Дом, милый дом

Аэропорт гудел, словно переполненный улей. Потоки людей, спешащих на свои рейсы, проносились мимо Элизабет, оставляя за собой шлейф суеты и тревоги. Она стояла у огромного окна, за которым взлетали и садились самолеты, оставляя в небе белые полосы. Спортивная сумка, перетянутая ремнем, неуверенно висела на её плече, то и дело норовя соскользнуть. Блондинка нервно поправляла её, каждый раз сжимая ремень чуть сильнее, словно пыталась удержать не только сумку, но и собственные, на грани срыва, эмоции.

Её взгляд был устремлён в безбрежное небо, но видела ли она его на самом деле? Или же застыла в туманной дымке мыслей, перемешанных с тревогой? Губы были плотно сжаты, выдавая напряжение, которое сжимало её внутренности холодным железом. Казалось, она слилась с серой однотонностью аэропорта, растворившись в безликой толпе путешественников, теряясь в своих мыслях.

Внезапно ладонь коснулась её плеча. Легкое прикосновение, но достаточно сильное, чтобы вырвать её из оцепенения. Она повернулась. Истон стоял рядом, его лицо, освещенное мерцающим светом прилетающих самолетов, выглядело не менее серьёзно. Без лишних слов он взял у неё спортивную сумку, которая снова начинала настойчиво сползать с плеча, и крепко прижал подругу к себе. Его объятия были такими нежными и теплыми, что холодное железо внутри Элизабет наконец-то стало таять, уступая место долгожданному теплу.

— Всё будет хорошо, — прошептал Ромеро, поглаживая её волосы.

— Я так не думаю, — её голос дрогнул, и девушка тяжело сглотнула.

Слёзы, до этого сдерживаемые напряжением и гордостью, наконец-то прорвались наружу. Тихие, почти неслышные всхлипывания сотрясали плечи Элизабет. Она уткнулась лицом в плечо Ромеро, позволяя слезам свободно течь по щекам и оставляя на его куртке мокрые дорожки. Тело её тряслось от рыданий — с горькой усталостью и облегчением от того, что наконец-то можно позволить себе слабость и разрешить себе почувствовать боль.

Ромеро крепче прижал её к себе, обнимая так, словно хотел впитать всю её боль и тревогу.

— Мы всё решим, и тогда всё будет хорошо, — продолжал он.

— Как мы всё решим?! — по её щекам катились слёзы. — Я... я просто не понимаю, что мне делать...

В голове девушки всплывали отрывки ужасного телефонного звонка от младшей сестры. Мария дрожащим голосом поведала о том, что последний месяц с ними начал жить ухажёр их матери, который неоднократно пытался залезть бедной девочке под юбку. Сначала Мария молчала, но в конце концов не выдержала и рассказала всё маме. Ссора с мужчиной закончилась ещё более плачевно: теперь женщина лежала в больнице с черепно-мозговой травмой, а Мария оставалась последние несколько часов один на один с уродом.

— Хочешь, я набью ему рожу? — мягко улыбнулся Истон, не выпуская из объятий подругу. — Знаешь, у меня большой опыт в воспитании мерзких американцев.

Элизабет не могла сдержать слабую улыбку, несмотря на слёзы, которые всё ещё катились по её щекам. В такие моменты, когда мир казался безнадежным, шутка Истона могла стать лучиком света.

— Спасибо, Ист, — прошептала она, вытирая слёзы рукавом. — Но это не решит проблему. Я не могу просто прийти и разбираться с ним кулаками. Это не то, что нужно Марии и маме.

— Я понимаю, — сказал он, отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза. — Но ты не одна. Мы можем найти способ защитить их. Ты ведь знаешь, я могу решить любую проблему. Если надо будет, позвоним моему отцу, и он сможет отправить этого придурка на другой конец планеты.

Элизабет кивнула.

— Но ты бы этого не хотел?

— Общаться с отцом? Есть такое. Постараемся решить проблему сами, а если не получится, тогда уже обратимся к нему, — поджал губы Ромеро.

Блондинка сжала руку брюнета ещё сильнее:

— Спасибо за всё, Ист. И прости, если заставляла чувствовать себя брошенным. Я тобой очень дорожу.

— Всё в порядке, — он потрепал её по голове. — И мне очень льстит, что ты выбрала именно меня в качестве спутника.

Элизабет грустно улыбнулась и отвела взгляд в сторону. Сухие слёзы снова начали подступать к её глазам.

— О нет, я знаю этот взгляд, — обречённо вздохнул Истон. — Вы снова поссорились?

— И это тоже, — девушка провела руками по лицу. — Но даже если бы нет, я всё равно позвала бы тебя. Тем более, никто лучше тебя не сможет послать кого-то на английском.

— Ладно, подлизываться ты умеешь, — усмехнулся он. — Рассказывай, что случилось?

— Ну как сказать... — из её уст вырвался нервный смешок. — Я назвала Пабло именем Педри... Знаешь... в пикантный момент...

Истон широко раскрыл глаза и расхохотался.

— Ты сделала что?

— Не заставляй меня снова это повторять, — произнесла блондинка. — Я знаю, что облажалась.

