Глава 21 - Нить над бездной

Гермиона выскользнула из кровати осторожнее змеи, чтобы не разбудить Малфоя, сон которого был невероятно чутким. Стараясь передвигаться максимально беззвучно, гриффиндорка оделась и собрала свои растрепанные волосы в небрежный пучок. Девушка уже так привыкла к мэнору, что позволяла себе ходить здесь в такой же неофициальной одежде, в которой ходила и дома, что уж там говорить о прическах и макияже. С долей тоски она посмотрела на часы, стрелки которых показывали шесть пятнадцать, и вышла из спальни.

      Спать не хотелось, но изменять своим привычкам замминистра была не намерена. Спустившись на первый этаж, Грейнджер вошла в пустую кухню и поставила на плиту турку с кофе, мысленно проигрывая в голове варианты развития дальнейших событий. Их новый враг, похищавший магглов — незаконнорожденный сын Люциуса Малфоя и, следовательно, сводный брат Драко. Нужно было как можно быстрее связаться с Блейзом, чтобы он дал команду своим ручным «псам», которые могли найти любую информацию, даже если нужно было спуститься в ад, а потом подняться на небеса.

      Подумав, девушка решила обсудить с Северусом вопрос принятия Блейза Забини в Отдел тайн на постоянной основе или хотя бы поддерживать с ним связь, дабы привлекать при необходимости. Пусть деятельность Забини и была незаконной, но и невыразимцы не отличались безгрешностью. Им было не привыкать действовать за спиной правил. У самой Гермионы действовать правильно не по правилам вошло в привычку еще с первого курса.

— Чувствуешь себя как дома?

      От неожиданности, погрузившаяся в свои мысли девушка дернулась, разлив рукой почти готовый кофе, и повернулась на голос. В дверях кухни стояла Нарцисса Малфой. Когда-то давно, когда сама гриффиндорка была еще ребенком, это хладнокровная женщина поражала всех своей красотой и блистательным умом. Сейчас она постарела, а особенно, казалось, за вчерашний день. Ее кожа была испещрена паутинкой морщинок, скопившихся в уголках глаз, губ и между бровей, в золотистых волосах проглядывала умело скрытая седина, но больше всего возраст выдавали уставшие глаза.

— Миссис Малфой, простите, я Вас не увидела, — взмахнув рукой, шатенка убрала пролитый кофе, а турку отставила в сторону.

— Ты не ответила на мой вопрос, — строго сказала женщина, медленно приближаясь. — Драко сказал, что это твой дом. Это так?

— Временно, по приказу Министерства, — кивнула Грейнджер, проклиная себя за то, что не взяла с собой палочку. Как опрометчиво! — Я могу Вам чем-то помочь?

— Да, — Нарцисса слегка наклонила голову набок, словно рассматривала девушку перед собой. — Расскажи мне, кто ты. Явно не та загнанная в угол девчонка, что корчилась от боли на полу под палочкой и кинжалом моей сестры.

      Гермиона еле сдержала дрожь, порывавшуюся вырваться из недр ее тела, трепыхалось лишь сердце, вспомнившее ужас тех дней. Леди Малфой определенно знала что и когда говорить, знала на какие болевые точки нажать, чтобы добиться желаемых результатов. Она хотела вывести гриффиндорку на эмоции, хоть та и не понимала, зачем.

— Верно, я выросла и стала еще сильнее, чем тогда, сильнее, чем когда мы свергли Темного Лорда, сильнее, чем когда сидели на Вашем слушании, сильнее, чем Вы когда-либо могли меня лицезреть.

— И как же ты такой стала? — продолжила медленную пытку сестра Беллатрисы. — Неужели смогла побороть все свои страхи, сразилась с каждым призраком прошлого, растоптав в пыль? Да еще и совсем одна. Ни души рядом. Это похвально.

— А вот за этот пунктик я должна быть благодарна Вашей сестрице, — решила перехватить инициативу Гермиона. — Как, впрочем, и за многое другое. Сами того не подозревая, чистокровные зазнавшиеся снобы выковали меч возмездия, который снес им головы.

— Планируешь снести голову еще и моему сыну? Изощренный план мести, — признала Нарцисса. — Но у тебя ничего не выйдет.

— Простите? — подобное обвинение застало Грейнджер врасплох. — При чем здесь Драко?

— Знаешь, у этого дома везде есть уши, — пропела немолодая волшебница, ласково смотря на стены вокруг. — И я его хозяйка. Думаешь, я не знаю, что ночуешь ты не в своей гостевой кроватке?

