XVII: Там, где заново учишься ходить

Никто

Нелюдь был хорошим хирургом. Наверное, он знаком с медициной. Или же просто вычитал всё это в книгах?

Сейчас проклятая конечность находилась далеко уже за пределами этой комнаты, а рана у бедра была аккуратно зашита. Прошло около двух дней с тех пор, как спаситель провёл операцию.

Ничто очнулся — в его напитке было и снотворное, и обезболивающее, и необходимые компоненты для поднятия сил.

Загадочный паренек рассказал ему, как стоит лежать, чтобы не тревожить рану, и что следует делать для предупреждения атрофии мышц культи от бездействия. Он рассказал о том, как делать массаж после заживления раны, когда можно будет снять швы, а также прочитал лекцию о том, что потеря конечности — не конец жизни, что не стоит впадать в глубокую депрессию и чем быстрее Ничто научится функционировать без посторонней помощи, тем быстрее он перестанет быть обузой для своего «врача». Ничто кивал, пытаясь всё это запомнить и не думать о том, что он теперь калека на всю жизнь. В принципе, эта мысль страшила меньше, чем та, что ему придется делать массаж в области отрубленной конечности... Эта новость его вымораживала, прям как и морозила низкая температура в комнате.

Но Ничто держался. Он знал, что должен найти Вдохновение. Как он, жив ли еще? Они не виделись дня два. Это ужасно беспокоило — что, если Вдохновения больше нет? И что ему тогда делать дальше? Ещё и с этой отрубленной ногой...

Три дня во сне и море из лекарственных напитков проползли незаметно.

Ничто открыл глаза, чувствуя, что рана болит гораздо меньше. Первым делом утром он обращал внимание именно на это — всё-таки про отсутствие ноги не так-то уж и легко забыть. В общем, сделав пару лёгких упражнений, которые прописал ему парень-с-пилой, он перевернулся на живот и уставился в потолок, разминая немного затекшую шею. Парня-с-пилой не было, и это заставило волноваться — обычно, как ни разлепи Ничто веки, странный юноша был здесь, лапищами протягивая лекарственные травы. Больной уже успел привыкнуть к лапам нелюдя и даже полюбить их, ведь именно эти уродливые когти спасли ему жизнь, делали для него лекарства и поправляли одеяло, пока он спал. Его койка стала для него постелью, но Ничто всё устраивало, помимо отрубленной ноги, конечно же, потому к месту он привык, но был ужасно огорчён тем, что ждало впереди. Сможет ли он вообще научиться ходить и когда ему наконец позволят встать?

Время шло, Ничто размышлял о том, где сейчас Вдохновение и что за жизнь у него теперь будет с отсутствием ноги. На заживление раны и реабилитацию уйдёт минимум год, а для того, чтобы научиться ходить, ещё больше — в итоге можно хоть от лет трёх до пяти на всё это убить. Такой расклад точно был ему не по душе — он должен найти своего неудачливого попутчика. Найти его. Зачем? Ничто никогда не говорил об этом вслух.

Дверь растворилась, с ручки посыпались мелкие осколки льдинок, и в помещение вошёл парень-с-пилой. После той лунной ночи Ничто успел разглядеть его лучше: не слишком крепкий и не слишком тощий, растрёпанные тёмные волосы, собранные, однако, более или менее аккуратно — он пытался, одна прядь убрана заколкой-невидимкой за ухо, а глаза слишком живые для таких мрачных мест. Веснушки и пятна, которые можно было спутать с грязью, рассыпались по щекам и всему лицу юноши, они были и на шее, наверняка ключицы и ноги тоже покрывали подобные пятнышки. Руки представляли собой лохматые лапы, а когти были острыми и пожелтевшими. Вообще-то, это было единственное нечеловеческое в нём, в отличие от этой светлой души.

Ростом не так высок, как показалось впервые: примерно с Вдохновение, хотя трудно было сказать точно, когда предмета сравнения не было рядом; остро-очерченные скулы и покрасневший веснушчатый нос делали его похожим на изувеченного эльфа, только вот он далеко им не был. Одет бедно — тёплая кофта с заплатками из старых тряпок и длинными рукавами, которые он закатывал, когда возился с зельями; простые крестьянские штаны и такие же простые ботинки с отвисающей подошвой. Он выглядел ошеломительно бедно, но в то же время в его глазах можно было рассмотреть потустороннее величие. Искорки в них отплясывали безумный танец, отчего в душе загоралось маленькое пламя надежды на то, что всё будет хорошо.

Но вот он подходит, и Ничто становится нестерпимо холодно. Он привык к этому — в присутствии юного врача ты всё время как в северной сказке. И поскольку рядом с ним было так морозно, то этот парень явно был чем-то связан с холодом.

