48. Dogs and wolves

Отряд самоубийц

Хар­ли ос­три­га­ет свои во­лосы уме­лой ру­кой — точ­но и ак­ку­рат­но, во­лосок к во­лос­ку. Мис­тер Джей на­учил её это­му. Не мог­ла поз­во­лить се­бе ис­портить его при­чес­ку. Сей­час все рав­но, но ру­ки де­ла­ют то, что уме­ют. Чик-чик, вжик-вжик, и вот у Хар­ли уже ко­рот­кая стриж­ка под маль­чи­ка, от­кры­ва­ющая ак­ку­рат­ные уши и чуть круг­лое, все ещё дет­ское ли­цо. 

Хар­ли на­носит крас­ку с вы­верен­ной ос­то­рож­ностью — нуж­но, что­бы бы­ло неб­режно, что­бы смот­ре­лось так, слов­но она час­то хо­дит на ок­ра­шива­ние, неп­ре­мен­но в са­лон кра­соты, неп­ре­мен­но к до­рого­му и уме­лому мас­те­ру. Ей по­надо­бит­ся эта неб­режность, это тон­кое оча­рова­ние рос­ко­ши.

Крас­ка ед­кая, душ­ная, па­ры по­пада­ют в гла­за, хо­чет­ся пла­кать. Чес­тно, толь­ко от это­го. Хар­ли жу­ет гу­бы, скре­жещет зу­бами, ус­по­ка­ива­ет­ся. Шмы­га­ет но­сом, нель­зя сей­час соп­ли­вить­ся, нель­зя под­став­лять­ся, нель­зя жа­леть се­бя. Ина­че все по­летит к чер­тям. Но Хар­ли не поз­во­лит, не ду­ра же.

Су­шит во­лосы под стру­ей го­ряче­го воз­ду­ха, во­рошит ру­кой чер­ные пряд­ки. Смот­рит на се­бя в зер­ка­ло. Ни­чего так, сой­дет. Кру­тит ше­ей, тро­га­ет бе­лые мас­ля­нис­тые по­лос­ки шра­мов. Нуж­но уб­рать. Сов­сем нет вре­мени прев­ра­тить­ся из тык­вы в прин­цессу, при­дет­ся мух­ле­вать, де­лать то, что де­лала всег­да, дол­гие го­ды. 

- Сай­мон! - кри­чит над­трес­ну­то и злоб­но. Ста­рик по­яв­ля­ет­ся не сра­зу, при­вола­кива­ет пе­ревя­зан­ную но­гу. В рас­ход бы его, лег­че ста­ло бы, но Хар­ли нуж­на по­мощь, она не мо­жет пре­неб­ре­гать да­же та­кой. Ни­кого не ос­та­лось, сте­ны все в по­теках кро­ви и в крош­ке моз­гов. По­ка они с Сай­мо­ном бе­жали, под­жав хвос­ты, вы­ли на хо­лод­ную го­тэм­скую лу­ну, Джея ка­чали нар­ко­тика­ми, вы­бива­ли дурь же­лез­ным пру­том че­рез спи­ну. Хар­ли зна­ет, что это пос­ледний шанс, что ес­ли она ни­чего не сде­ла­ет вот пря­мо сей­час, его пе­реве­зут в Мет­ро­полис, бро­сят гнить в тюрь­му, и ей тог­да не до­тянуть­ся до не­го, не вы­тащить на по­вер­хность. А это­го Хар­ли до­пус­тить не мо­жет. Псам по­мой­ным не раз­лу­чить их, не выг­рызть им глот­ки. По­тому что Хар­ли Квинн сде­лана не из то­го ма­тери­ала. По­давят­ся, су­ки.

- Да, мисс Квинн, - ус­та­ло це­дит быв­ший по­лицей­ский, смот­рит на Хар­ли мут­ным го­лубым гла­зом, не­одоб­ри­тель­но прич­мо­кива­ет гу­бами. Жаль ста­рику свет­лых хвос­ти­ков, жаль буль­ка­юще­го пу­зыря­ми сме­ха, жаль си­них чис­тых глаз. Хар­ли смот­рит на не­го в от­вет — про­жига­ет нас­квозь ка­рими лин­за­ми, улы­ба­ет­ся ху­дыми ску­лас­ты­ми ще­ками, кри­вит слиш­ком пух­лые, что­бы быть на­тураль­ны­ми, гу­бы.

- По­моги, - го­ворит Хар­ли, про­вор­но стя­гива­ет сви­тер че­рез го­лову, ос­та­ет­ся лишь в белье, смот­рит на Сай­мо­на ис­подлобья, зат­равлен­но и не­довер­чи­во. Ста­рик ведь доб­рый, ста­рик хо­роший, столь­ко сде­лал для неё, столь­ко выс­тра­дал. Но Хар­ли ему не ве­рит, ни­кому не ве­рит. По­тому что кто-то ведь сдал их, кто-то шеп­нул на ухо Гор­до­ну, где имен­но скры­ва­ют­ся кло­уны. Хар­ли на­де­ет­ся, что моз­ги пре­дате­ля под­сы­ха­ют крош­кой на сте­не убе­жища. По­делом. Их ок­ру­жили, пред­ло­жили сдать­ся, их вы­кури­вали из зда­ния, слов­но зве­рей. И им не­чего бы­ло про­тиво­пос­та­вить, не­чего предъ­явить. Ни од­но­го ко­зыря не бы­ло на ру­ках. Джей не сда­вал­ся, хо­рохо­рил­ся, пе­на и яд сле­тали с его от­равлен­ных губ. Он не со­бирал­ся вы­ходить к ним жи­вым.