— Вы прекрасно осведомлены для той, что прибыла лишь вчера. Видимо, измена мужа и его незаконнорожденный ребенок ничуть Вас не удивили.

— Ты переходишь границы, — зашипела Леди Малфой, а в ее глазах загорелся гнев.

— Как и Вы, но Вас это ничуть не останавливает, — пожала плечами Гермиона, скрестив руки на груди. — Я никак не пойму, чего вы добиваетесь этим разговором?

— Да, и то правда, — усмехнулась Нарцисса.

      Одним ловким и невероятно быстрым для своего возраста движением, она выхватила из рукава платья палочку и направила ее на гриффиндорку. С губ женщины не сорвалось ни одно слово, но через мгновенье Грейнджер упала на пол, корчась от боли. Это был не Круциатус, его бы шатенка узнала, а что-то послабее, имевшее схожий эффект. Девушка не понимала, зачем матери Драко это делать, как вдруг почувствовала, что в ее сознание пытаются проникнуть.

      Наткнувшись на преграду, Нарцисса лишь хмыкнула. Она и правда недооценила эту магглорожденную ведьмочку, однако не намерена была уходить без ответов. В эту же секунду по броне замминистры словно ударили тараном, а потом еще и еще... По защите пошли трещины, в то время как физическая боль не позволяла должным образом сосредоточиться и... баррикады пали, а Леди Малфой ворвалась в лихорадочный поток сознания. Мысли Гермионы пинались и брыкались, стараясь выдворить незванную гостью или хотя бы оттолкнуть от самых тайных и сокровенных воспоминаний.

***

      Драко проснулся от параноидального чувства тревоги. Мужчина уже хотел было проворчать себе проклятия под нос, сетуя, что теперь, вероятно, весь день будет разбитым, когда ему так нужны силы, как вдруг замер. Он был один, а простыни рядом оказались совсем холодными. Резко сев, отчего у Малфоя слегка закружилась голова, блондин окинул спальню обеспокоенным взглядом. Гермионы не было, а дверь в ванную открыта, что означало, что девушка уже встала. Бросив взгляд на часы, которые показывали без пятнадцати семь, почувствовал, как беспричинная тревога начинает нарастать. Решив успокоить собственных тараканов, Драко коснулся ладонью стены, отправляясь по сосудам мэнора искать гриффиндорку. Когда же он ее нашел, на светлой коже выступил холодный пот. Энергия Грейнджер часто моргала, словно в конвульсиях, а рядом была, несомненно, его мать.

      Как ошпаренный, Малфой выскочил из кровати, натянув одни лишь спортивные штаны и босиком помчался на кухню, молясь всем богам, чтобы ему лишь показалось, чтобы Нарцисса не совершила непоправимую ошибку и глупость, а Гермиона, которая только начинала открываться ему и привыкать к людям вокруг, не пострадала.

      От увиденной картины, слизеринцу стало дурно, слишком уж сильно она походила на виденную им прежде. Девушка лежала на полу, раскинув руки и слегка подрагивая, а над ней, с палочкой в руке, стояла Леди Малфой. Точно так все выглядело, когда Беллатриса пытала верную подругу Поттера много лет назад, только было это не здесь, а в Лестрейндж мэноре, который теперь был заброшен.

      У Драко не было времени думать. Он подскочил к матери, вырвал из ее рук палочку, опустился на колени рядом с Гермионой, а потом потоком магии оттолкнул Леди Малфой в сторону. Вышло это, правда, грубее, чем он планировал, но сути не меняло. Осторожно приподняв гриффиндорку, мужчина, отбросив артефакт матери в сторону, свободной рукой накрыл щеку шатенки, с нежностью погладив бархатистую кожу большим пальцем. Словно узнав его прикосновения, Грейнджер хрипло вздохнула, а потом открыла глаза, в которых застыли слезы не то боли, не то обиды, но она быстро проглотила их.

— Что здесь произошло?! — прорычал Драко, смотря на мать, помогая Гермионе подняться.

— Я просто поняла, что эта грязнокровка лишь использует тебя, поэтому покопалась в ее мыслях, — беззаботно пожала плечами Нарцисса. — Я, конечно, знала, что она обладает навыками окклюменции, поэтому и причинила сильно упрощенный вариант Круцио, но, как оказалось, она не из слабаков, долго сражалась.

— Надеюсь, Вы нашли, что искали?! — выплюнула Гермиона, расправляя плечи и отталкивая державшие ее руки слизеринца.

