Глава 40. Нова

Автор настоятельно рекомендует включить на фон I'm miss you, I'm sorry - Gracie Abrams для большего погружения в сцену

Двадцать второе апреляЯ толкаю панорамную дверь, ведущую на задний двор дома, и съеживаюсь от сквозняка, ударившего по моим голым ногам. Сильнее кутаюсь в плед, аккуратно сжимая кружку чая так, будто это единственное, что еще держит меня в этом моменте.В этом году конец апреля совсем не теплый - температура ни разу не поднималась выше пятнадцати градусов. Поэтому в такие вечера, как этот, спортивного костюма, пледа и горячего чая недостаточно. Но загвоздка в том, что мне все равно. Мне все равно на холод. На то, день сейчас или ночь. Ела я сегодня или нет, потому что все, что я чувствую - это боль.Прошел почти месяц с того вечера. С того самого вечера, когда я соврала Джордану. С того самого вечера, когда он ушел. И я не могла винить его в этом.Я полностью принимала это. Осознавала свою вину, но от этого легче мне не было. Эта боль была не просто моральная. Она физическая. Она живет в моем теле так глубоко, что я едва могу дышать. Словно кто-то воткнул острый нож прямо в грудь и каждый вдох только разрывает меня сильнее. Сердце бьется с перебоями. То слишком быстро. То проваливается в тишину, и я ловлю себя на том, что держусь за грудь ладонью - будто это поможет все исправить.Но это не помогает. Боль не уходит. Она становится частью меня. Я не могу спать - каждую ночь просыпаюсь от тяжести на груди. Не могу есть - любая еда застревает комом в горле. Не могу работать, не могу жить. Потому что все, что я чувствую - это он. Его отсутствие. И свое собственное предательство.Последние пару недель я старалась работать на износ. Я не дала себе ни одного выходного, потому что только работа хоть немного помогала отвлечься от этого убийственного чувства внутри меня. Я брала вместо семи интервью в неделю сразу десять. Ходила не на одно мероприятие, а на три. Проводила не две рекламные интеграции, а десять. А потом все равно передавала две трети дохода в благотворительный фонд Карлоса Браво - потому что, наверное, пыталась искупить свою вину хоть перед кем-то, если не могла искупить ее перед ним. Я просто загоняла себя так, будто усталость могла заменить мне любовь.Но ничего из этого не помогало забыть мне его взгляд. Взгляд Джордана, который разбил мое сердце, когда я сказала «нет». Когда я сказала ложь. Каждое мое слово тогда было ложью. И я уверена, он знал это. Но то, что я соврала ему... именно это все и меняет.Я знала, как он относится к лжи. Знала, что ему уже разбивали сердце этим. И я ненавидела себя за то, что сделала с ним то же самое. Потому что это же он. Это Джордан. А он достоин правды. Любви. Но получил меня - неуверенную в себе девушку, которая оттолкнула его из-за собственного страха.Но я оттолкнула не только его. Я поступила так же с Тео - перестала задавать вопросы и отвечать на сообщения. Отменила встречу с Анной, Дереком и их детьми, когда они пригласили меня на ужин. Отмахнулась от Грейс цветами, когда она защищала свой архитектурный проект, вместо того чтобы прийти и поддержать ее, как это сделали все остальные.Мой телефон разрывался от звонков семьи Скиллер-Найт. Тереза и Сэт оставляли мне голосовые сообщения, которые я боялась слушать. Финн и Лавли писали смс с просьбой встретиться и поговорить. Но я не могла позволить себе этого. Хотела. Чертовски сильно хотела. Но не могла. Поэтому я стала игнорировать и Винса с Харпер - самых близких и родных мне людей в этом мире. Потому что не хотела заставлять их выбирать между мной и Джорданом.Я чувствовала себя виноватой перед ними. Они не сказали мне ни слова, но я видела сожаление в их взглядах, когда пару дней назад они все же завалились ко мне в квартиру. И я разрыдалась. Последнее время я плачу слишком часто. От бессилия. От боли. От того, что испортила единственное, что когда-либо хотела в своей жизни. Жизнь, в которой у меня были все мои самые близкие люди. И Джордан Найт.