Глава 3 Алекс

Солнечные лучи проникали сквозь щели синих штор, наполняя комнату ярким светом. Алекс с трудом разлепил глаза. Горло пересохло, тело ломило, каждое движение давалось с невероятным усилием. Голова раскалывалась, будто внутри неё работал десяток отбойных молотков.

Он лежал на животе, думая о том, что лучше бы снова заснуть, чтобы забыть о боли. Перекатившись на спину, Алекс зажмурился, защищаясь ладонями от назойливых лучей. Глубокий вдох обернулся болезненным спазмом в груди. Его взгляд устремился в потолок просторной комнаты. В воздухе стоял резкий запах алкоголя и пота, и, поморщившись, парень осознал, что его источник — он сам.

Когда он вновь закрыл глаза, перед его мысленным взором промелькнули фрагменты прошлой ночи. В памяти всплыли лица сомнительных приятелей, наркотики, клуб и оглушающая музыка — обычный вечер Александра Гордова.

Вдруг он вспомнил девушку и ее пронзительный крик. Этот звук будто вырвал его из пучины боли, и Алекс рывком поднялся с кровати, мгновенно ощутив головокружение. Он пытался вернуть в память что-то большее, чем обрывочные образы из женского туалета.

Отец меня отмажет... Ради репутации, без сомнений.

Алекс с трудом поднялся, подошел к зеркальному шкафу и увидел свое отражение: разбитый нос, рассечённая бровь, левый глаз заплыл. Парень тихо выругался.

Папа будет недоволен...

Хотя вряд ли что-то способно заставить Губернатора ненавидеть сына ещё сильнее.

После прохладного душа Алекс переоделся и спустился в столовую. Домработница готовила ужин, а отец сидел за столом и пил минеральную воду, не обращая внимания на сына, пока Алекс не подошел и с шумом не опустился на стул. Губернатор поднял взгляд, спокойно посмотрел парню в глаза и сделал ещё один глоток воды.

— Почему я не удивлён? — произнёс мужчина, не отрывая взгляда от экрана.

— Почему я не удивлён, что тебе всё равно? — парировал Алекс, развалившись на стуле.

Единственное, чего он желал, — чтобы отец избавился от иллюзий насчёт достойного наследника.

— Дмитрий Андреевич, вам кофе налить? — робко вмешалась в разговор домработница.

Когда тот покачал головой, женщина закончила накрывать на стол и вышла в гостиную.

— Только с тобой могло случиться такое. Хотя... наркотики скоро тебя окончательно добьют, — продолжал изливать гнев отец.

Ярость захлестнула Алекса. Ему хотелось швырнуть в отца самую большую тарелку, чтобы она разлетелась вдребезги, но где-то в глубине испуганная детская душа понимала — этот порыв не принесёт ему ничего хорошего.

— Не притворяйся, будто тебя это расстраивает. — Парень нервно положил себе на тарелку отбивную и несколько запечённых помидоров.

— Меня огорчает лишь одно: мой сын — слабак. Было бы легче думать, что ты приемный.

— Точно... Кровь губернатора не могла породить такого отброса, — тихо произнёс Алекс. — Но ты посмотри на меня получше. Разве не ты виноват в моём появлении? Может, пора признать свою ошибку?

Алекс тяжело дышал. Он в который раз понял, что спорить с убеждениями отца бессмысленно. Внутри него бурлила ярость от осознания того, что он вырос в богатой, но жестокой семье. Ни родственники, ни друзья не обращали внимания на то, что происходило под этой крышей. Его жизнь тянулась медленно, как заряженная пушка, готовая выстрелить в любую секунду. Аппетит пропал, а тоска начала давить ещё сильнее, когда он снова перевёл взгляд на отца.

— И кто это сделал? — внезапно поинтересовался отец.

— Тебе-то какое дело?

— Сколько ещё ты собираешься быть таким слабаком? Постоянно боишься сделать хоть что-то, даже чтобы защитить себя. Когда ты родился, ты был настолько слабым, что едва мог есть. В тебе не было ни капли инстинкта выживания. Я уже тогда понимал, что из тебя ничего путного не выйдет. Хотя, признаюсь, не думал, что окажусь прав. — Дмитрий откинулся на стуле и начал вытирать руки салфеткой. — Что ж... Слишком поздно что-то менять. Ты сам хозяин своей жизни.

Мужчина собирался уйти, что привело Алекса в ярость — он не выносил, когда отец так бессовестно обрывал разговор, бросая на прощание гнилую фразу, словно кость собаке. Рассказывать ему о событиях прошлой ночи больше не хотелось, поэтому Алекс вскочил, с громким стуком опрокинул стул и вылетел из дома. Такие вспышки ярости всё ещё оставались единственным оружием, которое он мог применить в спорах с родителем.

Солнце медленно скрывалось за горизонтом, что приносило Алексу облегчение: яркий свет раздражал его, ведь в темноте было что-то созвучное с его порочной жизнью. Как обычно, он направился в единственное место, где находили приют такие забытые отбросы, как он. В небольшой квартире Стаса собиралось множество людей, и никому не было дела до того, кто чей сын, кто богат, а кто беден; там не нужно было задумываться о серьезности разговоров, а тем более о правильности слов. Можно было смеяться весь день, вести себя, как последнее животное, и никто не собирался учить тебя жизни. Единственным, что имело значение, были таблетки и алкоголь. Квартира Стаса находилась в ветхом доме на окраине неблагополучного района, где обитали те, чья жизнь давно летела в пропасть. Зато там почти не было полиции и «нормальных» людей.

