Il fine giustifica i mezzi

- Разве когда любят, чувствуют себя несчастными?

- Да, Кристина, когда любят и нет уверенности в том, что это взаимно.

«Призрак оперы» Гастон Леру

***

Январь выдался холодным, а за ним, не желая оставаться в тени, стремительно примчался февраль, что принёс с собой тяжёлые серье вьюги в Шотландию. Те обволакивали замок, ложась непроглядным туманом и погружая всё вокруг в долгий, почти призрачный сон, пропитанный светом меланхолии.

Студенты, однако, продолжали свою привычную жизнь. Кто-то отсиживался на уроках, умирая от скуки, а кто-то с особым рвением готовился к экзаменам, тщательно перечитывая заметки. Всё же СОВ и ЖАБА требовали усидчивости, рассеянности не прощали. Что касается других, то если первый курс ещё испытывал робкое, даже несколько детское, волнение перед итогами года, то, начиная со второго, большая часть не придавала этому особого значения, оставаясь спокойными, будучи уверенными, что до экзаменов ещё достаточно времени.

Библиотека погрузилась в звенящую тишину, за которой со всей ей присущей неусыпной зоркостью следила Мадам Пинс. В воздухе разливались знакомые и порой противоречивые ароматы: старой древесины, пожелтевших страниц и, как ни странно, девичьих духов, которые, казалось, заполняли собой всё пространство. И ведь все были до ужаса противными, такими сладкими и приторными, что Адаре становилось даже тошно.

Сложно было сосредоточиться, когда вокруг, словно рой надоедливых мух, витали запахи сладких роз вперемешку с ароматами фруктов и леденцов. А для человека с особенно чувствительным обонянием подобный «цветник» был почти невыносим, как приступ удушья. Только духи одной особы выбивались из общей какофонии вкусов, не раздражая, а удивительным образом умиротворяя. Нарцисса могла пахнуть по-разному, но неизменно приятно, без единой капли приторности.

Наверное, та была единственным человеком, кто мог корпеть над эссе по Трансфигурации и при этом выглядеть безупречно. Спешно выводя витиеватые буквы, она совершенно не пачкала руки чернилами, а почерк её оставался всё так же красив. Голубые, подобно айсбергам в безмолвном море, глаза, быстро скользили по строчкам в надежде ничего не упустить, а ей ещё нужно было успеть вернуться в спальни и доделать ЗоТи, в чём она, признаться, не сильно разбиралась, но это не сказывалось на её успеваемости. Необязательно знать предмет, чтобы учиться идеально. А тем более, если это Защита от Тёмных искусств, где каждый год меняются преподаватели.

Снежная принцесса, как прозвала её Эддисон, белокурая, в изумрудной мантии, украшенной серебряными вставками, действительно была неотразима, в чём сама до конца убеждена не была по той простой причине, что за ледяной маской аристократки, крылась неуверенность даже в собственной внешности, кою породила мать. Да, Нарцисса не производила впечатления неуверенной девочки, с достоинством держаться она умела. Не зря ведь Снежная принцесса Слизерина, да что там Слизерина, во всём Хогвартсе не найдётся такой! Только вот, в душе она была израненной девочкой, что пытается заслужить любовь матери. Всегда послушная, единственная, кто внимает её поучениям. Блэк или Розье? Для всех ответ был очевиден. Разве она Блэк? Какие слухи только не ходили за её спиной. Даже нагулянной называли. Удар по сердцу. Однако, Нарцисса умела отгораживаться, контролировать эмоции, не давать им проскочить, лишь бы её не посчитали слабой.

Она затуманенным взором поглядела на подругу, что сидела напротив, и дымка перед глазами вмиг рассеялась. Две огненные кудрявые косы, столь полюбившиеся и привычные, спадали на мантию змеиного факультета, создавая яркий контраст, что уже и без того имелся за счёт бледной кожи. Слизеринка, подперев рукой подбородок, слегка покачивалась из стороны в сторону, и, казалось, она сейчас упадёт. Глаза были прикрыты. И лишь тогда Нарцисса поняла, что девочка задремала.

- Хейли, тут же люди... - вполголоса произнесла белокурая бестия.

- Я спать хочу...- разлепив глаза всего на мгновение, слизеринка зевнула. - Поскорей бы выходные.

- Только начало недели.

- И что? У меня бессонница по ночам, мне можно, - теперь уже окончательно уложив голову на твёрдую поверхность стола, прошептала Эддисон.

Блондинка неодобрительно покачала головой, возвращаясь к своему эссе. Нужно было потренироваться.

- Хочешь свежие сплетни? - с лёгким прищуром вопросила Нарцисса. - Аманда совсем зарделась. Думает, что раз она будущая невестка Лестрейнджей, ей можно всё. Но не тут то было...

- Что?! - воскликнула Адара, вскинув голову. Слишком резко. Шея хрустнула. Болезненно скривившись, она протирала место боли. И весь намёк на сон тут же исчез. Мадам Пинс шикнула на них, искоса поглядев на нарушительницу спокойствия, отчего та смущённо опустила глаза.

- Регулус теперь не рассказал?

- Нет, - всё ещё потирая шею, нахмурилась Эддисон. - В каком смысле «невесткой»?

- В прямом. На зимнем приёме в поместье Ноттов объявили. Помолвка пройдёт на летних каникулах. Что-то не так?

Адара призадумалась, пытаясь создать образ этих двоих в виде жениха и невесты. Получалось весьма комично, а потому она не удержалась от смешка, зажав рот ладонью. Мало ли, может её из библиотеки выгонят.

- Удивительно. Рабастан всерьёз женится? - рыжие брови взметнулись вверх. - Как будто, это не про него. Хотя...Они с Амандой друг друга стоят. Главное, чтобы она его не съела.

Тут уже Хейли попала во власть смеха, откровенно пытаясь не залиться хохотом в голос. От хихиканья не удержалась и Нарцисса, прекрасно понимая о чём речь. Нотт действительно была очень надоедливой и приставучей. Такое стерпеть может не каждый. А Рабастан точно не из тех.

- Ты же понимаешь, что мы с тобой сейчас поступаем некрасиво? - усмехнулась Эддисон.

- С каких пор тебя это волнует? - притворно ахнула Нарцисса, прикрыв ладошкой рот.

Адара воззрилась на неё с ухмылкой. Действительно, после всего, что она творила и ещё натворит, из её уст это звучало странно, даже немного иронично. Она развела руки в сторону, пожав плечами. Новость о помовлке её ошарашила. Ещё недавно этот мальчишка плакал на балу, зовя маму, а теперь жениться собрался. Была ли она рада за него? Ни капельки. Скорее, испытывала лёгкое сочувствие. Нашёл на свою голову проблему, а теперь ему мучиться. И ладно бы он её ещё любил, но по всему его поведению и не скажешь, что он безумно влюблён. Но эти двое для неё были одинаковы - оба до неприязни заносчивые снобы. Прекрасно споются.

- Снежная принцесса, - напряглась Хейли, мигом растеряв весь задор. - Я должна с тобой серьёзно поговорить.

- Я слушаю, - нахмурилась Блэк, забеспокоившись. - У тебя что-то случилось?

- Не совсем у меня, но...- она прокашлялась, не зная с чего и начать.

С того времени, как Эддисон застала их у озера, ни Тед, ни Андромеда более не пытались с ней заговорить, что, конечно, не могло её не задевать. Она считала Тонкса другом. Да, тот оступился, заведя отношения с дочерью одного из самых влиятельных Родов, но это не повод прерывать дружбу. Она не в самом лестном плане высказала всё, что думает о нём, но это ведь была правда. О себе она подобного мнения, но их ситуации различны. Джеймс - чистокровный, но его семья прославилась предателями крови, даже из списка «Священных двадцати восьми» была вычеркнута, поэтому у неё был шанс на будущее с ним. А у Теда с Андромедой не было. Если любовь ставит выбор между собой и семьёй, значит, любовь эта никчёмна. Сия незыблемая истина прочно закрепилась в ней, пустив корни.

- Андромеда...Она... - растерянно пыталась признаться Блэк, зная, что поступает правильно. Но правильно - не означает легко. А потому сомнения всё же терзали её.

- Что с Андромедой?

- Она...

- Ада!

Лили возникла будто из ниоткуда - приём, которому, по всей видимости, научилась у одной милой слизеринки с глазами оленёнка. Появилась она ровно в тот миг, словно была ниспослана самими Святыми, дабы прервать сбивчивое лепетание Блэк.Хейли испуганно воззрилась на названную сестру, не в силах вымолвить ни слова. Рядом с Эванс стояла когтевранка, чьи лёгкие чёрные кудри изящно обрамляли плечи.

Снежная принцесса Слизерина бросила в сторону маглорождённой пронзительный взгляд ледоподобных глаз, полный плохо скрываемого, даже откровенного отвращения, что и это не укрылось от Лили. Адара же, переполненная недоумением, лишь похлопала тонкими ресничками, пытаясь понять, что именно происходит.

- Мы договорились заняться проектом по астрономии, - вздохнула Эванс, с укором поглядывая на подругу и сетуя на плохую концентрацию той.

- Точно! - воскликнула Блэк, тут же вновь удостоившись строгого замечания от Мадам Пинс, и шёпотом продолжила: - Совсем из головы вылетело!

- Это нормально, - шепнула Эванс когтевранке. - Ада немного рассеянная.

- Я заметила, - кивнула девочка, наблюдая за растерянностью Эддисон. - Здравствуй, Нарцисса.

- Доброго дня, - вежливо отозвалась Блэк, уже собирая свои вещи. - Мне пора. Дел ещё немало.

Снисходительно - но совсем не так, как это делали другие, без насмешки, - она взглянула на Эддисон и плавно удалилась, подобно снежинке, подхваченной ветром, оставляя в воздухе морозный шлейф белых роз, и где-то в глубине помещения затихал размеренный стук каблуков.

- Итак, - приподняла уголки губ Пруэтт, присаживаясь на деревянный стул. - Судя по твоему виду, заниматься ты не настроена.

- Я спать хочу. - зевнула Эддисон, прикрыв рот ладошкой.

- Снова кошмары? - обеспокоенно скользнула по ней взглядом Эванс, проходясь мимо стеллажей.

- Почти. Надо не забыть сходить к Мадам Помфри за её чудо-зельем.

- Тогда смысла приходить не было. - вздохнула когтевранка.

- Вообще-то, я хотела бы предложить тебе совершить визит в одно заманчивое местечко. - очаровательно расплылась в улыбке Блэк, и от сонливости не осталось и следа.

- Ада, что ты задумала?

- Узнаешь. - она подмигнула подруге и вновь перевела взгляд на Аннабель. - Что скажешь?

- Меня определённо беспокоит твоё выражение лица. Но почему бы и нет.

С тех пор как они вернулись с каникул, им удалось собраться всего пару раз и честно признаться - Аннабель нравилось взаимодействовать с ними. Как ни странно, они казались ей удивительно комфортными в общении, что для Пруэтт, предпочитавшей одиночество любым разговорам, даже с рыжими кузенами, хотя те обычно умели вытянуть её на беседу, причём далеко не самый приятную, она бы даже сказала, чрезмерно неприятную, заканчивавшуюся спором, было редкостью. От этих двух ведьм исходила особая, некая трудноуловимая энергия, производившая на Аннабель довольно непонятное впечатление, и, быть может, всё это объяснялось тем, что сверстников она по обыкновению избегала, а с этими двумя соединили пути жизненные обстоятельства.

Ведомые кудрявой слизеринкой, волшебницы пересекли коридоры Хогвартса и, миновав несколько поворотов, оказались у картины с фруктами.

- Так, а теперь может скажите, зачем мы сюда пришли? - не без доли предвкушения произнесла Пруэтт. - Или это секретный ход?

- Он и есть. - вздохнула Эванс, бросив короткий взгляд на когтевранку. - А вот, что творится в голове у Ады - другой вопрос.

Развернувшись на носках ботинок, Хейли, с хитрейшей, по-лисьи озорной улыбкой, уставилась на однокурсниц, явно наслаждаясь затянувшейся паузой, которая повисла между ними.

- Завтра очень важный день!

- Так вот в чём дело...- проницательно кивнула Аннабель, едва приподняв уголки губ. - Позволь узнать, как это связано.

- О чём вы?

- У Регулуса завтра день рождения. - пояснила Пруэтт, не дав Хейли и слова вставить. Теперь её очередь перебивать.

- Да, я долго ломала голову, что ему подарить, но не о том сейчас речь. В общем... Хочу испечь ему торт! - воодушевлённо взмахнула руками Блэк, не переставая улыбаться.

- Торт? - Аннабель пустила смешок. - Ты видимо не знаешь: кузен не любит сладкое, он его тихо ненавидит.

- Знаю! - бодро кивнула Хейли. - А потому это будет необычный торт.

- Ада, ты же не умеешь печь.

- Ты мне поможешь, Малышка Эванс. - с самым невинным видом утвердила Блэк. - Аннабель, слышала о кухне Хогвартса?

Адара пощекотала грушу, позволяя проёму открыться.

- Нет...

Стоило им войти, как до обоняния тотчас донёсся восхитительный аромат еды, а тёплый свет кухни замелькал в глазах, открывая взору познавательную картину: эльфы-домовики, как всегда, трудились не покладая рук, сновали из одного угла в другой, лишь бы успеть всё приготовить. На простынях, в кои они были облачены, красовалась эмблема Хогвартса, столь яркая, что даже в глазах рябило.

Пруэтт внимательно огляделась, не выражая особого удивления - да, помещение размеров внушительных, но разве может быть иначе в стенах замка? Что же до домовых эльфов, то видеть их ей приходилось не впервой. Орава слуг имелась в доме каждого аристократа, в том числе и в её собственном. Относилась она к ним нейтрально - без презрения и без восторга, не приветствуя жестокого обращения, но и не считая их равными себе. Они были существами занятными, сообразительными, по-своему разумными, и всё же - зверюшками

- Добрый день, - несмело прокашлялась Блэк, привлекая всеобщее внимание. Слегка стушевавшись, она подправила сказанное улыбкой до ушей.

- Мисс Хейли и мисс Лили снова пришли к Морти! - радостно воскликнул эльф, с которым рыжие девочки успели подружиться в прошлый раз, мгновенно подлетая к ним.

Эльфы снова вернулись за работу, будто девчонок вовсе и не было.

- Привет, - она очаровательно улыбнулась и помахала ему рукой. - Пожалуйста, не называй меня «мисс», мне становится неловко.

- Ты просто вгоняешь её в краску, - усмехнулась Лили, присаживаясь на корточки и склоняясь к эльфу.

Учтя совет подруги, она более не собиралась вести себя с работниками на кухне, иначе, чем с друзьями, как бы сильно ей не хотелось прыгать от счастья при мысли, что она смогла познакомиться с ними. Многое в этом мире, что она ещё не познала, что ей только предстоит познать, и она уже не спешит бросаться на всё с полным восторга криком, нет. Она должна была привыкать, врастать в этот мир постепенно, учиться быть его частью и понемногу переставать удивляться.

- Как дела?

- Великодушная, великодушная леди! - с нескрываемым восхищением воскликнул эльф, смахнув слезу. - Морти счастлив, что юные дамы...

- Достаточно. - тихо, но довольно строго изрекла Аннабель, осматриваясь под ошеломлённые взгляды однокурсниц, что вообще-то с улыбками слушали лепетание домовика. - Без причитаний. Мы пришли по делу.

Подправив сказанное улыбкой, она обернулась к девочкам:

- Теперь он весь во внимании.

Лили бросила в когтевранку взгляд, полный недовольства, в зелени изумрудных глаз блеснуло хорошо ощущаемое осуждение. Ей пришлось не по нраву столь грубое обращение, будто эльфы чем-то хуже волшебников, хотя на самом деле они были такими же существами, и магия их порой проявлялась даже более изощрённо.

Хейли довольна не осталась, конечно, но решила промолчать.

- Морти, скажи, ты сможешь одолжить мне кухню, а точнее её часть? Хочу приготовить другу торт.

- Морти сделает всё, что только попросят прелестные девочки, Морти сам приготовит всё, что нужно.

Постаравшись объяснить домовику, что именно ей нужно, Эддисон уже изрядно вымоталась. Тот ни в какую не хотел соглашаться с условиями слизеринки, проявляя чрезмерную заботу, или, как сказала Аннабель, приставучесть. Собственно ей и пришлось вмешаться, дабы прекратить сию нелепую сцену. Тон её был достаточно строг, а потому Морти, поникнув, немедленно приготовил стол и всё необходимое для готовки.

- Ты была очень груба! - возмущённо всплеснула руками Эванс, не переставая сетовать на когтевранку за её невежество.

- Ничуть, - дежурная улыбка заиграла на лице Пруэтт, что элегантно повесила мантию на спинку стула, преждевременно собрав волосы у затылка одним взмахом палочки под воодушевлённый взгляд Блэк. - Это эльф попался неприученный. В них заложена природой излишняя...забота, потому приходится выражаться чётко и ясно. Не отрицаю, они могут быть чудесными собеседниками, но это касается лишь тех, кто хорошо воспитан, то бишь, достаточно образован.

Не зная, что и ответить, Эванс лишь недовольно скрестила руки на груди. Она привыкла быть всегда правой, и совершенно не любила, когда кому-то удавалось опровергнуть её теорию. Это не просто раздражало, а проникало глубоко, заставляя стремиться к совершенству, некий синдром перфекциониста. Всё было важно до мелочей.

- Начнём! - хлопнула в ладоши Блэк, вызвав у Эванс смешок. Кажется Хейли начинает перенимать повадки своего декана.

Под чутким контролем Лили Адара приступила к готовке, но всё же гриффиндорка не углядела, и Блэк вступила в липкую борьбу с тестом.

- Мерлин, Ада! Хоть раз можно было не попасть в историю! - негодовала Эванс, вовремя подававшая муку, чьи мельчайшие песчинки разлетались по воздуху.

- Пчхи! - Адара чихнула, как котёнок, оказавшись покрытой белой субстанцией с головы до ног, ровно так же, как и Эванс.

Аннабель наблюдала за сей картиной, чувствуя, как непроизвольно вздрагивают уголки губ, так и норвясь подняться. Уж больно комичной была сцена. Эти две девочки были такими простыми, беззаботными и счастливыми, что, смотря на них, она гадала, в чём же их секрет. Почему с ними в компании она не ощущает дискомфорта? Может, потому что выросла в обществе аристократов, где детям не положено так себя вести, хотя вдали от взрослых, те творили много чего невероятного, находящегося за гранью дозволенного и ничего. Даже с кузенами-близнецами она не была по-настоящему близка, хотя общалась с ними иначе, чем с остальными. Да что уж там, чудо, что вообще общалась с кем-то из сверстников.

А теперь, наблюдая, как Хейли кидается мукой в Эванс, та задыхается от возмущения и отвечает тем же, и как они мчатся по кухне, Аннабель невольно задумывалась: может, матушка права, и иметь друзей не так уж и плохо? В конце концов, этим двоим так весело друг с другом, что Пруэтт невольно умилялась столь невероятной картине, полной красок и живости. К счастью, на помощь пришли эльфы, которым, похоже, было несколько дискомфортно присутствие троих студенток на их кухне. Когда с тестом было покончено, Блэк оставила его подниматься, а сама с новыми силами принялась за начинку.

- Ада, прекрати поедать огурцы! - возмущённо воскликнула Эванс, стукнув подругу по рукам.

- Их много! Будешь меня голодом морить? - с притворной обиженностью надула щёки Хейли.

- Мерлин, ты себе не изменяешь!

Аннабель, что имела невероятную тягу к сладкому, как истинный гурман, наслаждалась вкусом шоколадных эклеров со всей присущей ей сдержанностью, словно, дегустировала вино. И тут даже она не сдержала улыбки.

- Ты улыбнулась! - воскликнула Адара, прижав ладони ко рту от удивления, чем знатно напугала обеих девочек. - Святая Моргана, ты улыбнулась!

- Оу, событие века, - с долей сарказма изрекла когтевранка, не совсем понимая причины шума. Она вновь поднесла эклер к губам, сделав надкус, всё же любила она сей необъятного чуда десерт.

- Именно! Я ведь следила за твоим выражением лица и ни разу на нём не проскользнула искренность!

- А разве девочки-аристократки не следят за фигурой? - как бы невзначай, поинтересовалась Эванс.

- Я не слежу, - невозмутимо отозвалась Аннабель, убирая крошку с губ. - Не вижу в этом нужды.

Адара мельком оглядела Пруэтт с ног до головы. Той действительно не было причин садиться на диету. Она выглядела довольно хрупкой, а её фигура постепенно формировалась и пророчила быть красивой.

- А что по этому поводу говорит твоя мама? - с нескрываемым интересом склонила голову Блэк. Ей и вправду было любопытно, но она она уже подозревала, каков будет ответ.

- Матушка не поддерживает сей способ самобытности, да и запретить мне есть всё, что я хочу, она бы мне не смогла, для неё это, мягко говоря, дико, впрочем, как и для меня. Она и сама ни в чём себе не отказывает, и фигура её безупречна, чему даже я не перестаю поражаться.

Пруэтт и сама не заметила, с каким воодушевлением заговорила, будто до этого находилась в социальном голоде, хотя это близко к факту, но всё же. Речь была хорошо поставлена, отчего её мелодичный голос был раем для ушей.

- Это точно, - усмехнулась Адара, вспоминая, какой точеной красавицей является её тётя, являлась, в последнюю их встречу. Всё же шесть лет прошло.

- То есть? - приподняла аристократическую бровь Аннабель.

- Я имею ввиду, что для меня тоже такие запреты кажутся дикими. - не задумываясь, выкрутилась Блэк. Ложь была у неё уже на уровне рефлекса.

Эванс с сочувствием скользнула взглядом по подруге, прекрасно зная, что творят с ней Эддисоны. В памяти до сих пор были свежи моменты из детства, как те запирали её на целый день без еды и воды. Гриффиндорка накрыла ладонь названной сестры, стараясь подбодрить. Та в ответ улыбнулась, не желая думать о плохом.

Украсив выпечку грибами и овощами, девочки отправили пиццу в духовку, в процессе чего Адара обожглась, соприкоснувшись с нагретой сталью. Морти помог ей приложить лёд, пока Аннабель обеспокоенно глядела на их действия.

- Почему вы так спокойны? - напряглась аристократка.

- Это же Ада, - пожала плечами Лили так просто, будто они обсуждали что-то будничное вроде погоды. - С ней вечно что-то случается. Как-то в детстве она залезла на дерево, из-за того, что на верхушке застрял котёнок.

- И что же, спасла?

- Спасла. Вот только загвоздка: она не умела лазить по деревьям.

- Всё бывает в первый раз, - ничуть не удивилась Пруэтт, когда Морти в качестве извинений принёс ей топлёное молоко. - Merci. А в результате?

- Она упала и разбила себе колени. - подытожила Эванс, и лишь тогда её взгляд упал на содержимое стакана, став настороженным.

- Ха-ха, очень смешно, - по слогам произнесла подоспевшая Блэк, присаживаясь рядом с когтевранкой. - Зато котёнок остался цел и невредим. А у него ведь была рана. К счастью, дядя Майкл был дома, а он, на минуточку, врач, на тот момент был педиатром, залечил его раны.

Адара расплылась в самой тёплой улыбке, на кою только была способна, от навеявшего ветра воспоминаний, столь прохладного и бодрящего, что будто бы, улучшал самочувствие. Она любила семью Эвансов за их простоту и тепло. Всех, за исключением разве что Петуньи, и даже она играла какую-то важную роль в жизни Хейли, пусть часто обзывалась из зависти. Но злилась Блэк на неё только, когда та обижала Лили. Да, это было немного не её дело, но Хейли забывала о существовании такого выражения, когда речь заходила о названной сестре. Та была её отдушиной, её частичкой, не менее важной, чем Сириус или Регулус, пусть и если бы был выбор, Адара бы предпочла остаться с семьёй, так и не познакомившись с Эванс. Горькая правда, которую было не просто признать, но её любовь к ней не меньше, чем к братьям. Она ведь спасла её из ямы безысходности, она яркий свет, что до сих пор не даёт ей погрязнуть в боли. Их связь была нерушима.

Внезапно Блэк почувствовала, как ужасный запах ударил в нос, столь неприятный и претивший ещё с детства. Слизеринка скривила губы, почувствовав к горлу подступающую тошноту. Резко вскочив с места и зажав нос, чем ввела в замешательство Аннабель, она поспешила отойти подальше.

- Убери, пожалуйста, молоко, - шепнула Эванс эльфу, поспешив объясниться с когтевранкой. - У Ады жуткая непереносимость топлёного молока, её тошнит от одного только запаха.

- Оу, конечно, - тут же спохватилась когтевранка.

- Спасибо, - прокашлявшись, Хейли обратно уселась за стол.

Тем временем, пышная пицца, приготовленная двумя рыжими девочками, источала дивный аромат тягучего сыра и овощей, уж больно аппетитно.

- Главное, не говорить ему, что это фаст-фуд. Иначе он повесится.