И все, что я имею сейчас - это отросшие корни и немытые волосы, собранные в неаккуратный хвост. Потрепанный свитер с разводами туши на рукавах. Заплаканное лицо, которое только портит задний двор дома Харпер и Винса.Мистер Коулман на последних днях выездной серии. Лучшая подруга в Оттаве из-за расширения своего бренда косметики. А я присматриваю сегодня ночью за их домом, потому что их домработница попала в больницу с отравлением. В их районе участились кражи, и я согласилась переночевать здесь, чтобы хоть чуть-чуть загладить свою вину за то, что отдалилась от друзей.Хотя на деле все, что я делаю - это лежу, плачу и пялюсь в дом напротив. Дом, который никогда не был моим, но всегда ощущался именно так.Я не видела Джордана больше трех недель. Он присылал несколько сообщений. Звонил пару раз. Но я все оставила без ответа. Не потому что не хотела - Господь, он это все, что я хочу - а потому что не могла. Не после всего того, что я сделала с ним. С нами.Я не ждала его борьбы за меня. Не хотела каких-либо доказательств, что он действительно меня любит. Я хотела верить в это просто так, даже если не считала себя этого достойной. Но он не мог любить меня после всего, что я сделала. И мне нужно было принять это. Хотя бы попытаться.Но внутри... Боль начинается не резко, а тянущей тяжестью под ребрами, будто кто-то изнутри сжимает грудную клетку медленными, жестокими пальцами. Я делаю вдох - и он обрывается на полпути, будто воздух застревает в горле и не собирается двигаться дальше. Слезы сами катятся по щекам, горячие, беспорядочные, и я не успеваю их стирать - ладони дрожат так, будто я держала их в снегу слишком долго.Я приподнимаюсь с шезлонга, пальцы едва цепляются за его холодный пластик, и беру чашку. Чай давно остыл, но я делаю глоток, надеясь, что горечь и терпкость прогонят все это. Но жидкость обжигает не вкусом, а пустотой. Она не помогает. Совсем. Я делаю еще вдох - и снова ничего. Воздух будто стал слишком тяжелым, я не могу притянуть его к себе.Плач разрастается, превращаясь в рваные звуки, которые я не в силах сдерживать. Каждое новое всхлипывание отзывается в голове как гулкий удар. Я боюсь, что еще один такой звук - и соседи решат вызвать полицию. Я сама слышу, как это громко. Слишком громко. В висках звенит, в груди жжет, и в три шага я уже оказываюсь у бассейна. Словно ноги сами несут туда, где холодная гладь воды обещает хоть какое-то забвение.Мне страшно. Мне нужно остановить это. Я опускаю стопу в ледяную воду. Она пронзает кожу моментально, но я не останавливаюсь. Шаг. Еще один. Лосины тут же липнут к ногам, будто становятся второй кожей, и это только сильнее обостряет ощущение холода. Свитер тяжелеет, поднимается над поверхностью, и каждая складка тянет меня вниз. Но мне все равно. Даже ледяная вода не страшнее того, что происходит внутри.Я не задерживаю дыхание - его все равно нет. Я просто позволяю телу уйти глубже. Опускаюсь в толщу воды так, будто именно там меня ждет тишина. Холод мгновенно обнимает, вырывает остатки воздуха, и я открываю рот. Крик рвется наружу, но вместо звука в легкие тут же врывается вода. Она жжет горло, давит изнутри, и я дергаюсь, кашляю под водой, но не останавливаюсь. Это единственное, что я могу сейчас сделать.Грудь сдавливает сильнее, легкие будто покрываются каменной коркой. В ушах шумит. Я хватаюсь руками за собственное тело, ногти впиваются в мокрый свитер, и все, чего я хочу, - перестать чувствовать эту бесконечную боль внутри. Пусть хоть ледяная вода размоет ее, пусть крик растворится в хлорке, лишь бы на секунду стало тише. Лишь бы на секунду стало не так больно.