Алекс поднялся в квартиру и постучал четыре раза, сделав паузу после первых двух ударов. Он снова усмехнулся странной задумке приятеля — ведь если бы это были полицейские, они бы не стали стучать, а просто вышибли бы дверь к чертям.

— Здорова! — Стас, открыв дверь, протянул руку, и парни поприветствовали друг друга, хлопнув ладонями. — Что-нибудь есть?

Мажор молча вытащил из кармана пакетик с таблетками, оставшийся с прошлой ночи, и передал его приятелю.

— Спасибо, дружище! Ты лучший. Заходи...

Парень прошёл в единственную почти пустую комнату, где на маленьком диване обнималась парочка. Он плюхнулся рядом, надеясь, что они уйдут, но никто из молодых людей даже не обратил на него внимания. Алекс устало откинул голову на спинку дивана и уже собирался выставить гостей силой, как вошёл Стас.

— Ну что, мой побитый жизнью друг? Кто это, отец? — спросил приятель, указывая на его разбитое лицо.

— Он давно меня не трогает. Нарвался в клубе. — Мажор сжал в руке пару таблеток, вспоминая свои приключения и размышляя о том, что сделает в следующий раз, когда ему будет всё равно. Убьёт кого-то? Или погибнет сам, как предсказал отец? — Стас, скажи, ты мог бы... ударить девушку?

Приятель задумчиво посмотрел на парня.

— Не знаю, братан. Всё зависит от того, как сильно она провинилась. Честно говоря, я предпочитаю проводить с девушками время немного по-другому. — Стас рассмеялся, и Алекс поддержал его измученной улыбкой. — Хотя, если она окажется страшной, как ведьма... тогда, возможно, и не жалко.

Теперь они расхохотались еще громче.

— А если это незнакомая красавица, а ты под кайфом и тебе кажется, что она... хочет тебя?

К удивлению Алекса, друг внезапно посерьезнел.

— Слушай, я, конечно, не святой, но до такого еще не опустился. Считаю... последним делом домогаться до девчонок. Ещё и силой... — приятеля даже немного передернуло, и мажор почувствовал себя ещё паршивее, чем минуту назад. — А почему ты спрашиваешь?

— Да так... Просто интересно, что ты об этом думаешь. Я, кстати, с тобой согласен.

Алекс устроился поудобнее. Ему хотелось скорее избавиться от своих мыслей и заснуть, почувствовать, как тело становится невесомым, а голова превращается в огромную планету, принося долгожданное облегчение.

Открыв глаза, парень закашлялся от густого дыма. Трое курильщиков, обнажённые до пояса, сидели за столом и громко спорили, играя в карты. Алекс осознал, что лежит на полу, а под ним лишь старый пыльный матрас и куча тряпок. В углу, на таком же матрасе, спала полураздетая девушка, прикрытая одеялом до пояса. Алекс закрыл глаза и тяжело вздохнул, что снова вызвало приступ кашля.

— Чёрт возьми! Зачем так накурили?!

Медленно и неуклюже он поднялся на ноги и направился к яркому дневному свету, который ослеплял глаза.

— Открой окно, — буркнул лохматый парень с дымящейся сигаретой во рту.

— Спасибо за совет... — Мажор распахнул скрипучие створки, и холодный воздух хлынул в комнату. Голова закружилась, заставив его опереться на облупившийся подоконник. Лишь теперь он ощутил, насколько удушливый запах стоял внутри. Чувства нахлынули бурным потоком: жар и холод атаковали одновременно, во рту стало сухо и противно, и Алекс был уверен, что сейчас выглядит как зомби из фильма ужасов. Переживая это уже не впервые, он неизменно уповал на новое облегчение, которое помогало ему оставаться на плаву. Сейчас его состояние давало лишь слабую надежду на то, что удастся вернуть жизнь на верный путь, а в голове без конца мелькали мысли о девушке из клуба. — Где Стас? — бросил он в толпу ребят, продолжавших курить.

— Пошел за едой, — ответил гость с выступающими скулами и впалыми глазами, стряхивая пепел в ржавую консервную банку.

— А почему мы не помогаем?

— Он к сестре пошел. Она бы нам не обрадовалась.

— В самом деле... — проворчал Алекс. — Еды точно бы не дала.

Девушка с родным братом не особо ладили. Однако, похоже, родственная любовь в ней всё ещё жива, раз она продолжала передавать Стасу пакеты с едой, прекрасно понимая, что кормит целую квартиру отбросов. А вот их родители относились к этому иначе – узнав о таком, они, пожалуй, не задумываясь, завернули бы ему бутерброд с ядом. Бедные люди и слышать не хотят о сыне, будто его никогда не существовало.

Алекс вошел в кухню и залпом осушил бутылку воды, стоявшую на столе. Найти часы в этом доме было задачей не из легких, но он уже привык, что к обеду солнечные лучи падают в центр комнаты, заливая светом обшарпанный пол.

Желудок болезненно сжимался от голода, но ждать Стаса, который сейчас изо всех сил выпрашивает у сестры еду, было бы проявлением эгоизма. Ведь он сын влиятельного и богатого человека, и незачем обременять утопающего парня. Если бы не голод, Алекс вообще не приходил бы домой. К тому же, он не хотел, чтобы отец случайно наткнулся на это место и лишил остальных их убежища. Поэтому иногда приходилось показываться губернатору на глаза. Хотя, скорее всего, тот и не стал бы искать.