- Ада! - рассмеялась Эванс, в чьём голосе слышался упрёк.

- Фаст-фуд?

- Что-то вроде вредной магловской еды. - поспешила пояснить Эванс.

- Вредной, но такой вкусной, - с воодушевлением вдохнула запах блюда Блэк.

***День рождения Регулуса пришёлся на пятницу февраля, а потому Хейли Эддисон спешила по коридорам замка, дабы его поздравить перед тем, как им придётся умчаться на уроки. В своей слизеринской форме, грубых чёрных ботинках и с двумя кудрявыми огненными косами она выглядела так привычно, но совершенно неподобающе для слизеринки. На факультете такое не приветствовалось, но едва ли девочку это волновало. Нет, волновало, конечно, на курсе так первом, когда она старалась не выделяться, да и кузинам своим понравится. Однако, вскоре она поняла, что бесполезно пытаться быть «под стать» нормам факультета, к ней ведь всё равно не станут лучше относиться, едкие фразы, брошенные небрежно и так незначительно, не перестанут слетать с их уст, издёвки не прекратятся. Всё давным-давно уже решено, и ей этого изменить никак не удастся. Вековые устои рушить - сочли бы чем-то грешным, да и у неё не получилось бы это сделать. Она всего лишь полукровка. Нет, фактически она чистокровная, но ведь об этом не знает и не узнает ни одна живая душа. Поэтому приходилось быть тем, кем она есть.

Уже у порога Большого зала, она столкнулась с Сириусом, чуть не врезавшись в него.

- Куда несёшься, змейка? - с ухмылкой на губах он вальяжно скрестил руки на груди.

- Приветик, - она расплылась в очаровательной улыбке, чуть склонив голову на бок. - А куда спешишь ты?

Их отношения со старшим братом стали гораздо лучше с тех пор, как они вернулись с каникул. Едкие фразочки никуда не исчезли, но теперь они были пропитаны лёгким азартом, а не токсичным ядом.

- По делу. - сказал он, и как по щелчку пальцев рядом с ними оказались Мародёры.

- Привет, Бэмби! - воскликнул Джеймс, что уже вошло у него в привычку, а она, как и всегда, поприветствовала его смущённым лепетом, совсем не замечая, как сильно пылают её щёки на бледной, покрытой веснушками коже.

И ведь это было столь заметно, что все Мародёры уже давным-давно догадались о том, что рыжая слизеринка не равнодушна к Поттеру. Даже он сам, хоть и всегда отшучивался, как только речь заходила об этом, отрицал, но истина была проста - он давно всё понял. До Джеймса могло долго доходить, но тупым он не был, хоть и часто таковым притворялся, потому что это весело. И как краснеет эта девочка с глазами оленёнка при виде него, и как улыбается - всё видел. Вот только, не чувствовал он ничего к ней - этого уж изменить не мог. А обижать её не хотелось, что он объяснял своей неземной любовью к Лили Эванс. Ведь если Бэмби ему не поможет - ему не поможет никто. Ни Алиса, ни Марлин, ни Мэри - ни одна из них не была Эванс столь же важна, как её «Ада». Почему? Он не знал, да и честно вникать даже не хотелось. Но факт оставался фактом: если он повлияет на Хейли, подтолкнув её к тому, что она начнёт расхваливать его перед подругой, то и Лили обратит на него внимание. Он, конечно, ещё не знал, но то, что он называл неземной любовью, ещё таковой не являлось. Но подростковый возраст твердил иначе.

Одно было верно - Хейли он не любил, и в том плане, что она хотела, не полюбит никогда. Однако, Поттер даже не догадывался, что есть вещи намного сильнее его любви. Вещи, для которых ни одна жива душа не является преградой, и пока они существуют, от Хейли Эддисон ему не отделаться никогда. Если суждено, то так оно и будет. Но, как говорится, в каждой магии есть лазейка.

- Извини Хейли, но нам нужно спешить, - натянув улыбку, что впрочем получилось у него не очень, Римус подтолкнул друга в плечо. - Да, Джеймс?

- Но мы же только...

- Идём, - уже буквально утащил Мародёра Люпин.

Сириус наблюдал за этой сценой со своей фирменной ухмылкой, которая обычно ничего хорошего не сулила, говоря, что он знает всё и даже больше. И он действительно знал. И это его только забавляло. Наблюдать за тем, как Эддисон пытается строить глазки его другу, который ею просто пользуется. Ох, и умора же будет, когда она всё поймёт. Бедную, наивную змейку обманул золотой мальчик. Он непременно расскажет об этом всей гостиной Гриффиндора, и вот же сладкие слухи будут ходить по школе, с каждой версией всё безумнее.

О да, Сириус будет громче всех хохотать над этим, когда придёт время. Эванс он откровенно недолюбливал, чего так-то не скрывал. Эта всезнайка его бесила. Нет бы быть, как все девчонки. Так нет же, надо выделиться! Показать всем, какая она надоедливая зубрила, какая «умная», что дружит со слизеринкой. Все слизеринцы до одного были противные. Ну, ладно, может быть Меда была более-менее адекватной, Нарцисса с натяжкой, но её всё больше заманивает в свои сети Малфой. Совсем скоро она станет такой же, как и практически вся его семья. Этого он не хотел, но ничего не поделаешь. Беллатрису он видел на Рождественских каникулах и то, что узрел, не понравилось - она всё больше начинала говорить про славу чистокровных, а его отцу это видимо пришлось по душе, да и мать далеко не ушла. Разговоры всё больше склонялись к политике. Что-то там было нечисто, он чувствовал это всем своим нутром, а оно обычно никогда не подводит. Пока его не посвящают в курс дел, но он узнает, непременно узнает. Что касается его глупого братца, который во всём потакает родителям, то он вышел чистым из воды. Дома пока не узнали, с кем повёлся их любимый сыночек, а Сириус хотел рассказать. Очень хотел, но не стал. Пожалел брата. Всё равно долго ему скрывать это не удастся.

Нарцисса выпуталась тем, что Эддисон - слизеринка, её служанка, что как видел Сириус, было недалеко от правды, ведь та бегает за его кузинами, как собачка на задних лапках. Но если до его глупца-братца, так и не дойдёт, что Хейли Эддисон - полная противоположность Адары Блэк, то нагоняй от родителей получит. И ведь слова против не скажет. Сириуса это бесило. Бесило, что его брат такой бесхребетный, вечно послушный. Невольно он снова вспомнил сестру, хотя, впрочем, она никогда из его памяти не уходила. Адара, хоть и делала вид, что примерная девочка, так с ним резвилась. И на игрушечной метле летала, и шторы поджигала. Эх, ностальгия. А теперь... Сестра мертва, есть только безвольная кукла Регулус, которого Сириус безусловно любил, но уже не мог закрывать на всё глаза. Брат, хоть и младший, не маленький уже. Если он не хочет быть спасённым, Сириус никак его не вытянет из этого болота под названием «семья», в котором, как он сам считал, находится и он, но на лодке, что не тонет и не потонет никогда, хотя, как знать. Время покажет. Одно радовало - у него есть Джеймс, есть Мародёры, есть Гриффиндор - без всего этого Сириус не протянул бы наедине с семьёй и двух дней.

Хейли вперила возмущённый взгляд в Люпина, который ей уже порядком надоел. Ну, не разделяла она то хорошее отношение Лили к нему, как и Северус не разделял, правда там больше из неприязни к Мародёрам, но Эддисон могла его понять. Сириуса действительно терпеть сложно. Не будь он её братом, она бы вспомнила, что у неё есть гордость. Это Джеймс, хоть и немного хулиган, очень хороший, просто надо его лучше узнать. На счёт Петтигрю она не знала, да и знать не хотела. Мнение сложилось о нём не очень хорошее из-за первого курса, и уж в силу своей злопамятности, относилась она к нему, мягко говоря, предвзято.

Как только Мародёры вышли в коридор, Римус взял Джеймса за плечи:

- Ну, прекрати ты это! - на полном серьёзе сказал Люпин, чем вызвал лёгкое замешательство на лице друга. - Ты же видишь, как она тебе улыбается. Ей осталось только признаться!

- Рем, ты чего? - шутливо сбросил руки друга со своих плеч оборотень. - Снова ты о том, что Эддисон в меня влюбилась?

- Вернее сказать втрескалась, - вставил Питер, лениво переводя взгляд на друзей. Доказывать что-то Джеймсу было бесполезно, особенно, когда он уже всё понял, но продолжал отрицать.

- Бери выше, Пит, змейка накрепко вцепилась на него своими клыками и не отпускает. Будь в ней хоть капля ума, давно бы уже поняла, что её используют.

Сириус пожал плечами, будто не сказал ничего особенного. Римус покачал головой, осознавая, что не переубедит друзей. И хоть это его не сильно то печалило, всё же от того, что какая-то там слизеринка что-то себе надумала, ему ни горячо, ни холодно, но всё же он эмпат, блюститель морали. Не мог хотя бы не попытаться. Но раз нет, так нет. Другого он и не ожидал.

- Просто... Смотреть больно, как ты играешь с её чувствами. Она ведь просто девочка, которая ничего вам не сделала.

- Цель оправдывает средства. - философски изрёк Джеймс. - Да и выдумываете вы всё. Бэмби знает, что я люблю Лили!

- Любишь, конечно, - хмыкнул Сириус. - До сих пор не понимаю, на кой чёрт тебе сдалась эта Эванс.

Пока Мародёры направлялись в класс Трансфигурации пораньше, дабы учинить очередной розыгрыш, Хейли уселась за стол Слизерина довольно притихшая, не желая мешать Регулусу, что вёл беседу с Рабастаном, который странно на неё косился. Она, проигнорировав взгляд карих глаз, заговорила с Пандорой. Вдвоём, они вели милую беседу, обсуждая прогноз погоды, как ни странно.

- Мозгошмыги в эту пору становятся особенно притихшими, наступает апатия, - Паркинсон говорила это с улыбкой, играющей на нежно-розовых устах, будто рассказывала что-то энциклопедическое. А Хейли слушала. Она ещё не поняла, кто такие мозгошмыги, но то, что Пандора их видит сомнению не подвергала. Было очевидно, что они есть, просто остальные их не видят. И то, что эту светловолосую девочку считали сумасшедшей, она относила к недальновидности софакультетников. Впрочем, сама она от первокурсницы далеко не ушла, прослыв душевнобольной.

- Пандора, ты точно не знаешь, были ли у тебя в Роду кто-то вроде...Провидцев?

- Ты хотела сказать сумасшедших? - вмешался в разговор сидящий по правую от неё сторону Барти. Он специально склонился назад, выглядывая из под плеча младшего Блэка.

- Тогда не забывай, что я тоже сумасшедшая, - ровным тоном произнесла слизеринка. На Крауча она не злилась, тот был довольно смышлёным, и не таким раздирающим, как оба её брата. Но всё же умение хамить у него присутствовало, проявляясь не в самой лучшей форме. - И душевнобольная, и дочь предательницы крови, и...Кто там ещё, не напомнишь?

- Слабая, - вставил сидящий напротив Рабастан, прервав свою, без сомнения, увлекательную беседу о галстуках с именинником. На его лице не было улыбки, лишь некая заинтересованность.

- Что, прости? Слабая? - Хейли насмешливо вскинула рыжую бровь.- Вау, да ты себе не изменяешь, браво! Никакой фантазии. Кстати, поздравляю с помолвкой.

Она бросила на Лестрейнджа безразличный взгляд, а затем, вернулась к разговору с Пандорой, поражаясь тому, что он снова к ней прицепился.

Упоминание о помовлке явно не повеселило Рабастана, заставив его сжать челюсть, вплоть до того, что на коже заиграли желваки. И злило его не сколько то, что Аманда станет его невестой - с этим он уже давно смирился - его злило то, что всё уже решили за него. Весть быстро разлетелась по Магической Британии, теперь даже полукровка Эддисон об этом знает.

Хейли не стала поздравлять Регулуса, который при своих «друзьях» старался делать вид, будто её не существует. Она к этому давно привыкла. Было обидно, но Блэк не злилась, понимая, что это она заинтересована во внимании Регулуса, а не он в её, что она нуждается в нём, а не он в ней. Может, ей и пришлось унижаться, но зато она добилась этого внимания. В конце-концов, чтобы доказать, что ты любишь человека, надо показать ему, как низко ты готов пасть ради его любви. Именно так считала она. Жизнь показала, что просто так любовь не получают. И если она хочет, чтобы её любили, она будет унижаться снова и снова. Такова уж цена. Она зависима от этих людей, нуждается в них, как в кислороде. Не они в ней.

- Так вот, Пандора...

- Снова говорите о сумасшедших? - Барти потеснил Регулуса, подсаживаюсь к Эддисон ближе.

- Сумасшедший здесь только ты. И раз уж ты рядом, будь добр поухаживай за дамами. Подлей мне кофе. - совершенно невозмутимо отозвалась Адара. А вот и проявилось, как на ней сказывается общение с Нарциссой.

Барти цокнул языком, но всё же налил в чашку Хейли ароматный чёрный напиток.

- Du lait, m'dame?

[Молока, мэм?]

- Non, vous êtes très gentil, Monsieur. И сахар тоже не клади.

[Нет, вы очень добры, сэр.]

- Он же горький, - вскинул брови Барти. - Ты прямо, как мой отец. Он тоже пьёт чистый кофе.

На фырканье слизеринца она не ответила, отправляя в рот сендвич. На кофе она подсела не так давно, но кажется понемногу он становится ещё одной её зависимостью, что нисколько её не печалило. Она ведь не знала, как опасно это явление.

- Твой друг ещё долго будет в компании этих снобов тусоваться? Я, может, тоже хочу его поздравить.

- Придётся подождать. Я так-то тоже тусуюсь в компании «этих снобов», как ты выражаешься. Но, конечно, мозгошмыгов же обсуждать интереснее?

- Ещё как! - с довольной улыбкой заключила Адара, мельком поглядывая на брата. И понизила голос до шёпота так, чтобы услышать её мог только Крауч: - Мне надо попасть в вашу комнату. Поможешь?

- Да без проблем! - Барти, ничуть не удивившись, внезапно схватил её руку, и бесцеремонно затряс её, чем привлёк внимание двух беседующих слизеринцев.

Вскоре, отправившись на Историю Магии, которую Блэк благополучно проспала на парте в классе профессора Бинса, она сидела на Чарах с Аннабель. Как кстати, что теперь у неё были знакомые на Когтевране. По факту, у неё были друзья со всех факультетов. Могла ли она назвать их с Пруэтт друзьями? С натяжкой, но да. По крайней мере, та не кривится при общении с ней. Потому условия для дружбы с Хейли Эддисон были просты - достаточно заговорить с ней в хорошем тоне и не оскорблять, а порой, даже оскорбления не станут преградой для дружбы с ней. И у Сириуса были все шансы стать её другом, и он даже почти им стал. Осталось чуть-чуть подождать и такими темпами они и вправду смогут носить это звание. Что касается Регулуса...Разумеется, Адара понимала, что за равную он её не считает и даже претендовать на это не собиралась. Ей бы просто быть рядом, неважно в качестве кого.

После уроков, по пути в гостиную Слизерина, в подземельях она столкнулась с Андромедой. Вечно она в кого‑то врезается - несётся, не разбирая дороги, будто за ней кто-то гонится.

- Привет, - староста приподняла уголки губ, стараясь не выдать волнения. - Будь осторожнее, не упади.

- Учту, - сухо кивнула Адара, намеренно избегая взгляда кузины.

- Учту, - сухо кивнула Адара, стараясь не смотреть в глаза кузине, потому что стыдно. Да, ей было стыдно. Стыдно за то, что та ей доверяет, а она позволяет себе действовать исподтишка. И тут Блэк для себя решила, раз уж и предавать, то в открытую, в лицо, а не как крыса, вылезая из подвалов. - Нет, Андромеда... я так не могу. Я расскажу.

- Что? - староста мгновенно утратила всякое подобие дружелюбия. - Хейли, тебе зачем это? Что тебе будет, если я пострадаю?

Испугалась ли Андромеда? Очень. Липкий страх, поглощающий живьём, засел в душу. Если семья узнает...И её, и Теда убьют. Не оставят в живых. Его - наверняка, а её в лучшем случае поспешно выдадут замуж за какого-нибудь Эйвери, Мальсибера или Бёрка. Но разве лучше? Она и двух дней в этом браке не протянет, не вынесет законов чистокровных семей. Она не сможет делить с супругом постель. Ей даже представлять о том, что к ней прикоснуться противно, что же говорить о браке? И когда она откажет - а она откажет - её возьмут силой, как это принято. Четыре стены, бесконечные роды, жизнь без права выбора: без карьеры, без надежды, без мечты. Сломанная, ненужная, она будет медленно увядать. Такая жизнь не жизнь вовсе. Это хуже смерти. Как она сможет прозябать вот так? Это будет уже не она, а лишь её отголосок, умертвлённая, бледная тень. Такого она не вытерпет, лучше уж сразу умереть.

Адара потеряла дар речи от услышанного. Так больно. Уничтожить? Нет, она не способна на такое коварство. Да, в порыве гнева, будучи ведомой чувствами, она желала нажаловаться Беллатрисе, но это было не всерьёз. Какой бы дурой ни была Эддисон, на такое она не пойдёт. Нынешняя мадам Лестрейндж не прощает. Рассказать ей - всё равно, что подписать смертный приговор другой своей сестре. А на такое Хейли способна не была. Пусть ей и приходится унижаться, но так низко она ещё не пала. В конце концов, она не цепная собака Беллатрисы, чтобы поступать столь отвратительным образом.

- Но я не хочу тебя губить, Андромеда. - с такой надеждой в оленьих глазах, в коих скопилась влага, воззрилась на неё слизеринка. - Меня страшат последствия твоего выбора. Что если ты не любишь Теда, если ты ведомая мимолётным порывом, пойдёшь и своими же руками разрушишь семью, которая уже у тебя есть? Ты сбежишь или тебя изгонят и семья распадётся.

Адара говорила очень эмоционально, активно жестикулируя, что придавало ей вид помешанной. Она и впрямь боялась - до дрожи, до онемения в пальцах - всего того, о чём сейчас говорила, каждого возможного исхода, способного обернуться бедой для семьи. Она ведь была совсем ребёнком, когда её вырвали из отчего дома, ей только исполнилось шесть. И она всё ещё является этой девочкой, правда повзрослевшей, много повидавшей, многому наученной, но всё ещё ребёнком с надломанными крыльями, всё ещё живущим, несмотря ни на что. Живущим в действительности, пусть жестокой и беспощадной, но не позволяющим мечтам и надеждам умереть окончательно - хотя, быть может, не стоило бы их беречь, ведь чем сильнее надеешься, тем больнее потом, когда они с треском разбиваются о тяжёлые скалы реальности.

- Поэтому...- она поглубже вдохнула, зажмурившись, дабы не дать волю слезам. - Я расскажу Нарциссе, дабы она тебя образумила. Вы сёстры. Попросишь её молчать, она выполнит просьбу.

- Я всё ещё не понимаю, Хейли. Зачем тебе всё это? - Андромеда пробежалась по ней проницательным взглядом. Вроде ничего особенного, а глаз приманивает, будто есть в ней некая магия, которая хорошо чувствуется. Хорошо это или плохо Блэк сказать не могла, но в этом определённо что-то было. Вот только что именно - не удавалось понять.

- Сложно объяснить...Но мне это важно.

Эддисон поджала губы, исподлобья глядя на кузину. Решив, что разговор себя исчерпал, она последовала по изначальному маршруту, но в спину донёсся голос Андромеды, насквозь пропитанный холодом:

- Когда мне стоит этого ожидать? Раз уж отступать ты не собираешься.

- Скоро. Как только соберусь с силами. - коротко ответила Адара, поспешив ретироваться.

Вся эта ситуация не вызывала больше гнева, вовсе нет. И на Теда Хейли зла не держала. Всё же он не виноват, что в силу неосведомлённости так поступает. Для него всё просто. На деле же это совершенно не так. Это яркое доказательство тому, что они из разных миров, слишком разных. Но и для Эддисон всё казалось гораздо проще, чем есть на деле. Действительно, для неё ведь не играет особой роли, что Андромеда выйдет замуж за аристократа, потому что Хейли не знает, что мир аристократии совсем не такой прекрасный, как она думала. В силу своего возраста она многое не понимала. Откуда ей знать, насколько прочно осел патриархат в высшем обществе? Она ведь выросла не там. Но, несомненно, совсем скоро она узнает, что такое патриархат, почувствует его силу на себе, и поймёт, что значит жить в мире, где правила пишут другие.

Подобно мышке, она незаметно пробралась в гостиную, где уже ждал её Крауч, крепко схвативший за запястье.

- К чему эта секретность? - недовольно пробурчала Блэк.

- А ты собираешься на всю гостиную рассказывать, что идёшь в спальни мальчиков? - он скрестил руки на груди. - Полукровка Эддисон.

- Ты тоже в этом культе состоишь? Хах, удивляешь. - в той же манере речи парировала она.

- Что за культ?

- Забей.

Придя в комнату, Хейли остановилась у идеально заправленной кровати Регулуса. Барти помог расставить на пицце свечки.

- Это же магловская...

- Молчи! - воскликнула Блэк. - Не дай великая Моргана, ты хоть слово скажешь об этом, я...

- Что ты сделаешь? - поиграл бровями Барти.

- Заряжу этой пиццей тебе в лицо. Раз уж Регулус есть не будет, значит, продукт испорчен. - пожала плечами Хейли.

- А Рабастан был прав, ты больная на всю голову, - усмехнулся Крауч. - Ты мне нравишься.

- Хоть что-то приятное. - рассмеялась Эддисон. - Ладно, зови друга.

Барти ушёл за Регулусом, оставив Хейли стоять с пиццей и двенадцатью мерцающими свечами в руках. Стоило двери открыться, как она, побольше набрав воздуха в грудь, на всю спальню закричала так, что даже мандрагоры бы позавидовали:

- С днём рождения, Реджи! Я бы запела, но...

- О нет, только не начинай, - хмуро перебил её младший Блэк. - Я не выдержу ещё и твоих воплей умирающей чайки. Вы ради этого меня сюда позвали?

Заметив испорченное настроение брата, Адара нахмурилась, а улыбка с её лица спала. Бросив просящий взгляд оленьих глаз на Барти, она кивком указала на дверь. Тот всё понял без слов и вышел.

- Что с тобой? - усаживаясь на кровать Крауча спросила она. Портить идеально заправленную постель Регулуса сейчас было бы ошибкой.

Ответа не последовало. Но она и не торопила. Потушив свечки, Хейли взволнованно глядела на первокурсника, подобно наблюдению за статуей, приросшей к ковру, так зорко, гадая, кто же мог его обидеть. Но кто бы это ни был, она обязательно за это с него спросит. Хотя...Будет весьма комично выглядеть картина, где она пищит на Малфоя за тл, что тот вот обидел малыша. Это не просто комично, это будет выглядеть, как редкостное безумство. И именник ей спасибо за такое не скажет. Но ведь есть и другие варианты расплаты. Месть - блюдо, которое подаётся холодным, что было так кстати, в случае слизеринцев.

- Сириус...Мы поссорились. - всё так же хмуро изрёк Регулус, не двинувшись с места, будто к этому ковру был приклеен. Спину он держал ровно, будто в ней хранился штык, голос его сквозил холодом, а в глазах проскальзывало высокомерие. Типичная маска аристократа, которую Адара давно научилась распознавать.

- Понятно, - кивнула она, понимая, что вопросы будут лишними и неуместными, они лишь больше разозлят брата. Подхватила сумку и подошла ближе, достала стеклянный шар с основанием из тёмного металла, украшенного утончёнными, как и он сам, резными узорами. Внутри раскинулся маленький Хогвартс, а точнее его маленькая копия: те же башенки, окна, даже озеро имелось, как и дуб.

В заточённом стеклом мире бесконечно шёл снег. Белые хлопья кружились медленно и призрачно, подчиняясь невидимым потокам магии, и, ложась на крыши башен, скользили мимо флюгеров. Замок, оставался неподвижным и безмолвным, подобно крепости, засыпанной звёздной пылью.

- Это мой тебе подарок, - слабая улыбка тронула губы Хейли, стоило ей увидеть заинтересованность во взгляде брата. - Знаю, ты не любитель всего такого. Но Хогвартс - поистине уникальное место, это мой дом. И я дарю тебе свою частичку, как память о себе, когда мы будем поодаль.

- Где ты его достала? - настороженно беря в руки шар, спросил Регулус. - Ты же нищая.

Адара закатила глаза. Даже сейчас, в такой милый момент её брат в своём репертуаре. И ведь сколько бы она ему она не объясняла, что она вовсе не нищая, в обратном он был уверен, поскольку даже наличие хорошего материального достатка на уровне магловского мира у Эддисонов ему не было аргументом.

- Спроси нормально, - прохладно бросила она, приподнимая подбородок, - я бы ответила, но ты, похоже, совсем не в настроении. Приятного вечера.

