Глава 34. Нова

Пятнадцатое мартаЯ верещу от восторга, когда мой парень забивает шайбу в ворота Нью-Йоркских рыцарей. Сердце грохочет в груди так, будто пытается вырваться наружу, а ладони становятся липкими от адреналина. Одна пятая арены взрывается криками - только наш сектор, единственный кусок Бостона на вражеской территории.Мой парень катится к Каю Беркли, они о чем-то дружелюбно переговариваются, и я не могу унять приятную дрожь в теле, цепляясь за Харпер рядом, словно якорь, который удерживает меня в реальности.Мой парень.Все еще чертовски странно произносить это. Не только вслух - даже в собственных мыслях это звучит как-то... неправдоподобно. Будто я украла чужую жизнь и сейчас играю в нее. Но, черт возьми, это моя реальность. И последний месяц наших реальных отношений был просто невероятным. Лучшим в моей жизни.Мы с Джорданом все еще пытались понять, как это работает, как правильно быть вместе, не наступая друг другу на горло и не забывая про себя. Но, кажется, у нас это действительно получалось.Мы рассказали его родным и общим друзьям - и мне даже временами казалось, что они рады за нас больше, чем мы сами.Я продолжала много работать: готовила запуск подкаста на одной из стриминговых платформ, проводила интервью дважды в неделю, потому что теперь приходили не только друзья и знакомые Джордана, но и возвращались звезды из А-листа. Моя жизнь начала выглядеть, как чужая глянцевая обложка, только я по-прежнему оставалась той же собой, которая до смерти боится облажаться.Джордан был то на выездах, то на тренировках, но мы оба делали все возможное, чтобы быть рядом, даже если нас разделяли сотни миль. Я ездила на его домашние игры с самодельными плакатами, брала интервью у звезд в городах, где у Найта был выезд. Он - если не мог вернуться домой - присылал мне мои любимые цветы, и каждый вечер мы засыпали на видеозвонках, болтая обо всем подряд. Иногда просто читали каждый свою книгу, не говоря ни слова. Иногда разговоры заканчивались взаимным оргазмом, хотя нас разделяли города. Но ни один телефонный звонок не мог заменить его реальное тепло... и тот момент, когда я снова оказывалась в его постели, сжималась на нем, ощущая себя бесконечно живой.Как оказалось - отношения не так уж страшны, если ты в них с чертовым Джорданом Найтом. Хотя, по правде говоря, мои страхи полностью не ушли. Иногда я все еще ловлю себя на мысли: не слишком ли я? Слишком громкая, слишком упрямая, слишком зацикленная на своей работе... или, наоборот, недостаточная. Не потому что он хоть раз дал мне повод сомневаться, а потому что я сама понятия не имела, делаю ли все правильно.И все же он рядом. Всегда. Смотрит так, словно я - его благословение. И, возможно, так и есть... хотя бы потому, что он точно является моим.- Продуктивная ночка, да? - хмыкает Харпер, кивая в сторону Джордана. - Он светится ярче рождественской елки.- Он же забил, - отвечаю я и сама чувствую, как щеки предательски розовеют.- Ага, и не только в ворота, подруга.Я фыркаю и хватаюсь за перила трибуны, чтобы не упасть от смеха, пока Харпер расплывается в довольной улыбке, явно наслаждаясь каждой секундой моего смущения.- Все еще не верится, что вы правда вместе.- Знаю. Мне тоже, - выдыхаю я, и где-то в груди разливается странное, сладкое тепло.- Господь, - хмыкает Харп, - мой муж чертова сваха!- Предлагаешь ему сменить работу?- Он и с этой справляется блестяще, - ухмыляется она, кивая на табло со счетом.Три-ноль в пользу Орлов к концу второго периода. Парни довольные возвращаются в раздевалку, а арена слегка редеет - народ спешит за мерчем и снеками перед последним периодом. Мы с Харпер остаемся в нашем секторе, болтаем о прошедшей неделе, что не виделись. Она решала важные дела по бренду в Лос-Анджелесе, пока я работала в Бостоне, а потом была с Джорданом на выезде и... все кажется почти таким же, как в самом начале нашей сделки.