Глава 46 - Конец

📍США, Лос-Анджелес

ЭМИЛИЯ КАРУЗО, 17

Во рту пересохло. Веки казались настолько тяжелыми, что я даже не могла открыть своих глаз. Я пыталась пошевелиться, сделать хоть что-то, но я буквально не чувствовала своего тела. Руки ватные, ноги тоже, и я совершенно не могу ими пошевелить.

Черт, что произошло?И тут я начинаю вспоминать.

Энзо. Парень, которого я знала с самого детства, друг, с которым я раньше делилась своими мыслями и мечтами... человек, который сегодня предал меня.

Осознание буквально ударило меня по голове. Он что-то вколол мне в шею, что-то настолько сильное, что я даже не чувствовала своих конечностей сейчас.

Я не понимала... зачем он это сделал? Для чего ему нужна я? Нет, ему нужна не я. Ему нужен Алессандро.

Я слышу звук дождя. Это так странно. Кап, кап, кап, кап. И только благодаря этому звуку я понимаю, что все еще жива.

Медленно открыв свои глаза, я чувствую давление на своих руках. Опустив голову вниз и пытаясь сфокусировать свое зрение, я вижу перед собой темную капну волос. Энзо стоит на одном колене и привязывает мои запястья рук к железному стулу.

Какого черта? Он резко поднимает свою голову, закончив с веревками, и усмехается мне в лицо.

— Ты очнулась слишком рано. — вдруг говорит он, и я оглядываюсь по сторонам, с трудом крутя своей головой.

Мы находились в каком-то заброшенном, недостроенном, бетонном здании. Вернее... здесь был пол, потолок, и несколько колон со стенами, и я могла видеть дождь, капающий сейчас на улице.

Стул, к которому меня привязал Энзо, стоял прямо посередине. И от этого казалось, что свобода была рядом, учитывая, что я видела дождь, но также и слишком далеко, потому что я не могла пошевелиться... и добраться до этой свободы.

Сглотнув, я пытаюсь облизнуть свои засохшие губы языком, и медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть в глаза человеку, который стал для меня самым большим разочарованием. В глаза своему предателю.

— Зачем? — шепчу я, и он вновь усмехается. Я замечаю пистолет, висящий на его бедрах в кобуре. Он вооружен, а я — нет. Более того, он привязал меня к стулу, хотя я не могу даже двигаться. Как же глупо... глупо с его стороны.

— Тебе лучше будет спросить у своего женишка, если, конечно, он сегодня выживет. — и мои глаза округляются.

— Ты даже не представляешь, что с тобой сделает Армандо, когда узнает обо всем этом. — он слегка напрягается.

— Когда Армандо будет здесь, моя семья будет уже очень далеко, а Алессандро будет мертв.

— Так ты решил использовать меня, чтобы выманить сюда Алессандро?

— Ты всегда была сообразительна, Эмилия. — и теперь усмехаюсь я.

— У тебя ничего не выйдет. — говорю я ему. — Если сегодня кто-то и умрет, то это будешь ты. — он начинает злиться.

— Лучше бы тебе закрыть свой ротик, пока я...

— Пока ты что? — бросаю я ему вызов, понимая, что перехожу черту. — Отрежешь мне язык? Ударишь меня? Убьешь? Ты — жалок, Энзо, ты лишь гребаный трус, который боится даже такую маленькую девушку, как я. — я фыркаю. — Я в два раза меньше, чем ты, но ты все равно обездвижил меня, привязав к этому гребаному стулу. Ты боишься меня, ведь так?

— Я ничего не боюсь, Эми. И тебя тем более. — рычит он на меня.

— Развяжи мне руки. — и он сглатывает, на что я лишь усмехаюсь. — Я не могу двигаться, я не чувствую своих конечностей из-за того, что ты мне вколол, для чего же эти веревки?

— Так нужно.

— Ты — трус. Жалкий гребаный трус. — и его рука прилетает по моей щеке. Удар был настолько неожиданным и сильным, что я почти сразу же чувствую кровь на своих губах. Он разбил мне губу, черт возьми. Я слизываю эту кровь своим языком, поворачиваю голову и пытаюсь стабилизировать свое зрение, чтобы взглянуть на него.

— Ты сама напросилась! Ты вывела меня из себя! — рычит он, делая шаг назад, на что я лишь улыбаюсь ему кровавой улыбкой.