— Нееет, это очень смешно! — продолжал улыбаться он. — Тем более, получается, я должен терпеть, что ты иногда называешь меня Пабло, а когда это произошло с ним — так сразу в слёзы? Я вообще чаще всего даже не помню имена тех, с кем ложусь в одну постель.

— Это другое, Ист, — закатила глаза она.

— Другое? — повторил Истон, всё ещё улыбаясь.

— Да, именно так, — вздохнула Элизабет. — Я не хотела его обидеть. Мы с Педри так много общались в последнее время, и его имя случайно вырвалось... Я просто не контролировала себя...

— И назвала своего парня именем бывшего? — перебил её Ромеро с подмигиванием. — Звучит как типичный женский трюк, чтобы заставить парня понервничать.

Элизабет покачала головой и попыталась удержать улыбку.

— Не смейся, это не смешно! Я не хотела делать ему больно.

— О, я не смеюсь над тобой, — сказал он, став серьёзнее. — Я смеюсь над ситуацией. Он мог бы подобрать сопли и нормально поговорить с тобой, а не устраивать скандал.

— Ты, наверное, прав. Но ты же знаешь его, Ист.

— К сожалению, — фыркнул брюнет и получил лёгкий тычок в бок.

— Пошли уже, — девушка дёрнула его за руку, ведя к стойке регистрации. — Иначе пропустим самолёт.

Пока Элизабет тащила Истона к стойке регистрации, он изображал из себя покорного пса и с легким стоном потянулся за ней. Однако его взгляд мимолетно и бессознательно устремился к очаровательной девушке с каштановыми волосами и зелеными глазами, сидевшей в ближайшем кресле и ожидавшей своего рейса. Она заметила его и широко раскрыла глаза; в них сразу зажглись искры интереса. Быстрый оценочный взгляд, и девушка незаметно отдернула руку от руки своего молодого человека, который был занят просмотром чего-то на телефоне.

Истон, ловко маневрируя среди толкающихся людей, бросил незаметный, но полный невинного кокетства взгляд. Это было его фирменное оружие — острое и быстродействующее. Его лёгкая улыбка, не достигающая глаз, была полна того специфического обаяния, которое делало его неотразимым для женского пола. Он ощущал на себе взгляд девушки, как лёгкий электрический разряд. Всё это произошло в течение нескольких секунд, почти незаметно.

Когда они прошли мимо, девушке осталось лишь наблюдать, как уходит этот загадочный брюнет в объятиях блондинки. Она не знала, что только что стала жертвой чар опасного и непостоянного Истона Ромеро, который мастерски использовал их, привлекая внимание, а затем так же быстро исчезал, оставляя за собой лишь волну неизгладимого впечатления. Для него такое общение было просто игрой, без каких-либо долгосрочных целей. И он знал эту игру как никто другой.

***

Звон колокольчиков оповестил работников кафе о новых посетителях. Элизабет сняла солнечные очки и глубоко выдохнула, погружаясь в атмосферу своего детства. Здесь, в этом кафе, блондинка обожала проводить время втайне от матери, покупая бургеры на сбереженные деньги. Здесь когда-то проходили их встречи с одноклассниками после школы. Здесь было её первое свидание... Но о последнем лучше не вспоминать.

В дальнем углу находился силуэт в черном капюшоне, и было сложно догадаться, кто скрывается под ним. Однако Элизабет сразу узнала младшую сестру и направилась к ней.

Мария сидела, сгорбившись, в углу. Её плечи подрагивали, и сквозь толстовку проступали контуры заплаканного лица. Щёки были красными и опухшими, а из-под капюшона выглядывали взъерошенные, мокрые от слез волосы. На щеках застыли следы давно высохших соплей. Руки нервно сжимались и разжимались на коленях. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной, что у Элизабет на мгновение сжалось сердце.

Когда блондинка позвала её по имени, Мария вздрогнула, как от неожиданного удара. Неловко поднявшись, она сделала резкое движение, словно сломанная кукла. Глаза, опухшие и покрасневшие, растерянно скользили по лицам Элизабет и Истона. В них читались страх, надежда и огромное количество невыплаканных слез. На мгновение она замерла, не в силах произнести ни слова, а затем, словно сорвавшись с цепи, бросилась сестре на шею.

Слезы хлынули из глаз ручьем, беззвучные рыдания сотрясали её хрупкое тело. Элизабет крепко обняла сестру, чувствуя, как её тело дрожит от рыданий. Запах волос — знакомый и родной — был сейчас пропитан горьким ароматом слез и отчаяния. Элизабет тихонько гладила её по спине, пытаясь успокоить, ощущая острую боль в груди от вида младшей сестры, сломленной горем. Истон стоял рядом, молча наблюдая за этой сценой; его лицо было серьёзным и лишённым привычной легкомысленности. Сейчас было не до шуток.

— Спасибо, что приехала, — прошептала дрожащим голосом Мария, отстранившись.

— Как я могла тебе отказать? — сквозь слёзы улыбнулась старшая.

— Так, девчонки, — вмешался Ромеро. — Вытираем сопли и ближе к делу. Чем быстрее мы решим вопрос, тем лучше.

