Глава 45. «Тревога»

Никогда еще он не испытывал такой тревоги. Это был не страх, а именно тревога. Сейчас он мог абсолютно точно отличить эти чувства одно от другого. Страх непродолжителен и интенсивен. Как оргазм. Тревога другая. Она охватывает постепенно. И длится.

Януш Леон ВишневскийБикини

От лица Тамирис:

Море стояло зеркалом, будто само ожидало — когда кто-то бросит в него первый камень.На вилле царила редкая тишина. Даже охрана ходила тише обычного — как будто воздух стал густым, тяжёлым, будто наполненным тайной.

Я проснулась среди ночи, не понимая — где сон, а где явь. Комната была пропитана запахом соли и жасмина, а где-то вдалеке стучали волны. Я медленно поднялась, подошла к окну. Море лежало перед ней — такое же чёрное, как в ту ночь, когда всё началось.

Мое сердце билось быстро. Я не знала почему, но чувствовала — приближается беда.

«Всё слишком спокойно... слишком правильно. Так не бывает.» — думала я.

— Что такое любовь?  — Буду честна, любовь это тревога. Ты хочешь доставить радость и боишься, что тебя увидят таким, каков ты есть на самом деле. Но, в то же время хочешь, чтобы тебя знали настоящего. Иными словами... ты наг, стонешь во тьме, теряешь всякую гордость... Я хотела, чтобы он видел меня и любил, знал как облупленную, а я знала его. Теперь Сулеймана рядом нет, и моё знание неполно. Целыми днями пытаюсь представить, чем он занимается, что говорит, с кем общается, как выглядит. Стараюсь восполнить потерянные часы, но чем дольше разлука, тем это труднее — неизвестность множится. Приходится додумывать. На самом деле, я просто не знаю. Ничего больше не знаю.

Мне хочется кричать, плакать, биться кулаками об стену, просить помощи, чтобы просто избавится от этих тревожных мыслей, от этих раздражении и страха, которые оккупировали меня со всех сторон.

Я сбилась со счету и совсем не помню, когда видела Сулеймана в последний раз. Мне его не хватает. Только сейчас я прихожу к выводу, что по своей натуре — собственница. Что не могу по другому. Не могу ни с кем делить своего мужчину. И когда в мыслях всплывает образ его законной жены, а потом еще и тайной, меня начинает распирать изнутри.

Что если я и вправду всего лишь игрушка для Сулеймана? Ведь моя жизнь пошла под откос, после нашего с ним знакомства.

Я коснулась шеи, где когда-то висел кулон — подарок Сулеймана. Теперь кулон лежал в ящике, но место под ним будто горело.

— Он что-то скрывает, — шептала я себе. — Опять идёт в бой, и не говорит мне... я чувствую, что может случится что-то плохое.

В зеркале напротив — женщина, не похожая на ту, что танцевала в Стамбуле и Москве. Уже взрослая, красивая, но уставшая. Глаза — как у тех, кто видел слишком многое и ещё не решил, прощать ли судьбу.

Я снова легла в кровать, но сон не пришёл.Каждый звук виллы казался предупреждением.Ветер стучал в ставни, будто кто-то хотел войти.И где-то внизу, у ворот, мелькнул свет фар — машина, прибывшая среди ночи.

***

Тамерлан стоял у въезда. Перед ним — двое людей Фатимы, за спиной — охрана Сулеймана.Две тени, две стороны одной войны. Он чувствовал, как напряжение растёт.

«Если я ошибусь — убьют и меня, и их.»

Один из людей, высокий, с холодными глазами, протянул ему запечатанный конверт:— Передай господину Керимову. От неё.

Тамерлан взял конверт, но заметил крошечную царапину на сургуче — знакомый знак.Это был не просто конверт. Это была метка: в письме — ловушка.

Он даже не стал открывать его. Просто сунул в карман и направился к боковому входу, откуда через Дамира можно было передать предупреждение.

«Фатима делает ставку. Значит, всё начинается завтра.»

Тем временем, Сулейман сидел в библиотеке.На столе — старинные карты, распечатки и бокал бурбона. Он не пил — просто держал в руке.Перед ним стояли Дамир и один из старых доверенных людей, Рауф.

— Мы получили сигнал, — сказал Рауф. — В аэропорту Стамбула зарегистрировали людей Шамиля. Они летят в Измир.

— Сколько их?

— Не меньше шести. Но есть кто-то ещё. Женщина.

Сулейман поднял глаза.— Женщина?

— Судя по документам — некая Надира Сафир.

Имя ударило, как нож.Надира — мать Тамирис.

— Чёрт, — прошептал он. — Они используют её, чтобы добраться до Тамирис.

Он поднялся, сжал кулаки, ударил по столу.— Увезите Тамирис отсюда. Сейчас. До рассвета. Пусть будет в безопасности.

— Но господин, вы же сами говорили — нельзя показывать, что мы боимся.

— Это не страх, — ответил он. — Это любовь.

Он говорил тихо, но глаза — стальные, ледяные.В них было всё: ненависть, решимость, боль.

— Мне кажется или в вашем голосе слышится тревога?