— Знаешь, о чем я жалею? — но Энзо молчит. — О том, что вообще когда-то дружила с тобой, о том, что мы знакомы. Мне противно смотреть на то, кем ты стал.

— Лучше помолчи, Эмилия!

— Или ещё раз ударишь меня? Ну давай, вперед! Сделай это!

— Не выводи меня из себя!

— Ты все равно проиграешь. — твердо заявляю я ему. — В отличие от тебя, я не боюсь тебя, Энзо.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда Алессандро будет мертв.

— Если он и умрет, то не прежде, чем убьет тебя. — и его лицо становится каменным. — Ты подписал сегодня сам себе смертный приговор. И мне будет совершенно не жаль тебя.

— Заткнись! — кричит он на меня.

— А знаешь, что самое ужасное? Никто не будет оплакивать твое тело. Ты умрешь, и всем будет плевать на это! Твое тело будет лежать на этом бетонном полу, и оно даже не будет похоронено. — он резко оказывается передо мной, грубо хватая меня своими пальцами за щеки, и сжимая их до боли. Кровь будто начинает идти сильнее, и я чувствую, как капельки скатываются по моему подбородку.

— Ты сдохнешь. Сегодня же. Вместе со своим женишком.

— Верь в это дальше. — выплевываю я ему сквозь кровь, и он грубо отпускает меня. Я бы упала с этого стула, если бы он не был забетонирован в пол. Я пытаюсь пошевелиться, но не могу. Я чувствую себя беспомощной, не имея возможности ничего сделать, и меня это пугает.

Сейчас я просто надеялась, что меня найдут, что Алессандро придет за мной, как можно скорее. Как вдруг слышатся шаги, и я вся напрягаюсь.

— Страшно? — спрашивает Энзо, противно улыбаясь. — Или ты думала, что я буду играть с тобой один? — я пытаюсь скрыть свое удивление, но это действительно сложно. — Все только начинается, Эми.

Из-за колонны выходит отец Энзо, одетый в длинный черный плащ, а за ним следуют двое его солдат, и тут меня сковывает страх. Что, черт возьми, происходит?

— Ну здравствуй, Эмилия Карузо. — и он останавливается прямо передо мной. — Добро пожаловать в Ад. — и теперь я действительно думаю, что не выберусь отсюда живой.

— Для чего все это? — спрашиваю я у него, стараясь говорить, как может тверже.

— Разве ты не знаешь? — его темная бровь поднимается в знаке вопроса. А его лицо кажется мне сейчас таким противным, как никогда раньше. — Конте хочет лишить меня семьи. Но я собираюсь лишить его этого немного раньше.

— Я не... — и тут шестеренки начинают крутиться в моей голове. Энзо сказал, что Алессандро угрожал Элмо, и что это связано с Адель... нет, Элмо... нет, он не мог этого сделать, иначе бы... и я смотрю на Хиронимо. Это он? Это был он. Это всегда был он.

— Я вижу, что ты прямо сейчас все осознала, верно? — и он усмехается, выглядя сейчас, как самый настоящий маньяк. — Не смотри на меня так, будто я — худшее зло в этом мире. Камилло был первым, кто это все придумал, потому что ему до жути нравилась твоя мать. Это он предложил те таблетки для Адель. — меня начинает потряхивать. — Но а потом твоя сестра выросла, и честно говоря, я не думал, что она окажется столь симпатичной... — кажется, меня сейчас стошнит.

— Закрой свой чертов рот! — кричу я, на что он лишь усмехается. — Она была ребенком... ты — гребаный урод! Ты...

— Она была подростком, весьма красивым и вполне созревшим подростком. — и по моей щеке непроизвольно скатывается одинокая слеза.

— Ты просто ублюдок, надеюсь, что твоя смерть будет ужасной, мучительной, и я также надеюсь, что тот, кто убьет тебя, начнет с твоего гребаного члена! — рычу я, не имея возможности даже шевелнуться. Лицо Хиронимо становится каменным, и мой взгляд скользит за его спину, где стоит Энзо. Он все знал! Он знал, и молчал.

— Ты знал. — я смотрю прямо на Энзо. — Ты знал, и все равно оставался на стороне своего отца? — выдыхаю я. — Ты ничем не лучше, чем этот сукин сын! Он издевался над маленькой девочкой, он... как ты мог смотреть мне в глаза, когда знал всю правду? Как ты мог смотреть в глаза моей сестре?

