4 Часть

29 сентября

Дорогая Марта,

я не смог. Не смог сдержать даже такого обещания. Я честно был готов перестать писать тебе. В первые дни меня охватывала тоска, и руки так и тянулись к листку и ручке. Но я пресекал попытки, я спорил сам с собой, составлял в голове списки «за» и «против». Когда «против» переваливало за восемь пунктов, я доставал виски с верхней полки кухонного шкафа и пил до тех пор, пока глаза не заливались свинцом, а руки не начинали трястись. Это были сложные дни, но затем стало проще.

Через две недели от вида виски меня начало тошнить. Я даже смотреть на него не мог, не то, что пить. Посвятив всего себя работе, я со временем перестал думать о тебе. Потихоньку стал жить как раньше,  как до встречи с тобой.

31 мая я даже ходил отпраздновать с коллегами профессиональный праздник. Мы пошли в какой-то бар, который находился за углом от нашего офиса. Всё прошло хорошо, мы сидели и вспоминали  о том, как учились в университетах, затем речь зашла о политике, а через три часа после начала беседы я спорил с Дмитрием (Обычно он довольно спокойный и скромный) о том, правда ли является шекспировское «Ромео и Джульетта»  трагедией. Всех заинтересовал этот спор, даже бармен подался вперед, чтобы хорошо нас слышать. Я бросался аргументами, которые вычитал однажды из  книги Марка Мэнсона*, а коллега только твердил:

- Раз сказали, раз признали, что это трагедия, то так и есть! Ты не можешь приплетать этой пьесе другой жанр! – покрасневший не то от алкоголя, не то от раздражения, кричал Дмитрий.

- Нельзя думать так поверхностно. Нужно уметь вчитываться, нужно уметь размышлять. Произведение – это не только буквы, напечатанные на листках бумаги, которые связаны в переплете. Нет! Произведение, да даже сама литература, выходят за грань этих листов! Хоть и в самой пьесе всё выставлено как трагедия, но в жизни она настоящая комедия. Смотри за книгу, проецируй то, что написано в книге о нашем мир, на свою жизнь. Уметь читать – это значит уметь думать не только в рамках этой книги.

Положив пару купюр на стойку и сказав краткое «до встречи» своим коллегам, я вышел из бара и поплелся прочь.

Было прохладно. Чувствовалось, что скоро пойдет дождь. Знаешь, бывает такой «дождевой» ветер. Холодный, но при этом не ледяной, который так и говорит «беги домой, скоро начнется ливень».

Дул именно такой ветер, но вызывать такси я не спешил. Хотелось прочувствовать этот день. Спор в баре оживил меня, а этот ветер закрепил чувство, что  жизнь идет дальше. Этим днем мне, правда, хотелось жить, я даже поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы день заканчивался. Но он закончился. А следующий был и не лучше… и не хуже.

Было чувство, что я вернулся в свои 20 лет, когда каждый день был новым, но не особенным. Может два с половиной месяца пребывания в таком состояние были лучшими. Точно не могу сказать, но на тот момент мне было хорошо. И скорее всего я бы смог и дальше жить, так как жил: работая, споря с коллегами и наслаждаясь ветром, но меня сбило с этого пути кое-что. А если правду сказать кое-кто. Мне стыдно тебе об этом говорить, Марта, но у меня был короткий роман за то время, что я не писал тебе. И, думаю, будет честно рассказать тебе как до этого дошло.

Мы встретились в кафе на Сиреневом бульваре. Я давненько приметил это заведение. Только от одного его вида, мне становилось уютно на душе. Деревянная дверь, словно украденная у Бильбо Бэггинса из мира «Властелина колец», но на размер чуть больше, два кустика розмарина по обе стороны от входа, табличка, где мелом написано «Если не начать день с чашечки свежего кофе, то зачем тогда просыпаться…» - всё это давало чувство уюта и спокойствия. Я жил через две улицы от этого места и часто проходил мимо него, мечтая одним прекрасным днем зайти в него.

Так в середине лета я впервые зашел в это кафе. Ко мне подошла девушка примерно тридцати лет. Каре по плечи, желтое платье поверх которого был фартук, милая улыбка.

