Crazy SOPE

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ

хосок выбрасывает таблетки в какую-то едко пахнущую хрень и выглядит слишком счастливым. юнги знает, что потом он пойдет покупать себе новые. и дальше, по кругу. он устал, задолбался откровенно, и хосок не помогает. хосок на дно тянет со своими чертями и смеется отбито. и сколько его не учи, что это, блять, неправильно, особенно так, и вообще людей пугаешь, прекрати, но не доходит. хосок лезет целоваться со сладким привкусом лекарств, и ему похуй, что у юнги неправильно. и вообще живет в каком-то своем мире, где ковры дорогие, кресла и украшения непонятные везде. так радостно, что глаза слепит, и всяким мин юнги там точно не место совершенно. потому что у юнги одинокое пианино на весь внутренний мир и п у с т о т а. и живет же так как-то, не жалуется даже. а потом хосок в жизнь эту врывается, ухмыляется довольно и рушит все к чертовой матери, в дребезги. юнги как бы и чимина хватает по горло, с которым поеботень непонятная творится (но у чимина джин, и ему нормально), и еще есть чонгук — мелкий, неуправляемый, с больным и тяжелым в глазах. а хосок ту вообще не к месту, и что он на воспитателя в детском саду похож что ли. намджун смотрит на это (на хосока смотрит и рукой машет, потому что бесполезно) и говорит держаться. бесцветно как-то говорит и даже помочь не хочет (друг называется). юнги вообще очень классно, конечно, и наркоман какой-то ему не нужен, но судьба, спасибо ей огромное, блять, решила по-другому, и у нее дохуя хорошее чувство юмора. хосок если не странный, то подозрительный точно даже с первого взгляда. и ведет себя так, как будто его аристократы воспитывали, не меньше (и как ребенок). живет в своей мечте/голове/комнате отдельной, встречает цветные рассветы и не парится. и юнги иногда кажется, что с чимином они бы сдружились, если бы не джин, который как каменная стена и «никаких хосоков в его жизни» (шепотом, потому что еще одна причина для саморазрушения чимину не нужна). хосок в один момент ржет над любой тупой шуткой, а в другой уже резко мрачный и загадочный, улыбается так типа сраная мона лиза на полотне да винчи и на фактор раздражения действует. юнги иногда хочется очень взять его за шкирку и выпнуть, как бездомного кота, но право не имеет никакого, так что хосок живет и здравствует (и улыбается загадочно, блять). а еще подходит неожиданно и говорит на ухо про розы — юнги не понимает, и понимать не хочет. его вообще понять трудно. вот тэхен понимает, но тэхен ебнутый на всю голову, так что он вообще все понимает, кроме голоса разума. чимин бы понял тоже, но сокджин и все дела, поэтому нельзя., а юнги не понимает, потому что он н о р м а л ь н ы й и к хосокам/тэхенам/чиминам отношения не имеет никакого. юнги просто есть, просто серенький такой и не отсвечивает. намджун говорит — главный актер второго плана, но на самом деле — персонаж, на котором все завязано, юнги думает — какой-то чувак из массовки, и намджуну не верит. а хосок таблетки запивает вином. хосок плечами продрогшими передергивает и предлагает зайти в здание. юнги смотрит в небо, думает над смыслом жизни, и за что ему такое наказание вообще. и мысленные сообщения посылает, чтобы отвалил и не докучал. хосок сообщения не читает никогда и тянется к юнги, обвивает руками чужую шею и целует все еще с лекарствами и легким налетом никотина, тех сигарет, которые юнги курил двадцать минут назад. пальцами зарывается в юнгины волосы и мычит довольно, идеально и как надо. он даже готов признать, что в юнги все идеально, и видеть его бы всегда, каждый день и в своей постели (не имеет права). хосок вбивается губами в губы (пока может) и тычется жалобно носом в плечо, запах вдыхает р о д н о й слишком и хочет всего этого больше и навсегда. юнги может быть тоже немного, но хосок, мразь такая, даже вздохнуть не дает нормально, зацеловывает губы и кусает чуть ли не до крови. и как бы эй, я все еще здесь, я дышу и мне нужен воздух, чтобы не сдохнуть. а хосок игнорирует успешно и переходит на шею. и его совершенно не колышет, что целоваться под дождем в двенадцать ночи — не слишком нормаль/комфортно/адекватно. он устанавливает свои правила и чужим не следует вообще (кроме юнги, и его неприкосновенной тишины). и юнги халатность эта, безразличие полное к другим не устраивает, но (возможно, он даже польщен). а хосок продолжает улыбаться как сраная мона лиза. и юнги его за это ненавидит (любит до дрожи в пальцах).