Вылетев из комнаты, она снова с кем-то столкнулась.

- Святая Моргана...серьёзно?! Лестрейндж? - она смело вскинула подбородок, взглядом стараясь показать, что в ней нет и тени страха.

Рабастан стоял, воззрившись на неё с лицом полным недоумением.

- Эддисон, тебе напомнить, что это мужское крыло? Что ты здесь делаешь? Неужто в свои двенадцать лет подглядываешь за взрослыми? Гормоны берут своё?

- А? Что ты...- теперь настала очередь Адары недоумевать, поскольку она откровенно не догоняла, о чём ей толкует слизеринец. И хоть о чём идёт речь она так и не поняла, голову посетила интересная мысль. Накинув на лицо полное безразличие, она нарочито опустила глаза в пол. Всё же были хитрости, которыми она умела пользоваться. - Я пробралась в комнату Регулуса, выпрыгнула из шкафа, хотела сделать ему сюрприз. И на день рождения рассказать ему про мозгошмыгов. А он прогнал меня и назвал грязью.

- А ты ожидала, что он закроет глаза на твоё происхождение? - с ехидством проговорил Лестрейндж, поражаясь, насколько больна эта девчонка. Последствия смешения крови Уизли и магла, по всей видимости. Неудивительно.

- Да, - Адара невинно похлопала оленьими глазками, отводя взгляд в сторону. - Я этого и ожидала. А вообще... - она приподняла бровь, словно размышляя вслух, - Не понимаю, что на него нашло. Он пришёл злой. Ты... случаем не знаешь, что с ним? Я правда не приложу ума.

Она сама не знала, кого именно сейчас играет перед Рабастаном: дурочку или душевнобольную. Но разве это так важно? Самое главное, чтобы он поверил, и у него развязался язык.

- А он у тебя есть? Хотя кого я спрашиваю, конечно же, нет.

- Тебе лучше знать. А вообще, я слышала, что скоро игра Когтеврана с Гриффиндором. Ты охотник, Сириус тоже. На его месте мог бы быть ты, если бы вы не проиграли. Эх, даже жаль, что Сириус лучше.

Она поглядела на Рабастана исподлобья, чувствуя, как в том закипает гнев. Она знала на какие точки давить и умело этим играла.

- Ну, так что?

- Не смей сравнивать меня с этим идиотом-Блэком! Он на твоего обожаемого Регулуса наорал, на собственного брата. Сам себя опозорил, а теперь радуется.

Бинго.

Вот и то, чего она добивалась. Услышанное ей совершенно не понравилось,

- А ведь малыш Блэк хотел с братом поговорить в свой то день рождения. Взамен получил, лишь слова, о том, какой он эгоист. Сердце младшего разбито. Какая жалость.

Казалось, злость сошла с лица Рабастана, и теперь он ухмылялся вовсю. Адара в силу своей задумчивости не придала этому особого значения. Мало ли, что тому в голову взбрело. Сейчас была проблема куда насущнее - поведение Сириуса. И если Лестрейнджа гнев отпустил, то в Адаре он только взрастал, закипая в её крови.

Сириус обидел Регулуса.

Этого было достаточно, чтобы промчаться вниз по лестнице и вылететь из гостиной, не замечая победного выражения на лице Рабастана и того, как он тенью последовал за неней. В голове проносились мысли, что путались между собой. Ясность разума она не сохранила, и гнев затуманил рассудок. Она бы всё могла спустить Сириусу с рук, но не это. Слишком жестоко, слишком несправедливо - всё было слишком. И плевать ей было, насколько странно она себя ведёт. И пусть ещё тысячу раз пожалеет о своей импульсивности, но не сейчас. Сейчас в ход шли эмоции.

Быстро преодолевая расстояние, она не заметила, как перешла на бег. Поступь грубых ботинок, совсем не вязавшихся с образом юной слизеринки, не создавала шум, наоборот, её вполне можно было назвать тихой. Не прошло и получаса, как она оказалась рядом с гостиной львов. И как же вовремя на глаза ей попались двое Мародёров, что неторопливым шагом направлялись к себе. Питер и Римус обсуждали сегодняшний розыгрыш. И признаться честно, он понравился даже самому правильному из мальчишек. Беседу их прервал оклик разъярённой слизеринки:

- Люпин, Петтигрю!

Щёки Эддисон пылали румянцем, что стал результатом бега, как и выбивающиеся из кос прядки. Она даже не старалась сохранить остатки самообладания, вспышки её агрессии случились резко, необдуманно, разрушая всё на своём пути. Удивительно, но даже если сама Адара не была агрессивной, случалось так, что эмоции брали своё. И тут она уже ничего не могла поделать. Они затуманивали рассудок, позволяя ей чувствовать некий контроль над ситуацией, но это была лишь обманка, иллюзия, которая не заканчивалась, заставляя думать, что всё в порядке.

Вспышки эти нельзя было назвать вредоносными, а потому Блэк ничего с этим не делала, давно приняв, как данность. И несильно то её это беспокоило. Правда сию легкомысленность в плане таких вещей судьба ей не простит, когда-нибудь обязательно да сыграв злую шутку. И сколько бы она не была уверена, что тайна её не вскроется, то было лишь наивной надеждой, ведь неосторожность Адары с каждым разом увеличивала риск быть разглашённой. Контроль - вот главная её проблема. Слишком уж часто он ускользал из пальцев, подобно сизой птице из сказок и легенд.

Небольшая, ничем не примечательная фигура возросла перед двумя Мародёрами точно солдат. Спину она держала на удивление ровно, а в глазах плескались огоньки. Питер мог поклясться, что неоднократно видел такой же огонь в глазах лучшего друга. Только сей был крепче, глубже, и в то же время холоднее градусов так на десять точно. У него даже возникло чувство, будто перед ним стоит не полукровка Эддисон, а кто-то иной, под стать Сириусу, кто-то сильный и кровожадный, в ком есть тьма - истинный представитель факультета Слизерин, с выплетенными лозами тьмы. И в его голове промелькнула мысль, что в столь хлипкую девчушку вселился сам бес. Слишком уж настораживал её вид, и даже в некотором роде пугал. Хотя, впрочем, Петтигрю всегда отличался особо бурным воображением, а потому сейчас ему казалось всякое.

Но даже Римус не мог не заметить эту перемену во взгляде. Он всматривался в омуты, чей оттенок, стал гораздо темнее, отчётливее и насыщеннее. Теперь он глядел в бездонные глаза, подобные обсидиану и правда видел ту тонкую грань, которая уже была перейдена, между Хейли Эддисон и слизеринкой. Не любил Люпин судить людей по факультету, но что поделать если случай на лицо? Эддисон была такой...Такой необычной, что даже его окатила холодная волна мурашек. Странно, даже слегка пугающе, но не катастрофически. Ничего сверхъестественного, разве что, девочка теперь злилась, а от того и казалась ужасающей. Но это ведь всё ещё Эддисон, обычная неудачница Эддисон, которая лишь кажется смелой. На деле же никакая не особенная. Неприязнь к ней у него имелась, хотя и в силу своей человечности он даже испытывал к некую жалость, но не более. Просто понимал, что Джеймс поступает с ней неправильно. Но всё же слизеринцы есть слизеринцы. Он не встречал ни одного представителя змеиного факультета, который бы хоть на капельку был вежлив. Хейли и Северус были для него идентичны. Первая, хоть и была чуть мягче, но лишь потому что его женская версия, чуть более нежная. Но не менее грубая.

- Что-то случилось? - спросил Римус, выдавливая из себя улыбку.

- Случилось. - кивнула Блэк, прожигая гриффиндорцев пронзительным взглядом. - Гроза грянула.

- Что? - недоумённо уставился на неё Питер, не совсем понимая о чём речь.

- Друга своего зови. - чётко, практически по слогам, проговорила Адара, и её непривычно ровный тон не дрогнул ни на йоту. То было лишь затишьем перед бурей, она едва сдерживала рвущиеся в ней эмоции, впиваясь ногтями в ладонь.

- Не понял. - скользя по слизеринке наглым взглядом водянистых глазок, Питер опёрся о стену, скрестив руки на груди. - А чего это ты тут раскомандовалась? Власть почувствовала, змея?

Хейли удивлённо вскинула рыжую бровь, воззрившись на Питера изучающе. Подойдя ближе, она прошипела ему в лицо:

- Тебя это не касается.

- Ооо, да ты прямо стерву решила тут разыграть. - рассмеялся Петтигрю.

- Считай, как хочешь. А теперь иди к чёрту со своими бесполезными попытками самоутвердиться за счёт тупого подражания Блэку и зови его сюда. Ты слышал, Люпин.

Она отстранилась, вскинув подбородок. Большего ей сказать было нечего. Не они объект её гнева, а Сириус. И сейчас ей казалось, что она готова стереть старшего брата в порошок.

Римус, наблюдавший за Эддисон с плохо скрываемым отвращением, устало качнул головой в немом согласии.

- Идём, Питер. Она того не стоит.

Хейли хмыкнула, стоило мальчишкам скрыться в портретном проёме. Она в лишний раз убедилась, что все эти стереотипы о факультетах так навязаны. Слизеринцы - злые и коварные, когтевранцы - умные, пуффендуйцы - добрые, а гриффиндорцы - отважные. С каких пор? Неизвестно. Но она знала одно, что если Сириус не выйдет, она его из под земли достанет, но прибьёт.

Потребности в этом не возникло. Тот вышел из гостиной в развалочку в компании лучшего друга. Она оглядела старшего брата с ног до головы, непроизвольно скривив губы. Тот выглядел старше своих тринадцати. А расстёгнутая настяж рубашка и расслабленный галстук лишь придавали его образу некой солидности, прибавляя года, за что его либо боготворили, либо ненавидели.

- Явился? Великолепно.

- Мне тут шепнули, что змейка явилась по мою душу. Интересно...- лениво протянул Сириус, обходя её по дуге. Руки он держал за спиной - жест показной, почти театральный, дабы собеседник понял, на чьей стороне власть. Очевидно, он тоже был не в самом лучшем расположении духа после ссоры с братом. - Вот только...Какого чёрта ты решила, что можешь вести себя, как царица?!

С его уст сорвалось шипение, подпитанное всё больше нарастающим раздражением. Он приблизился к Адаре на шаг, ровно так же, как она и отступила. Но вовсе не из страха. Скорее, на уровне рефлекса. Палочку доставать не было нужды, да и эта мысль даже не пришла ей в голову. Казалось, она совершенно забыла о безопасности. Вот только, даже если бы помнила, Сириуса она не боится. Может, он и не знает, что она его сестра, он остаётся ребёнком, чуть старше неё, совсем на малость. И нападать на девочку ему ни к чему, не в его принципах. По крайней мере, она в это верила.

Блэк был чуть выше, а потому Хейли приходилось задирать голову, дабы не разрывать зрительный контакт. Тёмные, почти чёрные глаза прожигали своим взглядом. И при желании могли бы прожечь в напротив стоящем дыру, не будь этот стоящий самтм Сириусом Блэком.

- Это какого чёрта ты решил, что можешь вести себя, как король?! Захотел - накричал, захотел - прогнал. И плевать тебе на чужие чувства! - с яростью выплюнула Хейли.

Остальные Мародёры наблюдали за всем этим со стороны, пока не видя причин вмешиваться. Всё же Сириус не маленький, и сам может разобраться с девчонкой. Это их личное. Но все трое почувствовали, как воздух в коридоре уплотнился, стал тяжелее, гуще. И вместо привычной прохлады тянуло жаром. Всё дело в магии. В ядрах, пропитанных ею насквозь. И субстанция, растягивающая по венам, отзывалась на гнев своего хозяина, то и дело пытаясь вырваться, однако, сдерживалась. Ядра ещё до конца не сформировались, и по полной реагировать на сильные эмоции не могли. А точнее могли, но это подвергло бы их самих огромному риску, всё же небезопасно.

- Я не знаю, с чего ты решила, что можешь вот так орать на меня и отчитывать, но запомни: я терпеть не могу, когда на меня повышают голос. И не стану.

- А что ты сделаешь? - с вызовом спросила Эддисон, ведомая адреналином. - Что ты сделаешь, Блэк? Ты такой эгоист и бессердечный трус! Как можно так обращаться с младшим братом?

Вот тут брови Сириуса свелись к переносице, и температура воздуха стала ещё раскалённее. Он мог бы стерпеть всё: насмешки, дерзость, откровенное хамство,, но не это, только не когда речь заходит о семье. Это слишком трепетная тема, слишком болючая. И какая-то Эддисон будет её поднимать?

- Что ты сказала? - уже сквозь зубы процедил он.

- Что слышал. - не отводя взгляда, не менее яростно ответила слизеринка. - Тебя что-то не устраивает? Может не надо было обижать брата?

Она улыбнулась нарочито спокойно, но в глазах не отражалось и следа веселья, только гнев. Накопленный, беспощадный и зверский.

- В последний раз говорю: не лезь не в своё дело. - грозовые глаза Сириуса стали ещё темнее, теперь в них плескались бесы.

- А я полезу. Потому что это и моё дело. Регулус мне дорог и если ты ещё раз посмеешь его расстроить, тебе не поздоровится. Это я тебе гарантирую.

Адара расправила плечи, со всей смелостью глядя в глаза брату, совсем не боясь. Ярость захлестнула её, но какие-то отголоски разума остались, не позволяя прислушаться к эмоциям и со всей дури вмазать Блэку.

- А теперь слушай сюда: если ты ещё раз посмеешь разговаривать со мной в таком, тоне, я не посмотрю, что ты девочка, Эддисон. Я заставлю тебя пожалеть. - сладким, почти лелейным тоном протянул Сириус.

- Посмею! И что тогда? Заставь меня пожалеть, давай! - она толкнула брата в грудь, отчего тот пошатнулся. Не сказать, что удар был сильным, нет, скорее неожиданным. - Но ты знаешь, что угрозы твои пустые. Ты не умеешь отвечать за слова, потому что ты неуверенный в себе мальчик, который пытается скрыть свою неуверенность за всей этой бравадой. Думаешь это круто? Отнюдь.

Адара усмехнулась, совсем на себя не похоже. В её глазах пылало пламя ярости, а губы изгибались в такой странной усмешке, такой холодной и одновременно загадочной, словно, она была готова к дуэли.

- Сама напросилась. - отзеркалив её усмешку, протянул Сириус. - Не плачь потом, что я не предупреждал. Ты пожалеешь, это я тебе обещаю.

- Жду не дождусь. - прошипела Адара. - Но и ты меня услышал.

И на этом их ссора, причина которой Мародёрам до сих не была понятна, изжила себя. В последний раз бросив друг на друга гневные взгляды, Блэки развернулись, уходя прочь в противоположные стороны. Сириус обещал отомстить. И от своего слова он отступать не собирался.

А Рабастан, наблюдавший за всем этим из тени, задумчиво ухмыльнулся. Он столкнул этих остолопов лбами так, чисто забавы ради, а оказалось вот как. Блэку посмела девчонка угрожать. А девчонка то не промах. С виду спокойная, а на деле зубки имеются, он по себе знал. Но вот манипулировать умеет, слабовато ещё, конечно. Глазки строит на отлично, но не думала же она в самом деле, что он купиться на её детскую уловку? Каким же дураком быть надо, чтобы поверить в чушь, которую она несла...

***

Заснеженный замок всегда прекрасен, особенно если это Хогвартс. А третий месяц зимы лишь подтверждает это своей нежностью суровостью. Февраль окутывает Шотландию влажным ветром, в котором смешиваются запахи соли и еловых веток, что произрастают на опушке Запретного леса, в котором Адара так и не побывала, несмотря на огромное желание. Отчего-то её манило к этому месту - такому мрачному и волшебному.

Холод остаётся неотъемлемой частью зимы в северной стране, разве что не такой терпкий. Но он не смолкает, не желая уступать место скорой весне.

Утро встретило тонким холодным светом, но с теплотой, наполняющей душу чем-то невероятно приятным, а возможно это от того, что сегодня был особенный день - День Святого Валентина. И в воздухе витало негласное ощущение, будто Шотландия окутанная холодом и снегом, сама попала во власть дня влюблённых.

И даже сейчас, ходя под серым небом, Адара чувствовала всю искренность этого волшебного праздника. Правда волшебным он стал казаться ей только недавно, буквально три дня назад, как только она узнала о его существовании. А может она и до этого о нём знала, но просто не придавала особого значения, а от того и забыла. И всё чудо было такой навязчивой надуманной иллюзией, что она совсем не замечала, что всё как обычно. Ничего волшебного. Природа Хогвартса, разумеется, сама собой пропитана волшебством, и это чудесно. Но она не разгоралась чем-то ярким и красивым ради праздника, что на самом деле было скрыто от глаз Блэк пеленой эмоций, кои она величает любовью. Всё это было так глупо, что она не рассказала лучшей подруге о своих чувствах к гриффиндорскому ловцу, что она светилась, стоило ему появиться. Кто бы мог подумать, что девочка, в чьих жилах течёт чистейшая кровь Блэков, может опуститься до такого. Впрочем, не она одна. Узнай об этом старшее поколение, непременно бы ужаснулось. Но если ситуация Андромеды удручающая, то, что делать Адаре, которая не живёт как Блэк? Она полукровка Хейли Эддисон, вынужденная прозябать во лжи. Остаётся только жить соответственно, подстраиваться под ситуацию. Ничего более.

- Я всё ещё думаю, что это ненужный праздник, - верещала Эванс, идущая рядом со слизеринкой в своей неизменно тёплой зелёной шапке с помпоном, укутавшись в гриффиндорский шарф. Её рыжие волосы развевались на лёгком ветру, пока сама она внимательно наблюдала за своими следами, оставленными на снегу.

- Как бы странно ни было, я с тобой согласна, - кивнула Пруэтт, аккуратно поправляя капюшон норковой шубки. Она снова контрастировала с двумя однокурсницами, одетыми просто и по магловской моде. Единственное, что было из мира Магии - шарфы, свидетельствующие о принадлежности к их факультетам. - И всё же, говоришь ты так сейчас, но сильно сомневаюсь, что ты будешь придерживаться такого же мнения года через три.

Аннабель не скрыла загадочную улыбку, заставив Эванс поморщится. Намёк она уловила. В последнее время эти три представительницы разных факультетов Хогвартса стали проводить время вместе гораздо чаще. Причиной этому, конечно, стало скоротечное время, приближающее срок сдачи проекта, который им так-то сдавать в мае, а толком ничего не готово. Но при всём этом нельзя не отметить, что общество друг друга им не претила, совсем наоборот, было даже приятно. Хейли и Лили хоть и были, как сёстры, всё же ощущали некую скуку, слоняясь вдвоём или вместе с Северусом по территории Хогвартса. А когтевранка эту скуку заполняла. Она не просто была интересным собеседником, но и довольно милой девочкой, не грешась обсуждать всякие мелочи вроде смешных случаев из детства или магловских книг. Для самой Аннабель это же было чем-то новым, совершенно неожиданным и странным. Она с удивлением обнаружила, что ей доставляет удовольствие пустая, как ей самой казалось, болтовня со сверстницами. И не с кем-то со своего факультета или из своего окружения аристократов, а с простыми девочками из магловской деревни, с нечистой кровью, коя её совершенно не волновала, ведь самое главное в человеке это его мозги, а уже потом всё остальное. По такому принципу она была готова вести беседу даже с серийным убийцей, если, конечно, у него здравые рассуждения. А эти двое...Они не соответствовали её принципам, не сказать, что они были какими-то сверх умными, но здравое зерно в их мышление она находила. А ещё они цепляли своей простотой и в тоже время загадочностью. Они были подобно открытой книге с простым слогом, но глубоким смыслом, который приходилось анализировать, ломая над ним голову. До дружбы им ещё далеко - в этом она была уверена. Но они единственные, с кем было комфортно общаться, а потому что-то да намечалось.

Но их красивую идиллию портил Северус Снейп, совершенно не вписываясь в их круг общения. Он был каким-то серым, слишком отстранённым в присутствии Пруэтт, в чём она его не винила, наоборот, прекрасно понимала, потому что сама не любила общаться с людьми, есть пару исключений из правил, где она вынуждена это делать. А помимо родителей, и даже с ними она готова говорить была не всегда, есть только Эддисон и Эванс. Особого интереса к Северусу Аннабель не питала, да и на него ей было как-то всё равно.

- А что ты думаешь, Хейли? - темно-зелеными глазами, подобными вечнозелёному лесу, Пруэтт воззрилась на слизеринку, заставив её вынырнуть из мыслей о сочинении стихотворения для валентинки.

- Малышка Эванс и он, - она кивком головы указала на молчаливого Северуса, что шагал рядом с ней. - слишком строги к этому событию. Всё же любовь повсюду.

Нежная улыбка окрасила бледное лилицо, на котором сиял морозный румянец. Лили удивлённо вскинула голову, резко остановившись. Аннабель нерешительно улыбнулась, хотя робость была ей несвойственна, но такая новость её заинтересовала. Северус, не нарушая своего безмолвия, лишь бросил осуждающий взгляд на подругу, которая уже совсем помешалась на чувствах к глупому Поттеру.

- Ада, с каких пор ты веришь в любовь? - настороженно проговорила Эванс.

Заметив повисшее напряжение, Хейли нахмурилась:

- То есть?

- Ты забыла, как она без умолку жужжала о великой любви Мерлина и Морганы? - всё так же угрюмо изрёк Северус.

- Серьёзно? - недоумённо уставившись на кудрявую слизеринку, задалась вопросом Аннабель.

- Ну, было такое. Не отрицаю. - пытаясь уловить нить разговора, чуть замедленно ответила Блэк. - Мерлин и Моргана в каждой вселенной, в каждом из миров. А о чём речь?

- Ада, ты влюбилась? - более не церемонясь, воскликнула Лили. Получилось чуть громче, чем она ожидала.

Закусив нижнюю губу, Адара не знала, что было ответить. С одной стороны, это Малышка Эванс, которая знает большую часть её секретов, а с другой стороны, говорить так при всех и посреди улицы она не была готова, а потому, решила поступить так, как поступает всегда, солгать:

- Вовсе нет, с чего ты взяла? - вскинув брови, она притворно ужаснулась, чем добилась своего - Лили поверила, но ничего не сказала, молча принимая это как данность. Она сама испугалась от своего предположения. Чтобы Ада влюбилась?! Скорее, вековые горы обрушатся, чем это произойдёт.

Ещё недолго походив, студенты вернулись в замок. Выйти на улицу спозаранку было идеей Хейли. Конечно, кому же ещё придёт такое сумасбродство в голову? Как заметил Северус. Лили считала подругу сумасшедшей, но не душевнобольной. И её так называемое «сумасшествие» она не относила к отклонениям, как тот же Снейп. Эванс знала, что такие люди есть, и это даже свойственно для многих подростков, просто далеко не каждый воспринимает это так, как нужно. Люди ждут зрелости, осознанности, в том числе и она, но, если общество не готово принимать иное поведение, то она Аду примет любой в силу сестринской любви к ней.

Стоило им только пересечь порог Большого зала, как раздался хлопок и с потолка, на коем отражалось серое небо, на них посыпались розовое конфетти. Пруэтт, что предусмотрительно шла сзади лишь улыбнулась с комичного вида студентов, аккуратно проходя к столу Когтеврана.

- Во имя Мерлина! - воскликнула Эванс, едва сдерживая смех. - Что это?

- Северус, ты такой милашка. Розовый тебе к лицу, - пропела Хейли, достав из сумки колдограф и воспользовавшись моментом, щёлкнула кнопку. Из него вылезла цветная колдография. - Малышка Эванс, иди сюда.

Поближе прижавшись к подруге, слизеринка очаровательно улыбнулась, чмокнув её в щёку при вспышке. По уши довольные, они даже не стали стряхивать безумно яркое конфетти с одежды.

- Не хватает ещё купидончиков, пускающих розовые стрелы. - усмехнулась Блэк, и словно по волшебству, рядом оказались милейшие создания, распевающие песенки, нежно картавя. И если девочки воодушевлённо ахнули, то Северус стал ещё угрюмее, и как будто этого было мало, купидончики запрыгнули на него, один на ногу, а другой на голову, закрыв маленькими ручонками лицо. И они уже не казались такими милыми, когда повалили слизеринца с ног напевая:

- Ты такой углюмый и холоший,Самый милый в миле человек,А твои гласа коски плевосходят нас по класоте,Нюнчик самый лучший и хороший,Самый доблый в миле человек.

Девочки шокированно переглядывались, не зная плакать или смеяться. Зал залился хохотом. Студенты тыкали пальцами, потешаясь зрелищем, будто сами же в такую ситуацию в этот день не попали и не попадут. И, конечно же, больше всех смеялись Мародёры - весельчаки, кои такую валентинку и заказали. Даже без участия Римуса, который является негласным святошей в этой компании, не обошлось.

И лишь стол Слизерина оставался более менее сдержанным за исключением, пожалуй, нескольких первокурсников. Всё же воспитание не позволяло вести себя так вульгарно, да и даже тем, кому позволяло, такого бы не простили. Репутация важнее всего.

