Что Мне Делать

Так как меня давно не было сделала краткое введение:Мария притворилась мёртвой, тайно выкрала из кабинета Гастона договор с наёмниками и спрятала кинжал. Теперь она вернулась в дом дядюшки, где застала переполох — Лавдей хочет рассказать отцу о плане, Бенджамин боится мести. Марии предстоит решить: продолжать подставлять Робина ради плана или действовать иначе — и у неё не хватает времени. Далее — продолжение событий.

Продолжение

Мария старалась не дышать; горячая кровь в руках будто отливала тяжёлой стужею. Она стояла в дверном проёме — скомканая  тишина после разговора в гостиной ещё дымилась в воздухе. На ладони пахнуло деревом и металлом — кинжал, который совсем недавно косвенно стал виновником её «смерти», теперь лежал у неё в сумке вместе с контрактом. Этот документ — тёмная нитка, что связывала Гастона со всем, что происходило в округе. Документ, ради которого можно было поставить точку в истории раз и навсегда — или же пустить всё по кругу и навсегда потерять Робина.

Когда Мария вышла в коридор, по ступеням наверх, где скрылась Лавдей, раздавались подавленные голоса; на лице дядюшки было выражение, которое нельзя было спутать ни с чем: смесь решимости и измождённости. Ему уже не хотелось войны как забавы — он хотел правды, но правда ставила под удар всё, что роком и кровью сколачивалось в их семье.

Она вошла в комнату с пианино и встретилась взглядом с Бенджамином. Его лицо было сжато, в нём горела ледяная злоба, но при взгляде на Марию располагалась и растерянность.

— Ты что здесь делаешь? — шёпотом спросил он, и в голосе его слышалось не только удивление, но и страх — страха того, что вся их конструкция, весь крошечный, встроенный им порядок, вот-вот рухнет.

— Лавдей Дядюшка, я сама поговорю с  Де нуаром, — спокойно ответила Мария. — И у меня есть доказательства, которые я могу предъявить, и я смогу договорится с ним. Смотри. Она вытащила из-под плаща свёрток бумаги и положила их на стол. Контракт, печатный лист с печатью наёмников, подписи и цифры, лозунги о «работе» — всё, что нужно было для того, чтобы показать: Гастон платит, Гастон даёт задания, Гастон — не просто интриган, а архитектор кровавой игры.

Бенджамин взял бумаги, глаза вмиг стали иными — не этакими, что ищут повода для мести, а ищущими оружие. Он успел мельком прочесть имена, суммы и даты. Слов был мало; в доме зазвучал тихий треск — как будто где-то внизу вспыхнула маленькая искра, которая могла перерасти в пожар.

— Если это правда, — выдохнул он тяжело, — мы можем отдать это суду. Мы можем арестовать Гастона.

— Суд? — Лавдей, вернувшаяся с верхнего этажа, усмехнулась горько. — Ты думаешь, что суд у нас честен? Суд — это игра тех, у кого деньги. Они купят любого судью. Они убьют свидетелей. А ты хочешь отдать доказательства в руки тех же людей, которые их и прикроют?

Дядюшка Бенджамин я согласна с Лавдей, я не отдам эти документы в суд, ты уже знаешь мой план и был согласен с ним. Я забрала документы и посмотрела на дядюшку. В моих глазах он увидел смесь разляерования и нарастающего напряжения.

Мария поняла: чтобы выбить Гастона из седла, надо действовать не по правилам. Она вспомнила про то, что слышала за вечером в гостиной: Мунакр в руках Гастона; Де Нуар и Мерривезер должны друг друга уничтожить. Это значило, что в цепочке предательства есть ещё несколько нитей — наёмники, лидеры банд, которые могли стать инструментом. Если умело воспользоваться их ссорой, можно посеять хаос и достать того, кто тянет за ниточки.

— Действуем по плану. Улики я уже подкинула Гастону, осталось договорится с твои отцом Лавдей и Робина придётся посидеть в темнице. Вы все согласились и это не меняется. Робин сразу поддержал мою идею.

Она посмотрела на дядюшку. Его плечи дрогнули, но в глазах вспыхнула мысль, к которой он, возможно, шёл всю жизнь: риск ради правды, риск ради племяницы, ради чести.

— Я помогу, — сказал он наконец.

В ту ночь они собрались втроём. Лавдей — потому что она хотела, чтобы это не раздувалось в открытую ссору; Бенджамин — потому что его жажда справедливости стала для Марии надёжной опорой; Мария — потому что она была единственной, кто знал, как выглядит договор и где он лежит. Они потянулись шёпотом в сторону ночи, где жизнь в поместье почти замирает.