— Тревога и раздражение — удел слабых. А я далеко не слабый человек. Не скрываю, что я очень устал и где-то в глубине души хочется закрыть глаза и проснутся в другом мире, где моя жизнь не такая, я бы хотел изменить себя и свою судьбу, обрести другую силу, забыть о слабостях этой жизни.

— Все дело в Тамирис, господин. — Сказал Рауф, а Дамир стиснул зубы, зная, что эту тему нельзя было поднимать при Сулейман. — Если бы вы держали её в секрете, за сотнями замками, то, всего этого бы не было. Вокруг вас слишком много шакал, которые вынюхивают ваш каждый шаг. Показывать её миру – было вашей большой ошибкой. Ведь когда король представляет миру свою королеву — начинается война.

Сулейман промолчал. Он знал, что Рауф был прав.

— Обратной дороги уже нет... — наконец он прервал тишину. —  Увезите её, как можно дальше. А я сам останусь здесь. Пусть придут. Пусть думают, что я один.

Дамир кивнул. Он уже знал этот тон.Когда Сулейман говорил так — кто-то обязательно умрёт.

***

Тамирис вывели из комнаты чуть позже. Сказали, что нужно сменить место, что это — приказ.Она не спорила, но внутри всё клокотало.

— Что происходит? Почему вы такие напряжённые? — спросила она у Заура.

— Просто меры безопасности, госпожа. Здесь опасно оставаться. Нужно уезжать.

Она посмотрела на него долгим взглядом.— Он что-то задумал, да?

— Господин Керимов всегда всё держит под контролем. Вам не стоит беспокоиться, Тамирис. Просто делаете так, как я вам говорю. Чем быстрее мы покинем Измир, тем лучше.

Всегда держит под контролем... пока не начнёт терять то, что любит, — подумала она.

Её посадили в машину. За окном мелькали огни, море, пальмы. Но сердце Тамирис всё сильнее болело. Предчувствие было плохое.

«Он идёт в бой. Один. Без меня. И я больше не увижу его...»

Она прижала ладонь к груди. И вдруг — будто знак: телефон на соседнем сиденье мигнул, сообщение.

«Не верь никому. Даже тем, кто с тобой. Я рядом.

С.»Слёзы сами выступили на глазах.Она не знала, как он это делает, как всегда чувствует, когда она теряет дыхание.

«Береги себя, мой Дьявол... я верю, что Дьявола нельзя сразить, я знаю, что мы скоро увидимся и я снова коснусь твоих губ» — прошептала она.

Машина растворилась в ночи. А вдалеке, на вилле, уже гасли огни. Ветер с моря усиливался.Над Измиром вставала буря. Будто начиналось стихийное бедствие... словно небеса знали, что начнется что-то страшное, то, что разрушит многое и многих.

***

Сулейман сидел в своем кабинете, потеряв сон, его поедали жуткие мысли. В голове лишь она: ее голос, смех, улыбка, стоны, красота сияющих глаз, обнаженное тело, бархатная кожа и невинное сердце.

— Она стала моим миром... — выдувая ядовитый дым, сказал он тихо. Дамир сидел в кресле напротив, что-то черкал в записной книжке. Завтра был очень сложный день, возможно страшный и может быть последний. Но, он остановился и поднял голову, посмотрел на своего босса.

— Я никогда не видел вас влюбленным, господин Керимов.

— Любовь приходит всегда случайно. Она никогда не стучится в двери, никогда не звонит заранее и не предупреждает, точно также, как и смерть. Любовь — это начало смерти. — Сулейман взял листок бумаги и начал писать своей возлюбленной письмо. — Если меня завтра не станет, передай ей это лично в руки. Я знаю, что сделал ей больно. Но, она должна знать, что я если и буду умирать то с её именем на своих устах...

«Я тобою голодал.Был весь в бредуИ ничего не понимал:Кто я, кто ты, и что за бой я здесь веду?Максималистка в шкуре минимальностиСвой мех носила от кутюр.Я пристально глядел, ища хоть каплю ясности, А видел лишь тебя нагую, облачённую в парфюм

Вступил в игру. Уверен, что прорвусь.И вот он миг, как я тебя коснулся.И вот он миг, как я не трус, но до смерти тебя потерять боюсь.

Акелла промахнулся.Страшись своих желаний.Всё знал! Но так хотел твоими губами и глазами любоваться.

Будь проклят я и пусть сгорят все оправдания! – Желания имеют свойство сбываться.И вот он миг — я без ума,Мне одержимость лекари вменяют.Я не мастак словесный. Но, Ты – чума. Ты – безумие. Ты – мой ночной кошмар. Ты — моя самая тяжелая зависимость. Ты – мой ядовитый обсидиан.

Ты стала мне отдельным видом искусства. И мне нет объяснения любви к тебе, ведь Искусство никому не объясняют...»

Письмо Сулеймана Керимова для своей возлюбленной Тамирис

От автора:

Всем приветик мои хорошие❤️Как вам глава?

Остается 5 глав до окончания🔥 завтра будет очень интересно🔥

Будет ли хэппи энд?

Пишите скорее свое мнение в комментариях ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️