Глава 13. Ты лжёшь, брат...

⚠️ Предупреждение: В этой главе содержатся флешбеки с упоминаниями физического и сексуального насилия над ребёнком. Описания не носят откровенного характера, однако если эта тема может вызвать у вас неприятные переживания — вы можете пропустить текст после красной линии. В конце главы приведено краткое содержание, чтобы вы могли понять суть происходящего.

В общем и целом, женщины были существами более эмоциональными, чем рациональными. Их поступки и решения чаще руководились чувствами. Так как они принадлежали к одному полу, Лю Лин обычно безошибочно понимал, что чувствует девушка, стоит лишь взглянуть на неё.

Но он упустил из виду одно фундаментальное различие — если бы эта девочка была мальчиком, то, даже испытывая злость, сдержала бы её, проглотила, ведь не смогла бы победить мужчину, сильнее себя. Но она не была мальчиком.

Она, как и он сам, была вспыльчива, безрассудна и потому ещё более эмоциональна, чем обычные девушки. В отношении неё метод подавления, к которому привык Лю Лин, был обречён на провал.

Он и не подозревал, что девочка уже решила никогда не отпустить их, намереваясь связать их судьбы до самого конца. И даже почувствовав исходящее от неё желание убить, Лю Лин не придал этому значения. Он лишь подумал, что девочка просто неопытна — ведь даже свою жажду крови не умеет сдерживать.

— Пять минут. Если за это время не успокоишься, приходи за новой пощёчиной, — бросил он, не отрываясь от своей игры.

Через четыре минуты девочка, наконец, подавила в себе ярость и легла на кровать, глядя в потолок.

Около семи утра голова Яо Ци, лежавшая на коленях Лю Лина, зашевелилась. Проведя в полудрёме ещё пару минут, он медленно открыл глаза и проснулся.

Проснувшись, Яо Ци понял, что лучше бы он не спал вовсе — тело ломило, мышцы свело, а когда он распрямился, хрустнули суставы. Он простонал, потирая спину.

— Насколько всё плохо? — Лю Лин наклонился, чтобы помассировать ему плечи, помогая разогнать кровь.

— Нормально, — выдавил Яо Ци, заставляя себя потянуться. Хрустнули кости, но стало легче.

Лю Лин кивнул, пристально глядя на него. Н mimолей он заметил, как тот шевельнул ногами, и вдруг вспомнил, что всю ночь пролежал у него на коленях. Наверняка Лю Лину было куда хуже. Испытывая неловкость, Яо Ци сжал кулаки и стал мягко массировать его ноги. В этот момент он действительно выглядел как его маленький прислужник.

На кровати пошевелился кто-то — конечно, не Яо Ци, а та самая девочка.

Яо Ци посмотрел на неё и, подумав, решил говорить прямо:

— Я отвёз тебя в больницу и оплатил все расходы. Можешь остаться здесь ещё дней пять. — Он сделал паузу, потом добавил: — Ради того, что я спас тебе жизнь, скажи, чем я тебя так обидел?

Услышав эти слова, девочка застыла. Уголки её губ дрогнули, будто она собиралась рассмеяться, но не смогла. Глаза наполнились слезами и обидой. Она была близка к тому, чтобы расплакаться.

Но Яо Ци смотрел на неё равнодушно.

В конце концов, вместо слёз, девочка растянула губы в улыбке — тяжёлой, уродливой. В её взгляде сверкнула ярость.

— Конечно, ты не помнишь, — прошептала она. — Как ты мог помнить? Для тебя я была просто прохожей, о которой забывают, едва отвернувшись.

Эти слова... прозвучали странно двусмысленно.

Яо Ци растерялся. Выходило, они раньше встречались. Но он не помнил, чтобы видел её когда-либо.

— Я действительно не помню, — признался он серьёзно. — Но не думаю, что сделал что-то, за что ты хотела бы меня убить.

Он всегда был мягким и доброжелательным человеком. Если его не трогали, он не причинял зла никому.