Только теперь это настоящее. Реальное. Живое. Настолько безумно невероятное, что я стараюсь изо всех сил не думать о том, насколько быстро и бесповоротно влюбляюсь в Джордана Найта. Даже если он не чувствует ко мне того же.Это опасно. Дико. И может закончиться моим разбитым сердцем... Но, черт возьми, я не могу не влюбляться в него. Живого. Настоящего. Моего.- Твою мать, - резко выдыхает Харпер, мгновенно напрягаясь. - Дядя Колтон! Здравствуйте!Я оборачиваюсь туда, куда устремлен взгляд моей лучшей подруги, и мгновенно покрываюсь мурашками, замирая. Потому что там стоит мой отец.Какого черта он здесь делает?- Привет, Харпер, - спокойно отвечает он, будто его присутствие на матче - это что-то привычное и абсолютно нормальное.Подруга первая привстает со своего места, тянется через меня обнять его, а я... я просто сижу и смотрю на них, чувствуя, как мысли путаным вихрем бьются в голове, но ни одна не складывается в слова.- Что ты здесь делаешь? - наконец выдыхаю я, чуть хмурясь и оглядывая его с ног до головы.Он выглядит... слишком идеальным для хоккейной арены. Белая рубашка без единой складки сидит на нем так, будто была сшита под заказ, черные брюки подчеркнуто строгие, дорогие, как и кожаные часы на его запястье.- И я рад видеть тебя, Нова, - раздраженно хмыкает отец, когда Харпер наконец отстраняется от него, - Увидел, что Бостон сегодня играет с Нью-Йорком и подумал, что найду тебя здесь.- Зачем? - мой голос холодный, но мне все равно.- Потому что мы семья, Нова.Внутри меня медленно, будто ядовитая ртуть, расползается гнев. Он заполняет ребра изнутри, давит на грудную клетку, тяжелеет в легких, превращая каждый вдох в усилие.- Есть еще причины для твоего визита? - спрашиваю уже ровнее, но пальцы цепляются в перила так, что костяшки белеют.- Нужно поговорить.А вот это уже больше похоже на правду. Моя челюсть невольно сжимается, и я чувствую, как внутри что-то трещит.- Я слушаю.- Наедине, Нова, - раздражается отец так, будто не понимает, что Харпер узнает все подробности, как только я вернусь.И все же я тяжело вздыхаю, чувствуя, как грудь сдавливает что-то стальное. Харпер едва касается моей спины и этого достаточно, чтобы я заставила себя подняться с трибуны и последовать за ним вверх по сектору, на выход с зоны льда.- Ну? - киваю я ему, как только мы смешиваемся с толпой, но оказываемся в более-менее уединенном месте, - О чем ты хотел поговорить?- Хотел узнать, как ты, - произносит он почти без эмоций.- Со мной все нормально.- Действительно? - он усмехается, низко, тяжело. - Значит, еще не одумалась?- Не одумалась? - переспрашиваю я, хмурясь, чувствуя, как в груди начинает что-то дрожать.- Ну знаешь, - он дергает плечами, будто этот разговор ему даже скучен, - вдруг взялась за ум и...- Ты поэтому пришел? - перебиваю я, резко, почти громко.И вот тогда злость во мне начинает нарастать новой волной. Глухо, вязко, как лавина под кожей. Она толкается в ребра, бьется в висках, горячо поднимается к горлу, и я уже не знаю, как удержать ее внутри.- Я пришел, потому что мне не все равно, Нова, - говорит он и делает шаг ближе, нависая. - Я волнуюсь за тебя. За твою жизнь, которую ты продолжаешь тратить на детские шалости.- Прекрати это, - выдыхаю я, но голос дрожит, предательски выдавая слишком многое.