— О да, — протянула Леди Малфой. — Северус жив — это приятная для меня новость, но вот твоя связь с моим внуком... Кто помог тебе? Грязнокровке не под силу сотворить такое заклятье.

— Вы видели мои мысли, значит знаете, что я этого не делала! — воскликнула гриффиндорка, а потом, закрыв глаза, шумно выдохнула. — Лишь потому, что в страну Вы были ввезены нелегально, я не прикажу арестовать Вас, но...

— Но что? — хмыкнула Нарцисса. — Твоя душа переплетена с душой моего внука светлой и темной магией.

— Что? — Драко, кажется, забыл как дышать. Конечно, он был удивлен, видя, как быстро сын привязался к незнакомому человеку, но даже не подозревал что-то подобное. Что не день, то открытие новой тайны. Почему я никогда ничего не знаю?!

— Ах, ты не знал? — женщина оскалилась. — Я повторюсь, девчонка использует тебя. И Скорпиуса в придачу. Сама доброта и невинность, верно?

— Я узнала об этом буквально два дня назад, — процедила Гермиона, гордо расправив плечи. — Мне сказал Северус. На том приеме он увидел необычную, по его мнению, связь между мной и Скорпом, поэтому наслал диагностические заклинания. Что он увидел, присутствующие знают, — она повернулась к мужчине и посмотрела в его распахнутые глаза. — Я хотела тебе рассказать, но вчера времени немножко не нашлось. Прости. Если на этом все, — шатенка посмотрела на обоих, задержав взгляд на Драко, — я пойду.

      Он не остановил ее, продолжая смотреть в пустоту перед собой, огорошенный словами матери. В ушах стоял звон, а мысли просто замерли, положенные подобными новостями. Слизеринец почувствовал себя тем самым беспомощным использованным мальчишкой, каким он был еще на пятом курсе Хогвартса.

      Нарцисса проводила гриффиндорку надменным взглядом, а потом перевела взгляд на сына. Он был неподвижен, его оголенная грудь, покрытая паутинкой шрамов от сектумсемпры, тяжело поднималась, а вены под черной меткой вздулись. Как и любой Малфой, мужчина продолжал держать лицо, но тело выдавало его с головой. Усмехнувшись, бывшая Блэк подошла к своему ребенку и нежно коснулась щеки, вынуждая посмотреть ей в глаза.

— Ничего, все совершают ошибки, — промурлыкала волшебница. — Главное, вовремя распознать обман.

— Обман? — Драко посмотрел ей в лицо, однако его взгляд остался все таким же невидящим. — Это ты мне говоришь про обман? Ты влезла в то, что тебя совершенно не касается, мама, — хрипло проговорил он и сделал шаг назад, из-за чего рука Нарциссы соскользнула с его скулы. — Ты напала на ту, что я пустил в свой дом, которой я обещал защиту и безопасность. Не важно, какие цели ты преследовала и, думаю, ты сделала это не потому что хотела кому-то добра.

— Я защищаю тебя! Нашу семью!

— Нет, — слизеринец качнул головой. — Тебе больно от предательства отца, и ты пытаешься сделать всем окружающим так же больно, пытаешься выместить злость. Дам тебе совет, — Малфой шумно втянул носом воздух, стараясь собраться с силами, которые стремительно покидали его. — Не приближайся к Скорпиусу. Гермиону и меня ты уже задела. Нам больно, но сына моего не тронь.

— Она всего лишь жалкая грязнокровка! Я была в ее сознании! — Нарцисса схватила сына за руку, надеясь, что он внемлет ее словам. — Она монстр, Драко! По ее следам идут лишь трупы! Она использует людей, манипулирует всеми, кто ее окружает! Она не знает, что такое чувства и...

— И что? — красивые губы мужчины исказились в кривой ухмылке. — Она убивала людей, волшебников? А я? Ты? Отец? Тогда мы все монстры, что, в общем-то, не так далеко от правды.

— Драко!..

— Я уже сказал все, что хотел, а услышал еще больше.

      Мужчина вышел из кухни, оставляя мать в одиночестве. Он не хотел никого видеть, ни с кем говорить. Блондин чувствовал себя преданным и обманутым. Здравый смысл подсказывал, что, будь он на месте Гермионы, поступил бы точно так же, дождался бы подходящего момента, чтобы рассказать, а позже и решить эту проблему, но сердце не слушало. Когда дело касалось Грейнджер, логика, казалось, покидала его, оставляя место слепым эмоциям и Драко ничего не мог с этим поделать.

