Глава 16. В дыму

Я метнулась к двери, за которой должен был быть выход, но, распахнув её, оказалась в тесной кладовой. Пустые коробки, ведра, швабры — и ни одного окна. Я захлопнула дверь, но дым всё равно просачивался внутрь. Казалось, воздух сгущается и становится вязким.

Огонь был где-то рядом — стены дрожали от грохота и треска. Я прижалась к холодной стене, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, и постепенно сползла вниз. Сил становилось всё меньше, пальцы дрожали, голова кружилась.

Вот так всё и закончится? — пронеслось в голове. Я так хорошо знала общежитие, каждый коридор, каждую лестницу, но дым дезориентировал меня, словно стер все ориентиры. Вот чёрт, почему мне так не везёт? Паника сжимала сердце, но тело будто отказывалось бороться.

Вдруг сквозь дым я заметила тёмный силуэт. Сначала — только ботинки. Потом фигура наклонилась, и я подняла голову. Глаза жгло, но я разглядела его. Макс.

— Я вытащу тебя отсюда, — его голос пробился сквозь гул и треск.

— Зачем ты пришёл... — выдохнула я едва слышно.

Он подхватил меня на руки, прижимая к себе. Я слышала, как где-то вдалеке завыли сирены, как кричали студенты на улице. Мир плыл, словно во сне.

Макс вынес меня наружу. Холодный воздух ударил в лицо, и я жадно вдохнула, но силы всё равно таяли. Толпа студентов была в панике, кто-то кашлял, кто-то кричал. Красные огни мигали, пожарные растягивали рукава.

Он осторожно положил меня на кушетку скорой помощи. Тут же окружили врачи — фонарики, быстрые руки, короткие команды.

— Я могу поехать с ней! — крикнул Макс.— Да, конечно, — ответил один из медиков.

И на этом мои силы окончательно иссякли. Я закрыла глаза и провалилась в темноту.

****

Я открыла глаза и увидела белый потолок. Первое, что ударило в нос — резкий запах лекарств и антисептика. Голова кружилась, дыхание было тяжёлым.

Справа, у кровати, на кресле сидел Макс. Он дремал, голова свесилась вперёд, локти упирались в колени. Его волосы были взъерошены, тень лёгкой усталости пролегала на лице.

Я сглотнула. Горло пересохло так, будто я проглотила весь дым, что стоял в общаге. Сил почти не было, но я всё же прошептала:— Воды...

Макс вскинул голову, сразу проснулся. Его глаза вспыхнули тревогой, и он резко поднялся с кресла. Он схватил с тумбочки бутылку, налил воду в пластиковый стакан и протянул ко мне.— Пей.

Я приподнялась на подушках и отстранилась:— Я сама, — прошептала, забрав стакан у него из руки. Пальцы дрожали, но я сделала пару осторожных глотков. Холодная вода обожгла горло, и стало чуть легче.

— Я позову врача, — сказал Макс и почти бегом вышел из палаты.

Через пару минут он вернулся с женщиной в белом халате. Высокая, сухощавая, волосы стянуты в хвост, движения быстрые и уверенные. Она проверила фонариком мои глаза, выслушала дыхание стетоскопом, бегло осмотрела руки.

— Мисс Ричардс, вы помните, что произошло? — спросила она ровным голосом.

— Да, — кивнула я. Голос был хриплым, но уверенным.

— Хорошо. Вы надышались дымом, организм дал реакцию. Нужен отдых и много жидкости. Завтра посмотрим, как себя будете чувствовать.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Она что-то отметила в планшете, кивнула Максу и вышла. В палате снова стало тихо.

Я осталась лежать, слушая собственное дыхание. Голова кружилась, в груди всё ещё стоял тяжёлый привкус гари. Мысли медленно пробивались сквозь туман. А остальные? Я резко приоткрыла глаза, сердце сжалось.— Макс... Нейт и Эмили... они выбрались? — мой голос прозвучал почти испуганно.

— Да, — быстро сказал он, подаваясь ближе. В его голосе впервые прорезалась нервная дрожь. — Я видел их во дворе. С ними всё в порядке. Не переживай.