— Замолчи! — шипит на меня Хиронимо, когда Энзо разрывает наш зрительный контакт. — Мой сын всегда будет на моей стороне.

— Вы мне оба противны. — и я усмехаюсь, чувствуя на губах привкус стали. — Я бы убила вас собственными руками, не моргнув даже глазом, я бы...

— Но ты не можешь. Оставь пустые разговоры! — Хиронимо ухмыляется. И сейчас я понимаю, как Энзо похож на своего отца, и не только внешне... сейчас я ненавидела их больше всего на свете. Но я была беспомощна... я не могла ничего сделать. Прости меня, Адель.

— Ты сгоришь в Аду, Хиронимо. В своем собственном.

— Может тогда перед этим мне стоит поиграться и с тобой? — и я вся напрягаюсь, дрожь в моем теле усиливается. — Что ты скажешь на это? — он подходит и дотрагивается своим пальцем до моей щеки. Я пытаюсь отвернуться от него, но он хватает меня за подбородок, удерживая на месте. — Мне нравится красный цвет, ты знала?— и он проводит подушечкой пальца по моей нижней губе, размазывая кровь. Я не выдерживаю, и со всей силы, что у меня вообще ещё осталась, кусаю его своими зубами за этот чертов палец. Хиронимо шипит, пытаясь вытащить свой палец, но я сжимаю его так сильно, что мне кажется, что я могу его вот-вот откусить. Но потом я чувствую удар, что-то твердое прилетает мне в висок, и все начинает кружиться перед моими глазами. Я невольно ослабляю челюсть, выпуская палец из своего рта.

— Гребаная сука. — рычит он, разглядывая свой палец, с которого теперь тоже капает кровь. — Ты заплатишь за это также, как заплатила и твоя сестра. — Но я едва удерживаю себя в сознание, чувствуя, что что-то стекает по моему виску. Заметив в руках Хиронимо окровавленный пистолет, я понимаю, что он ударил меня им в висок. Черт, это ужасно больно. Все плывет перед моими глазами, и я никак не могу сфокусироваться хоть на чем-то.

— Может мне убить её прямо сейчас и все? — спрашивает у кого-то Хиронимо, пока я нахожусь в каком-то тумане, прострации.

— Отец... мы же договаривались. Только Алессандро.

— Она все расскажет. От неё надо избавиться, Энзо.

— Она здесь не причем...

— Не защищай её, черт возьми! Или ты до сих пор испытываешь к ней какие-то чувства? — рычит мужчина. — Надо покончить с ней раз и навсегда. У нас мало времени, чтобы задерживаться тут.

Как вдруг я чувствую, как что-то холодное касается моего лба.

— Хочешь что-то сказать напоследок, пока мы ждём Алессандро? — и я вижу перед собой расплывчатое лицо этого ублюдка.

— Катись к черту, придурок. — рычу я, и плюю ему в лицо, окрашивая его своей кровью. Хиронимо отшатывается от меня, достает платок, и быстрее начинает избавляться от моих кровавых слюней.

— Может нам не стоит ждать Конте? Я готов убить эту суку прямо здесь и сейчас. — говорит кому-то Хиронимо.

— Отец...

— Вы оба сгорите в Аду. — заявляю я им, едва удерживая свою голову. — Жалкие твари. — она давит дулом сильнее на мой лоб, как вдруг:

— Босс, кто-то идет!

— Он не мог найти нас так быстро! Это... — я с трудом открываю свои глаза и вижу Алессандро с пистолетами в руках, Малыш стоит позади него в похожей позе, направляя пистолеты на охранников Хиронимо.

— Отошел от неё! Сейчас же! — кричит Алессандро, и его голос эхом разносится по заброшенному зданию. Он быстро смотрит на меня... и я с трудом смотрю на него в ответ. В его глазах сплошная боль, но он скрывает это, когда вновь смотрит на Хиронимо.

— На твоем месте я бы сменил тон, пока я не прострелил твоей невесте голову. — предупреждает Хиронимо, все ещё направляя дуло своего глока на меня. — Впрочем, она мне не нужна. — ублюдок ухмыляется.

— У тебя есть пять секунд, чтобы убрать свой пистолет прежде чем я убью всех, кто здесь находится.