Мария, всё ещё дрожа, медленно начала поднимать рукав толстовки, обнажая синяки на своих запястьях. Элизабет затаила дыхание при виде этих следов — темных, болезненных пятен на нежной коже. Каждое из них казалось символом тех унижений, которые она не смогла бы вынести.

— Это он... — прошептала Мария, вытирая слёзы тыльной стороной руки. — Мистер Басс. Он начал приставать ко мне несколько недель назад. Сначала просто шутки, а потом... потом он стал заходить слишком далеко.

Истон сжал кулаки, чувствуя, как внутри него нарастает ненависть. Он не мог поверить, что мужчина, который должен был заботиться о девочке, стал источником страха и боли. Ему непременно хотелось врезать ему.

—Я боялась сказать маме, думала, что она как всегда… не поверит. Скажет, что я просто не хочу его принимать, — тихо продолжала Мария. — Но потом он… он чуть не изн…изнас...— она начала заикаться.

—Мы поняли, — низким голосом прервал её Истон.

—Я так испугалась! — воскликнула она.

Элизабет почувствовала, как холодный ужас проникает в её сердце. Она переплела их пальцы, стараясь поддержать сестру, но сама едва могла сдерживать слёзы.

—И когда я рассказала маме, она решила заступиться за меня… — Мария замялась, и в её глазах снова появились слёзы. — Но началась ссора, и он ударил её головой об камин. Я видела это… Боже, это было так ужасно!

Слова Марии звучали как удары молота по сердцу Элизабет. Она сжала руку сестры, пытаясь передать ей хоть каплю своей силы.

—Я не знала, что делать, — продолжала Мария, её голос становился всё тише. — Я прячусь у подруги уже вторые сутки. Он угрожал мне. У него есть связи, и я знаю, что полиция не будет расследовать это дело.

Элизабет почувствовала, как её тело наполняется гневом и решимостью.

—Мы не можем оставить это так! — произнесла она сжатым голосом. — Мы должны сделать что-то.

Мария взглянула на них обоих, в её глазах читались страх и надежда одновременно.

—Но что? — прошептала она. — Он сильнее нас.

—Мы сделаем всё, чтобы ты этого урода больше никогда в своей жизни не увидела, — вздернул подбородок Истон. — Снимем тебе номер в хорошем отеле, чтобы не беспокоить родителей твоей подруги. А потом ваша мама поправится, и всё будет хорошо.

Девушка кивнула, вытирая потекшую тушь.

—Мари, ты точно не хочешь жить со мной? — аккуратно спросила Элизабет у сестры.

—Нет, я не хочу, — всхлипнула она. — Это не моя жизнь. А твоя.

—Я понимаю, — поджала губы Элизабет. — Но ты ещё подумай…

Мария сквозь слёзы улыбнулась. Настала тишина, наполненная таким теплом и любовью, что Истон не мог оторвать от сестёр свой взгляд.

—Прости, — прошептала Мария.

—За что? — приподняла бровь Элизабет.

—За то, что усложняла тебе детство. Я просто… просто так хотела быть хорошей в глазах мамы. Я даже не осознавала, что причиняю тебе вред…

—В том то и дело, что ты просто пыталась получить любовь от матери, — продолжила Элизабет, крепче сжимая руку сестры. — Ты не должна извиняться за то, что искала любовь. Это нормально — хотеть, чтобы тебя любили и принимали. Ты не виновата в том, что она не смогла дать тебе то, что тебе нужно.

Мария посмотрела на старшую сестру с благодарностью и печалью одновременно. Она понимала, что Элизабет всегда была рядом, но её внутренние демоны не давали им быть ближе друг к другу.

— Я очень благодарна, что ты согласилась мне помочь, — прошептала она.

— Мы справимся вместе, — уверенно произнесла Элизабет. — Мы найдем способ избавиться от этого Мистера Басса. Ты не одна.

Мария почувствовала, как тепло и поддержка старшей сестры наполняют её изнутри. Она медленно подняла голову и встретила взгляд Элизабет, в котором читалась искренность и забота.

— Давай обнимемся, — тихо предложила она, и, не дождавшись ответа, сама потянулась к сестре.

Элизабет мгновенно отозвалась, обняв Марию крепко и тепло. В этот момент все страхи и переживания казались менее значительными. Они стояли, прижавшись друг к другу, и в тишине обменивались силой и надеждой.

— Я так рада, что ты рядом, — прошептала Мария, когда они отстранились друг от друга.

— Я тоже, — ответила Элизабет с улыбкой.

— Как это мило, — саркастично произнес Ромеро, делая вид, что смахивает слезу.

Они направились к выходу. По пути Мария не удержалась и спросила:

— На долго ли ты прилетела?

Элизабет обернулась:

— Я взяла отгул на работе на неделю, — ответила она. — У меня есть время позаботиться о тебе и помочь решить все проблемы.

Мария улыбнулась, чувствуя облегчение. Это было именно то, что ей нужно — поддержка сестры.