Люциус раздражённо втянул носом воздух, ведь этим зрелищем прервали его беседу с Нарциссой, которую он пытался пригласить на свидание. Его бесчисленные попытки всегда терпели крах во многом из-за его нерешительности. Он терял всю ту холодность в присутствии белокурой бестии Блэк с глазами, что были превосходнее даже самого чистого ледника. Она всем была прекрасна. И если бы кто-то год назад сказал ему, что он будет испытывать робость перед своей невестой, Люциус счёл бы его сумасшедшим. Но сейчас он оказался в таком положении, любуясь тем, как она безразличным взглядом окидывает Снейпа, слегка покачивая головой.

- Нарцисса, - привлёк её внимание Малфой, и набравшись смелости, коснулся нежной кожи запястья, что она восприняла крайне настороженно, но руки своей не вырвала. - Сегодня чудесный день не правда ли?

- Возможно, - неопределённо качнула головой девушка, чьи светлые локоны были заколоты у виска. - Я получила сегодня достаточно открыток от воздыхателей, которые даже тайными не являются.

Услышав про воздыхателей, Люциус сжал кулаки под столом. Все прекрасно знают, что Нарцисса Блэк занята, но не перестают оказывать ей знаки внимания. Это его не просто раздражало, это злило. Пока он пытается пригласить её на свидание, она валентинки от необъятного числа кавалеров считает.

Всё, что он видел в ней, казалось ему высшей степени великолепием. Шикарные выпрямленные волосы, доходящие ей до талии, фигура, которую подчёркивало бархатное платье с недлинной юбкой, мягко колышущейся при движении. Образ дополняли тонкие чёрные колготки и жемчужное ожерелье, придававшее всему наряду сдержанную аристократичность. Вся такая безупречная Снежная принцесса, как называла её Эддисон.

- Моя прекрасная Нарцисса, - наконец собрался с силами Люциус, расплывшись в улыбке ловеласа, такой улыбке, от которой таяли все девицы, но только не Снежная Принцесса Слизерина, что глядела на него с лёгким прищуром и тонкой, слишком знающей ухмылкой на губах.

Взгляд из под длинных прокрашенных чёрных ресниц говорил сам за себя. Она не робела и не смущалась лишь потому, что уже устала ждать шагов от него. Слишком много попыток. Но она не считала Люциуса мямлей, вовсе нет. Тем более, что в их ситуации она и сама не шибко спешила раскрываться ему, зато строила красивые глазки, как её и учила мать. Она всем своим видом показывала ему, что у неё есть чувство внутреннего достоинства, но не позволяла высокомерию доминировать над нежностью. Она в первую очередь леди - скромная и лишь чуточку кокетливая. Только с ним. Ведь он жених. Репутацию вертихвостки, например, как повелось, направление, у Гринграсс или Эйвери, она не словила, что опять же является залогом воспитания. Порой, девушки забывают, что в погоне за блестящим будущим, они сами его и упускают своей чрезмерной открытостью. Природа мужчина такова, что они не любят доступных. Их выбрасывают, словно ненужную вещь, как только наигрываются. Как бы не было мерзко, такова суть всех мужчин, как учила её матушка.

- Согласишься ли ты...

- Доброе утро, - судьба, словно насмехалась над Малфоем. Только он вспомнил об Эддисон, как она по волшебству появилась из ниоткуда, присаживаясь рядом с Нарциссой.

- Эддисон...- процедил он сквозь зубы, стараясь держать лицо, но раздражение всё же проскочило. - Сгинь.

- Не поняла...- Хейли скептически вскинула бровь, но особого удивления не выразила, уже привыкнув к тому, что от слизеринцев не дождёшься доброго слова, тем более от старшекурсников, тем более от членов «элиты».- Не волнуйся, Малфой, я поздоровалась с Нарциссой, твою персону никто не трогал, можешь выдохнуть.

Продолжая выборочно оглядывать стол в поисках завтрака, она не обратила внимание на старосту, что уже, кажется, краснел от злости.

Уголок губ Нарциссы дёрнулся, а взгляд всё так же был направлен на Люциуса с немым вопросом. Она держалась слегка капризно, но утончённо, из под ресниц бросая загадочные взгляды на жениха. Может ей и поднадоело это, но всё же забавляло. Они вроде и знали, к чему в конце-концов их это приведёт, ведь они помолвлены, но игра лишь наводила интригу в их истории.

- Вы пойдёте на свидание? - так просто спросила Блэк, будто речь шла о чём-то будничном, хотя для неё так и было. Она заинтересованно уставилась на кузину, делая глоток горького напитка, в который считала высшим ужасом добавлять сахар. Бесцеремонный вопрос сбил с толку обоих волшебников. Нарцисса медленно моргнула, не зная что и ответить. Люциус же и вовсе потерял дар речи от столь высшей силы беспардонности, правда он смутился, хоть и не хотел этого признавать.

- Так что? - поторопила их с ответом Блэк, отправляя в рот кусочек тоста. - Пойдёте или нет? Во имя Мерлина, Люциус, ты что никак её не пригласишь?

Тут пришла очередь смущаться Нарциссе, хотя повода не было. Хейли продолжала трапезу, поддерживая беседу, а точнее свой монолог:

- Что же ты никак не решишься? Приглашай. Сейчас.

Адара скучающе откинула кудрявую косу, постукивая пальцами по столу. По её мнению, такой волшебный день был создан для признаний. Люциус определённо был без ума от её кузины, это было так видно. Любовь ли это, она сказать не могла. Но точно знала, что он станет неплохим мужем для Нарциссы. Только вот, она надеялась, что он поухаживает за ней раньше, чем они Хогвартс окончат. Но глядя на него, вера постепенно угасала. Приходилось подталкивать.

- Веди мою подругу в Хогсмид или куда вы там собираетесь. А лучше - делай сюрприз. Ведь сегодня четырнадцатое февраля!

Весело подмигнув, она встала, взмахнув напоследок косой, а амурные дела коснулись и стола Гриффиндора, где Марлин безнадёжно пялилась на Блэка, что, как всегда, громко обсуждал с Мародёрами свои планы.

- Джеймс, да отстань ты уже от неё, - обыденно вздохнул Римус после того, как Лили в очередной раз дала ему отворот-поворот. - Вот не сидится тебе, вместо того, чтобы её злить, лучше бы сделал что-то полезное. Может, тогда она тебя заметит.

- Я итак делаю ей комплименты! - возразил Поттер, на что Люпин лишь похлопал его по плечу, понимая, что друг повзрослеет ещё не скоро. - Но вот увидишь, мы ещё поженимся!

- А не слишком далеко ты заглядываешь, дружище? - уплетая булочку, спросил Питер. В последнее время у него складывалось ощущение, что питается только он один. Римус ест, как птичка, хотя вроде как оборотень. Джеймс и Сириус редко едят за столом, зато под утро обнаруживаются кожурки банана, остатки сэндвичей и прочего - длится это с тех пор, как они обнаружили кухню. - Почему ты не рассматриваешь вариант, где наша правильная девочка выйдет замуж...Ну, за Нюниуса, например?

Не успел Джеймс разозлиться, как вмешался Сириус:

- Не выйдет. Я тебе гарантирую, Пит, она останется старой девой, как моя тётка Кассиопея. Правда та похоронила уже трёх мужей...

Лёгкий, даже слегка саркастичный, тон Блэка перерос в раздражительный, стоило ему заговорить о семье. Не в том плане, что он упомянул родственницу. Скорее, из-за тонкой грани, которую он задел, заговорив о браке. Воспоминания увели его немного не туда. И он случайным образом задумался, а был ли в их несомненно огромной родословной, хоть один счастливый брак. Дедушка Арктурус, женившийся на Мелании Макмиллан, действительно любил свою жену. По крайней мере, тот относился к ней с уважением и некой заботой, насколько помнил Сириус. Но и там всё туманно и непонятно, поэтому до конца он уверен не был, да и ручаться был не готов. В остальном же, у каждого в его семье всё заканчивалось либо чёрной дырой в древе, либо же принуждённым браком, что его невероятно бесило. Даже его отец и мать заключили союз из долга, а не из любви. Ведь Род должен был продолжиться от деда Поллукса, а на сыновей своих тот не возлагал особых надежд. Вот и легла вся ответственность на его дражайшую maman, в которой тогдашний Лорд Блэк видел своё продолжение, воспитывал её, как свою негласную наследницу, прекрасно зная, что это так-то является чем-то неправильным в их мире. Мире чистокровной аристократии. Более того, он сам так считал, даже открыто заявлял, что женщины не в праве быть хозяевами своей жизни, что они рождены для того, чтобы растить детей и быть хорошими жёнами. Ни тогда, ни сейчас Сириус не понимал хода его мыслей. Странный тип его дед. Пожалуй, единственный, кто мог заставить его мать склонить голову. Вроде и ярый приверженец патриархата, но привёл к власти собственную дочь, да ещё и столь хитрым способом - путём замужества с другим представителем Рода, другой ветки Блэков. Его отец по идее был ближайшим претендентом на так называемый престол после самих сыновей Поллукса. И потому тот, зная, что независимую Леди Рода не примут, выдал дочь за законного наследника. Союз, заключённый не на любви, а на долге. Да и о какой любви могла идти речь, когда его родители троюродные брат и сестра? Что уж говорить о счастье в таком браке. Сириус считал это чем-то отвратительным, мерзостью, ведь они ещё и детей завели. А будучи посвящённым в некоторого рода вопросы, он понимал, что они для этого делали. От таких мыслей мурашки по коже проходили. Подумать только, он - дитя инцеста. Не то, чтобы это его как-то задевало или влияло на самооценку, просто было очередным фактом чокнутости чистокровных, который оставалось лишь принять.

А вообще, это всё лишь свидетельствует о чистом лицемерии, коим пропитана его семья. Сириус ненавидил это. Ненавидил в них, и не замечал в себе. И тут, ещё откуда не возьмись, ему пришла в голову мысль о дяде Альфарде - единственном члене семьи, что его полностью понимал и поддерживал. Тот сразу открыто заявил, что никогда не женится. Его позицию, конечно, не разделили, а незадолго до смерти Поллукса, он с ним очень сильно разругался, точную причину Мародёр даже назвать не мог, но смело полагал, что всё просто накопилось. И теперь Сириус мечтал стать таким же, как его дядя Альфард, что никогда не влюблялся - смело кутить по миру в магловских трендах, разбивая женские сердца. Блэк точно мог заявить, что никогда не женится. Достаточно насмотрелся на всё это, и понял: ни любовь, ни брак по расчёту ни к чему хорошему не приводят.

- А почему ты ей валентинку не отправишь? - заглядываюсь на Эванс, что мило щебетала с Алисой, спросил Петтигрю.

- Точно, Пит! - воскликнул Мародёр, да так громко, что его услышал весь стол, правда никто не понял о чём речь. Да и это же Поттер! Вечно от него стоит чего-то ожидать. - Марш в комнату, я сооружу такое! А вы мне поможете.

Едва повернув голову, Сириус уже хотел было лениво закатить глаза, как взгляд его упал на слизеринку с нечистой кровью, что была сегодня по-особенному красива. Не в том смысле, что привлекательна, нет, хотя и этого у неё было не отнять. Кто знает, начни она ухаживать за собой, как делают это другие девочки, может и гадким утёнком не была бы. Кстати, про гадкого утёнка он услышал от Джеймса, что, разумеется, упустил самую душу истории, о чём Блэк так и не узнал, да и не суть это. Распущенные рыжие кудри, хотя он был готов поклясться, что всего минуту назад они были собраны, взлетали по мере её бега - вечно она куда-то неслась - и выглядело это довольно впечатляюще, будто она какое-то древнее существо, как из магловских, так и магических мифов, с некоторыми из которых он тоже успел познакомиться. И всё бы хорошо, но при взгляде на эту милую на вид змейку, он вспомнил ту неприятную ситуацию, что отдавалась внутри него, принимая форму ущемлённой гордости. И видя, как она проносится, пересекая порог Большого зала, он знающе ухмыльнулся. В его голове созрел коварный план.

Вместе с Мародёрами они помчались в башню Гриффиндора, и раздобыв всё необходимое, принялись за валентинку для рыжеволосой мисс заучки, как её называл Сириус.

- Как думаете, может мне его обцеловать? - задавался вопросом Джеймс, вертя в руке украшенный пергамент. Взгляд его задумчиво упал на пунцовую помаду, одолженную у Марлин.

- Попридержи коней, Ромео, - вовремя вмешался Римус, уберегая Поттера от нужды красить губы. - Может, лучше начать с письма?

- Ты прав, Рем! - щёлкнул пальцами Мародёр. - Что бы такого сочинить...

- А чем она вообще тебе нравится?

Люпин заинтересованно уставился на друга в надежде, что наводящие вопросы ему помогут.

- Ну...Она красивая.

- Эванс красивая?! - залился лающим смехом Сириус. - Да я скорее поверю в то, что Нюнчик придёт завтра на ЗоТИ во всём розовом, чем в этот несусветный бред. Ничего смешнее не слышал.

- А что ты предлагаешь? Она краснеет, как морковка или помидор, когда злится.

- Напиши так и она тебя точно пошлёт! - подбросил тенисный мячик Питер.

- А ещё...У неё красивые глаза. О, точно! Глаза, как два изумруда!

Джеймс выглядел так, будто придумал самую оригинальную вещь в мире.

- Не пиши про глаза, - лениво отмахнулся Сириус. - Лучше скажи, какие у неё красивые волосы, подобно языкам пламени ада, в которых ты сгораешь от того, что она тебя не видит.

- Ты где таких слов понабрался? - в медово-ореховых глазах Римуса плеснулось удивление, пока Поттер принялся записывать. - Очень поэтический слог.

- Рем, ты забываешь, что наш друг вообще-то аристократ. - хохотнул Питер.

Когда валентинка для Лили Эванс была готова, её отправили точно по назначению, а именно - туда, куда сказали. И каково же было удивление рыжеволосой волшебницы, когда под подушкой она нашла большой конверт в форме красного сердца. Стоило ей только, коснуться его, как внутри что-то необыкновенно нежное кольнуло - бабочки запорхали, готовые утопить весь мир в своей любви. Как только красивые глаза наткнулись на огромную сияющую блёстками надпись «Джеймс Поттер», девочка ахнула от удивления, прижав руку к губам.

- Что-то не так? - её соседка по комнате, наводящая макияж у туалетного столика с зеркалом, обернулась, словно оценивая ситуацию. Светлые волосы Макмиллан блестели при огнях люстры, являющейся единственным источником света в спальне подземелий, причём ещё и искусственным.

- О, нет, всё чудесно, - Хейли Эддисон вскочила с кровати, покрепче прижимая к себе валентинку.

Она улыбнулась Миране, что тут же потеряла к ней интерес, обратно возвращаясь к наведению красоты. Две слизеринки довольно хорошо уживались вместе, как ни странно. По крайней мере, не было таких стычек, как с Кэрроу, тут, конечно, не обошлось без хорошего воспитания Макмиллан, что не видела нужды цепляться к полукровке. Высмеять она её может и с подружками, а наводить шуму - себе дороже.

Забежав в ванную, Эддисон плотно закрыла за собой дверь. О чарах тишины она и не вспомнила, а потому, уронив лицо в ладони, лишь чудом удержалась от крика - радость рвалась наружу слишком громко. Только сегодня она хотела положить конец всем тайнам о любви, что её гложут и не дают покоя, как в её комнату ворвалось сердце той самой любви, её любви. Может, и не великой, но всё же. Она всегда диву давалась, как может верить в столь прекрасное чувство после всего, что с ней случилось, но теперь наконец-то поняла, что всё это время любовь давала ей силы жить. Несколько иная, только вот, Адаре, что в силу юных лет, только предстояло узнать.

- Святая Моргана...- красивый шёпот сорвался с тонких губ. Глубоко вдохнув, слизеринка с предвкушающей улыбкой до ушей раскрыла конверт и её взору предстал пергамент с засушенной розой, что казалась была его частью, а на пергаменте сияли звёзды, переливающиеся золотым блеском. И одному Мерлину известно, как он их сделал, да это было и неважно. Кровь прилила к лицу, бледная кожа вспыхнула румянцем. Она дышала томно, сбивчиво, стараясь поймать момент, насладиться каждой долей секунды этого странного ощущения, такого тягучего и сладкого. Она верила. Верила в то, что Джеймс тот самый рыцарь, а она принцесса, которую он спасёт из плена в высокой башне. Адара Поттер, Хейли Поттер, да кто угодно, главное с ним. Ею двигало чувство защищённости. Кто бы что не говорил, он был героем, её героем. Героем, которого она находила везде: в сказках Барда Бидля, в мифических сказаниях, в романах, фильмах и истории. Он был вездесущим. Тот образ, что крепко засел у неё в голове. И это было ненормально. Конечно, она это осознавала. Но что из её жизни можно назвать нормальным? Даже зависимость, кою она таковой не считала. Зависимость от людей, а теперь и от Джеймса Поттера, хотя берёт начало она уже давно.

Глаза её луноподобные, что были сокрыты под тёмным пигментом, нетерпеливо забегали по строчкам. И по мере прочитанного, она таяла всё больше и больше, подобно снегу под ярким весенним солнцем. Этим снегом была она, а солнцем - Джеймс Поттер. Столь ярким и жгучим, что обжигал её своими лучами. И стоит приблизиться ближе - она тут же исчезнет во мраке своих чувств.

Но она уже готова была вознестись от красоты неземного звучания строк...Нет, эмоций, лежащих на каком-то кусочке бумаги:

О, принцесса с характером львицы,Я не могу выразить словами, как сильно ты покорила моё гриффиндорское сердце!Бледнолицая моя, перед чьей красотой я покоряюсь, словно рыцарь верный,Преклоняющий колено перед тобою,Сгорая в языках адского пламени твоих бесподобной красоты волос,В коих я хотел бы запутаться навсегда.О, моя нимфа лесная, водная лилия, кувшинка золотая,Влюблён я в тебя бесконечно сильно,Покорён тобой. Живу тобой. Дышу тобой.О, Джульетта моя, если чувства мои хоть вполовину взаимны, приходи в место тайной встречи.О большем просить тебя не смею, миледи моя.

Погружённая в, как ей казалось, прекрасное чувство, она совсем не замечала того, как её сердце пропускает удар. И её даже не посетила мысль хорошенько пораскинуть мозгами, дабы остановиться и подумать: с чего бы вдруг Джеймсу присылать ей письмо? Он ведь не из скромных. Мог и сам сказать. И разве по-настоящему влюблённый человек не узнал бы слог письма объекта своих чувств? Узнал бы. И Адара бы узнала, но разве её это волновало? Удивительно, что в двенадцать лет она познала столь невероятное чувство, как любовь. Необъятно и прекрасно. Для неё. Пока.

А ведь и она написала Джеймсу письмо, где открыто признавалась в своих чувствах. Вот только, отправить не успела. Но теперь она сможет вручить его ему лично в руки. Взглянув в зеркало она поправила огненные кудри, больно ущипнув себя за щёки для придания лицу естественного румянца, хотя куда краснеть ещё больше. Сейчас у неё появилась поистине важная проблема: у неё совершенно не было косметики. У Макмиллан спрашивать не вариант, Нарцисса сейчас находилась в Хогсмиде, а в комнату Снежной принцессы её не пустят. Да и времени было в обрез.

Делать было нечего, пришлось идти, как есть. Не прошло и часа, как она с мерцающей улыбкой на устах, уже со всех ног порхала к своему рыцарю. Она мечтала, что всё будет, как в сказках. Да, несмотря на всё пережитое, Блэк всё ещё искренне, от всей души верила в сказки. Верила в любовь столь прекрасную и сильную, способную преодолеть все преграды. Ведь, если не верить в любовь, во что тогда можно верить? Она хранила эту незыблемую истину в своём сердце. Хранила вечно. Ох, как же это было непросто. Но, как и во всех сказках, в конце после всех испытаний её должен был ждать счастливый конец, не так ли?

В письме было сказано, что Джеймс будет ждать её у туалета Плаксы Миртл, куда она и примчалась, чувствуя волнительный трепет, отдающийся где-то под рёбрами. Едва ощущая, как вздымается грудная клетка, она ощущала, будто дыхание перехватило. Поглубже вдохнув, она уже собиралась было войти, но её остановил голос брата, который она узнала бы из тысячи. И лишь тогда она почувствовала, как ноги стали будто ватными, а она не могла и пошевелиться. Всё нутро кричало: уходи. Интуицию она редко, когда слушала, что всегда оказывалось ей боком. И этот раз не стал исключением.

Оперевшись плечом о холодную каменную стену, ведущую к туалету, Адара затаилась, стараясь различить голоса:

- Ну, что как ты себя чувствуешь, Ромео? - фирменная усмешка, какая-то слишком льстивая, окрасила его лицо, чего Адара увидеть не смогла. Выступ стены загораживал ей взор на мальчишек. Но отчего-то ей стало не по себе. Она почувствовала по голосу Сириуса, что что-то не так. Слишком не так. Как будто она стала маленькой мышкой в чьём-то коварном плане. Шахматная доска, на которой она всего лишь пешка. Осталось выяснить, кто ферзь.

- Фигово. Ты уверен, что она придёт? Вдруг она просто проигнорирует? - с долей сомнения в голосе спросил Поттер, заставив Адару ощутить гораздо большее напряжение.

Лишь сейчас мозг начал работать, выстраивая нейронные связи. Это ведь Джеймс, он её знает, знает, что она прибежит по его первому зову. С чего бы вдруг ему так переживать. Нахмурившись Эддисон продолжала вслушиваться в повисшую в воздухе паузу, словно ей давали время на обдумывание, на переваривание информации. И тут её посетил ещё один вопрос. Письмо. Характер львицы, принцесса, всё, что угодно, но не привычное «Бэмби», которое Джеймс отпускал по поводу и без повода.

- Придёт, конечно. Куда она денется?

- Ну, не знаю. Это же Эванс. - слетевшие с уст Джеймса слова не были ошибкой. Он сказал это намеренно.

Эванс. Услышанное ударило Адаре в голову, подобно электрическому заряду. Дыхание снова перехватило, но теперь уже не от трепещущего волнения, а от осознания, что всё было игрой. Перед глазами проносились все их взаимодействия с Джеймсом: смех, разговоры, взгляды, заставляя её задыхаться от невыносимой головной боли, слишком резкой. Будто все воспоминания решили разом её добить. Глаза заволокла пелена слёз, что беспощадно и бесшумно скатывались по бледному лицу, смывая нарисованные веснушки. Грудь сжало тяжёлое, давящее чувство, передавая раскат по всему телу. Начиная от кончиков пальцев, заканчивая головой. Джеймс. Бравый рыцарь на белом коне, что всего за миг разбил все её мечты. Никакого волшебства более нет. Лишь суровый, холодный расчёт.

- Джеймс, я кое-что сделал, - прервал паузу Сириус, отчётливо и громко вычерчивая слова голосом, что резало его сестрице слух.

Поттер вопросительно уставился на друга, и не догадываясь, что тот успел натворить. Да в любом случае он не придаст этому особого значения.

- Конечно, сделал! Ты сочинил для Эванс целую поэму. И где только научился? Я бы в жизни до таких слов не додумался!

- Я передал твоё письмо не Эванс.

- Что значит не Эванс? А кому тогда?

Вот тут Джеймс нахмурился, явно не сразу осознав серьёзность происходящего, но его не могло не напрячь то, что гриффиндорка, за которой он бегает, не получила его письмо.

- Эддисон.

- Бэмби?!

Адара лишь крепче ухватилась за стену, дабы не рухнуть на пол, как бы сильно не подкашивались ноги. Не в силах глотать слёзы она чувствовала, как медленно бьётся сердце. Холодный пот атаковал её, но не от страха, а по иным причинам, которые она не в силах была понять, да и не хотела. К горлу подкатила тошнота, но не рвотный рефлекс, а ощущение, давящее на горло, вызывающее головокружение. То самое чувство, будто ещё чуть-чуть и она упадёт в обморок. А она была и не против. Упасть, только бы забыть всё, что здесь было. Горькое осознание пришло не сразу - ферзь нашёлся. И им был её старший брат.

- Зачем ты это сделал?!... - воскликнул Поттер, и голос его эхом ударился об стены.

- А чего это ты вдруг так забеспокоился о ней? - прищурившись, спросил Сириус. Оттачивая слова, он будто выступал на публику. Уж больно хороша была его дикция. - Я уже начинаю верить словам Питера, что ты не можешь определиться между ними двумя. В неё тоже что ли влюбился?

- Скажешь тоже! - прищелкнул языком Поттер. - Я Лили люблю, только свою фею, никого другого. Сколько раз тебе говорить? Эддисон мне не нужна! Да кто в здравом уме в неё влюбится? Она же страшила, да ещё и странная. Где моя Эванс и где эта змея. Небо и земля.