      Ноги сами привели его к двери спальни Скорпиуса, который еще сладко посапывал в своей кровати. Ему не пришлось долго мучаться над выбором. Махнув рукой и пробормотав себе под нос слова, мужчина напряг зрение. От души его сына и правда тянулись почти незримые связывающие нити. Мать не соврала, а значит, у Гермионы и правда были от него секреты. Рыкнув, Драко смахнул чары, стараясь сдержать ярость, клокотавшую в его груди. Ну почему все не может быть хорошо? Почему, стоит им справиться с одной проблемой или неприятностью, появляется другая и еще серьезнее?!

      Тряхнув головой, слизеринец вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Сомнения терзали его все больше, но, вместо того чтобы пойти к Гермионе и все разузнать, он двинулся в сторону библиотеки, где намеревался найти ответы на интересовавшие его вопросы. Просто Малфой был честен с собой и понимал, что, когда дело касается его сына, он не сможет сдержать эмоций. Блондин был уверен, если бы он пошел напрямую к девушке, не обошлось бы без бессмысленных криков и скандалов, тогда как молчаливые книги смогут дать ему намного больше информации, при этом не проявив ни одной эмоции. Сейчас так будет лучше.

***

      Гермиона стояла, скрестив руки на груди, и смотрела вслед Северусу, который сказал, что самолично вернет Малфоев в Париж. Рядом был и Драко, но они не говорили весь день, встретились, только когда в имение пожаловал Снейп.

      От глаз зельевара, конечно, не укрылось напряжение, повисшее в воздухе, однако, на его вопросительный взгляд, львица Отдела тайн лишь отрицательно качнула головой. Это только их личное дело, которое совершенно не касается Лазаря, а значит, и не надо его втягивать. Она была намерена разобраться со всем самостоятельно и, только если в этом будет необходимость, если Малфой скажет разорвать эту связь, подключит своего легендарного наставника, а до этого зельевар даже не узнает о конфликте, даже если будет догадываться.

— Я правда хотела тебе рассказать, — спустя, казалось, вечность, проговорила Гермиона, не поднимая глаз на слизеринца. — Время было...

— Неподходящее? — к своему удивлению, девушка не услышала в его голосе ни гнева, ни холода, только если капельку привычной надменности. — Я знаю, но предпочел бы узнать это при других обстоятельствах.

— Я тоже, — гриффиндорка наконец повернулась к нему и посмотрела в глаза. — Если ты скажешь, мы разорвем эту связь как можно быстрее. Северус обещал помочь...

— А последствия? — Драко грустно усмехнулся и качнул головой. — Знаешь, что я делал весь день? Сидел в библиотеке, как заядлый когтевранец, ища информацию. Рычал от злости и был готов придушить тебя голыми руками, — шатенка сглотнула, но глаз не отвела. — Эта связь — что-то вроде доброго приворота. Знаю, ты этого не делала...

— Добрый приворот? — переспросила Грейнджер, недовольно нахмурившись. — Поясни.

— Ваши души переплетены без вашего ведома — это темная часть, но чувства лишь светлые и искренние, лишь преувеличенные вначале. Не знаю, это какая-то бессмыслица.

— Ты нашел хоть какую-то информацию о том, как это должно работать?

— Что-то вроде совместимости, — пожал плечами слизеринец. — Если две души подходят друг другу, они переплетаются.

— Ты сказал, что это добрый приворот, но, — шатенка запнулась, явно не в силах подобрать слова, что было для нее совершенно несвойственно. — Я же не влюблена в Скорпа, а лишь забочусь о нем, как...

— Как мать, — выдохнул мужчина, а кровь отлила от его лица. — Астория, что же ты натворила, — пробормотал он.

— О чем ты говоришь? — Гермиона почувствовала, как в сердце зарождается паника. — Драко, о чем ты?!

— Астория умирала, но ей давали еще пару месяцев, — слова явно давались Малфою с трудом, но он продолжал. — За несколько дней до смерти, она сказала, что бы я не волновался, что все будет хорошо, что Скорп никогда не будет один. Тогда я не придал этому значения, не понял, но...

— Она наложила на Скорпа этот приворот, чтобы если появится подходящая душа, ее сын никогда не был одинок, — осознание пришло так неожиданно, что у гриффиндорки закружилась голова.

      Все встало на свои места. В тот самый момент, когда сын Драко появился на ее пороге, все было предрешено. Астория старалась сделать все, чтобы уберечь мальчика, и, зная о своей скорой кончине, решила потратить последние силы на то, чтобы защитить его. Гермиона просто подошла.

— Мы разорвем связь, — прочистив горло, сказала она. — Как только появится возможность...