Я закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Губы дрогнули, но облегчение было хрупким.

Макс задержался рядом, будто не решаясь снова сесть. Его ладонь на секунду коснулась края одеяла.— Чёрт, Кэсси... я думал, что опоздал, — сказал он тихо, почти шёпотом.

— Как ты оказался в общежитии? — мой голос дрожал.

— Ты же мне звонила... И мне нужно было извиниться перед тобой.

— Но как ты понял, что я осталась там?

Он посмотрел прямо, серьёзно:— Я почувствовал. Увидел, как Эмили и Нейт искали тебя, и понял, что ты внутри.

Я хотела потереть виски — но капельница в вену остановила. Рука бессильно упала обратно.

— Я волновался, — добавил он.

— Макс... спасибо, что спас. Но что это изменит между нами?

Он накрыл мою ладонь своей.— Кэсси, я влюблён... влюблён настолько, что слетел с катушек. Со мной такого никогда не было. Я понимаю, что накосячил, но...

Я закрыла глаза, чтобы сдержать слёзы.

Любовь. Это слово должно было согреть. Но во мне оно откликнулось болью. Как будто его признание — не подарок, а приговор.Я не ждала этих слов, не просила их. Вместо облегчения я чувствовала только вину.Как можно любить и предавать одновременно? Я обманываю Фиби. Лгу друзьям. Рушу всё настоящее, что было в моей жизни.

— Макс, после того как я сблизилась с тобой, всё пошло наперекосяк. Я предала подругу, вру друзьям, переживаю отвратительные моменты. Эта любовь приносит только разочарование.

Он опустил взгляд.— Ты права, я кретин.

— Нет... — голос мой сорвался. — Ты подарил мне самые счастливые и самые ужасные моменты. Разве так бывает?

Он посмотрел с надеждой и вдруг поцеловал. Нежно, осторожно, будто боялся причинить боль.

Я отвечала, и в этом было столько боли, что сердце сжималось. А вдруг это карма? Ведь я продолжаю предавать Фиби. Может, этот огонь и есть расплата.

— Что здесь, чёрт возьми, происходит?

Мы отпрянули. У двери стояли Эмили, Людвиг и Нейт. Пакет выскользнул из рук Эмили и глухо упал на пол.

— Кэсси, так вот в чём была твоя проблема? — её голос резал по-живому.

— Эмили... — только и смогла сказать я.

— Все вон, — приказала она парням.

Нейт с Людвигом вышли. Макс посмотрел на меня, я кивнула: всё нормально. Он ушёл.

Эмили подошла ближе. Пальцы сжали край кровати.— Ты вообще понимаешь, что это Макс О'Коннелл?

— Эмили, прости, что не рассказала... но я влюбилась.

Она тяжело села в кресло, потерла виски.— Фиби ведь не знает?

Я покачала головой.

— Как давно?

— Когда Джек мне изменил... я тогда встретила Макса.

Эмили выдохнула, закусила губу.— Лучше бы я этого не знала. Кэсси, это убьёт её.

— Я знаю...

— Нужно было сказать сразу. Она сильная. Удивительно, что слухи до неё ещё не дошли.

— Эмили, мне так плохо... — я разрыдалась. — Я его люблю. И хуже всего, что он тоже любит.

Эмили замерла. Её глаза широко раскрылись, губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Лицо побледнело, и на миг в её взгляде смешались шок, боль и ярость. Она словно впервые по-настоящему поняла, что между мной и Максом всё серьёзно, и от этого ударило сильнее, чем любые мои признания до этого.

— Я не могу тебя судить, но и поддержать не могу, — произнесла она наконец, уже тише, но голос всё ещё дрожал. — Вы строите это на боли другого человека. Фиби — наша подруга.

Она поднялась, схватила пакет и вышла быстрым шагом.

Я должна была потерять одну подругу. Но потеряла и вторую.

Дверь снова открылась. В проёме появился Макс.