Мне только начало становиться лучше. Черт, да моя жизнь только-только начала налаживаться. Моя карьера, которая наконец ведет меня к моим мечтам. Моя самооценка, которая, казалось, впервые за много лет поднимает голову из-под обломков. Мои настоящие отношения с Джорданом, где я наконец не чувствую себя лишней или недостойной. И вот теперь он - как всегда - приходит и пытается все разрушить. Всего несколько фраз, несколько акцентов в голосе, и я уже снова шестнадцатилетняя, застывшая под его взглядом, не знающая, как правильно дышать. Боль растекается по телу так же, как злость, только холоднее и глубже.- Почему ты просто не можешь быть нормальной? Почему не можешь поверить, что я желаю для тебя лучшего?Я стараюсь игнорировать слово «нормальной». Но оно все равно впивается под кожу, как ржавый гвоздь. Вновь заставляет чувствовать, будто со мной что-то не так. Что я недостаточна. Или наоборот - слишком. Слишком громкая. Слишком упрямая. Слишком я.- Лучшего? - я едва дышу.- Да, Нова, - его голос становится тверже, тяжелее, почти режет слух. - Лучшей карьеры. Лучшей жизни. Лучшей семьи. Ты ведь сама понимаешь, что это все... ненадолго?И я чувствую, как что-то внутри меня надламывается. Маленькая, тонкая трещина, но от нее боль расползается мгновенно, как от удара током.- Господь, - шепчу так тихо, что почти не слышу себя.Злость, боль и разочарование смешиваются внутри, растекаясь по венам тяжелым свинцом. И вырываются наружу... в коротком, горьком смешке.- Ты ведь всерьез не думаешь, что так будет всегда? - отец щурится, словно пытаясь меня просканировать. - Твоя "работа", этот парень... ты ведь даже его выбрала мне назло!- Тебе назло?!- Вот именно, Нова. Назло. И я не понимаю - почему.- Дело вообще не в тебе, а...- Правда? - раздраженно хмыкает он. - А в ком? В нем?Что-то внутри меня ломается. Его слова царапают по живому, будто старое, ржавое лезвие. Воздуха становится меньше. Коридор давит, стены сжимаются, подталкивая меня к нему, заставляя слушать, проживать каждое слово. Я хватаюсь за край рукава своего джерси, будто это единственное, за может меня заземлить.- Ты же думаешь, что он действительно выбирает тебя? - отец, кажется, наслаждается тем, как рвет меня на части. - Или ты так решила... стоило ему завалиться ко мне в офис и...- Что?Из меня будто выбивают весь воздух. В груди образуется пустота, как после прыжка в ледяную воду. И чем больше я стараюсь вдохнуть, тем сильнее застревает ком, сковывая горло.- Ах, - смеется отец. - Ты не в курсе? Он устроил мне целый урок по тому, как я должен общаться с собственной дочерью. Прямо в моем же кабинете.Мир вокруг на секунду теряет звук. Его слова ударяют, и я... застываю. Джордан. Нью-Йорк. Мы же почти всегда были вместе. Он не мог там оказаться... без меня. Значит... это было... когда я снималась для обложки. Когда он опоздал на съемку. Он сделал это ради меня. Поехал туда. Сказал ему. Встал между мной и человеком, который ломал меня. И не сказал ни слова. Даже намека. Чтобы я не тревожилась.- Сама подумай, - злостно хмыкает отец, словно наслаждаясь моей реакцией, - какой действительно любящий парень будет препятствовать своей любимой общаться с родным отцом?Это становится точкой кипения. Все во мне поднимается, как волна, тяжелая и обжигающая. Джордан видел. Он видел, как я ломалась, как мои руки дрожали, когда я не могла противостоять родному отцу. Видел, как я задыхалась от его слов, как я снова становилась той маленькой девочкой, которую он оставлял рыдать ночами в своей комнате, выключая свет, чтобы "поняла, что поведение нужно исправить".И он... выбрал встать на мою сторону. Он не был обязан. Не должен был. Но сделал. А потом... просто молчал. Даже не пытался выставить себя чертовым героем.