— Не спеши, Алессандро. Мои люди здесь повсюду, хоть ты их и не видишь, ты не в выигрышном положении, потому что я точно знаю, что вы приехали вдвоем! — и я сглатываю. Алессандро не мог поступить так безрассудно, или мог? — Но мы можем договориться.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Алесс, и я нахожусь в сознании только благодаря его голосу. Я буквально хватаюсь за него, как за спасательную нить.

— Встань передо мной на колени, и я отпущу Эмилию. Клянусь.

— Твои клятвы для меня ничего не значат, Хиронимо. Ты — лживый ублюдок, все это знают.

— Мне нет смысла врать. Я не хочу потерять своих людей, а ты хочешь, чтобы Эмилия жила. — он усмехается. — Опустись на колени, и я отпущу её. Но не тебя. Твой друг может забрать её, и увезти в безопасное место.

— Он лжет. — шепчу я. И глаза всех мужчин устремляются ко мне. Я продолжаю истекать кровью, и я даже не хочу знать, насколько отвратительно сейчас выгляжу. — Ему нельзя верить, Алессандро. — но я также понимаю, что у нас нет другого выхода. — Не делай этого.

— Или девчонка умрет. — вмешивается Хиронимо, и я снова чувствую, как он вдавливает в меня пистолет. — Даже если ты сейчас убьешь меня, то мои люди закончат с Эмилией, можешь не сомневаться в этом, Алесс. Так что, лучше опусти свое оружие. На пол. И твой дружок тоже.

Я понимаю, что это конец. Их больше. Мы окружены. И Хиронимо может выстрелить в меня в любую секунду. Но я все равно говорю:

— Не надо. Не делай этого. Я лучше умру. — шепчу я из последних сил.

— Смело, но безрассудно, Эмилия. — говорит мне Хиронимо. И я морщусь, когда ублюдок ещё сильнее вдавливает в меня свое оружие.

— Стой. — рычит Алессандро, а затем я вижу, как он кладет свои пистолеты на пол.

— Нет. — шепчу я, и наши взгляды пересекаются. Он смотрит на меня так, как будто делает это в последний раз. — Нет. — снова повторяю я, но мой голос скрывается. Слезы застилают мне глаза, и я нахожусь на грани обморока.

— И твой друг тоже. — напоминает им Хиронимо.

— Сделай это. — приказывает Алесс Малышу, и тот делает так, как ему говорят.

— Подойди ближе. — велит этот ублюдок Алессандро. И он делает несколько шагов вперед. Все пистолеты людей Хиронимо направлены прямо на него. — А теперь встань на колени.

— Опусти свою пушку. — рычит Алессандро. И Хиронимо делает это. — Пусть они развяжут её, и Малыш унесет её отсюда.

— Нет. — снова повторяю я, не веря в услышанное. Кто-то подходит ко мне, быстро развязывает веревки, и я чувствую, как меня поднимают со стула. — Нет. Нет. — тихо продолжаю говорить я, встречаясь взглядом с Алессандро.

— Я люблю тебя. — проговаривает он одними губами, и последнее, что я вижу, как он опускается на колени перед Хиронимо.

— Нет. — пытаюсь прокричать я, но у меня нет сил даже на крик. Малыш уносит меня, и я почти тут же оказываюсь в машине. — Нет, Малыш, вернись туда! Ты должен его спасти, слышишь? Вернись, я умоляю тебя. — слезы ручьем скатываются по моим щекам. Я пытаюсь подняться на локтях, но я все ещё не чувствую своих рук. — Сделай хоть что-нибудь! Малыш, ты слышишь меня! — кричу я из последних сил, когда он заводит машину.

— Я поклялся Алессандро, что буду защищать тебя, пока сам не умру.

— Он же твой друг! Нет, ты не можешь бросить его! Я умоляю тебя. Сделай что-нибудь.

— Он выбрал тебя, Эмилия. А не свою жизнь.

— Нет! — шепчу я. — Ты не можешь так поступить со мной. Моей жизни не будет без него! Сделай хоть что... — как вдруг раздаются выстрелы, и наши глаза устремляются через стекла к заброшенному зданию, которое находится на некотором расстоянии от нас.

Мое сердце останавливается, а в ушах стоят только звуки выстрелов.

Я погружаюсь в темноту.Это наш конец.