Адара зажала руками рот, стараясь не издать ни звука. По сердцу будто прошлись острым лезвием. Мальчик, что с яркой улыбкой называет её «Бэмби». Рыцарь, в которого она влюбилась, теперь говорит о ней такие гнусные вещи, хотя совсем недавно мило с ней болтал. Слёзы беззвучно катились по лицу, обжигая горло и заставляя сердце сжиматься. Слова Поттера слишком сильно ударили по ней. Он не придал им особого значения, а слизеринку они не просто задели, они поразили пуще стрелы, чей наконечник, пропитанный ядом, отравлял разум. Перед глазами безжалостно темнело, а тело ослабевало, но она держалась. Держалась, дабы выстоять. Было бы очень глупо попасться Мародёрам на глаза. Не просто глупо - позорно. И сдавленным всхлипам она не позволит пробиться.

Довольная ухмылка осветила губы Блэка. Он услышал, что хотел.

- Раз ты так говоришь, то ладно, - он просто пожал плечами. - Мама тебя не учила, что нехорошо подслушивать, Эддисон?

Блэк вздрогнула, будто окатанная ледяной водой. Конечно, писал Сириус, а значит он намеренно позвал её сюда. Обещал ведь, что она заплатит за то, что посмела повысить на него голос. Но она не покажет при нём слабину, не в этот раз.

Наспех стерев мокрые дорожки с лица, Хейли сделала глубокий вдох, насколько ей это позволяла медленно надвигающаяся истерика. Но она, скорее, сломает себя, чем позволит ударить себе в грязь лицом, ещё больше показав, какое она ничтожество. Скрываться было бесполезно, Сириус знает, что она здесь, а теперь и Джеймс...

Расправив плечи и повыше вздёрнув подбородок, она вышла в центр комнаты, через чьи прозрачные окна, находящиеся слишком высоко, пробивался тусклый природный свет, но вовсе не солнца. Бледная кожа покрылась алыми пятнами, нос и губы, что она с трудом растянула в улыбке, чуть припухли.

На самом деле, даже так она была симпатичной. Всё же черты лица у неё были аккуратные, заострённые. При желании в ней можно было найти удивительное сходство с братьями Блэк, но разве кто-то обращал на это внимание? Она ведь полукровка, и родство с Блэками имелось, причём не самое дальнее. Но в глаза в первую очередь бросались огненно-красные волосы, как у Уизли, и глаза - карие, не серые.

Она бросила острый, убийственный взгляд на старшего брата, который вёл себя совершенно несоответствующе. В её глазах отражалась обида, глубоко ощутимая внутри, в душе. Как они до такого докатились? Совсем недавно были не разлей вода, вместе резвились, а теперь? Играют в «кто сделает друг другу больнее», где каждому отведена своя роль.

- Доволен? Отомстил? - болезненный хрип сорвался с припухших губ. Она вскинула рыжую бровь, с чистой воды презрением глядя на брата. Боль была слишком ощутима, как будто бы Сириус её предал, что было не совсем так. Она ведь ему чужая. - Что же теперь ты молчишь? Ты ведь поступил, как истинный джентльмен, Блэк. Поздравляю. Молодец! Можешь собой гордиться.

Каждое слово давалось с режущей болью, каждое невыносимо рвало сердце. И несмотря на это, Адара не давала проскользнуть и слезинки, ведомая мщением, гордыней. Есть то, что заложено в ней воспитанием и кровью. И до тех пор, пока это имеется, она не даст вырваться и единому признаку слабости. Назло каждому, назло всем. Ради желания доказать самой себе, что она не зря живёт на свете, каким бы ничтожеством не являлась. Выплёвывая боль, скрытую за ядовитым сарказмом, она переламывает себя, ей не становится легче, но лучше так, чем быть позором в глазах других. В глазах самой себя.

- Доволен, нет нужды волноваться. - просто ответил Сириус, будто только что не разбил сердце двенадцатилетней девочки, сердце своей сестры своими руками. Он не чувствовал за собой вины. Он лишь отомстил. Поступил так, как его учили. Пусть он и будет это отрицать, но его поступок был в стиле наследника Блэков. - Я ведь говорил тебе, Эддисон: не переступай мне дорогу.

- Чудесно, - с трудом выдавила из себя улыбку Адара. - Вот только, не пожалей потом. Потому что ты окончательно испортил со мной отношения.

Ответом послужил лающий смех. Сириуса забавляло то, как он опозорил слизеринскую зануду, она барахтается, пытаясь не ударить в грязь лицом, хотя уже это сделала. Он отомстил. Он прав. И в отличие от неё, его есть кому поддержать. А она? Побежит плакаться Нюнчику. Ведь они одинаковы. Оба до ужаса ничтожны.

Джеймс, что всё это время неловко мялся рядом, не зная, какие слова правильнее будет подобрать, наконец-то подал голос:

- Бэмби, я...

- Не нужно. - резче, чем должно было быть, прервала его Блэк. Тут же приподняв уголки губ, она постаралась придать своему голосу большей невозмутимости, понимая, как глупо это выглядит. По ней ведь было видно, что она плакала. - Ты ничего плохого не сделал. Всего лишь попытался меня использовать для достижения своей цели. И хоть я бы не смогла так ни с кем поступить, хорошо тебя понимаю. Всё в порядке.

- Ты уверена? - слегка растерянно спросил Поттер, не зная, как и поступить в такой ситуации. Он же обидел девочку. Узнай об этом отец, непременно бы его осудил. Да не просто осудил, наказал бы. Они ведь с матерью воспитывали его не так. И Джеймс вроде ощущал стыд, но в то же время не видел в своём поступке чего-то ужасного. Он ведь её в себя не влюблял, Эддисон сама себе всё напридумывала. А Сириус над ней просто прикольнулся, чего она, кажется, не оценила. Да ещё и расплакалась. Ох уж эти женщины! Никогда он их не понимал.

- Абсолютно. Это всё? - Адара скользнула взглядом по помещению. - Если да, можете идти.

- Не понял? - изогнул бровь Сириус, ожидавший пущей реакции. А вместо истерик и криков, она тут стоит и улыбается, выгоняя их. - Поплакаться здесь решила?

- Это уборная, Блэк. - отзеркалила его действие Адара, не имея никакого желания препираться. - Думаю не нужно объяснять, для чего она нужна. Хочу умыться. На улице нынче холодно, я вся красная. А ваше присутствие мне мешает. Поэтому, если в вас двоих осталось хоть горсть манер, я уже не говорю о чести, выйдите отсюда.

- Идём, дружище. - похлопал Блэка по плечу Джеймс. - Нам здесь больше делать нечего.

Стоило мальчишкам выйти, как Адара бессильно скатилась по стене на холодный пол, уже не сдерживая слёз, что текли ручьём. Вот и всё. Никакого рыцаря. Никакой сказки. Никакого чуда, в которое она так отчаянно хотела поверить. Единственная влюблённость - и та оказалась ошибкой. Значит, дело в ней. Всегда в ней. Может, в этом суть проклятия Поллукса? Обречённость её существования. Разве есть люди, которые испытывают к ней поистине любовь? Эддисоны её лишь мучают, Лукреция относится к ней прекрасно, но она даже вполовину не любит её, как своего ребёнка. Любит ли Малышка Эванс её как собственную сестру? Даже звучит глупо. Привязываться к людям только её участь. Всегда любит она, но никогда её. Остаётся только мириться с этим, пока обжигающие слёзы снова и снова продолжают скатываться по её бледной коже.

Самобичевание Блэк прервала Плакса Миртл, откуда ни возьмись, вылетевшая из унитаза, отчего из него вылилась вода расплескалась по кафелю.

- Чего сырость разводишь? - рассмеялось привидение. - Неужто мальчик бросил?

- Миртл, пожалуйста, отстань. Мне сейчас правда не до твоих оскорблений. - подперев голову рукой, отмахнулась Хейли.

- А я всё слышала! - заведя руки за спину, радостно воскликнула мёртвая душа.

- Поздравляю.

Голос Эддисон был столь усталым, что казался безжизненным. Будто разговаривал не она, а холодный мертвец.

Послышались шаги и через считанные секунды в туалет вошла Аннабель, заставив Адару вздрогнуть и приняться утирать слёзы рукавом.

- Привет, Хейли, - неловко улыбнулась Пруэтт, но её улыбка тут же сошла на нет, стоило той заметить состояние слизеринки, сидящей в пальто на плитке. - Ты что плачешь?

- Конечно! - закивала Миртл, на кою девочка взглянула довольно скептически. Не приходилось ещё вести беседы с привидением туалета. Да и слава о ней ходила не самая лучшая. Сплетница ещё та, говорят, но Пруэтт не спешила делать выводы, основываясь на каких-то слухах. Такое она считала высшей степенью глупостью. - Мальчик, в которого она втюрилась, её уродиной называл, вот она и ревёт.

Приведение снова залилось смехом, заставив Аннабель поморщится. Уж больно резало слух. Да и не находила она причины для смеха в такой-то ситуации.

Когтевранка выглядела прекрасно. Чёрные кудри были собраны в аккуратную мальвинку, перехваченную бантом из чёрного шёлка, несколько прядей, нарочно выпущенных вперёд, смягчали черты лица. Голубой свитер с высоким горлом сидел так, будто был сшит под неё, как и тёмные клёшенные брюки, классические ботинки, отдавали блеском. Кого Хейли и могла назвать самой настоящей принцессой, так это Аннабель. Такая красивая, будто сошла со страниц сказки. Глубокий оттенок тёмно-зелёных глаз так идеально смотрелись на коже, что бледностью не отличалась. А с кудрями и чёткими пропорциями лица - шикарно. И Адара даже вспомнила, от кого Пруэтт получила такие глаза - от их общей покойной бабушки Мелании Блэк, в девичестве Макмиллан, к коей Адара относилась тепло. На самом деле, у них с Аннабель было такое близкое родство на основе кровных уз, и возможно, будь дочь её тётушки чуть поразговорчивее в детстве, они были бы даже близки.

- Ты такая красивая, Аннабель, словно, принцесса из сказки, - Хейли сказала это так просто, да ещё и с лёгкой улыбкой на устах, будто рассуждала о чём-то будничном, общеизвестном, что когтевранка даже впала в лёгкий ступор.

- Pardon?... - протянула девочка, удивлённо моргнув длинными ресничками. - Даже не знаю благодарить мне тебя или сочувствовать твоему отчаянию, раз ты уже мне комплименты отвешиваешь по поводу и без повода.

- Не знаю, как хочешь. - пожала плечами Эддисон, не стараясь скрыть хрипоты в голосе. Повисла пауза, но не давящая, наоборот, полная спокойствия. - Почему ты здесь?

- Не поверишь, со мной заговорил Люпин, а точнее я пыталась вникнуть в его лепет, да тщетно. Петтигрю рассказал, что Сириус тебе за что-то мстить собрался и попросил проследить, чтобы он не перешёл черту. Я в полном недоумении от всей этой ситуации. У тебя есть свой круг общения. Как сюда впутали меня, остаётся загадкой.

Аннабель присела рядом, предварительно достав из сумки платок и трансфигуривовав его в некое подобие подушки.

- Удивительно. - горький хмык сорвался с уст Хейли, и она потупила взор. - Ты веришь в любовь?

Столь неожиданный и резкий вопрос заставил Пруэтт понять, к чему клонит Эддисон. Видимо, ей нужно излить душу. Или просто поговорить. Такое бывает даже с самой когтевранкой, а она между прочим волшебница, которая привыкла быть изолированной от лишнего общения со сверстниками. И всё же, это не значит, что она ни с кем не разговаривает, вовсе нет. Есть отец, с которым можно вести интересные дискуссии, вдаваясь в философские размышления, матушка, и с ней можно было говорить на абсолютно любые темы, делиться переживаниями, что делала Аннабель, не сказать, что редко, но и не частила с этим, учась самостоятельности. На крайний случай были кузены - Фабиан и Гидеон. Так что, заданный тон разговора она нарушать не спешила.

- Любовь - понятие относительное, - начала было издалека Пруэтт, бросая настороженные взгляды на Эддисон. Особого опыта в общении с людьми она не имела, если речь шла именно о неформальной обстановке, а потому могла ляпнуть что-нибудь ранящее тонкую душевную организацию, что сейчас было наиболее вероятно. - Я не могу дать тебе точного ответа, потому что сама испытываю это чувство по отношению к определённым людям, то есть, к семье. Но мне не доводилось проживать чумовую любовь, о которой все так любят говорить, о которой пишут в книгах. Да и рано ещё.

Адара уставилась полными интереса глазами на когтевранку, чей голос лился мелодично, но в то же время не был лишён чёткости. И вещи, которые она говорила были столь красивыми, наверное. Такого рода суждений Блэк ещё не встречала, что вполне естественно для её двенадцати лет. И суждения эти не были лишены здравого смысла, появляющийся и исчезающий у слизеринки и по настроению.

- И люди утверждают, что она есть. Я видела живые примеры этого явления, но также не знаю могу ли верить в неё, если я её ещё не встречала и даже возможно не встречу. Мой отец говорит, что никогда не испытывал такой эпичной любви, о которой пишут целые истории. Но также он говорит, что то, что он питает к моей матушке, и есть любовь, только иная. Он бесконечно ею дорожит и уважает её, как утверждает сам. И он вполне счастлив. Даже говорит, что будь у него выбор, он снова бы женился на ней.

Пруэтт улыбалась так искренне, когда рассказывала о своих рассуждениях, что Хейли невольно заслушалась, подперев голову рукой.

- Невероятно красиво, - завороженная речами, промолвила Блэк.

- А ты веришь?

Адара неопределённо пожала плечами, так до конца и не поняв: верит ли она ещё в любовь? И то, что она испытывала и до сих пор испытывает к Джеймсу было влюблённостью или же просто мимолётной вспышкой? Но теперь в её душе зарождались сомнения, ведь она могла и ошибиться. То, что все видят в Джеймсе одно, а то, что видит она - совсем другое. Может, это значило, что всё, что является ей - иллюзия? Иначе она это объяснить не могла.

- Может...Но в таких как я не влюбляются.

Аннабель лишь недоумённо моргнула, не понимая о чём речь. Ведь сказанное казалось ей глупостью. Хейли не являлась уродиной, даже наоборот, была довольно симпатичной. Да и характер у неё не страшный, а душа у неё очень красивая. Что означало такое уверенное утверждение?

***Весна постепенно вступала в свои права, одаривая землю теплом и светом. Ласково играл ветерок, а на опушке Запретного леса, рядом с хижиной Хагрида в первые дни марта распустились подснежники, такие нежные и волшебные, что хотелось уменьшиться и побывать в них, подобно бабочкам. Белоснежные, они внушали ощущение живости, приносили с собой радость, да такую, что хотелось веселиться и ребячиться даже старшекурсникам, к коим надвигались скорые экзамены. В воздухе пахло свежестью и росой. Погода была восхитительна.

Лесничий по выходным ходил в Запретный лес, часто для того, чтобы собрать необходимые ему вещи, будь то волосы единорога или же коготь грифона, которые в лесу этом встречались очень редко. И, как ни странно, нередко его сопровождал Стерлинг, что вообще-то уже сильно подрос за столько месяцев, но настоящего взрослого Ирландского Волкодава ещё не походил. И хоть Хейли и навещала Хагрида, как только выпадет свободная минутка, чтобы повидаться со Стерлингом, о времяпровождении своего любимца она и не догадывалась.

Кстати говоря о Хейли, весну она встретила не с сильной радостью, но и не печалью, хотя хандрила весь оставшийся февраль после того дня. Тогда, она, решив покончить со всей ложью, недопониманиями и любовью, в сердцах пошла рассказывать Нарциссе, что на тот момент только вернулась со свидания с Малфоем, который на удивление всё-таки её пригласил, об отношениях Теда и Андромеды. Последняя, кстати, тоже на тот момент была в гостиной, и каждое слово Адары было сказано при ней, так Эддисон даже чувствовала себя не такой лицемерной, ведь, по крайней мере, говорит всё не за спиной. Бросив спичку, она оставила всё гореть, даже не оставшись на разборки сестёр. И вроде бы после этого она должна была чувствовать себя лучше, но нет, ей стало только хуже, ведь теперь чувство вины сжирало её. К счастью, две сестры не вынесли свой скандал за пределы пустой гостиной, и никто об этом более не узнал: ни родители, ни Беллатриса, ни тем более Лорд и Леди Блэк.

В один из весенних деньков, Нарцисса сидела за завтраком, мило воркуя с женихом и прекрасно зная, как вить из него верёвки.

- Я не знаю, что делать, - честно признался тогда Малфой под сладкими речами Нарциссы, что были подобны самому настоящему нектару. - Матч через считанные дни, а Уильям никак не поправится. Помфри говорит, ему ещё неделю вставать нельзя.

- И никакие зелья не помогут? - деловито протянула Снежная принцесса.

- Нет, я ведь спрашивал, сказал, что сумма неважна, лишь бы он участвовал в матче. И замены нет! - уже начиная впадать в отчаяние, Люциус терял последние остатки самообладания. - И где я найду хорошего охотника за три дня? Хотя уж пытался - не вышло. Без охотника нас не допустят к игре.

Нарцисса чуть надула губы, для вида призадумавшись. Она то знала, что нужно делать, и на кого ставить. Как-то хотелось отблагодарить Эддисон за то, что она всё рассказала, а ведь могла и промолчать, несмотря на их дружбу. В таком случае девушка поняла бы её. Ну, что с неё взять, совсем ещё ребёнок, а Андромеда ведь и могла уговорить молчать, но раз уж всё так сложилось, то каждый получит то, что заслужил.

- Могу порекомендовать тебе одну кандидатуру...- лелейным голосом промолвила Блэк.

- Кого? - тут же воодушевился Люциус.

- Хейли Эддисон. - приподняв светлую бровь, заключила Нарцисса и сложила руки на коленках под ошеломленный взгляд слизеринца. - Да, ты не ослышался. Играть она умеет, не отрицай. Ты не взял её из гордости, я тебя прекрасно понимаю.

- Но...Она же полукровка, да ещё и девчонка! - скривился Малфой под высокомерный взгляд голубых глаз, обрамлённых прокрашенными тушью ресницами. - Команда взбунтуется.

- Ты капитан, заставь их принять. Дело твоё, но я хочу, чтобы ты взял Хейли в команду.

Когда Нарцисса говорила, что хочет, это означало одно - вне зависимости от того хочет ли этого Люциус, ему придётся исполнить её желание. Так и случилось. В тот же день он сквозь зубы процедил, что берёт Эддисон в команду на испытательный срок и она должна доказать, что достойна. Тогда от шока и удивления Адара не смогла вымолвить и слова, да что там, она даже порадоваться не успела! Когда резко происходит столько событий, сложно проживать каждое. Вот и она не стала.

Зато через три дня вышла на поле с метлой в руках и взлетев в воздух, она почувствовала себя....Свободной. Никаких Эддисонов, никаких проблем, только она, метла и игра. Хотелось бы сказать никакого старшего брата и никакого Джеймса, да вот беда - они играли. И тогда Адара, наплевав на все правила, поддалась порыву и столкнула Сириуса, что тоже был охотником, с метлы, по крайней мере, попытался. Правда тот удержался, но никто её за такой поступок не осудил. И что ещё больше ей придало бодрости, так это то, что с трибун Слизерина Крауч и Пандора болели за неё, размахивая флажками Слизерина. В тот момент в душе разлилось тепло. Они продули, но не из-за неё, что являлось неким успокоением. На самом деле, Слизерин даже лидировал, да вот только Поттер раньше словил снитч.

Спикировав вниз, слизеринцы с кислыми лицами наблюдали, как взрываются рёвом трибуны Гриффиндора, как радостно ликует команда.

- А знаешь, что Эддисон, - привлёк её внимание Рабастан. - Играла ты не так уж и плохо.

- Правда? - деланно удивилась она. - Что, даже лучше Макмиллана?

- Есть, к чему стремиться. - похлопал её по плечу Малфой, заставив ошеломлённо вскинуть брови. И ещё её называют душевнобольной, это они все с ума посходили.

- Тебя похвалил сам капитан команды, считай это прогресс! - бросил Барти, когда они возвращались в замок.

- Вот бы меня ещё в команде оставили. - грустно вздохнула Хейли.

- Думаю, что до этого не так уж и далеко...- неоднозначно протянул младший Блэк.

- О чём это ты?

- Уильям сейчас лежит чуть ли не при смерти. Ставлю три галеона на то, что Лорд запретит ему играть в сборной.

- Наш Реджи вошёл во вкус? Это всё твоё дурное влияние, - пихнул локтём слизеринку, что пребывала в размышлениях Крауч.

- Не называй меня Реджи. - точно скисшее молоко, скривился Регулус.

А время - вещь, которая не стоит на месте, а потому сменился вечер, а за ним и весна бежала вперёд, принося собой тёплые майские деньки, когда можно посидеть под деревом и окунуть ножки в Чёрное озеро, воды которого были ещё холодными, всё же Шотландия. Но старшекурсниц это не останавливало, для них это была некоторого рода проказа.

И вот уже утренние лучи света согревали землю, проникая сквозь окна башни Когтеврана, где одна из девичьих спален принадлежала юной Пруэтт, которая пользовалась высшими благами, избежав нужды жить в одной комнате с кем-то. Ей повезло, что комнат свободных было много, что позволяло изредка расселять девочек в комнате по одному. Конечно, находились такие спальни, где проживали по трое. Не всем хотелось в одиночестве жить в комнате на высокой башне, чего Аннабель не разделяла.

Свет, озарявший комнату, отливал золотом, так красиво падая на круглую кровать с балдахином глубокого синего цвета, на коей сидела Хейли, задумчиво конспектируя данные с карты звёздного неба. Теперь они нашли идеальное место для занятий над проектом. Башня Когтеврана - та самая мирная территория. На Слизерине Хейли загрызли бы за то, что она привела «грязнокровку», как Гриффиндор не принял бы слизеринку.

Сама Пруэтт же занималась за столом. Сдача проекта приближалась, и вроде как девочки всё успевали. В комнату ворвалась Эванс, вся воодушевлённая и раскрасневшаяся:

- Ада, ты не поверишь, что произошло!

- Надеюсь хорошее...- отвлеклась Блэк, насторожившись.

- Очень хорошее! Мне написала мама с новостью о том, что...Барабанная дробь...- Лили сделала интригующую паузу, уже чуть ли не прыгая от счастья. - Эддисоны уезжают летом в Румынию! И, скорее всего, надолго, а это значит, что ты всё это время будешь жить с нами!

- Что? - растерянно похлопала глазами Адара не в силах поверить услышанному, внутри начинало зарождаться такое маленькое ощущение радости. - Малышка Эванс, откуда такая уверенность, что ты они не заберут меня с собой?

- Они тебе писали?

- Они никогда мне не пишут.

- Правда? - изумилась Аннабель. Ей родители пишут чуть ли не каждый день, что, конечно, иногда надоедало, о чём она ни за что не признается вслух, ведь всё же, приятно. - Если я не ошибаюсь, ты полукровка, а значит, один из твоих родителей должен уметь пользоваться совиной почтой, верно?

- О, нет, Сю...мама умеет, - неопределённо пожала плечами Хейли, параллельно размышляя, стоит ли говорить когтевранке всё как есть. - Просто они не горят желанием в лишний раз со мной общаться.

Пруэтт кивнула, подавив огромное желание спросить больше. Её правда волновало столько вопросов, например, как это так могло быть, что родителей не беспокоило, как вообще живёт их чадо, сколь бы глупо это ни звучало. Нет, она, конечно, знала, что такие явления нередки, но по каким-то причинам она даже не подумала, что у Хейли как раз-таки подобный случай. Аннабель казалось, что таких она различать умела, будто были определённые признаки. А Эддисон такая улыбчивая, что не производила впечатления ребёнка из неблагополучной семьи.

И вообще то, что происходило с Аннабель в последнее время было крайне странным для неё. Ещё никогда она не общалась так много с посторонними людьми, да ещё и так...просто.

- Ладно, хорошо, если так, - расплылась в улыбке Хейли. Она очень старалась выйти из состояния хандры, ведь сколько можно лить пустые слёзы? Ей честно это уже порядком надоело. Она просто напросто устала. Вечно всё заканчивается нытьём, будто её жизнь кончена. А ведь это не так. Было ещё столько нереализованных идей и планов, что она просто обязана была, как считала сама, воплотить. Она даже начинала подумывать, что её жизнь пропитана болью, только если смотреть с её стороны. И было высшей степени неблагодарностью считать, что в её судьбе лишь один мрак после всего, что та ей даровала. Но Адаре этого недостаточно, а потому всё каждый раз проходит по одному сценарию: кто-то что сделал, и она ревёт, будто других дел нет. Ей больше не пять, и не шесть. Пора бы повзрослеть, и уяснить одно очень важное правило: мир не крутится вокруг неё, нужно научиться отвечать за свои поступки. Она пошла орать на Сириуса...Да с таким же успехом можно было проделать тоже самое с Мальсибером. И получить. Это повезло, что Блэк решил ударить так, кто-то мог и похлеще. Нет, его вины это не снимает, да и он заслужил, но если бы не импульсивные действия слизеринки, такого бы не было. И как бы она себя не ругала, она не переставала действовать на эмоциях, хотя разумнее было бы наносить удары из тени, не так ярко. Это ничего не дало, лишь выставило её посмешищем.