Он ещё не называл своего имени. Наверное, потому что Ничто не спрашивал.

— Ты уже встал... То есть поднялся... То есть проснулся? — незаметно для самого себя два дня назад лекарь Ничто перешёл на «ты». — А я принес тебе подарок.

Ничто пытался разглядеть, что держит в лапище «доктор», но перед глазами всё плыло от непривычно яркого дневного света за дверью. Парень поспешно закрыл её и прошёл внутрь комнаты, пряча лапы под накидкой и вместе с ними не преднамеренно пряча и то, что было подарком. Он остановился возле Ничто, разглядывая его — попросил откинуть одеяло, чтобы осмотреть рану.

Ничто только сейчас заметил, что швов... нет. Его обдало ещё большим холодом — разве ещё не рано?

— Почему... где...

— О, я снял их ещё вчера вечером, ты уже клевал носом и наверняка не запомнил. Ну, в общем-то, лекарства, что я давал тебе, ускорили процесс заживления и восстановления, — он улыбнулся своей обычной, грустной улыбкой. — Поэтому ты можешь попробовать встать!

Он достал из-под накидки подарок: это были деревянные, с вырезанными на них узорами роз костыли, слишком дорогие для такого... оборванца, как парень-с-пилой.

— Вы... невероятно.

Он хотел было спросить, где, собственно, тот это взял. Неужели украл? По безмятежному лицу паренька это было как-то незаметно, да и слабо верилось, что он способен на кражу. Тут к Ничто пришло осознание ещё одной детали подарка. На костылях — розы! Это — знак королевского рода, и неужели нелюдь смог обокрасть самого короля?

«Нет, стоп», — остановил себя Ничто, разглядывая новые костыли, садясь и опираясь здоровым боком на стенку. «Король — это Принц. Но... Вдохновение тогда, во дворце, сделал с ним что-то... Что же... Кто сейчас у власти?».

Он помотал головой, стараясь думать не о морали и подтексте, а о том, что он способен научиться ходить заново. То есть он уже может попытаться ходить на костылях, когда, казалось, до этого была ещё долгая дорога.

Ничто благодарно посмотрел на юношу. Тот улыбнулся, отводя взгляд в сторону.

— Может быть, скоро я смогу поставить тебе протез. Но ты должен научиться ходить на костылях вначале. Хотя бы недельку. И, да, ещё тебе надо учиться тренировать равновесие. Не забывай об этом.

— Я помню, — он коснулся пальцами дерева, разглядывая искусно вырезанные тончайшие узоры. — Я... спасибо вам. Мне... могу ли я узнать, наконец, как звучит ваше имя?

Ничто поднял взгляд на безымянного до сих пор парня, надеясь, что его вопрос не был личным.

— Ох, — вымолвил нелюдь, задумчиво глядя то ли на Ничто, то ли сквозь него. — Имя. Верно! Знаешь, в моей голове столько всего, что я иногда забываю о какой-нибудь ненужной информации.

Имя — ненужная информация? Ничто нравилась такая позиция с его-то собственным именем.

— Моё имя Ной, — он пожевал губу, а затем добавил, словно только что вспомнив, что надо задать ответный вопрос: — А как зовут тебя?

От легкого шока Ничто даже забыл, как его зовут, прокручивая новое имя в голове. «Ной. Ной. Ной».

Он ещё никогда не слышал такого... странного имени. Ной. Что это означает? Это какое-то название, или, может, даже заклинание, или...

— Эй, ты в порядке? Да, моё имя так же уродливо, как и я, извини, — он закрыл глаза, дружелюбно улыбаясь вновь и тихо, нервно смеясь. Сердце Ничто ёкнуло от этого, и он почувствовал отчаянный укол вины. В душе поселилось странное чувство, которое трудно было описать — душа хотела петь и кричать, а дышать стало тяжело. «Ной». Имя... ещё страннее и уродливее, чем имя «Ничто». Оно было... прекрасно этой странностью.

— Ной... Меня зовут Ничто.

— Красиво. А почему так?

— Я... я не знаю, а почему «Ной»?

— Хм... Это сокращение, — он открыл глаза, теперь тоже, как и Ничто, изучая узоры на костылях.

— Это... необычно, — выдавил Ничто, убирая прядь волос с глаз.

— Что-то необычное сидит прямо передо мною, если честно.

— Ха-ха, вы серьёзно?

— Думаю, я сказал это добродушно. Или это прозвучало как оскорбление?