***

Элизабет шла по длинному школьному коридору, знакомому, но одновременно чужому. Последний раз она ступала по этому полу прошлой весной, и за это время многое изменилось. Казалось, сам коридор изменился: знакомые стены, обклеенные яркими, но уже немного потускневшими от времени плакатами, смотрели на неё с укором. Воздух был наполнен смесью запахов – полироли, мела и чего-то ещё, едва уловимого, но вызывающего чувство ностальгии и легкого дискомфорта.

Каждый шаг Элизабет сопровождался шёпотом, который, казалось, висел в воздухе. Негромкие фразы, обрывки смешков, еле слышные перешептывания доносились отовсюду, словно сотни невидимых глаз следили за каждым её движением. Она чувствовала на себе взгляды – скрытые, заинтересованные, оценивающие. В некоторых из них сквозила явная зависть, в других – скрытое презрение, а где-то просто праздное любопытство. Ей казалось, что за её спиной плетётся невидимый хвост из шёпота и взглядов.

Девушки, сидевшие за столами в коридоре, прекращали разговоры, как только Элизабет приближалась; их глаза скользили по её фигуре, а затем снова возвращались к своим занятиям. Воздух вокруг неё становился гуще, наполняясь напряжённым молчанием. Кто-то из проходящих мимо учеников незаметно толкал локтем соседа, кидая в сторону Элизабет короткий, значимый взгляд.

Несмотря на всё это, никто не решался подойти к ней; не было ни одного смелого, кто бы заговорил с ней напрямую. Это молчаливое, но пронзительное наблюдение было хуже любого открытого враждебного действия. Блондинка шла, словно сквозь толщу невидимой стены. Она чувствовала себя одинокой и отрезанной от всего мира, как будто оказалась за стеклом, за которым разворачивалась жизнь, но в которой она больше не участвовала.

Таковы были последствия её популярности. Хотя, может быть, это и к лучшему. Во всяком случае, лучше проводить время в компании футболистов, чем среди лицемерных подростков.

Вдруг кто-то резко схватил её за плечо и развернул. Перед Элизабет оказался Джек Коулфилд — спортсмен, красавчик и просто дамский угодник. Если бы они оказались в типичном американском фильме про старшую школу, то этот парень был бы королём школы и главным задирой. Хотя кто сказал, что это не правда?

— Привет, Лиз! — широко улыбнулся он. — Давно не виделись. Решила совсем забросить учёбу?

— Говорит человек, который каждый год на грани отчисления, — закатив глаза, она направилась к выходу из здания. Однако парень последовал за ней. — Спасибо, я уже наслушалась лестных комментариев от учителей.

— Я слышал, что ты променяла Остина на испанцев. Очень мило! — усмехнулся Джек.

— Мне приятно знать, что вы обсуждаете меня даже в моё отсутствие, — равнодушно ответила Элизабет. — Мы расстались ещё в прошлом году.

— Не беспокойся, с твоего отъезда вся школа внимательно следит за твоими шагами. Сама Фелиция Логан доставляет каждому новую сплетню о тебе и твоих похождениях с футболистами.

Фелиция. Ещё одно имя, которое она не хотела слышать. В их фильме она была бы мстительной стервой, которая издевается над новенькими.

— Ох, если бы мне только не было всё равно на то, что обо мне говорят... — саркастично произнесла она. — Тем более Фелиция. Я слышала, что ты встречался с ней пару месяцев назад.

— Разве что в её мечтах! — звонко рассмеялся Джек.

— Ну это не мешает ей строить на тебя свои планы. Или те слухи были правдивы и ты гей? Так поэтому ты ни с кем не встречаешься?

— Просто моё сердце разбито твоим отказом, — театрально вздохнул Коулфилд.

— Ты про то предложение отсосать тебе в кладовке в девятом классе?

— Да, именно оно! — Джек подмигнул, не теряя уверенности. — Но я думал, ты уже забыла об этом.

Элизабет остановилась и повернулась к нему лицом.

— Забыла? Ты же знаешь, что я не могу забыть такие «романтичные» моменты.

— Ну а что? Продемонстрировала бы свои таланты. Не честно, что все достаётся только футболистам! — поиграл бровями он.

Блондинка вновь закатила глаза и ускорила шаг, но парень не отставал.

— Подожди! Мы же не договорили! — перехватил он её у выхода.

— Отвали, — грубо сказала Элизабет.

— Но мне правда интересно! Ты и футболисты — тема для сплетен номер один.

— Ты действительно думаешь, что мне это интересно? — девушка с трудом сдерживала раздражение. — Я не собираюсь давать тебе интервью о своей жизни.

— Почему бы и нет? — Джек наклонился немного ближе, его улыбка не исчезала с лица. — Ты ведь знаешь, что слухи — это единственное, что делает школу интересной. Без них мы все просто застрянем в рутине.

Она остановилась и посмотрела на него с полным недоумением.

— Если тебе так нравится сплетничать, может, ты сам начнёшь рассказывать о своих «подвигах»? Например, о том, как ты провёл лето в интернате?

— О, это было бы слишком скучно, — он поморщился. — А вот ты — это настоящая находка! Все хотят знать, как ты справляешься с жизнью после того, как покинула нас.