- Это сделает тот парень, - голос дрожит, но я не сдерживаюсь, шагая ближе, - чья семья поддерживает меня больше, чем собственный отец. Тот, кто не заставляет меня быть тише, а помогает быть собой. - Мои пальцы сжимаются в кулак. - Тот, кто действительно выбирает меня. Меня. А не то, что он хотел бы во мне переделать.Отец будто не слышит. На лице холодная усталость и... разочарование. Его взгляд прожигает меня насквозь, как тогда, в четырнадцать, когда я принесла двойку по алгебре и ждала наказания. Такой же тяжелый, давящий, непрощающий.- Ты даже не пытаешься понять меня, Нова, я...- Понять тебя? - я хмыкаю, но этот звук больше похож на тихий всхлип, чем на смех. - А кто поймет меня? Ты хоть раз пытался? Хоть раз... за всю мою жизнь?- Я твой отец! - рявкает он, и люди в коридоре оборачиваются, но я вижу лишь обрывками. - А ты продолжаешь сопротивляться этому.Он выдыхает, делает вид, что все под контролем. Играет на публику, а меня уже трясет изнутри. Колени дрожат. Ладони липкие, холодные. В висках пульсирует гул.- Это ненормально, Нова. Ты, твоя жизнь, и...- Да, и? - голос хрипит, будто сорван, - Да, я такая. Что дальше?И вот в этот момент я перестаю бороться. Но не с ним. С собой. С той маленькой девочкой, которая все еще жила внутри, которая верила, что любовь отца когда-нибудь придет, что ее ценят, что она достаточна. Все это... исчезает. - Ты либо принимаешь меня такой, - выплевываю слова, чувствуя, как внутри пустеет, - либо можешь забыть, что я существую.- Но ты не...- Достаточно, - отрезаю я, расправляя плечи. - Я больше не собираюсь это слушать.Он все еще пытается выглядеть уверенным. Спокойным. Сильным. Но что-то в его взгляде меняется. И, наверное, раньше бы это было хорошим знаком. Раньше бы мне это было важно. Но теперь... уже все равно.- Не скажу, что была рада встрече, папа.Я выдыхаю, все же не проронив ни одной слезинки, и наконец ухожу.Воздух обжигает горло, словно я проглотила слишком острый кусок правды, и теперь он распирает меня изнутри.- Ты в порядке? - обеспокоено хмурится Харпер, когда я усаживаюсь с ней рядом.Она кладет ладонь на мое колено - легкое прикосновение, но в нем больше тепла, чем я привыкла получать от самых близких людей.- Вообще-то, - устало выдыхаю я, - на удивление да.- Что он хотел?- Чтобы я стала «нормальной», - хмыкаю я, горько, без настоящего веселья.Слово «нормальной» разрезает меня, как нож тупым лезвием, и хочется вывернуть его обратно ему в руки.- С тобой все нормально, Нова, - тут же вступается за меня Харпер, в ее голосе нет ни тени сомнения.- Я... - мне приходится проглотить ком в горле, - я знаю это.Я поднимаю глаза на подругу и, наверное, впервые в жизни верю собственным словам. Потому что раньше я только боролась. Со всеми и со всем: с отцом, чьи ожидания были тяжелее любых оков. С Морганом, который называл любовь выбором, но сам никогда не выбирал меня по-настоящему. С собой - самой жестокой судьей, которая снова и снова заставляла соответствовать чужим стандартам.Я так долго жила этим бесконечным марафоном угождения, что в какой-то момент перестала быть собой. Потеряла семью, поддержку, карьеру. Потеряла мужчину, с которым наивно рисовала в голове картинку будущей семьи. Все - только потому, что я верила: если стану удобной, правильной, «нормальной», меня наконец выберут.Но они не выбрали. Потому что все это время я сама не выбирала себя.И это правда ранит. Но, впервые за годы, ощущается правильным. И это чувство - странное, но оно делает меня свободной. Живой.И я благодарна ему за это. Мужчине моей мечты, чье имя я боюсь произнести даже мысленно. Благодарна, хоть он и не догадывается об этом. Мужчине, который в этот момент снова выкатывается на лед, и от одного его появления весь мир вокруг будто начинает дышать ровнее.