Ной по-детски надул щёки, и Ничто почувствовал, что его это смешит. Он еле заметно улыбнулся, прикрывая двумя пальцами губы.

— О, ну тогда спасибо за комплимент.

Ной, который недавно был парнем-с-пилой, вдруг превратился в парня-который-заставил-Ничто-улыбнуться. Вены вдруг стали холоднее, в буквальном смысле, и запястья посинели. Ничто посмотрел на свои руки, ощущая лёд по всем сосудам в своём теле, и понял, что мелко трясется от холода, который словно пытался проникнуть ему прямо в голову, в сердце и в кровь. Его собеседник это заметил, и улыбка тут же исчезла с его веснушчатого лица. Ной отошёл, убирая свои лапищи за спину, и поспешил направиться к столу с лекарствами.

— Пожалуй, нужно найти тебе что-нибудь для иммунитета, — слегка дрожащим голосом произнес Ной. Могло ли ему быть так же холодно? — Ты совсем бледный.

Ничто мысленно согласился с ним и поблагодарил за всё, что Ной для него сделал. Он отпустил костыли и прилёг на постель, решив, что приступ холода заметно клонит в сон. Парень с необычайно странным именем продолжил переливать различные отвары в один флакон, пока Ничто пытался найти смысл жизни, который от него постепенно ускользал.

Прошло примерно девять дней. Беспокойство за Вдохновение нарастало, а чувство собственной беспомощности не покидало пуще прежнего, мёртвой хваткой цепляясь за Ничто. Хотя бы на костылях ходить у него уже получалось. На это могли уйти годы, но зелья Ноя сильно ему помогли. Тем не менее, он никак не мог смириться со своей судьбой — заживление физических ран ускорилось, но моральные не могли затянуться благодаря одним только препаратам. Потому душа Ничто разрывалась на мелкие кусочки, заставляя терять в неё веру и чувствовать себя пустым, ненужным, разбитым предателем, который сейчас «прохлаждается» тут — поскольку слово «лечится» он воспринимать не хотел, а Вдохновение, возможно, уже мёртв или застрял в межвременной пустоте того чёрного пространства. Только ли это беспокоило Ничто? Не только. Были и другие причины. Но разве может кто-то залезть в его голову и сказать наверняка?

Он стал вставать раньше, ещё до прихода своего лекаря, тренировался, делал лёгкие упражнения, как показывал ему Ной, учился стоять на одной уцелевшей ноге и ходить на костылях. Сейчас он целенаправленно тренировал опороспособность остатка бедра осторожным привставанием торцом культи на приложенную к соломенному матрасу подушку, опираясь одной рукой о стену.

Ничто услышал скрип двери, и одаривший его спину холодный ветер дал понять, что это вернулся хозяин данного места. Парень не знал, где он ходит и что делает, когда его тут нет — как Ничто понял, то были походы на работу. Пару вечеров назад Ной немного рассказал ему об этом: «Мой глупый брат сбежал и сбросил всю работу на меня. Эх, я никогда не хотел и не должен был выполнять его обязанности, понимаешь, я был рождён не способным для такого».

Ничто тогда растрогался до глубины души и рассказал ему, как у него не получалось помогать отцу в деле кузнеца, потому что он был слишком слаб. Кажется, Ничто тогда расплакался и упал на плечо Ною, потому что сдерживать слёзы у него уже не получалось. После этого ему стало действительно легче, а лапы парня оказались мягкими и пушистыми, как у медвежонка или лохматого пса.

Сейчас же Ной вежливо поздоровался, похвалив его за выполнения маленьких поручений для привыкания к отсутствию конечности, и показал Ничто новый протез.

— Управляемый микропроцессором волшебства. Он сделан специально, чтобы ты испытывал ощущения, аналогичные тем, что обычно ощущают при ходьбе на обеих ногах. Оснащён магическими свойствами, которые пятьдесят раз в одну секунду измеряют нагрузку на протез, и, благодаря этому, надлежащим образом осуществляется процесс сокращения искусственных суставов и мышц. Магия даёт возможность не только ходить, но и бегать, то есть это не стесняет твоих движений, можешь хоть на гору лезть! Сначала я думал, что стоит сделать тебе обычный протез, но после до меня дошло — учитывая то, откуда я тебя вытащил, да и как я понял из твоих историй, ты, скорее всего, путешествуешь, так что более подвижная модель не помешает. Я установлю его тебе через пару дней!

Ничто неуверенно смотрел на необычную штуковину, пытаясь переварить услышанное. Это... ему эту штуку, вроде, прицепят к телу? Он был восхищён и испуган одновременно.