— Я справляюсь отлично, спасибо! — ответила она с явным пренебрежением. — И у меня нет времени на сплетни.

— Но ты же здесь! — Коулфилд указал на здание школы, словно это было доказательством чего-то важного. — Ты вернулась, значит, ты не против немного пофантазировать о своей жизни в нашем маленьком королевстве.

Элизабет скрестила руки на груди. Она заметила машину Истона, которая была арендована на несколько дней. Нужно было заканчивать этот разговор.

— Если твоя цель — вывести меня из себя, то у тебя это получается на ура. Я здесь всего до пятницы, а потом до экзаменов ноги моей в этом месте не будет. Мне пора, — она направилась к автомобилю, думая о том, как важно принять душ и смыть с себя всю грязь этой школы.

— Пошла отсасывать своему дружку? — крикнул Джек.

Элизабет, не оборачиваясь, показала ему средний палец и произнесла:

— Завидуй молча.

Парень усмехнулся, складывая руки на груди. Время идёт, а Элизабет так и не меняется.

Девушка села в автомобиль, тяжело вздыхая. Даже пару минут рядом с Коулфилдом давались трудно. Она повернулась и заметила задумчивое выражение на лице Истона, который что-то рассматривал в телефоне.

— Что смотришь? — спросила она.

— Зарплата пришла, — томно ответил Ромеро, не отрывая взгляда от мобильника.

Элизабет приподняла бровь.

— Обычно у тебя более радостная реакция на деньги, — заметила Элизабет, глядя на Истона.

Он, продолжая смотреть в телефон, нервно усмехнулся.

— Деньги нынче не радуют.

Блондинка, не сдержавшись, заглянула в экран и сразу же подняла на друга обеспокоенный взгляд.

— Ист...

— Ну, может, я немного обманул, — поджал губы брюнет.

— Ты же говорил, что тебе всё равно... Боже, Истон, я так и знала, что это не так.

На экране была фотография годичной давности, где парень, широко улыбаясь, обнимал милую девочку. Маленькая Адриана Ромеро смотрела на старшего брата с восхищением и искренней любовью. Однако это была их крайняя встреча.

— Я просто... после твоей встречи с Марией я понял, как сильно скучаю... — тихо произнёс он, кладя голову на плечо подруги.

Элизабет прижалась к нему сильнее, поглаживая брюнета по плечу.

— Тебе до сих пор запрещают с ней общаться?

— Её мама считает, что наше семейство плохо влияет на Рири. Надо было думать, когда трахалась с женатым мужчиной, — закатил глаза Ромеро, вспоминая бывшую любовницу отца, которая родила Адриану. — Я ей писал несколько месяцев назад, просил погулять с сестрой. Но она ясно дала понять, что не хочет, чтобы Рири находилась в «обществе шлюх». Но я же не идиот, чтобы приводить кого-то в компанию двенадцатилетней девочки!

Элизабет молчала, обдумывая слова Истона. Она знала, что парень любит свою сестру, и вся эта ситуация причиняет ему сильную боль.

— Ист, ты очень хороший друг и отличный брат. Рири умная девочка, и она сама разберётся, кто хороший человек.

— Спасибо, — мягко улыбнулся он. — Но она неприклонна. Мол, я плохой пример для её дочери. Моя мать говорила ей, что нельзя запрещать Адриане общаться с другой половиной семьи. Но она ненавидит и моего отца, и меня.

Тишина повисла между ними, тяжелая и полная безысходности. Элизабет понимала, что простые слова поддержки здесь уже не помогут. Проблема гораздо глубже, чем просто запрет на общение. Это война, развязанная взрослой женщиной, мстящей за собственное разбитое сердце.

— Может... — начала блондинка, задумчиво глядя в окно. Её взгляд упал на старый знакомый дом, мелькнувший за деревьями. Внезапно решение пришло к ней, как озарение. — Может, нам нужно сменить тактику? Забыть про разговоры и уговоры?

Истон поднял на неё вопросительный взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думаю, — сказала Элизабет, уверенность в её голосе росла с каждой секундой. — Нам нужно действовать. Не просить, а делать. Помнишь о проблемах Марии? Может, нам стоит отвлечься от этой ситуации с Адрианой... хотя бы на время? Есть более насущные дела, которые требуют немедленного решения.

— Ты о… Мистере Бассе? — догадался Ромеро, его лицо помрачнело.

Элизабет кивнула.

— Да. Сейчас у нас есть шанс реально помочь Марии. И, возможно, именно эта помощь… наша совместная работа над этой проблемой… поможет тебе переключиться и, в конечном итоге, найти подход к Адриане. Мы ведь команда, верно?

Истон мягко улыбнулся.

— Ты права, — сказал он. — Едем к тебе. Надирать зад мерзавцу.

Машина плавно тронулась с места, оставляя позади школьную парковку и неразрешимые, на первый взгляд, проблемы. Они направлялись в старый дом Элизабет, в который девушка долгое время не планировала возвращаться. Но судьба распорядилась иначе.

— У нас есть план? — спросила она.

