Глава 1. Двери Тюрьмы.

Перед бревенчатым строением, массивные дубовые двери которого былиусеяны головками кованых гвоздей, собралась толпа, - бородатые мужчины втемных одеждах и серых островерхих шляпах, вперемежку с женщинами,простоволосыми или в чепцах. Каких бы утопических взглядов на человеческое счастье и добродетель нипридерживались основатели новых колоний, они неизменно сталкивались снеобходимостью прежде всего отвести один участок девственной почвы подкладбище, а другой - под тюрьму. Памятуя это правило, можно не сомневаться,что отцы города Бостона выстроили первую тюрьму неподалеку от Корнхилла ненамного позже, чем разбили первое свое кладбище на участке Айзека Джонсона,чья могила послужила ядром, вокруг которого впоследствии началирасполагаться могилы всех прихожан старой Королевской церкви. Так или иначе,спустя пятнадцать-двадцать лет после основания города исхлестанное непогодойдеревянное здание уже потемнело, состарилось, а фасад его стал еще болеехмурым и мрачным. На тяжелой оковке дубовых дверей лежал такой слойржавчины, что, казалось, во всем Новом Свете не было ничего древнее этойтюрьмы. Словно она так и явилась на свет - старой, как само преступление.Перед этим уродливым зданием, между ним и проезжей частью улицы, быларасположена лужайка, сплошь покрытая репейником, лебедой и прочейнеприглядной растительностью, которая, по-видимому, нашла нечто родственноесебе в самой почве, столь рано породившей на свет черный цветок цивилизации- тюрьму. Но сбоку от дверей, почти у самого порога, раскинулся куст дикихроз, усыпанный - дело было в июне - нежными цветами, которые точнопредлагали и арестованному, впервые входящему в тюрьму, и выходящемунавстречу судьбе осужденному свою хрупкую прелесть и тонкий аромат в знактого, что всеобъемлющее сердце природы исполнено милосердия и скорбит о егоучасти. Этот розовый куст по какой-то странной случайности рос тут снезапамятных времен. Мы не в состоянии установить, просто ли он сохранился стой поры, когда его окружал дремучий суровый лес, и как-то пережил падениесклонявшихся над ним могучих дубов и сосен, или же - как утверждают весьмадостоверные источники - расцвел из-под ног праведницы Энн Хетчинсон, когдаона вступала в двери тюрьмы. Поскольку, однако, этот куст находится на самомпороге нашего повествования, которое берет начало у зловещего входа, намостается лишь сорвать один из его цветков и предложить читателю. Мынадеемся, что он послужит символом иного прекрасного и одухотворенногоцветка, выросшего на жизненном пути, и, быть может, ему удастся смягчитьмрачное завершение этого рассказа о человеческой слабости и скорби.