- Кстати, тебя искала Нарцисса, Северус сказал, - вспомнила Эванс присаживаясь рядом с подругой и бросая на неё осуждающий взгляд. Ведь день был особый.

- Искала? - нахмурилась Хейли. - Она обещала, что не расскажет Регулусу ...

- Да сколько можно?! - едва ли не задыхавшись от возмущения, воскликнула гриффиндорка.

- В чём дело? - недоумённо посмотрела на них Пруэтт.

- У Ады сегодня день рождения.

- Правда? Поздравляю! - тут же воодушевилась когтевранка. - Так это же здорово, почему ты расстроена?

- Сегодня не самый лучший день. - уклончиво ответила Хейли. Не могла она ведь сказать прямо, ещё и той, кто итак в курсе всего.

- То есть? - Аннабель пыталась уловить суть, но стоило ей только задать вопрос, как пазл в голове сложился. - Ты из-за смерти Адары не хочешь праздновать?

Вопрос, заданный прямо в лоб, заставил Блэк покрыться мурашками. Давненько она не слышала своё имя из чужих уст. Повисла нагнетающая пауза, которую Эддисон поспешила прервать:

- Нарцисса сказала, что в знак благодарности за кое-какую вещь, не станет рассказывать Регулусу. Не поднимай эту тему в лишний раз, пожалуйста. Мне хватило прошлого года, когда я еле как вымолила у неё не игнорировать меня.

Голос звучал с лёгкой надломленностью, дрожью. Она не любила этот день. День, кардинально изменивший её жизнь. Да и родилась она ведь в другой. И эта разница пугала.

- Что? - моргнула Аннабель так, будто услышала самую глупую в мире вещь. - Хейли это ненормально. Ты будешь ущемлять свои желания только потому, что так хотят другие? Забудь ты о Нарциссе. Она неуверенная в себе девочка, которая комплексует с любой мелочи, воспринимая её на свой счёт.

- Почему ты так о ней говоришь? Вы не ладите? - нахмурилась Блэк.

- Потому что знаю её. Она красивая обложка, но на самом же деле ты удивишься, когда увидишь, сколько гнили за этой обложкой сокрыто. - Аннабель говорила на полном серьёзе. Не зря она была белой вороной, - Она ничем не лучше Беллатрисы, вот только та не скрывает своего отвратительного характера.

- Но любовь - это жертвенность, Аннабель.

- А работает ли эта жертвенность в обратную сторону? Готовы ли они на то же ради тебя. Может, тебя это обидит, но я скажу - нет.

Хейли замолчала, не желая продолжать тему. Ссориться она не хотела, да и бессмысленно было что-то объяснять.

- Бесполезно, - пожала плечами Эванс, поджав губы. В изумрудных глазах плескалось раздражение. - Ты до неё не достучишься, она всё равно останется на своём.

Лили, уже уставшая пытаться донести что-то такое подруге, потеряла надежду, хотя попытки не прекращались. Она ведь знала её с ранних лет, знала всё и вся. Хейли тот тип людей, что всегда делает что-то ради других, даже если не хочет, даже если её это ломает. Но эту помешанность на Блэках гриффиндорка проследила у подруги давно. Ещё в первые недели, как только они поступили в Хогвартс. Лили вроде бы уже и смирилась, но не находила этому ни одного разумного объяснения. Почему Ада так перед ними унижается? И ведь только перед ними. Будто бы они ей так важны, будто были кем-то близкими. Даже Сириус. Сколько бы они с ним не ссорились, Эддисон всегда идёт ему навстречу. И Эванс это по-настоящему пугало, заставляя её чувствовать этот страх за названную сестру, ведь эти люди каждый раз её обижают. Все до одного.

И если Лили всегда лезет туда, куда её не просят, желает спасти, даже если человек не хочет быть спасённым, то Пруэтт за собой такой привычки не имела, а потому не стала стоять на своём. Но наблюдать за людьми она умела. И в общем-то о старших сёстрах Блэк, у неё тоже мнение имелось,да и не сказать, что сильно плохое. Но Нарцисса, откровенно говоря, ей не симпатизировала, потому что та наиболее сильно была подвержена влиянию матери. Да, это в ней когтевранке и не нравилось. Она ведь всё же имела представление о Друэлле Блэк, в девичестве Розье, и хорошим оно не было. Эти чрезмерные стандарты, которые она пыталась привить младшей дочери, из коей лепила фарфоровую куклу, были видны невооружённым взглядом. И самое дотошное в этой женщине было то, что та пыталась привить это всем, кому можно. Даже чужим детям.

- Смотрю вы двое прекрасно спелись, - цокнула Хейли, поспешив перевести тему. - Две умницы решили действовать против меня? Не выйдет.

***Мостовая, где дул майский ветерок, приносящий с собой запах сирени и рапса, обычно бывает пуста в выходные дни, особенно по утрам, но не сегодня. Рабастан Лестрейндж, вглядываясь в глубокие дали пейзажей, опирался на каменный выступ. В руке он держал изумруд - тот самый, что когда-то принадлежал его первой детской любви, что умерла в этот день. Вроде столько времени прошло, но как можно было забыть того, кого ты когда-то знал, а потом он резко перестал существовать? Это казалось сумасшествием. И нет, он не плакал. Да и зачем? Слезами горю не поможешь. Смирение пришло давно. Но некоторая ностальгия была особо ощутима. Почему так сложилось? Как за одной маленькой девочкой не смогли уследить? Как не заметили, что она зашла в воду? Бездонные волны смогли её унести? Это казалось чем-то невозможным, но факт оставался фактом. Она умерла. Странно, страшно, но умерла. А шлейф жасминов, всегда неустанно следующий за ней, столь им любимый и узнаваемый, до сих пор часто сопровождают его по жизни.

Но долго ему в мыслях побыть не дали. Идиллию нарушила Аманда Нотт, появившаяся из ниоткуда и охватившая его руку. Приторный аромат, изрядно надоевший, заполнил его лёгкие.

- Басти, - мягкий голос обволакивал слух, но не вызывал эмоций. - Почему ты такой холодный в последнее время? Скоро помолвка, разве ты не рад?

- Не рад, Аманда, - отстранённо смотря в сторону изрёк Лестрейндж. - Не горю желанием связывать свою жизнь оковами брака.

- Но тебе придётся, - ничуть не ущемившись, пропела Нотт. - Таковы реалии нашего мира. Ты должен быть благодарен, что связываешь себя браком со мной, а не с какой-то грязнокровкой. Это все достоинства того, что ты родился чистокровным. А представь, если бы тебе пришлось жениться на малознакомой девушке.

- Мне нет разницы на ком жениться, моя прелесть, - усмехнулся Рабастан, задержав пальцы на подбородке слизеринки. - Что на тебе, что на другой. Не питай иллюзий, будто я к тебе что-то чувствую.

- Ты встречаешься со мной, - поступила она ближе, не сводя взгляда янтарных глаз с его карих, таких волшебных. Её руки огладили его грудь, пока сладкое дыхание опаляло кожу. - У тебя нет выбора. И как только наши пальцы увековечат помолвочные кольца, мы станем принадлежать друг-другу.

- Не станем, Аманда, - отстранился он. - Я не принадлежу никому. Ты не думай, что я не знаю, как устроены браки, и сама дурочкой не прикидывайся. Сколько любовниц у твоего отца, не напомнишь?

Девушка открыла рот от изумления, не зная, что и сказать. Рабастан был прав, браки аристократии редко когда бывают счастливыми. Более того, они всегда ориентированы на холодный расчёт, что соответственно обрекает на несчастье. А Аманда мечтала о счастливом браке. Она откровенно завидовала тем женщинам, с чьим мнением считаются, что в отчем доме, что в замужестве. Ведь в мире патриархата у женщин нет прав. Чистокровные аристократы заводили любовниц, брали перед лицом Рода других жён. Это ущемляло и Нотт, ухватившая себе второго Лестрейнджа, не была намерена сдавать позиции. Она такого не потерпит, Рабастан в неё влюбится.

- К чему ты ведёшь?

- К тому, что даю тебе выбор. Шанс на будущее. Откажись, пока не пожалела. - парень говорил размеренно, смакуя каждое слово. Один из видов манипуляций. Этой свадьбы он не хотел, но ему ясно дали понять, что обсуждению решение не подлежит. А вот до одури влюблённую Аманду переубедить не оставлял надежд. - И твоя репутация останется чиста, все камни полетят в меня.

- Нет. - уверенно заявила Аманда. - Я ни за что не откажусь от тебя.

- Я тебя обижу.

- Обижай, Рабастан, - кивнула Нотт, взяв его руки в свои. - Я готова ко всему.

- Как хочешь, - усмехнулся Лестрейндж с долей хищности. Ему то особой разницы нет, своей свободы он не потеряет, а вот девица с ним ещё намучается. Он далеко не невинный ангелочек, а когда она это прочувствует на себе в полной мере, будет слишком поздно. - Я тебя предупредил. Но ты пожалеешь о своём решении.

- Такого не случится, я тебе обещаю. - довольно протянула Аманда, но взгляд её упал на изумруд, который уже неоднократно попадался ей на глаза. Сколько бы она не спрашивала, жених так и не дал ей внятного ответа на её вопрос.

***

Лето в Кенте обычно не было жарким. Солнце не палило, а мягко согревало землю, осыпая своими лучами створки башенок светлого поместья. Утро начиналось с ароматов душистых роз, тюльпанов и других цветов, произрастающих в ухоженном саду, и коими был обставлен дом. Цветы украшали лишь отдельные комнаты - гостиную и несколько кабинетов, не перебивая общей строгости архитектурного сооружения.

Каникулы Аннабель протекали плавно, подобно неспешной реке, и она ловила каждое мгновение с безмерным наслаждением. Хогвартс, каким бы величественным и волшебным он ни казался, не мог сравниться с родным домом, пропитанным теплом воспоминаний. Днём она гуляла по территории парка, подолгу зачитываясь в беседке, или у фонтана, а бывало и на зелёной лужайке. В общем, где подворачивался случай. Компанию ей иногда составляла матушка, что, кстати, девочку более не напрягало, ведь тема о друзьях пока не поднималась, а она уж больно соскучилась. Вспомнить только момент, когда сразу после приезда с Хогвартса, она не умолкала, воодушевлённо рассказывая родителям обо всех новостях в школе, разумеется, не преминула похвастаться блестяще защищённым проектом по Астрономии, умолчав о том, с кем она его защищала. Таких подробностей им было знать ни к чему. И весь следующий день она не отходила от матери, то и дело целуя её в щёчку. Всё же, была она маминой дочкой во всей полноте этого слова, несмотря на некоторые свои заскоки в силу излишней избалованности и переходного возраста, что такими вот сменами настроения у неё проявлялся. На самом деле, чудо, что её родители сие поведение терпели. Хотя тут больше отец относился с терпением, поскольку все его требования Аннабель выполняла, а что до её девчачьих капризов, то его они не сильно волновали. Однако он ждал от дочери и того, что она будет слушаться свою мать, о чём он не упускал случая напомнить. Ведь сердобольность её миленькой дочурки мадам Пруэтт очень злила, но долго эта злость никогда не могла продержаться, ведь любовь пересиливала. И у Лукреции различия с братом были не только в характерах, но и методах воспитания. Однако, одно у них было общим - они позволяли своим отпрыскам того, что сами бы постыдились вытворять в свои годы, и это учитывая, что и самих их воспитывали по-разному.

Утренние лучи пробивались сквозь огромное окно белой комнаты Аннабель, радуя глаз. Облачённая в платье до колена приглушённо-жёлтого оттенка, она неспешно спускалась по лестничным пролётам высокого поместья, где своды тянулись к небесам.

- Доброе утро.

С лучезарной улыбкой она уселась за стол, возле которого пыхтел Тиффи - их главный эльф-домовик. Фарфоровый чайник поднялся подлетел к чашке юной хозяйки.

- Милая, не хочешь составить мне компанию и нанести визит Ноттам? Ты знаешь, у их дочери скоро помолвка, Патрисия очень настаивала, хочет видеть и тебя.

Мадам Пруэтт, великолепием своим ничуть не уступавшая греческим богиням, коих описывали, как идолов, сделала глоток чёрного чая. Кудри, подобные воронову крылу, бледная кожа, и серые глаза - всё черты Блэковской красоты. И, как обычно бывает с женщинами её уровня, нельзя было сказать, что ей уже четвёртый десяток

- Патрисия?...

Аннабель задумалась, прикидывая в голове, как она вообще выглядела. Но осознание не заставило себя долго ждать, заставив девочку понравиться.

- Нет, мам, я не пойду. Мне сполна хватило прошлого: «Лукреция, почему у тебя одна Аннабель? Завели бы ещё мальчика.». - девочка поморщилась от отвращения. - Что это за вопросы? Высшей формы бестактность! А ещё Леди себя зовёт...

Лукреция усмехнулась, даже слегка умиляясь тому, что Аннабель была до ужаса ревнива. Ей определённо нравилось положение единственного ребёнка и на сей момент единственной девочки в Роду. Конечно, из прямых потомков Пруэттов. А так, таких было раскидано по всему миру, но они уже побочная ветки, и можно сказать, отдельные Рода. Молли даже упоминать не нужно было - позор по причине запущенного воспитания.

Взгляд серых глаз пересёкся с карими.

- Может, не так далеко от правды, - Игнатиус, сидевший во главе стола, любовно поцеловал костяшки пальцев жены. - Что скажешь, Лу? Может, действительно лучше бы братика Аннабель подарили?

- Ах, не знаю, дорогой. - решила поддержать игру супруга Лукреция. - Наша дочь достаточно непослушная. Второй ребёнок... - она сладко улыбнулась, смакуя последнее слово, знала ведь какая она последует.

- Пап, ты уж извини, не умеешь шутить. В следующий раз придумай что-то оригинальнее.

В стенах трапезной раздался звонкий смех хозяйки поместья. Она уткнулась щекой в плечо мужа, качая головой.

- Единственная моя, не дуйся. Ты ведь знаешь, что мы с отцом тебя очень любим. И одного капризного ребёнка нам достаточно сполна.

Мадам послала дочери поцелуй, отчего хмурая маска той спала с лица.

- Знаю. - довольно кивнула Пруэтт. - Я тоже вас люблю.

И ведь не лгала. Аннабель очень сильно любила папу и маму. Да, капризной она была - этого уж отрицать не стоило - но всё же старалась не переходить черту, хоть и часто позволяла себе излишнюю резкость. Ей казалось, что отец понимает её хотя бы отчасти, всё-таки именно он привил ей правило ставить учёбу на первое место. С матушкой же всё было куда сложнее. Не то чтобы та стремилась как можно скорее найти дочери будущего мужа - вовсе нет. Напротив, Лукреция никогда не заводила подобных разговоров сама. Более того, стоило кому-нибудь обмолвиться о том, что Аннабель пора бы стать чьей-то невестой, как она пресекала это на корню. И вроде её будущее уже определённо - она продолжит семейный бизнес, будет работать вместе с отцом, но позицию матери понять не могла. Та вроде была против этого, но в то же время по ощущениям казалось, что и замуж она её выдавать не хочет, что, конечно же, радовало. Всё это было частой причиной того, что Аннабель от неё отстранялась, но сколько бы та не пыталась это сделать, всегда возвращалась в мамины объятия - такие тёплые и родные. И, возможно, понимай она, как ей повезло, то не стала бы так много возмущаться, осознала бы ту бесконечную ценность того, что имеет.

После завтрака, наобнимавшись с мамой перед её уходом, пока та ласково гладила её макушку, когтевранка поспешила укрыться в гостиной, изучая пособие о зельях на немецком. Там её как раз-таки и нашёл отец, сев напротив. Он взял её руки в свои, снисходительно глядя, и тут она почувствовала неладное.

- Вчера мы говорили с твоим дядей, - начал Игнатиус издалека. Его волосы благородно рыжего цвета были классически уложены, а костюм-двойка сидел на нём замечательно. - Ты же знаешь, как сильно он любит твоих кузенов...

- Какой именно дядя и каких именно кузенов? И ты знаешь, что в обоих случаях, я не имею никакого представления об их отцовстве, папа. - чувствовала девочка, что за этим последует какая-то просьба, которая совершенно не понравится ей.

- Не перебивай. - строго отрезал отец, но тут же смягчился, понимая, что приказам его дочурка внимать не станет. - Он очень скучает по дочери, Молли сбежала, разбив его сердце...

- И опозорив Род. Она предательница, позор и тому прочее...- уныло протянула Пруэтт. - Всё это я уже слышала. К чему ты клонишь?

- Он хочет узнать, как она поживает. - подытожил мужчина, весьма красноречиво глядя на дочь.

- Хорошо... А при чём тут я?

Постукивая пальцами по подлокотнику кресла, Аннабель хмурилась, не понимая, на что надеется отец, ведь его попытки склонить её к чему бы то ни было, были столь глупы и напрасны. Да и начал он неудачно. Всё же, каким бы хорошим дипломатом не был её отец, со своими женщинами он правильно разговаривать так и научился, особенно с женой. Это даже в некотором смысле девочку забавляло.

- Навести её.

От услышанного Аннабель едва не поперхнулась воздухом. Она недоумённо моргала около минуты, пытаясь понять шутит ли её отец или говорит всерьёз.

- Кто? Я? - она пустила смешок. - Пап, я уже говорила, что у тебя неудачные шутки? Сколько мне было, когда Молли сбежала? Восемь? Да я её даже не помню толком.

- Это просьба дяди, - устало отсел на диван Игнатиус, самому просьба казалось до боли смешной. - Чтобы вы с мамой, как женщины Рода сходили к ней.

- С мамой?! - тут уже она тихо рассмеялась. - Дядя разучился думать? Чтобы моя чистокровная матушка, урождённая Блэк, презирающая маглов, полукровок, предателей крови и всё, что с ними связано, согласилась на это? Пап, лучше сразу скажи дяде, что скорее ад на земле заледенеет, чем мама на это пойдёт.

Мистер Пруэтт вздохнул, понимая, что дочь права. Его жена - блюстительница чистоты крови, это было впитано в неё с рождения и если он сам готов идти на некоторые уступки в своих идеалах, хотя тоже не шибко маглов то и любил, то Лукреция ни за что, ни при каких обстоятельствах на это не пойдёт. Она Блэк и на этом всё сказано. Но раз уж он на ней женился, должен был это принимать, мирить с этим и искать компромисс. Глупо было полагать, что он не выучил многое в своей жене за долгие годы совместной жизни. И подход к ней знал. Это было сложно, но не невозможно. И он уже выстраивал план действий. Осталось только уговорить дочь.

- Давай заключим пакт. - с лёгким прищуром изрёк он, зная подход к дочери, всё же воспитывал. Она подняла на него заинтересованный взгляд своих зелёных глазок, решая выслушать предложение. - Если мама согласится, ты непременно пойдёшь. Без каких-либо возражений. Без обид.

- Хорошо. Но матушка ни за что не согласится. - упрямо заявила Аннабель чуть приподняв аристократический подбородок.

- Дочка, я знаю твою маму дольше, чем ты живёшь на свете, знаю всё её слабости. Она не устоит.

Аккуратные брови Пруэтт удивлённо приподнялись. Она правда поражалась наивности отца, когда дело касалось её матушки. Вроде прожили вместе почти двадцать лет, а он за всё это время так плохо её изучил. Однако самоуверенность Аннабель вводила её в заблуждение.

- Удачи, - усмехнулась когтевранка. - Но ты проиграешь, папа.

- Посмотрим. - столь же упрямо заявил отец.

Ближе к ночи, когда солнце скрылось за горизонтом, а на территорию поместья опустилась темнота, окутываемая мерцанием звёзд, спальня супругов Пруэттов была залита приглушённым сиянием волшебных светильников.

Хозяйка дома, облачённая в халат глубокого синего оттенка, чей подол касался пола, задумчиво проводила серебряным гребнем по чёрным кудрям, струившимся по спине и груди.

Холодные мужские пальцы коснулись шеи, с особой нежностью отводя пряди, чем вызвал волну мурашек, пробежавших по телу супруги. Та, отвлёкшись от мыслей, с лёгкой улыбкой взглянула в отражение, позволяя губам мужа, чья температура в отличии от рук была довольно высокой, даже слишком, оставить на бледной кожи дорожку из лёгких, но хорошо ощущаемых поцелуев. Его прикосновения были ей приятны, они вызывали ту внутреннюю страсть, кою не смог подарить ни один любовник. Возможно, от того, что ей, как женщине воспитанной в традициях аристократии, важна была духовная близость, кою она имела как раз-таки с мужем, отцом своего ребёнка. Всё же до рождения Аннабель они были верны друг другу, хоть и часто не могли поладить. А незадолго до появления на свет дочки они разругались так сильно, что сошлись на решении сделать брак свободным, с чем бывшей Блэк было свыкнуться очень сложно, учитывая, как много времени ей понадобилось, чтобы сблизиться с супругом после свадьбы, а тому ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать, даже подумать не смея упрекнуть или поторопить её. Он определённо был её лучшим мужчиной. А после их недавнего примирения - весьма страстного, надо отметить - они решили отбросить все эти идеи с любовниками и любовницами, что пока их обоих очень даже устраивало.

Вслед за поцелуями на шею ведьмы лёг холодный металл. И стоило ей взглянуть в отражение, как она невольно ахнула. Перед ней ослепительно сияло колье из белого золота небывалой величины, чьи ответвления, усыпанные сапфировыми дорожками, точно звёзды, сплетались в орнамент с цветочными мотивами, а уже от них свисали большие капли сапфиров, обрамлённые этими же орнаментами. Три больших и четыре маленьких, особенно ярко выделялась самая нижняя - центральная капля. Украшение походило на широкие крылья существа, непременно поистине волшебного, а блеск камней не позволял сдержать восторг, плескавшийся в серых глазах.

Игнатиус, наблюдая за реакцией жены, скрыл безмолвную самодовольную усмешку. Знал ведь её неземную любовь к этим камням. Взгляд его невольно упал на обручальное кольцо супруги, где вот уже столько лет красовался огромный сапфир, чей глубокий оттенок идеально перекликался с колье. Мужчина лишь ухмыльнулся, поглаживая плечи одной из самых важных женщин в его жизни, коих было всего две. Он не испытывал той истинной любви, о которой слагают легенды, нет. Он познал другую - ту, что приходит с годами, после пережитого вместе, когда человека изучил путём метода проб и ошибок - ссор и примирений. Их брак, начавшийся как разумный и расчётливый союз, со временем превратился в нечто большее. Испытанный ссорами, примирениями и годами совместной жизни, он подарил им то, что ценится выше романтической сказки: уважение, доверие и глубокую привычку быть рядом. И если его спросят, счастлив ли он, то он непременно даст утвердительный ответ, особенно после окончания того бреда, на который они назло друг другу, словно дети малые, пошли. Лишь сейчас, когда примирились оба понимали, как напрасно было всё это. Из-за гордости не поступились, из-за нежелания подойти первым они тринадцать лет жили раздельно. Не как чужие, конечно, но хотели быть вместе уже оба, обоим их игра надоедала, но никто не решался её прекратить. И Игнатиус осознавал, что большая часть вины всё равно лежит на нём. Он ведь мужчина, он должен проявлять инициативу, а он сделал это в обратную сторону, поступив даже эгоистично, когда предложил свободный брак, искренне веря, что супруга сие предложение сразу отвергнет. Но та не стала. Всё же Блэк. И ведь знал, что ей трудно будет это осуществить, до последнего верил, что она откажется, ждал, когда это случится, даже после их так называемого договора верность храня, а потом...Потом просто узнал, что она смогла, и уже ждать не стал.

- Изготавливалось по моему личному заказу. Гоблинская работа, - произнёс он как бы между прочим, гордости не испытывая, но супругу удивить был рад. - Ждал его соответствующий срок. Нравится?

- Какое великолепие...- положив колье на туалетный столик и развернувшись к супругу, она оставила на его губах быстрый поцелуй в знак благодарности. - Спасибо.

- И, разумеется, носить ты его будешь только с подходящими серёжками. Об этом я тоже подумал.

Под её проницательным взглядом он протянул квадратный футляр, обтянутый тёмно-изумрудным бархатом, где аккуратно разместились серьги, идентичные дизайну колье.

- Красиво.

- Не так красивы, как ты, Лу, ведь твоя красота затмевает даже розы.

- Так ты не скуп сегодня не только на подарки, но и на комплименты? - ухмылка очертила пухлые губы Пруэтт. Ласково поглаживая руку мужа, она смотрела на него всё также внимательно, будто ища подвох. И она его уловила. - Я чувствую, когда ты врёшь, Игнатиус. Чего ты хочешь?