— Разберемся по ходу, — решительно ответил брюнет. Элизабет успокаивала такая уверенность друга, но отсутствие четкого плана все равно пугало. Они могли сделать только хуже.

— Ты уверен?

— Да, не переживай, мы просто посмотрим обстановку в доме. А там уже будет видно, — он свернул направо, направляясь к нужной улице.

— А если этот Мистер Басс будет там?

— Это твой дом, Лиз. Захотела — приехала. Это должен быть у тебя вопрос к нему: какого черта он делает в чужом доме без хозяев?

Машина остановилась перед старым домом Элизабет. Он казался погруженным в тишину, отражая напряженное молчание, царившее в машине. Девушка глубоко вдохнула, стараясь справиться с накатывающим волнением. Она знала, что решение проблемы с Мистером Бассом не будет легким, и неуверенность сжимала её изнутри.

Выйдя из машины, друзья медленно подошли к дому. Элизабет достала ключи; её рука слегка дрожала. Ключ провернулся в замке с привычным скрипом, и дверь медленно распахнулась, впуская их в полумрак знакомого коридора.

Воздух был прохладным и пропитан запахом пыли. Элизабет включила свет, освещая знакомые предметы, которые казались ей одновременно близкими и чуждыми. Всё стояло на своих местах, как будто время застыло в тот момент, когда она уехала. Это усиливало ощущение нереальности ситуации.

Истон осматривал комнаты внимательным взглядом, словно искал что-то конкретное. Он подходил к каждой двери, прислушиваясь и внимательно осматривая подоконники и все скрытые уголки.

— Тут никого нет, — констатировал он, осматривая кухню. — Но он явно недавно был здесь.

Парень указал на слегка сдвинутый стул и небрежно брошенный на пол газетный лист. Мелкие детали говорили о недавнем присутствии постороннего. Элизабет почувствовала, как усиливается чувство тревоги.

— Что нам делать? — спросила она, голос её дрожал.

Ромеро подошел к ней, положив руку ей на плечо.

— Пойдём посмотрим второй этаж, — сказал он спокойно.

Поднимаясь на второй этаж, Элизабет ощутила, как нарастает тревога. Воздух здесь был ещё холоднее, чем внизу, и в тишине дома слышно было лишь едва уловимое биение собственного сердца. Каждая скрипучая половица под ногами отдавалась в ушах, как выстрел. Она оглядывалась, стараясь уловить любое движение, любой намёк на присутствие кого-либо ещё. Запах пыли здесь был сильнее, смешанный с едва уловимым, неприятным ароматом, который Элизабет не могла определить, но который вызывал у неё чувство беспокойства.

Они прошли по коридору мимо детской спальни, где всё стояло так же, как и прежде: потертая мебель, книги на полках, старые фотографии на тумбочке. Элизабет остановилась ненадолго, глядя на свои детские рисунки, развешенные на стене, но ощущение тревоги не покидало её. Это был не просто старый дом; это был дом с нарушенной тишиной, говорящий о чьём-то недавнем присутствии, и это не могло не вызывать беспокойство.

Внезапно в конце коридора в полумраке мелькнуло движение. Элизабет резко остановилась; сердце бешено колотилось в груди. Истон, стоявший позади неё, схватил её за руку — его ладонь была холодной и напряжённой. Они оба замерли, прислушиваясь к глубокой тишине дома; напряжение сгустилось так, что казалось, его можно потрогать.

В следующую секунду из-за двери в дальнем конце коридора показался мужчина. Он стоял в дверном проёме, освещённый мерцающим светом из коридора; его лицо было бледным, а глаза — узкими и настороженными. В руке он держал нечто, скрытое за спиной, и это заставило Элизабет инстинктивно отшатнуться. Воздух словно сжался в комок, и наступила глубокая, мёртвая тишина. Только биение сердец нарушало эту зловещую тишину. Встреча, которой они оба ожидали и боялись, наконец-то состоялась.

— Вы кто такие?! — крикнул он.

— Встречный вопрос, — усмехнулся Ромеро.

Мужчина резко достал из-за спины кухонный нож и держал его перед собой. Истон и Элизабет резко сделали шаг назад.

— Если вы сейчас же не уйдёте, я буду вынужден вас прогнать! — продолжал он.

— Прогнать? — Истон рассмеялся; звук его смеха эхом разнесся по напряжённому молчанию дома. — А ты уверен, что справишься? Ты выглядишь… немного испуганным, не находишь?

Мистер Басс стиснул нож сильнее; его пальцы побелели. Лицо его покраснело от ярости.

— Заткнись! — рявкнул он, делая шаг вперёд.

— О, нет, — брюнет сделал шаг назад, но его голос был полон ехидства. — Я всего лишь интересуюсь, как ты собираешься нас прогнать. У тебя, кажется, не самый внушительный вид для такого заявления.

— Разобраться с двумя малолетками я смогу! — Басс сделал ещё один шаг, приближаясь. Нож блеснул в свете единственной лампочки в коридоре.

Элизабет, наблюдавшая за происходящим с растущей тревогой, не выдержала.

— Истон! — шикнула она, сжимая кулаки. — Перестань! Тебе жить надоело?!