Он давно осознал свою ориентацию, и все, с кем он был близок, — мужчины. Даже если бы внешность этой девочки ему и понравилась, её возраст исключал бы любые подобные мысли.

Перебрав все возможные объяснения, Яо Ци окончательно убедился, что не сделал ничего, что могло бы вызвать такую ненависть. Он гадал — где и когда он мог встретить эту девочку?

— «Ничего, говоришь...» — голос её звучал словно из-под земли. На красивом лице появилось искажённое, безумное выражение.

🔴 (далее идёт сцена, содержащая описания насилия, без графических деталей)

Девочка вскочила, глаза налились кровью.

— Я страдала от тебя с самого детства!

— «Ты голодна? Думаешь, можешь есть мои сладости? Ещё раз тронешь — я тебе рот зашью!»

— «Ты бил меня, когда был в плохом настроении!»

— «Тебе весело, да? Радуешься, что меня бросили? Орёшь? Тогда я убью тебя!»

— «Ты отдал меня своему другу...»

— «Эй, твоя сестрёнка милая. Почему ты с ней груб? ... Иди сюда, малышка, если поможешь, я попрошу брата быть с тобой помягче.»

— «Ты сказал, что пойдём гулять, а на самом деле отвёз меня в квартал красных фонарей...»

— «Ты обещал рассказать сказку завтра...»

— «Яо Юэ — хорошая девочка, правда? Тогда ложись спать, хорошая девочка должна спать... Я приду завтра, расскажу новую сказку...»

— «Можно я буду звать тебя братом?»

— «Конечно», — ответил он тогда.

Всегда с той самой мягкой, доброй улыбкой. Он смотрел так, будто весь мир заключался в тебе. Как будто ты была его драгоценностью.

И вдруг это лицо слилось в её памяти с другим.

Ах, да... это был её старший брат. Её настоящий брат. Её «идеальный брат»...

Девочка выкрикнула всё. В её голосе звучали ярость и горе такой глубины, что все в палате обратили взгляды на Яо Ци. Их глаза, полные отвращения, словно прожигали его насквозь.

— Мерзавец... — пробормотал кто-то.

Лю Лин резко повернулся в сторону голоса, потом снова взглянул на девочку. Ухмыльнувшись, он протянул руку, чтобы схватить её за горло. Из всего сказанного только последняя фраза звучала правдоподобно. Остальному он не верил ни на слово. Она клеветала на его Яо Ци. И он собирался преподать ей очень хороший урок.

Хлоп.

Чья-то рука остановила его. Это был Яо Ци.

Он сидел неподвижно, лицо его было бесстрастным, глаза холодными, без тени эмоций. Он просто смотрел на девочку — тихо, без слов.

Этот взгляд будто окатил её ведром ледяной воды. Дрожь прошла по телу. Страх медленно просочился в её сердце.

И тогда Яо Ци заговорил:

— Я вспомнил, кто ты. — Яо Юэ, девочка, десяти лет... тебе должно быть пятнадцать сейчас, да? У тебя диагностировали тяжёлую форму аутизма, вызванную многолетними издевательствами. Хотя, видимо, диагноз был неверен. Твои родители и брат погибли при «ограблении», а ты чудом выжила, спрятавшись. После этого тебя отправили в приют «Хуаэр».

Он сделал паузу.

— Ты была моей пациенткой. — Не моей сестрой.

— Ты лжёшь! — закричала она.

— Кто я? — спокойно спросил Яо Ци.

— Мой брат! —

— Тогда как меня зовут?

— Яо Ци! Ты Яо Ци!

— Я не Яо Ци. Ты называешь меня братом, но даже не знаешь моего имени?

— Лжец! Ты — Яо Ци!

— Моё имя — Яо Ю. Кто такой Яо Ци?

— Нет! Нет! Твоё имя — Яо Ци! Не Яо Ю! — завизжала она, рвя на себе волосы, срываясь на истерику.