— Нет, — резко перебил ее мужчина и посмотрел прямо в глаза, так пристально, что мышцы стройного тела замминистры дрогнули. — Что плохого для тебя в этой связи?

— Ничего, просто...

— Скорп ничего не знает и, если мы оборвем эту связь, он не поймет, что с ним произошло, запутается в чувствах, а для Малфоя нет ничего страшнее.

— Знаешь по опыту? — осторожно спросила Гермиона.

— Да, — Малфой грустно усмехнулся. — Это не касается меня напрямую, все карты у тебя в руках, но, — слизеринец подошел вплотную к девушке и взял ее руки в свои, — если возможно, не делай этого.

— Не сделаю, — уверенно ответила шатенка, улыбнувшись уголками губ.

— И в следующий раз, — в голосе мужчины проскользнули насмешливые нотки, — ради Мерлина, не щади мою уже давно поломанную психику и говори все сразу.

— Хорошо, — Грейнджер не сдержалась и рассмеялась. — Обещаю калечить твою психику при каждом удобном случае.

— На такое я не подписывался, но, видимо, придется смириться, — глаза блондина потеплели и стали излучать ласку, которую видели лишь избранные в этом мире люди.

— Драко, ты же понимаешь, что тогда, — улыбка на лице гриффиндорки померкла, уступая место волнению, — я не исчезну и не уйду из вашей жизни, останусь навсегда. Насовсем.

— Так оставайся, — Малфой нежно коснулся ее лица, а свободную руку положил на тонкую талию. — Ты и так здесь живешь, зачем тебе уходить?

— Я... — шатенка хотела сделать шаг назад, но крепкая мужская ладонь, лежавшая на ее пояснице, удержала Гермиону на месте. — Ты меня что, не отпустишь? — она постаралась придать своему голосу веселое настроение, однако в ее глазах читалась паника.

— Нет, не отпущу, — серьезно ответил слизеринец, прислонившись к ее лбу своим. — Ты внесла в мой дом и семью слишком много света за такой короткий промежуток времени, чтобы я куда-то тебя отпустил, — Драко говорил совсем тихо, но, учитывая, что их разделяла всего пара жалких сантиметров, девушка слышала каждое слово. — Как минимум, я должен отплатить тем же, — и, не дожидаясь ее ответа, мужчина накрыл так полюбившиеся ему мягкие губы.

      Грейнджер не знала почему, но каждый раз, когда он целовал ее, мысли, переживания, да весь мир переставали существовать, оставались лишь они двое. Чувства обострились до предела, каждой клеточкой тела шатенка чувствовала его близость, его руки, его, словно по команде, участившееся сердцебиение под своей ладонью, лежавшей на крепкой груди. Ничто сейчас не имело значения, и от этого становилось легко, как если бы они парили в невесомости, окруженные теплом.

      Отголоски сознания гриффиндорки, насмешливо смотревшие на все со стороны, ехидно шептали, что подобными заявлениями и действиями Малфой почти признает Гермиону частью своей семьи, но сама девушка гнала прочь любые мысли. Она устала подчиняться жестокому разуму, когда наконец нашла того, рядом с кем могла расслабиться, кому могла довериться и кто дарил ей чувство эйфории, восторга и нежности одновременно.

      Драко улыбнулся, на мгновенье разрывая поцелуй, давая им обоим вздохнуть, а потом снова припал к ее губам, будто она его единственный источник воды в пустыне. Он не врал ни секунды, ни в одном сказанном слове. Проведя весь день в библиотеке, разрываемый противоречиями, мужчина старался найти всю необходимую информацию и в результате пришел к выводу, что никакого вреда подобное сплетение душ не несет, лишь заранее объединяет, устанавливая крепкую связь. И Малфой был рад, что «парой» его сына стала именно Гермиона, женщина, которая заставляла его сердце биться чаще, которая, сама того не ведая, перепрыгнула через стену отчуждения, которую он возвел вокруг себя, в попытках оградиться от боли и разочарований.

      Они оба уже давно закрылись от чувств, от людей и любых переживаний, но, встретившись, невольно разбили преграды, открывшись друг другу. Когда Драко делал шаг назад, девушка тянула на себя, а когда Грейнджер вновь начинала прятаться в своем панцире, ее вытягивал слизеринец. Они балансировали на тонкой нити равновесия, протянувшейся над бездной, спасая друг друга, удерживая от пучины безысходности и черствости. Теперь они не были одиноки. Их объединил мальчик, названный в честь созвездия Скорпиона.

— Полагаю, я не вовремя?