— Но это так весело! — прошептал он ей на ухо, не отрывая взгляда от Мистера Басса, который уже почти достиг их.

— Весело?! — Элизабет едва не закричала. — Мы сейчас сдохнем!

— Расслабься, — пробормотал Истон, не меняя выражения лица. — Я знаю, что делаю.

Басс, словно разъярённый зверь, рванулся вперёд. Но Истон, быстро сориентировавшись, схватил Элизабет за руку и потянул её к лестнице.

— Послушайте, если вы причините нам вред, вас посадят, — голос блондинки дрожал. — Одумайтесь!

— Вы сами проникли сюда, — злобно прошипел мужчина, приближаясь к ним, пока друзья отступали назад.

— Ага, проникли в собственный дом. А вот я не уверен, что ты имеешь какие-либо родственные связи с Блеквудами, — развёл руками Ромеро, ехидно улыбаясь.

— Ист, ты сумасшедший! — шептала Элизабет, сжимая руку друга. Они уже стояли практически у стены, и это пугало. Дальше бежать некуда.

— Аааа, — протянул Мистер Басс, ухмыляясь. — Значит, ты та самая неблагодарная старшая дочь! Знаешь, я всегда думал, что ваша мама была настоящей шалавой. Ещё и защищала свою мелкую шавку.

Его голос был полон презрения, и каждое слово резало, как нож. Элизабет почувствовала, как в груди застряло что-то тяжёлое. Она сжала кулаки, стараясь подавить слёзы, но страх и унижение сжимали её сердце.

— Ты не имеешь права говорить о ней так! — произнесла она, но её голос дрожал от страха.

Басс шагнул ближе; его глаза сверкали от злорадства. Он остановился в нескольких сантиметрах от них, и Элизабет ощутила холод его взгляда.

— Знаешь, мне будет даже немного жаль уродовать такую милую мордашку, — произнёс он, обводя взглядом её лицо. Она почувствовала, как холод пробежал по спине.

В этот момент Истон, не выдержав, плюнул ему в лицо. Басс отшатнулся в шоке; его лицо исказилось от ярости.

— Ты что, с ума сошёл?! — закричал он, вытирая лицо рукавом.

Но прежде чем он успел сделать хоть одно движение, в дом резко ворвались полицейские. Их шаги раздавались по коридору, и Элизабет почувствовала, как надежда заполнила её грудь.

— На землю! — закричал один из полицейских, направляя оружие на Басса.

Мистер Басс, ослепленный яростью и чувством безнаказанности, бросился вперед, его рука с ножом метнулась к Элизабет. В этот момент время словно замедлилось. Она почувствовала, как холодный металл коснулся её кожи, и резкая боль пронзила щеку. Нож оставил тонкую полоску крови, которая быстро заполнила маленькую рану.

— Лиз! — закричал Истон, мгновенно реагируя на происходящее. Он схватил её за плечо и резко отдернул в сторону, укрывая её своим телом.

В этот момент полицейские ворвались в комнату, их шаги гремели по полу. Один из них, увидев ситуацию, мгновенно направил оружие на Басса.

— На землю! — закричал он, требуя от мужчины немедленно подчиниться.

Басс, понимая, что его план провалился, попытался сделать шаг назад, но полицейские были быстрее. Они повалили его на пол, прижимая к земле. Один из них схватил его за руки и жестко заковал в наручники, не оставляя ему шансов на сопротивление.

Элизабет стояла в стороне, её сердце колотилось в груди, а щека жгла от боли. Она чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, но старалась не подавать виду. Истон, заметив её состояние, быстро обратился к ней:

— Ты в порядке? — спросил он, осторожно вытирая кровь с её щеки своим пальцем. Его глаза были полны беспокойства.

— Да, — ответила она, но голос её дрожал. Боль от пореза была незначительной по сравнению с тем, что они только что пережили.

— Это всего лишь царапина, — произнес Истон, стараясь успокоить её. — Главное, что мы в безопасности. Он больше не сможет нам навредить.

Элизабет кивнула, стараясь справиться с эмоциями. Она посмотрела на его руку и заметила красный цвет.

— Это кровь?

Ромеро мягко улыбнулся, обняв подругу.

— Шрамы делают девушек только красивее.

Один из офицеров, высокий и крепкий, наклонился к Мистеру Бассу и начал проверять карманы его куртки. В этот момент мужчина, всё еще пытаясь оправдаться, закричал:

— Я ничего не делал! Вы не можете так просто меня арестовать!

Офицер, не обращая внимания на его крики, вытащил из одного кармана несколько маленьких пакетиков с белым порошком. Он поднял их на уровень глаз, и в комнате воцарилась тишина.

— Что это у нас здесь? — произнес он, обращаясь к своим коллегам. — Похоже на кокаин.

Басс продолжал кричать, его лицо исказилось от ярости и отчаяния.

— Это подбросили! Я ничего не знаю об этом! Вы должны меня отпустить! — закричал он, но его голос звучал всё более безнадежно.

Другой полицейский, подтянувшись ближе, также осмотрел содержимое карманов. Он нашел ещё несколько пакетиков.