Вторя шёпоту, ласкающему слух, маг и бровью не повёл, хотя и ощутил лёгкую досаду. Не от того, что его план провалился, - это было ожидаемо, ведь, как и он изучил её, Лукреция изучила его. Но она будучи Блэк спокойно лгала прямо в глаза, ничуть не смущаясь, да так, что даже супруг, увы, не научился определять - а от того, что в её глазах это будет выглядеть, как попытка манипуляции, что отчасти таковой и являлась, но не из корыстных целей, а из намерения «подготовить» её к просьбе, а подарок так вообще был запланирован ещё полгода назад, в Рождество. И вот, наконец его изготовили, он лишь ждал подходящего момента, дабы подарить.

Понимая, что отрицать бесполезно, мужчина взял ухоженную ладонь в свою, оставив на костяшках пальцев эфемерный поцелуй.

- Я говорил с братом. - он внимательно следил за её реакцией, дабы хоть как-то смягчить слова. В лице она не изменилась, лишь приподняла бровь, безмолвно требуя продолжения. - Тоскуя по дочери, он не признаёт этого, всё же Лорд, но очень переживает за Молли, поэтому просит вас с Аннабель сходить и...

- Нет. - кратко отрезала волшебница, вырвав свою руку из чужих ладоней. Постепенно теряя задатки прекрасного настроения, она поспешила встать. - Ты правда счёл, что я настолько глупа, чтобы скупиться на твои сладкие речи? Пусть твой брат сам разбирается со своей дочерью, предавшей свои Род и кровь, а мою дочь он втягивать не смеет!

Теперь она ходила по комнате, явно разъярённая тем, что ей нанесли такое оскорбление, а для неё это было оскорблением.

- Со своим ребёнком не справился, хочет испортить и моего? Аннабель даже не помнит Молли! И вспоминать ей ни к чему.

- Я знаю, Лу, знаю. - мягко изрёк Игнатиус, стараясь поумерить пыл жены. - Но это приказ Лорда.

- Тогда я пойду к своему брату-Лорду! - яро прошипела женщина. - Игнатиус, клянусь, если дурное влияние твоего брата, хоть как-то коснётся моего ребёнка, ему придёт конец. Не забывай, кто я по рождению.

- Лу, прекрати кричать! - наконец подобравшись к супруге, он ласково пропустил её длинные локоны через пальцы, что заставило её умолкнуть, на время, коим маг и воспользовался. - Даже не сомневайся, если дело до этого дойдёт, я готов ради нашей дочери сделать то, что потребуется. Аннабель и сама не подвергнется чужому влиянию.

Воспользовавшись заминкой, Пруэтт тут же накрыл губы жены своими, немедля сминая их. Он запустил руки в чёрные кудри и оттянул их назад, срывая с её уст красивые стоны. Руки его блуждали по женскому стану, очерчивая талию и пышные бёдра.

- Послушай, знаешь, что она мне сегодня сказала? - он огладил её щёку, всё ещё не выпуская из своих рук. Получив немой вопрос, продолжил: - «Дядя разучился думать? Пап, лучше сразу скажи ему, что скорее ад на земле заледенеет, чем мама на это пойдёт».

- Мамина дочка.

Лукреция тихо рассмеялась, в очередной раз умиляясь поведению своей дочурки, кое её обычно поражало.

- Именно, - кивнул Игнатиус, преждевременно перехватив руку супруги, и поцеловав внутреннюю часть ладони. - Она ведь тебя очень любит, как она свернёт с пути?

- Не свернёт. - тихо, но утвердительно произнесла Пруэтт, снова сливаясь в страстном поцелуе с мужем.

***Жаркое лето коснулось и небольшую магловскую деревушку Оттери-Сент-Кэчпоул, где проживало семейство Уизли в месте под названием «Нора», куда Адару отправили на летние каникулы, что на самом деле, очень её удивило. Она то думала, что останется у Эвансов на то время, пока Эддисоны решат уехать в Румынию, - что столь же сильно повергло её в шок, но зацикливать внимание на подрбной ерунде она не стала, её не трогают и хорошо, а остальное не так важно - но её приёмным родителям, коим словом их противно было называть, взбрело в голову отправить её к брату Сюзанны, Артуру, с которым, как и со всей семьёй, она не поддерживала общения с момента своего замужества. Видите ли Лили дурно влияет на неё, у той она будет бездельничать, а тут за детьми последит, ей полезно. Правда из пользы Адара нашла пока только то факт, что Эддисоны не рядом. А дом был довольно небольшой. Трёхэтажный. Точнее на маленький переделанный свинарник были наставлены ещё два мини-домика, нагромождённые друг на друга, что Хейли не воспринимала серьёзно, смотря на ситуацию глазами ребёнка, который сможет отдохнуть от надоедливых тиранов. И по правде говоря в Норе ей было очень весело! Столько мест, где можно полазить. Недавно Хейли захотелось попробовать себя в скалолазании, а потому она залезла на эти маленькие домики, наставленные друг на друга. И, конечно, шаткое положение того её не остановило. Стоило ей увидеть какой-то блеск на самой верхушке, как она тут же полезла выше, но у самого финиша вспотевшие ладони соскользнули, и она кубарём покатилась с крыши. К счастью, или к несчастью, капюшон её кофты зацепился за торчащий железный прут, и она повисла в воздухе, что совершенно ей не понравилось. Она закричала, зовя на помощь, ведь ни на шутку испугалась не самой лучшей встречи с землёй. Артур подоспел во время и взмахом волшебной палочки отпустил её на землю, весьма плавно, надо отметить. Зато какой нагоняй она потом получила от Молли. А миссис Уизли была ещё очень суетливой, и честно - у Хейли с ней отношения не сложились. Ещё в самом начале её пребывания в Норе Молли требовала от Эддисон помощи в ведении быта, в чём та была бесполезна, что Уизли усвоила ещё в первую неделю, когда Адара умудрилась утюгом прожесь три рубашки Артура, и поджечь сковородку в попытках приготовить яичницу. Вообще это вышло случайно, но Молли восприняла всё не самым лучшим образом, жалуясь мужу на любовь Эддисон к огню. Артур лишь пожимал плечами, мол, сестрица её не научила, я тут бессилен. Молли лишь ещё больше вспыхивала от гнева, поминая Сюзанну самыми ужасными словами, некоторые из которых немного не предназначались Хейли по возрасту, но та лишь слушала, очаровательно хлопая глазками и согласно кивая, даже иногда поддакивая. Сюзанна ей не мать, а потому ей всё равно. Уизли ни сном, ни духом о том, что Хейли никакая Эддисонам не дочь, что неудивительно, учитывая все обстоятельства, при которых Сюзанна объявилась якобы с дочерью для того, чтобы свалить её на шею к младшему брату, только через тринадцать лет после того, как оборвала с ним и семьёй все связи. Странно. Но логику этой женщины Хейли перестала понимать уже давно.

И сейчас, сидя в гостиной, где в воздухе витал запах манной каши, кою Адара так ненавидела ещё с детства, детского питания и похоже ещё чего-то печёного, что кажется начинало подгорать, слизеринка лениво руками по шерстяному ковру выводила какие-то узоры, только ей известные. Перед ней в манеже, неизвестно откуда взявшемся, поскольку она была готова поклясться, что вчера его точно не было, играл Чарли, которому вот скоро минует восьмой месяц. Рыжий демонёнок, коими для Эддисон в чистом виде являлись дети Уизли, беззубо улыбался, держа в руках маленьких драконов и стукая их между собой. Он был окружён множеством мягких и деревянных игрушек, среди которых были и магловские машины, и солдатики, и остальные фантастические твари, но предпочитал играть только с драконами.

- Эйли! - из мыслей её вывел другой маленький красноволосый демон, потянув её за прядку кудрей.

- Ай! Во имя Мерлина, Билл, отпусти мои волосы!

За всё пребывание в Норе она уже успела тысячу раз возненавидеть детей. Всех. Любых.

- Сколько раз тебе говорить, я - Хейли. То, что тебе три, не значит, что можно так коверкать имена. Мне неприятно.

Потирая голову, волшебница в который раз пыталась научить ребёнка морали, всерьёз негодуя, почему он её не слушает. Веснушчатый Билл лишь склонил голову чуть вбок, всматриваясь в идентичный его лицу лик девочки с широкой улыбкой. Происходящее его очень забавляло, как и то, что эта девочка тараторит ему что-то, и из всего сказанного он разобрал только своё имя, словно, она специально развлекала его, болтая на выдуманном языке, хотя для него так и было.

- Эйли! - рассмеявшись и часто заморгав, он принялся размахивать руками.

Чарли случайным образом уронил дракона за манеж, а потому захныкал. Хейли тут же поспешила к нему. И пока младший брат доставал няньку, Билл, завидев детское питание, воодушевился. Решив, что это будет очень весело, он придумал план.

- Эйли? - спрятав за спиной баночку с брокколи и напялив на лицо улыбку анге, он подошёл к Эддисон.

- Хейли! Билл...

Не успела Адара закончить фразу, как мальчик с силой швырнул ей в лицо полную ложку смеси. Та неприятно растеклась по волосам, коже, бровям и сомкнутым векам, вызывая у слизеринки острое раздражение и отторжение. Смахнув липкую субстанцию, что тянулась и прилипала даже к пальцам, Хейли изо всех сил старалась сдержать накатывающую ярость, дабы не сорваться на рыжего демона. Раздался детский смех. Обоих. Билл хватался за живот, гадко так, как делают это дети, хихикая. Это стало последней каплей.

- Ну всё...- столь тихо, словно затишье перед бурей, прошипела Хейли. - Я тебя убью...

Резко вскочив с места, она хотела уже поймать в свои когтистые лапы гадёныша, но тот ловко проскочил мимо неё, пускаясь в бег со звонким смехом. Для него это была игра, а вот для Эддисон, носящейся за ним по дому это было всерьёз. Она непременно бы его ещё и словами непристойными кичала, да вот не успела. Молли явившаяся, как гром среди ясного неба, встала перед ней, а Билл сразу забежал за мать, мерзко хихикая.

- Что за беготню ты тут устроила? - грозно уперев руки в бока, спросила Уизли.

- Твой сын меня достал! - отчеканила Блэк, даже в такой ситуации вскидывая подбородок, что ещё до конца не заострился в силу юного возраста, хотя у многих аристократов черты лица становятся пропорциональными уже сейчас, пусть и не у всех. - Посмотри, что он со мной сделал!

Молли бегло оглядела её, так и не найдя причин для беспокойства, а потому вопросительно махнула рыжими волосами, почти такого же благородного оттенка, как и её младших братьев, но всё же быт сильно на ней сказывался уже сейчас, а потому некогда шелковистые волосы, утратили свой блеск.

- Он ребёнок. А ты дурью маешься, воспринимая всё всерьёз! - фыркнула бывшая Пруэтт. - Лучше иди займись чем-нибудь. Вон иди... Поменяй Чарли подгузник!

- Что? - Адара скривила губы, даже боясь представить себе такую сцену. - Ребёнок твой - ты и возись с ним, а я пойду отмывать то, что сделал со мной твой сын. Знаешь, как тяжело ухаживать за кудрями?

- Тоже мне фифа нашлась! - крикнула вслед Эддисон Молли. - Мать тебя совсем избаловала.

Закатив глаза, Блэк проигнорировала последнее высказывание. Было то, чего она не поймёт никогда. Она огрызалась со взрослыми, что является признаком дурного воспитания по мнению большинства людей, но о каком хорошем воспитании могла идти речь, когда она росла в таких условиях, что вообще-то не является оправданием для её поведения, но становится основной причиной?

Да и сама девочка не считала, что творит что-то плохое. Лили учила говорить её слово «нет» именно для таких ситуаций. И хорошо, иначе Адаре бы пришлось возиться с двумя демонами ещё больше. И с каждым днём она всё больше убеждалось, что дети - это ад. И ей на такой ад лучше себя не обрекать.

Никакого рыцаря Джеймса больше нет, нет фамилии Поттер и мечты о том, что они поженятся и у них родится дочка-принцесса. Сейчас это звучало так...За гранью. Адара начинала понимать, что всё это нереально, слишком идеально, слишком хорошо. Как в сказке. А во взрослой жизни сказок не бывает. Их попросту не существует, ведь сказки основаны на мечтах, на чьих-то грёзах. Вдруг, кто-то такой же наивный и с разбитым сердцем, как она, взял и захотел, чтобы хоть где-то в его жизни был счастливый конец, чтобы была настоящая любовь. Она ведь тоже думала, что русалочка встречает своего принца, получает свой счастливый конец, когда на самом деле, Андерсон сделал всё очень реалистично. Та стала жертвой своей любви, превратилась в морскую пену. Потому что принц так её и не полюбил. Обидно, однако, но реально. Она наивно верила, что любовь всё преодолеет, потому что она есть. По факту же её не существует. Любовь - это выдуманное чувство, которое приносит одну боль. Любая. Да и как она может приносить что-то, кроме отчаяния, когда требует жертв и унижений? Конечно, поначалу человеку кажется, что ему хорошо, что он окрылён. Но это ведь всего лишь иллюзия, а потому когда она исчезает, и человек сталкивается с жестокой, ядовитой реальностью, ему в сто раз больнее. Это ужасно. Но ужаснее всего то, что Адара разочаровалась в любви, при этом являясь заложницей этого горького выдуманного чувства, заложницей собственных грёз, ведь она любит многих, но эти многие не любят её. Печально. Но жить можно. Она больше не плачет, не убивается, просто принимает как данность. Как бы ни было больно, надо идти дальше. Ради чего? Неважно. Главное зациклиться на чём-то, что действительно будет давать силы двигаться дальше.

Приведя себя в порядок, Адара взмахнула мокрыми кудрями, и улыбнулась от только что посетившей её мысли. Спрятаться от Молли, что сейчас одна надрывалась с двумя детьми, она решила на кухне в компании обожаемого кофе. Эгоистично. Но теперь было уже всё равно. Жену приёмного дяди ей по какой-то причине было не жалко. Она откровенно не понимала, зачем рожать детей, если воспитывать их сложно. Впрочем, это её не касалось. Она едва не рассмеялась, вспоминая, как часто любили сей контекст Лили и Аннабель. Такие милые, что обе сразу сошлись характерами, какими бы разными ни были.

Она перевернула чашку на блюдце, давая гуще осесть, между тем взглянув на часы в виде снитча на золотой цепочке. Очень странный подарок на день рождения от некого инкогнито. Она просто обнаружила его в своей комнате. Без единой записки.

Всматриваясь в дно чашки, Адара правда старалась там что-то увидеть. Как-то в детстве с Эванс они тоже пытались что-то такое сделать, но всё выходило боком. Теперь уже, немножечко заглянув вперёд, Хейли поверхностно изучила искусство гадания в учебнике Нарциссы по Прорицанию. И что-то да помнила.

- Так...Это ласточка! Или сова? - крутя в руках белую чашку с цветочным узором, Блэк внимательно вглядывалась в символы, не зная, пытаясь различить. - Ласточка - интересное путешествие, сова - тяжёлые испытания. Надеюсь, что это ласточка.

- Ты сама с собой разговариваешь? - влетел в комнату ураганом Билл, без конца лепеча.

- Да, и что? - состроила раздражённую гримасу Эддисон. - Иди отсюда, пока я тебя не прибила.

- Не сможешь. - рассмеялся мальчик. - Мама тебя поругает!

Когда Хейли в очередной раз раздражённо вздохнула, на глаза Биллу попалась одна интересная вещица - на девичьей шее висел кулон в форме полумесяца, да ещё и с ярким изумрудом, что для маленького Уизли было просто очередной блестяшкой.

- Хочу! - воскликнул он, захлопав в ладоши.

Хейли рефлекторно накрыла кулон рукой, пряча от взора рыжего демона.

- Нельзя. Его мама мне подарила.

- Мама?

- Не твоя. - сухо отрезала Блэк, дёрнувшись от звука захлопнувшейся двери. - А это, кажется, пришёл папа. Твой.

- Ура-а-а! - с боевым кличем, подобно урагану, бросился в гостиную Билл.

- Святая Моргана, дай мне сил...

Взгляд слизеринки упал на дно чашки. И теперь там был виден силуэт женщины, такой высокой, будто сотканной из тени. Не зная, как и толковать сей знак, Адара, отчего-то с хорошим предчувствием, радостно побежала вслед за Биллом, будто сам Мерлин подсказал.

- Молли, смотри, что я...- стоило Эддисон поднять взгляд, некогда лунных глаз, она тут же осеклась, позволив словам повиснуть в воздухе.

Чашка безвольно выскользнула из рук, с резким звоном разбившись об пол, расколовшись, а мелкие осколки впились в бледную кожу, позволив тёмно-алой крови просочиться из пальцев, но Адара не замечала, не видела ничего, даже забыла как дышать. Перед ней стояла женщина невероятной красоты, но мучительной знакомости родная. Более того - она знала эту волшебницу, чьи глаза были серыми, подобно туманному лесу, с некой голубизной. Лукреция Пруэтт - сестра её отца, её тётя сейчас стояла перед ней. И к этой встрече она была совершенно не готова. Как себя вести? Что делать? Эмоции нахлынули такой волной, что она была не в силах здраво мыслить. Воспоминания проносились ураганом по голове, прокручиваясь, будто кассеты старого фильма, но это был не фильм. Всё было слишком реальным. Слишком живым.

Флэшбэк.

Дверь в комнате на третьем этаже дома на площади Гриммо, 12 захлопнулась, и в спальню, окутанную теплом, вихрем ворвалась девочка лет пяти, утягивая за собой женщину, облачённую в приталенное бардовое платье, с той же короной чёрных кудрей, что едва поспевала за резвым ребёнком на каблуках.

Комната блистала безукоризненной чистотой и выверенной, с особой искусностью мрачностью, но вопреки этим явлениям, что являлись плодами трудов и стараний эльфов-домовиков, ничто не оставляло сомнений, лишь безмолвно подтверждая очевидный факт того, что в ней живёт ребёнок. На аккуратно застеленной кровати, под тяжёлым пологом балдахина, ровным рядом были чинно рассажены мягкие звери. Только так, что ни одна не выбивалась из строя, будто у каждой имелось своё место. На тумбах красовались куклы - самые разнообразные, начиная с фарфоровых, заканчивая тряпичными, и не единой трещинки нельзя было заметить на их лицах. А те, что были слегка потрёпаны, юная хозяйка прятала, дабы никто не смел их выкидывать. Правда Кикимер почему-то всё время их находил и избавлялся от них, причитая, что представительнице благородного Рода ни к чему играть с тряпками, ей купят новые, гораздо лучше этих.

А вот Сириус умел прятать так, что не находил никто, благодаря чему юная Блэк играла со своими любимыми куклами, число коих пополнялось с каждым днём, в тайне от Кикимера, напоследок оставляя самые идеальные и в лишний раз не трогая их.

И даже туалетный столик с зеркалом сиял будучи приведённым в идеальный порядок, ненадолго, конечно. Все заколки, ленты и банты, что сейчас лежали отсортированными по парам, буквально через час снова окажутся в хаосе, а расчёска с витиеватой буквой «Б» внезапно пропадёт - маленькая шалость.

Мадам Пруэтт, чьи серые глаза поверхностным взглядом прошлись по комнате, расправила складки на платье и присела на край кровати с мягкой периной. Выглядело поистине роскошно. Впрочем, как и вся спальня.

Две представительницы Дома Блэк отличались поразительной схожестью -та же мраморная бледность кожи, те же чёрные, подобно беззвёздной ночи, кудри и серые глаза - лишь с едва различимыми оттенками.

- Итак, рассказывай, - Лукреция устремила на племянницу полный внимания взгляд так, будто та ей сейчас книгу пересказывать будет.

- Что рассказывать, тётя Лу? - Адара спешно хлопала оленьими глазками, что невольно вызывало у ведьмы умиление.

- Удалось ли разболтать Аннабель, конечно.

- Тётя Лу, у тебя очень странная дочь! - столь возмущённо воскликнула Блэк от того, что с негодованием вспомнила ситуацию, которая оставила за собой не самый приятный осадок. Зная, что кузина не приветствует общение, Адара, по просьбе тётушки, разумеется, всё же попыталась с ней заговорить - и была попросту проигнорирована. Подвешенная на язык, она легко общалась со сверстниками. А тут попалась девочка, с которой беседовать всё равно, что биться головой об стену или говорить в пустоту. И взгляд Аннабель ей совершенно не понравился. Такой высокомерный. Нет, у неё получается не хуже, но она не бросается ими просто так. - Она совершенно на тебя не похожа. Она не хочет говорить. Вреднее гриндилоу!

- Адара, - цокнула тётя. - Мало языкастого Сириуса, теперь ещё и ты?

- Ты не будешь читать мне нотации о том, как должна вести себя леди, я знаю, - без тени сомнения заявила она, будто констатировала общеизвестный факт. - Ты ведь сама мне говорила, что моя звезда когда-то была ярче самой Венеры.

Девочка держалась так знающе и самоуверенно, не без доли ребячества. Такой перед матушкой не побудешь, с той надо было следить за словами. А с любимой тётей, с которой они друзья, можно говорить, что хочешь. Главное - самые сокровенные секреты не выдавать, хотя что-то не сильно важное можно говорить без опаски. Она и расцелует, и прикроет. Впрочем, у Адары не было каких-то особых секретов, а про то, что она летом случайно подожгла шторы в гостиной, она тёте сама и призналась. Сириус вот, например, шибко так не доверял никому, кроме брата и сестры. И даже тем говорил не всё. А тётя, хоть и баловала его, он не спешил с ней особо сближаться, да и вообще его внимание тоже надо было заслужить, учитывая, что все родственники перед ним стеляться. Ладно, насчёт всех слишком утрировано, но большинство. Вот только, как часто умничала Адара, Сириус не понимал определённых вещей. Все эти родственники - лицемеры. Нет, это он и сам осознавал, а вот то, что лицемеры не все - нет. Они улыбаются тебе в лицо, а за спиной говорят гадости, да желают зла. Они сплетничают и завидуют. А зависть - вещь тонкая и опасная. Но он не видел, как искренне их любит тётя Лу, на что Адара ему говорила, что ко всему надо искать подход, а он просто не умеет этого делать, и поэтому её любят все, а Сириус всех только раздражает, хотя к тёте особого подхода искать даже не нужно было. Он сам найдётся. Если уж выражаться совсем простым языком, коему их часто учил дядя Альфард, тётя Лу - крутая.

- Какая же ты хитрюга! - щёлкнув племянницу по носу, протянула Лукреция.

- Тётя Лу, - протянула Адара так мило, исподлобья глянув на ведьму, что тут уж сложно было остаться равнодушным, а тем более Пруэтт, что коснулась её маленькой ладошки, нежно поглаживая.

- Слушаю, моя сладкая. - со особым вниманием чуть склонила голову набок женщина.

- Знаешь, я люблю тебя намного больше Друэллы. - повела плечиком Блэк. - Ты такая хорошая, а она... Не сказать, что злая... Скорее, скверная.

- Я бы обиделась, будь это не так, - подмигнула ведьма, поцеловав ладошку Адары.

Откровенничать они любили. Тётя всегда играла с ней, разговаривала. И, казалось, она понимает мир глазами ребёнка. По крайней мере, глазами Адары, потому что всегда её слушала, никогда не ругала. Она не была похожа на других взрослых, которые требуют правильного поведения. Она была её другом, и в то же время самой лучшей тётей на свете. Всегда баловала, дарила много подарков.

Хоть она являлась Блэк, была не скупа на чувства, особенно выделяя единственную родную племянницу среди дочерей Сигнуса. Всё же, Блэков может быть много. И когда брак между троюродными братом и сестрой является чем-то естественным, эта родственная ниточка постепенно угасает. Нет, она, конечно, неплохо относилась к троюродным племянницам, но всё же, граница ощущалась чётко - Сириуса, Регулуса и Адару она любила, куда больше. Да и как иначе, когда они дети её родного брата - того, с кем она росла, с кем провела детство. Понятное дело она не мать Тереза - не сказать, что детей обожает, но к «своим» относится ласково, про «чужих» лучше промолчать. Да и для Адары тётушка имела большое значение, была примером для подражания сразу после матери. А ещё, она видела, как красиво дедушка Арктурус обращается со своей дочерью. Ей это нравилось. Да и тётю считала настоящей Блэк.

- А знаешь почему?

Девочка задумалась, но не найдя разумного ответа, отрицательно покачала головой.

- Она не наша кровь, моя сладкая - поближе к себе усадив племянницу, волшебница пригладила её кудри - любимая привычка. - Друэлла не была рождена Блэк и никогда ею не станет, даже если она носит нашу фамилию.

- То есть, Блэком можно только родиться? - удивлённо спросила девочка, посмотрев на тётю, что кивнула в ответ. - А как же ты? Ты тоже не являешься Пруэтт?

- Я Блэк, - усмехнулась Лукреция, умиляясь столь открытому любопытству. - Родилась Блэк, живу, как Блэк, и умру тоже, как Блэк. Мы с тобой похожи, мы одной сути. А фамилия... Это второстепенное.

- В таком случае, когда я выйду замуж я всё равно останусь Блэк, даже если у меня будет другая фамилия?