- Добрый день, вы выбрали или вам подсказать? – посмотрела она на меня своими широкими карими глазами.

- Черный кофе, пожалуйста.

- Да, конечно. Подождите пару минут. – И она упорхнула в сторону главной кухни.

Я чувствовал необходимость познакомиться с ней, мне нужно было узнать её имя. Я не понимал для чего, но ощущал необходимость.

Как и обещала, через пару минут она поставила чашку на стол, кротко улыбнулась, и уже собиралась уйти, как я её окликнул:

- А почему на табличке у входа не подписано, чья это цитата?

- Простите?

Что за глупый вопрос я задал! Но уже было некуда деваться.

- Это цитата Иосифа Бродского. Она написана на табличке у входа.

- Да,  вы правы. Нужно, и правда, подписать. Я бы не хотела, чтобы мои слова воровали, а авторство приписывали какому-то маленькому кафе.

- Мне нравится, что это кафе маленькое, - улыбнулся я.

- Мне тоже. – Она уже было хотела уйти.

- Простите, а можно ещё один вопрос?

- Да, конечно.

- Как вас зовут?

- Ася.

- А я Монтаг, приятно с вами познакомиться.

- И мне.

А затем её щеки покрылись легким румянцем, и она побежала дальше обслуживать клиентов.

Знаешь, Марта, она мне понравилась с первого взгляда. Но не как девушка, нет. Она мне понравилась как человек. Её улыбка была доброй, голос нежным и убаюкивающим. Я чувствовал тягу к ней. Я хотел с ней сдружиться.

Так я каждый день в течение какое-то времени заходил в это кафе. Ася приносила мне кофе, улыбалась, а я дарил ей комплименты, говорил о литературе, одним словом – заигрывал. Я хотел расположить её к себе.

Так и вышло. Когда я в очередной раз пришел в кафе и впервые предложил проводить её до дома после работы, она согласилась.

Мы шли медленно и молчали. Одно дело было осмелиться предложить проводить, а другое, осмелиться заговорить, будучи наедине.

- Какие же всё-таки красивые парады в нашем городе! Чего только стоит цветочный парад в конце августа! А вы любите парады,  Монтаг?

- Я не видел цветочный парад. Да и вообще не обращал должного внимания на такие мероприятия – Она заговорила первой, и тем самым убрала напряжение.

- О как так? – Ася пару секунд помолчала, - Вы приезжий? Совсем недавно переехали? Или вы здесь только на время? – последний вопрос она произнесла с грустной ноткой в голосе.

- Изначально я приехал сюда на какое-то время, чтобы побыть наедине с собой, но сейчас думаю остаться на долгий срок.

- Может это прозвучит грубо, но я рада, что вы остаетесь. Я бы хотела показать вам наш цветочный фестиваль.

- Это традиция города? В этот день все жители ходят в костюмах растений?

- Монтаг, вы такой забавный! Сразу понятно, что вы о нем и ни слова не слышали, хотя каждый год, чтобы посмотреть на него к нам съезжаются со всего мира! В предпоследний день лета все жители с самого раннего утра украшают балконы цветами, вывешивают цветные флаги вдоль каждой улицы во всем городе. В середине дня состоится парад – оркестр проходит по главным улицам города и играет легкие и красивые мелодии. А ночью зажигают фонари и гирлянды – и это самое красивое, что мне приходилось видеть, Монтаг, честно! Всё это я хочу тебе показать!

От неё исходила такая сильная энергия. Она так страстно рассказывала про историю города и этого парада, что я не мог отвести от неё взгляда. В ней кипела кровь, она по-настоящему жива. Я хотел быть таким же, поэтому оставался с ней рядом.

Прости, я засиделся. Через 5 часов мне нужно быть на работе, а я даже ещё не ложился спать. До следующего письма, Марта. Я хочу рассказать тебе всё про Асю, ведь она, как никак, изменила меня. Надеюсь, ты не против.

С уважением твой Монтаг

_________* Марк Мэнсон писал в своей книге «Тонкое искусство пофигизма», что есть такое мнение у литературоведов - « Шекспир написал «Ромео и Джульетту» не как гимн любви, а как пародию».

Продолжение следует...