Я сидела на кровати, уставившись в одну точку, словно в стене мог открыться проход, ведущий куда угодно, только не сюда. Сердце предательски дрогнуло, когда я увидела его силуэт. Хотелось броситься к нему — и одновременно заорать, чтобы он исчез навсегда.

Он шагнул внутрь осторожно, будто боялся спугнуть меня.— Кэсси...

Я стиснула зубы. Его голос звучал так близко, так нежно, что это было мучительнее любого крика.

— Макс, уйди, — произнесла я глухо, но внутри всё сжалось в комок. Почему, когда он рядом, мне становится и легче, и тяжелее одновременно?

— Кэсси... — он сделал ещё шаг, и в его глазах было столько тревоги, что я едва выдержала этот взгляд.

Не смотри на меня так. Не заставляй верить, что у нас есть шанс. Ты — мой спаситель и моя катастрофа в одном лице.

— Просто уйди! — я сорвалась на крик.

Голос дрогнул, как хлыст, и в ту же секунду мне стало больно от собственных слов. Он вздрогнул, будто удар пришёлся прямо в грудь, но ничего не сказал.

Тихо, не оборачиваясь, Макс вышел, прикрыв за собой дверь.

И только тогда слёзы хлынули, смывая все мои силы.— Я предательница и эгоистка... — сорвалось у меня.

В палату вошёл Нейт и сел рядом.— Блондиночка, ты попала.

— Нейт, что мне делать?

Он посмотрел на меня серьёзно, без привычной иронии.— Открыть свой секрет, Кэсси, и не бояться последствий. Что сделано — то сделано. И не отталкивать этого красавчика, который сидит около палаты и также страдает.

— Она меня не простит... и Эмили не простит.

— Ну, с Фиби будет сложнее, конечно, — вздохнул он. — Но Эмили тебя точно простит.

От этих слов не стало легче — наоборот, будто всё усугубилось. Простит... не простит... А что если никто не простит? Что если я уже окончательно всё разрушила?

Я обвела взглядом палату. Белые стены теснили, капельница тянула руку, писк монитора сводил с ума. Мне казалось, что я снова задыхаюсь — только теперь от чувства вины.

Я не могу здесь оставаться. Я не хочу быть жертвой, привязанной к постели. Я должна хотя бы попытаться вырваться, даже если не знаю, куда идти.

Я рывком сорвала капельницу и поднялась.

— Ты куда собралась? — встрепенулся Нейт.

— Пойду просить, чтобы меня выписали, — выдохнула я, стараясь звучать твёрдо, но внутри всё сжималось от страха.

Я вышла босиком, пол холодил ступни. В коридоре сидел Макс. При виде меня он вскочил.

— Кэсси, какого чёрта ты творишь? Ложись обратно!

— Отвали. Я хочу уйти.

Он встал на пути.— Тебя выпишут завтра. Мы поедем ко мне.

— Я не поеду к тебе! Я лучше буду спать с бездомными кошками, чем в твоей квартире.

Он усмехнулся горько.— Рад, что ты любишь кошек. Но ты плохо знаешь, что делают с такими красивыми девушками на улицах.

Голова закружилась, мир качнулся. Но тёплые сильные руки подхватили меня. Макс понёс обратно в палату.

Вслед за нами зашёл Нейт.— Я зову врача.

Макс уложил меня на кровать, накрыв одеялом. Его голос был полон боли:— Кэсси, пожалуйста, не изводи себя.

Я отвернулась к стене, сжимая одеяло так, будто оно могло защитить меня от собственных мыслей.

Не изводи себя... А как не изводить, если внутри всё горит?Пожар в общежитии потушили, но мой собственный пламень только разгорался сильнее. Он пожирал дружбу, доверие, мою совесть. Я чувствовала, как рушатся стены моей жизни, одна за другой, и никакие пожарные уже не спасут меня от этого огня.

Я влюбилась. Но эта любовь стала моим наказанием.

Слёзы снова наполнили глаза, и я зажмурилась, позволяя им стекать по лицу. В груди тяжело и пусто, как в обугленной комнате, где недавно бушевало пламя.