План был прост и в то же время свиреп: сначала обойти наёмников — те, кто получал деньги от Гастона, затем всколыхнуть их вражду, направив доказательства Точно к каждому из лидеров. Если у Гастона  будут основания думать, что Мерривезер выведет их всех на чистую воду, он первым пойдёт в наступление. Если в дело вмешается его помощник  — тогда можно будет схватить его или заставить рассказать всё. Потом, в разгаре потрясений, передать копию контракта в руки тому, кто не сможет быть подкуплен — старому прокурору из соседнего уезда, человеку, который долгие годы терпел и выжидал. Робин под арестом, я якобы мертва. Вы должны это провернуть и вывести их на чистую воду.

Мария накинула плащ и вышла в сад; холодный воздух врезался в лицо, но внутри неё горело иное тепло: решимость. Она направилась к лесу, где ранним утром должна была ждать лошадь. Её цель — лагерь наёмников, стоявший в заброшенной усадьбе у реки, чуть южнее. Туда же часто наведывался Гастон, чтобы проконтролировать расчёты. Если она попадёт к нему первой — она сможет сыграть важную карту.

Путь до лагеря занял час в седле по ночному тракту. Серые силуэты деревьев, редкие звёзды над головой; под копытами хрустел лесной покров. Мария думала о Робине — о его тёплом взгляде, о том, как он смело смотрел в лицо опасности, не подозревая, что его уже пытались убить . Её сначала тянуло оставить всё по плану — притвориться мёртвой, чтобы суд вынес приговор Гастону  и очистил их честь семьи ; но теперь, держа в руках доказательство предательства Гастона, она чувствовала другой путь: путь, в котором Робин мог быть спасён и враг — уничтожен.

Лагерь наёмников располагался в полуразрушенной мельнице; огонь медленно догорал в кольце из бочек. Помощник Гастона  сидел у костра в одиночестве, его широкая фигура была освещена тёплым залётом пламени, а рядом лежали свёртки и сундуки с монетами. Его лицо в полумраке выглядело жестоким и уставшим одновременно.

Мария подошла тихо, скрываясь в тени зданий. В кармане у неё лежал кинжал — уже чужой, теперь инструмент её плана. Она прислушалась: несколько человек разговаривали у ворот, кто-то смехом разгонял ночь. Она нашла окно, через которое проникла внутрь; внутри было тесно от запахов табака и ржавчины. Она шла по коридору, прижимаясь к стенам, пока не подошла к столу наёмников, их главарю . Его бумажник был открыт; на нём лежала книга учёта — и в ней, как золото в руднике, были записи о переводах от имени Гастона, упоминания о Робине как «угрозе» и указание на «сценарий» — инсценировку, что должна была окончательно увести подозрения в сторону другого человека.

Мария почти не осознавала, как быстро действовала. Она сделала всё, чтобы не шуметь, соскользнула к сундуку, забрала несколько писем и документов, поместила их в тубус с печатью Гастона — копии были необходимы. В ушах звенело, когда она заметила на столе маленькую записку от информатора, в которой были строчки: «Де Нуар идёт в город завтра; Мерривезер — на восток. Разрешите ликвидацию. — М.» Это было именно то, что ей было нужно: подтверждение того, что бойцов намеренно разобщили.

Но в тот момент, когда она уже собиралась уходить, откуда-то из темноты вырвался голос. Главарь повернулся. Он заметил силуэт, и его глаза загорелись.

— Кто там? — рыкнул он.

Мария почувствовала, как земля исчезает под ногами; она сделала шаг назад, но это был шаг в ловушку. Двое охранников вскочили с лежанок; их руки сжались на прикладах. Мунакр поднялся, и его фигура стала угрожающе большой.

Она не растерялась. В одно движение она выскользнула, пробежала между сундуками и, пользуясь мгновенным замешательством, ударила одного из охранников кинжалом по ноге — он заорал, но это дало ей время. Она побежала к выходу; навстречу ей ворвался ещё один наёмник. Сердце колотилось, ритм был во всём её теле. Она выпрыгнула в ночь, лошадь была привязана у стены. Она сорвала поводья, вскочила в седло и, не оглядываясь, помчалась прочь от мельницы.

За спиной поднялся грохот — крики и выстрелы; кто-то пытался вскарабкаться на коня за ней. Луна светила, и тёмный лес казался живым. Она неслась, а в голове бурлила мысль: доказательства у неё, теперь нужно только убедиться, что они попадут в руки тех, кто не подкупится.