То, что она выйдет замуж для неё было само с собой разумеющимся. Так уж заведено, что в мире, за пределы которого она ещё не ступала, замужество для леди было обязательным условием существования. И сейчас, горящими интересом глазами она глядела на тётю.

- Боюсь, твой отец не позволит выдать тебя замуж, - с деланной печалью вздохнула волшебница, чуть надув губы. И мельком взглянув на племянницу, столь же скучающим тоном добавила: - оставит сидеть рядом с собой до конца своих дней, как старый дракон.

- Дедушка Арктурус, тебя же выдал замуж. - ничуть не смутившись, вздёрнула подбородок Адара.

- Святые меня простят, вы посмотрите на неё! - ахнула тётушка, защекотав юную принцессу, чем вызвала у той звонкий смех. - Выдал. Поэтому мой брат ни за что тебя не отдаст.

- Мама настоит.

- И то верно. - согласилась женщина, поглаживая племянницу по носу, отчего той было слегка щекотно. - Хочешь совет? Выбирай себе жениха так, чтобы он взял твою фамилию. Блэком ему, конечно, не стать... Но ты останешься под присмотром отца. Это единственный возможный вариант с Орионом.

- Ты на кого-то намекаешь? - подозрительно и забавно прищурилась Адара, зная, что всё, что говорит тётя не просто так.

- Мне тут птички напели, что ты обидела маленького Лестрейнджа, - заговорщическим шёпотом протянула Пруэтт.

- Он заслужил! - фыркнула девочка, надув щёки. - Ты знаешь, что он сказал? Что я буду пресмыкаться перед ним, когда он на мне жениться.

- Жениться? - ахнула Лукреция. Разумеется, она знала, что произошло, и почему это произошло, но хотелось услышать эту историю из детских уст. - Так и сказал?

Адара быстро закивала от нетерпения рассказать всё тёте. Та то её обязательно поддержит, она не сомневалась. Ведь когда было иначе? В любой ситуации она стояла на стороне любимой племянницы. И даже в детских разногласиях всегда оставались виноваты братья, а она, угрожая пальчиком, поучала их в собственной манере. Да и если Регулус реагировал спокойно, он вообще со взрослыми не препирался, то Сириус такой скандал закатывал, знал ведь, с кем можно так себя вести. А ещё у тёти была привычка гладить детей по волосам, и, конечно же, самым громким выходил Сириус, ворча на то, что его шевелюру опять трогают. Лукреция же возмущалась, почему племянник такой вредный. И, как бы то ни было, у детей она оставалась самой любимой тётей, даже у самого наглого ребёнка.

- Вот я поэтому его ударила. Папа сказал, что я права. - деловито заявила Адара, да ещё с таким важным королевским видом, будто по-другому и быть не могло.

- Кто бы сомневался. - усмехнулась Пруэтт, зная, что манеру относится к дочери, как к принцессе, брат её перенял от отца, да и характер тоже, с чем Лукреция не всегда была согласна.

Никто бы не подумал, что всегда грозный Арктурус Блэк мог быть столь мягким с единственной дочерью, как он её лелеял. Никто бы, кроме тех, кто видел это своими глазами. К сыну отношение было другим, да и, в конце концов, он мужчина, спрос с него сполна. Если Лукреция была и остаётся его принцессой, то из Ориона он растил наследника, причём не самыми гуманными методами воспитания. Не так, конечно, как Поллукс растил Вальбургу, рукоприкладством он не занимался, да и проклятиями не разбрасывался, всё же детей любил. Просто готовил его ко всему. И этим тоже Орион пошёл в отца. С Сириуса спрос не меньше, правда тот не перестаёт удивлять, причём не в самую лучшую сторону. Но с сестрой Орион был не так ласков, как отец. Зато после рождения Адары, Лукреция убедилась, что яблоко от яблони и впрямь падает недалеко. Глазам было приятно узреть, как брат обращается со своей дочерью. Она одновременно испытывала и гордость, и какое-то дежавю.

- Но знаешь, что я скажу тебе, моя сладкая...- с лёгкой улыбкой на устах задумчиво произнесла бывшая Блэк. - Этот маленький Лестрейндж, ведь не первый раз щебечет подобную ересь?

- Не первый, - кивнула Адара, размышляя над сказанным. - Он проходу мне не даёт, тётя Лу! Но я ведь взрослая девочка и могу за себя постоять.

- Он ведь специально привлекает твоё внимание, - поиграв красивыми бровями, усмехнулась Лукреция. - Ты ему нравишься.

- Что? - Адара скривила носик, будто учуяла топлёное молоко.

- Понимаешь, сладкая моя, мужчины устроены иначе...

- Это значит, что я должна сделать что?

- Ничего. Пока ничего. А потом... время покажет. - с особым умилением заправила её выбившуюся кудрявую прядь её за ушко. - Тем более, что ты мне не веришь.

- Тебе-то я верю, - тихо заверила Адара, ковыряя носочком туфель пол и не желая расстраивать тётю, хотя та и не расстроилась бы из-за такого пустяка, но всё же. - Просто... мне не кажется, что ты верно всё поняла.

- Ладно, сладкая моя. Пусть будет по-твоему. - расцеловала племянницу в обе щёчки Лукреция, вдыхая приятный аромат жасмина с такой сладкой улыбкой, будто всё уже знала.

А что именно знала - непонятно. Но у неё было достаточно знаний и опыта, чтобы построить предположения. Нет, не насчёт детской любви, а насчёт взрослых, которые чаще всего и являются двигателями процесса.

А Адаре оставалось лишь улыбаться, наслаждаясь вниманием, которое она получает, которое не вечно, к сожалению, о чём она и не догадывалась....

И от столь тёплого детского воспоминания, так невольно всплывшего в её сознании, Адаре стало ещё больнее. Всё снова идёт наперекосяк. Зрение помутилось то ли от шока, то ли от слёз, застывших в глазах, которые Блэк не ощущала. А теперь стало страшно. Страшно от всего происходящего. Слишком неожиданно, неподготовленно. О каждой встрече, ей выпадающей судьбой, она знала заранее, а потому был определённый промежуток времени свыкнуться с мыслью, подготовиться, насколько это было возможно. Год. Месяц. Час. Но был. А сейчас... Жизнь снова подкидывает ей испытание, только с каждым разом усложняя их, делая удушающе жестоким. За что? Она ведь не сможет сдержаться. Молчания недостаточно, она должна устоять, не рухнуть, не потерять сознание. Но как это сотворить, когда перед ней стоит человек, которого она не видела семь лет, и увидеть когда-либо готова не была?

Она стояла, затаив дыхание и смотря в никуда, потому что реальность распалась вокруг. Снова. Время перестало течь, стоило только ей только попасть во власть до боли странного явления, что она именовала «дежавю». Только эмоции. Боль, радость, любовь - всё смешалось. Что говорить? Как себя вести? Но другого выхода не было, кроме как импровизировать. Она постаралась хотя бы выдохнуть, что получилось у неё не ахти, но как есть. Блэк моргнула несколько раз, сгоняя влагу с ресниц, и лишь после этого несмело подняла взгляд. Случилось то, чего она боялась - она встретилась с серыми, подобно туманному лесу, глазами, зацепившемися за неё так цепко, будто изучали до самой сути. А её тётя была красива, необъяснимо Блэковски красива Как ни странно, несмотря на то, что все представители Рода Блэк имели общие шаблоны - грозовые глаза, кудри, чаще всего чернее ночи, бледную, почти призрачную кожу и, конечно, острые скулы - они все были различны и в тоже время до жути одинаковы. Но в каждом человеке есть индивидуальность, а женщины её Рода были для Адары отдельным искусством, ни с чем несравнимым. А уж восхищаться красотой женщин она умела. И из-за всех сил стараясь не пялиться открыто, она жадно бегала глазами по силуэту, будто пытаясь заточить сей облик у себя в памяти.

Но, будто сами Святые ниспослали чудо, рядом раздался знакомый голос:

- Не надо меня трогать. - чуть брезгливо, даже более испуганно отшатнулась назад когтевранка, что успела ей полюбиться за то время, пока они были знакомы,и кою Адара заметила лишь сейчас.

Билл, каким-то образом оказавшийся рядом с гостями с широкой улыбкой потянулся руками к девочке, походившей на принцессу, что по всей видимости его и привлекло. Чёрные кудри так завораживали взор маленького Уизли, что ему не терпелось их коснуться.

Этого времени хватило, чтобы слизеринка обратила внимание на осколки разбитой чашки и на свою окровавленную руку, которая отдала жжением.

- Прошу прощения, я уберу, - наткнувшись на взвинченный взгляд Молли, опомнилась Эддисон, уже было потянувшись за палочкой в кармане, да Уизли перехватила её запястье, как бы напоминая про то, что не позволяет колдовать в своём доме, хотя тут Министерство не отследит магию несовершеннолетних. Точнее, законом не запрещено колдовать под присмотром взрослых в магическом месте.

- Хейли, - казалось, только сейчас заметив однокурсницу, расплылась в улыбке Аннабель. Облачённая в белое платьице до колена, вышитое серебряными нитями, она очень сильно выделялась на фоне этого дома. Подойдя к Эддисон, она коснулась её левой руки - той, что не была заведена за спину. У Пруэтт руки были нейтральной температуры, а потому она знатно удивилась, когда соприкоснулась с холодной, даже ледяной кожей. - Матушка, знакомься, Хейли Эддисон - слизеринка, с которой мы работали над проектом по астрономии.

Аннабель с лукавой улыбкой обернулась на мать, что как-то слишком долго оглядывала волшебницу, чересчур долго.

- Мадам Пруэтт, - пискнула Эддисон, присаживаясь в полупоклоне, в который вложила всю себя, дабы сосредоточиться хоть на чём-то.

Лукреция внимательно скользнула взглядом по девочке не сильно высокого роста, одетой в магловские вещи - белые шорты да синюю майку, подходящую на корсет. Что-то да в ней привлекало глаз, нечто цепляющее, неуловимое. В общих чертах - симпатичная. Мокрые огненные кудри спускались по плечам, кожа была такой бледной, словно у мертвеца, а глаза, тёмные, поблёскивающие странным светом. Правда та глядела на неё, как испуганная лань на охотника, будто готова сейчас же пуститься в бега. Чувствовала миссис Пруэтт что-то неладное, интуиция подсказывала, но никаких подозрительных признаков она не заметила, разве что...

- Билл! - Хейли перехватила мальца прежде, чем тот с горящими глазами успел прыгнуть на Аннабель, что уже не скрывала всей брезгливости при взгляде на ребёнка, но и ужаса в нём было не меньше. Тот перевёл всё своё внимание на блеснувший изумруд в кулоне, уже было дёргая за него. И тут до Блэк дошло: амулет то, что она с детства носит, всё ещё на ней. Панически спрятав кулон под одежду, она отчаянно надеялась, что никто ничего не заметил. Остальное не имело значения. Главное - чтобы тётя не увидела.

- Эддисон? - переспросила Пруэтт, вскинув идеально очерченную бровь. Такой фамилии она не припоминала, на слух та даже казалась магловской. - Мы ранее не встречались?

Сердце Адары пропустило удар. Казалось, куда ещё бледнее, но кровь будто окончательно отхлынула от лица. Она моргнула под странным взглядом Аннабель, что заметила отсутствие веснушек на лице, хотя такого быть не могло, но она списала это на чрезмерную призрачность кожи, что тоже было странным.

- Не думаю, мэм. - робко ответила слизеринка, вся скукожившись в попытках унять мелкую, предательскую дрожь. - Я полукровка.

- Племянница Артура, - наконец-то заговорила Молли, заставив Эддисон вздрогнуть. - Сестрица его Сюзанна замуж за магла выскочила, вот и дочь родила, к нам отправили, пока сами в Румынии гуляют.

И, переведя взгляд, она вдруг улыбнулась:

- Аннабель, как ты выросла!

Мадам Пруэтт, облачённая в строго кроя жилет глубокого, почти ночного оттенка, что был собран тонким ремешком, с рядом золотых пуговиц, не соответствовала скромному облику Норы. Светлая юбка ниспадала вниз выверенными складками, а запястье обрамлял золотой браслет. Не обошлось и без ещё пары украшений. А на пальце красовалось обручальное кольцо с сапфиром, которое, как помнила Адара очень нравилось ей в детстве. Такая статная женщина, одним словом Блэк, хоть и сейчас фамилия у неё другая.

Она ещё раз скользнула взглядом по девочке не в силах сопротивляться внутреннему любопытству. Она должна была уже потерять интерес от новости, что та - выродок грязного магла, но нет. В ней было что-то знакомое, слишком знакомое. Пруэтт готова была поклясться, что уже видела её где-то. Вспомнить бы где. Да и непохожа она была на Уизли, хотя, кто знает, может, гены Блэков взяли вверх над магловским уродством. Но куда больше тревожило её, теперь даже больше шокируя, другое: её дочь, которая терпеть не может сверстников, сейчас мило щебечет с полукровкой.

- Всё нормально? - едва нахмурилась Аннабель, подмечая странное состояние Эддисон. А, заметив её руку, она ахнула. - У тебя кровь. Ты поранилась?

- А...Пустяки. - отмахнулась Хейли.

В тот же момент прибежал Билл и разлил перед гостями домашнее, топлёное молоко. Запах мгновенно подкосил Хейли, вызвав приступившую к горлу тошноту. Она скривила губы, как делала это всегда, на манер матушки.

- Прошу прощения, - Блэк приложила руку к губам, поспешив на кухню. Нашёлся отличный повод уйти.

- Избалованная девчонка! - фыркнула Молли, чем вызвала не самую лучшую реакцию у кузины.

- У Хейли тяжёлая непереносимость топлёного молока, ей становится плохо от самого запаха.

И тут мадам Пруэтт насторожилась сильнее. Не от того, что её дочь знает такие подробности о полукровке, при её то личности. Нет, Аннабель и сама по себе была очень внимательной, замечала в посторонних всякие детали, что в общем-то играло той на руку, но это не исключало того факта, что она максимально странно себя ведёт, разговаривая с полукровкой. А от того, что особенность у этой незнакомки совпала с одной маленькой волшебницей, кою кого-то знавала Лукреция. Навечно маленькой. И слишком всё было странно, будто перед ней возникали тоненькие ниточки, из которых следовало сплести в паутину. Но что за паутина? И в чём её смысл?

- Хочу посмотреть, как она, - бросила Аннабель через плечо матери, тут же скрываясь в дверном проёме и оставляя миссис Пруэтт в лёгком шоке в компании Молли, с которой ей уж точно беседовать не о чем.

Пруэтт младшая переступила порог кухни, стуча маленьким каблучком.

- Я пережила...- вполголоса, как мантру, повторяла Адара, панически осматривая комнату в поисках аптечки или чего-то подобного.

- Пережила встречу с моей maman? - усмехнулась Аннабель, заставив Хейли подпрыгнуть на месте. - Не бойся, она не зверь.

Но чуть подумав, поправила:

- Нет, зверь, но всех подряд не кусает. Да, так. Ты какая-то нервная сегодня. Что-то случилось?

Пруэтт взяла её руку в свою, и заклинанием залечила порез.

- Точно! Эпискеи. Всё время забываю, спасибо.

Неловко помявшись, Хейли выдавила из себя улыбку. Она ощущала, что ситуация под контролем, но то была лишь иллюзия. На самом деле, ничего не было под контролем. Но и раскисать нельзя. Ни к чему лишние подозрения.

- Как ты? - вслед за Эддисон присаживаясь на низкие деревянные табуреты, поинтересовалась когтевранка. - Депрессия века прошла?

- Депрессия?

Состояние Хейли в школе было довольно серым, хоть она и пыталась выйти из хандры. Аннабель это видела. И предположения у неё на этот счёт были. Чего лукавить - она давно убедилась, что причина была в Джеймсе Поттере. Чуток пораскинула мозгами, чтобы догадаться, что тот примерно сделал, поняла, что в этом замешан Сириус. Хотела бы она помочь, но не имела привычки лезть не в своё дело. То, что она вообще начала раскрываться в общении, стало для неё огромными переменами, уже удивительно. Да и сейчас Эддисон вела себя не менее странно.

- Получается, ты внучка Цедреллы?

- Типа того.

- Мы с тобой ближе, чем казалось. Ты племянница Молли, а я ей кузина. - поджала губы Пруэтт. - Я её не знаю, как личность, но ты производишь, куда лучшее впечатление, чем она.

- Молли...Порой, мне кажется, что я её терпеть не могу, хотя знакомы от силы неделю. - задумчиво со всей честностью протянула Блэк. - Но она не самый худший человек, которого я встречала.

- Соскучилась по родителям, не так ли? Не ожидала ведь оказаться в свинарнике. - поморщилась когтевранка, но умысла злого не имела. - Без Лили, с Молли вы не в ладах. Тебя так обрадовал их отъезд, а сейчас...Думаю ты жалеешь.

- В Норе не так уж и плохо. Здесь много пространства, я могу делать, что хочу, ну...Почти. Единственное, меня смущают мелкие демоны, которые тут обитают.

Аннабель понимающе усмехнулась. Ей дети тоже тоже были не по душе. Она искренне не понимала, как можно существовать в подобных условиях, и потому не понимала кузину. Дело было вовсе не в предательстве семьи, устоев или законов - к Молли она оставалась равнодушна. Её тревожила бедность, сама атмосфера нужды, в которой, стоило ей лишь оказаться, она уже ловила себя на желании попросить мать поскорее уйти отсюда. Единственным, что удерживало её, была Хейли. Её компания была приятна.

- Что...Почему вы пришли к Молли? Она ведь изгнана из Рода, предательница крови... - не зная куда себя деть от волнения, Блэк расшибленно потирала колени, при этом старалась, чтобы её голос звучал, как можно ровнее.

И тут Пруэтт воодушевилась. Собственно, с этого и стоило начинать разговор. Вспоминая, как всё было, она, что совершенно на неё было непохоже, поведала подруге утренний случай:

- Мы с отцом договорились, что если матушка согласится - а она не должна была соглашаться, потому что, на минуточку, Блэк, а у них лозунг буквально «Чистота крови навек» и она ярая приверженица сей идеи, это прочно вбито, у неё это намертво закреплено в сознании...

Аннабель говорила так активно, как действительно живой человек, ребёнок, подросток, девочка, а не юная леди. И мимика у неё была выразительной, наверняка, в ход могли бы пойти ещё и руки, но от жестикуляции она едва, но всё же, удержалась. Такую открытость Адара замечала за ней впервые. Это было странно, ей несвойственно. Но, в конце-концов, каждому человеку, будь то волшебник или магл, нужно общение. И Аннабель не исключение. Да и кому ещё выговориться, если не...

А кем они была? Могли ли назваться подругами? После приобретённого опыта в знакомствах она уже не знала, чего можно ожидать. Даже ставила под сомнение существование их дружбы с Регулусом, потому что на дружбу это не походило, как и связи с Нарциссой. Дружба - это тепло и искренне. Без ожиданий, без выгоды, без всего. Просто есть и всё. Никто не за кем не бегает, никто не унижается - это осознание Адаре пришло недавно. Вот просто так. После череды испытаний в учебном году, после слов Аннабель. Но осознание дело одно, а воля прекратить - другое. Она понимала, что так быть не должно в общем, но и она ведь не ангел. Совсем уже завралась. И думы об этом ей были сейчас ни к чему. Просто... Пусть всё идёт своим чередом, а там время покажет. Адаре не привыкать. Но как говорится, предупреждён - значит вооружён. И ей будет от этого легче принимать всё, как данность. Осталось научиться уметь абстрагироваться, заточать чувства, не принимать всё близко к сердцу.

Блэк не нужно было объяснять, разжёвывать такие простые вещи, но Аннабель об этом не знала, да и лучше в лишний раз не знать, мало ли какие логические цепочки выстроит в своей голове. Поэтому Адара лишь слушала и внимательно кивала, играя роль наивной полукровки.

- ...она ненавидит маглов, предателей крови и всё, что с ними связано. Только без обид. И я, конечно же, согласилась предчувствуя вкус своего триумфа и предвидя выражение лица отца, когда мама на него разозлится. У неё это хорошо получается, так по-Блэковски, папа в такие моменты ведёт себя по-разному, но не было такого случая, чтобы он повышал на неё голос, по крайней мере, я не припоминаю. А теперь представь моё выражение лица, когда матушка, моя чистокровная maman приходит в гостиную с такой сладкой улыбкой на устах и облегчённо, даже больше блаженно выдыхает, мол, Аннабель, не дуйся, сходим и покончим с этим.

- Во имя Морганы...- вскинула брови Блэк. - Каким волшебным образом твой отец смог её уговорить?...

- Хотелось бы и мне знать... Он подарил ей колье, красивое, конечно, но чтобы из-за такой вещицы матушка переступила через свои идеалы... Отныне я поверю во всё, даже в то, что в одном вагоне со мной могут собраться все мои враги. - печально вздохнула Пруэтт.

- А тебе ничего не будет за общение со мной? - лишь сейчас дошло до Хейли как несладко придётся девочке. Она виновато потупила взор.

- О, нет, можешь не переживать. - дотронулась до её руки когтевранка, невольно подумав о том, какая же Хейли хорошая. Такая милая. Обо всех думает, переживает, только о себе не беспокоится, что Аннабель совершенно не нравилось. Нельзя ведь так. Каким бы чистым не было сердце, нельзя показывать это открыто. Таких не принимают. - Думаю, что напирать не станут, пока что. Родителям придётся отойти от шокового состояния. Пока они будут принимать тот факт, что я завела друзей...

- А мы друзья?

- Ну, конечно, а как иначе?

- Правда? Тогда здорово! Может, лучше сразу родителям скажешь и о Лили?

- Ты что? Матушку инфаркт хватит! - ахнула Пруэтт, забавляясь от сказанного и пуская лёгкий смешок. - Сегодня она узнала, что у меня вообще есть друзья. Наверняка, сейчас задумывается, не подменили ли меня в Хогвартсе. Я ещё соскучилась по ней очень за то время, ластилась, когда приехала. Она уже тогда подозревала, что что-то не так. А теперь столкнулась с непримиримой реальностью, что я дружу с полукровкой. Её мир больше не будет прежним. Хватит с неё потрясений на сегодня.

Хейли всё больше удивлялась тому, насколько сильно Аннабель раскрылась с неожиданной стороны - той, что Блэк пришлась ей по душе. Она никогда бы не подумала, что та замкнутая и неразговорчивая вредина из детства способна быть такой открытой, естественной и живой. А ещё, она, конечно, знала о том, какая её тётя прекрасная женщина, но о подробностях её жизни, в частности, её семьи, никогда не задумывалась в силу того, что в детстве ей было безнадобно, а потом и вовсе думать о тёте забыла. Да, странным образом, сам факт её существования оставался где-то в периферии сознания, но осознание того, насколько та была ей дорога, спало где-то внутри до сегодняшнего момента, который изменил всё. И все эти воспоминания... Они ведь жили в ней, но она не вытаскивала их в наружу. По всей видимости, разум заблокировал, дабы выстроить защитный механизм. Довольно эксцентричный механизм, учитывая, что ужасы жизни были в её голове всегда. Но теперь действительно стало больнее, когда всё навалилось разом. Больно было ворошить те пласты памяти, где всё было хорошо, те, что должны были отзываться теплом и приятным эхом в сознании. Но они не отзывались. Не сейчас.

Остаток времени они с Аннабель обсуждали отставку профессора Монсюрели, который, по официальной версии, уволился по собственному желанию из-за некоего важного дела на родине. На деле же его депортировали. Так, по крайней мере, шептали «птички» - а точнее, Люциус Малфой Нарциссе, а та уже Адаре.

И, что удивительно, с Блэк он поговорить не пытался. Хотя...Сказал, чтобы она была осторожнее в своих испытаниях. О каких испытаниях шла речь - непонятно. Ещё он оборонил фразу о том, что чёрная магия - её спасение, ключ к ответам и неимоверное дарование. Опять же, одни загадки. Впрочем, Адара не придала этому особого значения, да и особо не печалилась уходу профессора. Он её пугал. В памяти ещё свежи были моменты, как он душил её своей магией у себя в апартаментах. Странный тип. Но испытывать облегчение она не спешила. Ещё неизвестно, кто попадётся на третьем курсе. Пока что, с первыми двумя не повезло.

Что касается магии...То Адара перестала её изучать. Не до этого было, да и желание как-то пропало. Но она всё ещё читает достаточно книг о древних Родах, о зарождении магии, в общем, увлеклась историей. И теперь её ждало много чего нового. Год прошёл. Она пережила всё и до сих пор переживает. Сегодня столкнулась с новым испытанием и...Неожиданно, но не переломно. Да, больно, неприятно, будто в душе копались. Но не сокрушительный удар. И всё же, сердцу одновременно и плохо, и терпимо. В любом случае, она готова. Готова к тому, что в новой главе жизни преподнесёт ей судьба. А вместе с тем, день неумолимо тянулся, а солнце уходило с зенита. Скоро вечер.