— Сложно поверить, что это не твое, — произнес он с ухмылкой. — Учитывая, что ты только что пытался нанести вред этой девушке.

Элизабет стояла немного в стороне, всё еще ощущая дрожь от пережитого ужаса. Она смотрела на Басса и испытывала смешанные чувства: страх, гнев и облегчение от того, что всё закончилось. Истон обнял её крепче, как будто защищая от всего мира.

— Вы не сможете этого доказать! — продолжал Басс, его голос становился всё более паническим. — Это подстава!

— Да? — насмешливо переспросил один из полицейских. — Поэтому у тебя был нож в руках?

Элизабет почувствовала, как её сердце замирает от воспоминаний о том моменте, когда холодный металл коснулся её кожи.

— Кажется, мой папа был наркоманом. Не могу поверить, что она могла связаться с кем-то похожим... — прошептала блондинка своему другу.

Офицеры продолжали обыскивать Басса, и вскоре один из них заявил:

— У нас достаточно улик для задержания. Пройдёмте с нами.

Мужчину повели к выходу, и он продолжал протестовать:

— Вы не можете делать это! Я не виновен! Это всё ошибка!

—И кто вызвал полицию...? — продолжала шепетом рассуждать блондинка.

Элизабет посмотрела на Истона, который довольно улыбался. И тут до неё дошло...

— Конечно, мама не могла связаться с наркоманом! — тихо воскликнула она. — Но... как?

— Если есть связи, то очень не сложно сделать так, чтобы пара идиотов согласилась подкинуть другому идиоту наркотики, — ухмыльнулся он.

Элизабет стояла, как вкопанная; её мысли метались в хаосе. Всё, что произошло за последние несколько минут, казалось ей кошмаром, из которого не было выхода. Она пыталась осознать, что именно произошло: только что они с Истоном пережили настоящую угрозу, и теперь Басс был задержан, но радость от этого успеха смешивалась с гневом и недоумением.

Ей хотелось злиться на друга за то, что он не рассказал ей о своём плане. Как он мог так рисковать их жизнями? Но вместо этого она просто стояла, погруженная в свои мысли. В голове крутились образы: Басс с ножом в руках, его угрожающий голос и холодный металл, касающийся её кожи. Она чувствовала, как дрожь пробегает по телу, и это было не только от страха, но и от осознания того, что могла потерять всё.

Элизабет сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться. Она знала, что им нужно поговорить о том, что произошло, но сейчас ей было слишком тяжело. Вместо этого она просто молча стояла рядом с Истоном, чувствуя его присутствие как единственный источник стабильности в этом хаосе.

Она подняла голову и встретила его взгляд. В его глазах она увидела искренность и заботу. Это немного успокоило её. Возможно, со временем она сможет простить его за то, что произошло. Но сейчас ей нужно было время — время, чтобы прийти в себя и понять все эти чувства.

***

Элизабет медленно вошла в больницу, её сердце колотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу. Запах дезинфицирующих средств и стерильности приводил её в чувства. Она прошла мимо ярких, холодных стен, на которых висели фотографии улыбающихся врачей и счастливых пациентов. Но сейчас эти изображения не приносили ей утешения.

Когда Элизабет подошла к зеркалу в коридоре, она остановилась, чтобы взглянуть на своё отражение. В тусклом свете она заметила тонкую полоску на своей щеке — след от недавней стычки с Бассом. Сердце сжалось от боли. Она коснулась щёки, но боль была лишь физической. Настоящая рана находилась глубже, в её душе.

Собравшись с мыслями, Элизабет направилась к регистратуре и обратилась к женщине за стойкой:

— Здравствуйте, я хотела бы увидеть маму. Фамилия — Блэквуд.

Женщина приподняла брови и начала искать информацию в компьютере. Элизабет чувствовала, как тревога нарастает внутри неё.

— Извините, — наконец сказала женщина, отрываясь от экрана. — Я не могу вас пустить к ней. Пациентка сама попросила не пускать вас.

Элизабет замерла. Словно подкошенная, она почувствовала, как мир вокруг неё начинает расплываться.

— Я её дочь, — произнесла она с дрожью в голосе, стараясь сдержать слёзы. — Пожалуйста...

Женщина покачала головой с сожалением.

— Мне очень жаль, но я обязана следовать указаниям пациента. Оставьте номер телефона, если она решит изменить своё решение, я сообщу вам.

Элизабет почувствовала, как внутри неё что-то сломалось. Она стояла там, в коридоре больницы, окружённая людьми и звуками, но ощущала себя одинокой и потерянной. Всё это было слишком тяжело для восприятия.

— Хорошо... — тихо ответила она, пытаясь собрать свои мысли и эмоции. Ей нужно было уйти отсюда, чтобы не показать свою слабость. Она сделала шаг назад и покинула регистратуру.

Элизабет вышла на улицу и остановилась на мгновение, глядя на прохожих. Они были погружены в свои заботы, а она чувствовала себя как будто в другом мире — мире боли и отчаяния. Разве она заслуживала этого?

От Автора:tg: spvinsattiУзнавай первым о выходе новых глав и многое другое!