— Я — твой брат, и моё имя Яо Ю. Кто же тогда Яо Ци?

...Кто такой Яо Ци?

Яо Ци был её братом... Тогда кто этот человек перед ней?..

— Яо Ю...? — прошептала она.

И в голове вспыхнули воспоминания: «Снимай одежду!» «Боль? Ха-ха-ха, так и должно быть! Кричи громче!» «Тварь...!»

— Нет! Ты не он! — задыхалась она, хватаясь за грудь, будто тонула. Слёзы текли без остановки. Глаза потухли. Она выглядела безумной, жуткой до дрожи.

— Разве я не тот подонок, что бил тебя и бросил в бордель? — тихо произнёс он. — Я — этот подонок.

Голос дьявола звучал в её ушах.

Она яростно замотала головой: — Нет... ты не он... ты мой идеальный брат...

— Я — Яо Ци, — сказал он.

Её тело замерло. Она подняла взгляд, словно в оцепенении. Перед ней было его лицо.

— Я — Яо Ци, — повторил он.

Девочка оживилась, безумно закивала, глаза засветились отчаянной радостью.

— Ты — Яо Ци...

— Я — Яо Ци, и я тебя мучил.

— Нет! — закричала она.

— Я бил тебя.

— Нет!

— Если не я, то как звали того, кто это сделал? — с ангельской мягкостью он улыбнулся, ласково коснувшись её лица.

— Его звали... Яо Ю... — выдохнула она, заворожённо глядя в его глаза.

— Значит, тот, кто мучил тебя, — Яо Ю, а не я?

— Да... не ты... — поспешно закивала она.

— Тогда как я могу быть твоим братом? — с этими словами он улыбнулся — нежно, как ангел, но его слова были — как приговор дьявола.

Маленький театр №1

Сяо Цин: жуя попкорн, толкает А-Лина локтем — Как думаешь, Сяо Ци — ангел или дьявол? А-Лин: Конечно, ангел! Лучший из всех! мечтательно Сяо Цин: ...Безнадёжный случай. Сяо Ци: спрятав рога и хвост, надевает ангельскую улыбку — А-Лин, я дома. А-Лин: бросается к нему в объятия

Маленький театр №2

Сяо Цин: подносит микрофон к Яо Юэ — Скажи, он ангел или дьявол? Яо Юэ: Как мой брат может быть дьяволом!? QAQ Он же самый настоящий ангел! Сяо Цин: Ещё одна, эх... Сяо Ци: Когда ты перестанешь зацикливаться на этом вопросе? вздыхает Сяо Цин: Потому что я тоже когда-то был одним из них! (ノ=Д=)ノ┻━┻ Сяо Ци: Значит, уже нет? смеётся Сяо Цин: ...Яо Сяоци, лучше подумай, чем угостишь меня, не забывай, что ты теперь нищий ╰('︶')╯ Сяо Ци: (Ай-яй, кажется, я его разозлил)

Краткое содержание для тех, кто пропустил сцену:

– Девочку зовут Яо Юэ, ей 15 лет. Пять лет назад она была пациенткой Яо Ци (и нет, они не родственники, совпадение фамилий случайно). – С детства она подвергалась физическому и сексуальному насилию со стороны родного брата, что искалечило её психику. – В десять лет вся её семья погибла во время «ограбления», а сама она чудом выжила и попала в приют, где познакомилась с Яо Ци. – Он относился к ней с добротой и заботой, став для неё идеалом старшего брата. Но однажды он исчез из её жизни. – Это окончательно сломало её. В её сознании слились образы жестокого брата и доброго Яо Ци — и она стала одержима им. – В больнице она переживает нервный срыв, обвиняя Яо Ци в преступлениях своего покойного брата, чем шокирует всех присутствующих. – Яо Ци узнаёт в ней бывшую пациентку и с помощью психологической игры заставляет её столкнуться с реальностью: он не её брат.