Ной доверчиво вложил протез ему в руки — тот был тяжеловат, но намного легче, чем описывал обычные протезы Ной. Видимо, данный вид протеза действительно хорош. Неуклюже подержав штуковину в руках, он сунул её обратно в лапищи парня, который перехватил протез в одну лапу и помог Ничто лечь.

— Я... спасибо тебе. Правда, — после вечера с рассказом о детстве Ничто, он тоже стал обращаться к Ною на «ты». За прошедшие дни они успели подружиться и довериться друг другу. Ведь во всём этом мире хотелось доверять хоть кому-то.

— Ну что ты, благодари не меня, а самого себя. Я бы не справился без твоего ответного желания лечиться. Помни это, — он улыбнулся и, перехватив протез поудобнее, прошёл вглубь комнаты.

Ничто лег на спину и уставился в потолок.

— Когда... когда ты поставишь его мне и я научусь ходить без костылей, мы отправимся искать моего друга?

Ной повернулся, и его прекрасные глаза цвета чистого моря потемнели.

— Да, твой друг, — он задумчиво оглядел пол. — Каково его имя?

Ничто поежился. Его тревожила перемена настроения этого нелюдя, словно, если он скажет, кто это, Ной не захочет помогать Ничто в поисках. Да и вообще не выпустит отсюда. Это сдавливало сердце и заставляло голову гудеть от боли. Ничто открыл рот, собравшись с духом, но что-то остановило его. Он услышал шум за дверью и тут же проклял идею привычных ходов — надо сказать что-то важное, но горе-героя спасает воля случая. Звук превратился в шум, и уже можно было различать постукивания копей по двери. Они не ломились, они... стучали?

— Ваше Вы... — Ничто плохо слышал, так как дверь была глухо закрыта льдом, словно бы как раз для того, чтобы спастись от чужого вмешательства и посторонних звуков.

— Вы не должны ходи...

— ...виде!

— Если узнает народ...

— ...проблемы!

Обрывки этих фраз Ничто совсем не нравились. «Ваше Вы... Высочество?». Он приподнялся и посмотрел на Ноя, который, кажется, впервые хмурясь, смотрел в окна, через которые было видно, что у дверей стояли солдаты, и не просто какие, а королевской стражи.

— Время этого места вышло, — ледяным тоном сказал Ной, бросая Ничто его плащ. — Одевайся, твоя обувь там, — он указал в угол возле кровати, где валялась починенная обувка Ничто — причем на обе ноги, хотя обладатель этой обуви не был точно уверен, понадобится ли ему на такой протез левый ботинок. Это всё его удручило, но, надев плащ, он взял обувь и потянулся к костылям, вставая на них. Да уж, тренировки держания равновесия даром не прошли.

Ной, получше закутавшись в свою накидку, скрывающую его лапы, схватил за шкирку Ничто, быстрыми шагами топая к выходу в погреб.

— Я ненавижу этого проклятого Принца! — заявил Ной, скрипя зубами от злости. — Мало того, что я такой из-за него, так ещё и свалил на меня всю свою работу. Поганый Падший! Как же жалко, что я никогда не давал ему оплеух.

Ничто смотрел на сверкающего глазами, словно летящими стрелами, Ноя, постепенно понимая, с кем он связался. Брат Принца! Второй сын бывшего короля, младший, но разве он не... Все истории рассказывали, что он прекрасный принц с белоснежными волосами, он не наполовину чудовище и зовут его иначе, а это... Это, нет, не может быть, наверное, Ничто просто не так всё понимает в такой спешке.

Ной взял Ничто на руки, когда они начали спускаться по лестнице, и отворил дверь. Ничто же хотел закричать: «Эй, что ты делаешь, стража не настолько глупа, чтобы не проверить все выходы», но вымолвил он совсем другое:

— А как же твои травы? Вещи? Книги? Ты оставишь всё тут? Они же разгромят и сожгут всё это.

— О, поверь, они и пальцем не тронут мои вещи.

На лице Ничто отразилось раздражение от непонимания, но он промолчал. Когда Ной отворил дверь своей ужасной лапой, к восхищению Ничто, перед ними предстали не солдаты и пыльная улица, а огромный, прекрасный сад.

— Этот трюк работает всего пару раз, зато как, — уже менее холодно произнёс Ной, переступая порог.

Ничто втянул аромат, чувствуя, что очень скучал по смене обстановки и природе. Он оглядывал всё, что попадалось в поле его зрения, и вот его взгляд наткнулся на человека с часами вместо правого глаза.

— О, знаете, вас обыскались, Ваше Величество.

Ной неодобрительно поморщился, отводя взгляд.

— Праведная Ложь, просто помолчи и помоги закрыть эту дверь.