Толь­ко ни Би-мэ­ну, ни Гор­до­ну смерть кло­уна не бы­ла нуж­на, жи­вым он им был ну­жен, свя­зан­ным и ляз­га­ющим зу­бами, в клет­ке за семью зам­ка­ми. Сло­мать, пок­ро­шить, пос­ме­ять­ся, из­вра­тить, - вот, че­го они хо­тели на са­мом де­ле. И вот смеш­но, Хар­ли ду­мала, что бу­дет с ним до кон­ца, что прик­ро­ет его спи­ну, ес­ли по­надо­бит­ся, что бу­дет си­деть в ка­мере нап­ро­тив, ес­ли их все-та­ки возь­мут жи­выми. Джо­кер не поз­во­лил, от­хлес­тал по ще­кам, рас­сме­ял­ся ма­ни­акаль­но и трес­ну­то, при­казал Сай­мо­ну уво­дить её как мож­но даль­ше, спря­тать, схо­ронить, по­ка все не уля­жет­ся, и он не смо­жет вер­нуть­ся за ней. И это, прав­да, тро­гатель­но, и Хар­ли в ду­ше ли­ку­ет, хо­чет рас­це­ловать его в шра­мы. Хо­чет от­пла­тить Джею той же мо­нетой. На­де­ет­ся, что вы­тащит его из пет­ли. Зуб за зуб. А они ведь од­ной кро­ви. 

Сай­мон раз­ма­зыва­ет по блед­ной шра­миро­ван­ной ко­же ав­то­загар. Его паль­цы дро­жат. То ли тре­мор, то ли стар­ческое. Хар­ли не хо­чет знать, пе­редер­ги­ва­ет пле­чами, хму­рит бро­ви - чер­ные, на из­лет. Ког­да Сай­мон за­кан­чи­ва­ет, она сов­сем дру­гая — под­тя­нутая кра­сот­ка из за­город­но­го фит­нес-клу­ба, улыб­чи­вая и лу­чезар­ная. Го­ря ни­ког­да не зна­ла, то на пля­же не­жит­ся, то в гольф иг­ра­ет. Руч­ки на­мани­кюрен­ные, в до­рогих коль­цах, пух­лые губ­ки ис­те­ка­ют со­ком виш­не­вой по­мады, ту­гая грудь тор­чит из слиш­ком тес­но­го бюс­тгаль­те­ра. 

Хар­ли вле­за­ет в ко­жу Ка­ры Аль­тман лег­ко, слов­но в труп­ный ме­шок. По­жалуй, ей да­же удоб­но в этом стран­ном но­вом об­ра­зе. Ког­да-то она ведь но­сила каб­лу­ки и уз­кие юб­ки до ко­лена, бе­лые ак­ку­рат­ные блуз­ки и крас­ную по­маду. Это бы­ло мно­го лет на­зад, да и жен­щи­ну зва­ли ина­че. От Хар­лин Квин­зелл ни­чего не ос­та­лось, лишь об­рывки вос­по­мина­ний, но Хар­ли не труд­но до­тянуть­ся до них, впус­тить в свою жизнь. Ес­ли её пря­нич­ку это по­может, она го­това сыг­рать хоть Ма­ту Ха­ри, хоть Мать Те­резу.

Ка­ра Аль­тман при­ез­жа­ет в Блэк­гейт, ей не страш­но. Ес­ли ко­му-то и удас­тся раз­гля­деть в ней Хар­ли Квинн, то точ­но не пус­то­голо­вым ох­ранни­кам или по­лицей­ским псам. Она вы­ше на па­ру дюй­мов, её фи­гура соб­лазни­тель­ней, ко­жа олив­ко­вая, гла­за тем­ные, - в ней нет аб­со­лют­но ни­чего от бе­зум­ной кло­ун­ской дев­чонки. Да­же смех стал мяг­ким и пе­релив­ча­тым. Ни один нерв не дрог­нет.

Ка­ра вы­тяги­ва­ет из до­рогой су­моч­ки своё удос­то­вере­ние. Ла­мини­рован­ный плас­тик под­твержда­ет, что Ка­ра Аль­тман — прак­ти­ку­ющий ад­во­кат по уго­лов­ным де­лам вот уже семь лет. Ей улы­ба­ют­ся, ей смот­рят вслед жад­ны­ми гла­зами го­лод­ных зве­рей, а ког­да она идет ми­мо ка­мер, вих­ляя бед­ра­ми, ей свис­тят и улю­люка­ют. И это от­части да­же при­ят­но. Не Хар­ли Квинн, Ка­ре. По­это­му она быс­тро ум­рет, са­модо­воль­ная же. 

Мор­тон Де­нич, на­чаль­ник тюрь­мы, встре­ча­ет Ка­ру в сво­ем ка­бине­те, дол­го всмат­ри­ва­ет­ся в её ли­цо. Ка­ра улы­ба­ет­ся ров­ны­ми бе­лыми зу­бами, уса­жива­ет­ся на жес­тком сту­ле так, слов­но это трон нас­то­ящей прин­цессы. Кру­тит коль­цо с круп­ным брил­ли­ан­том на паль­це, за­кури­ва­ет, вы­пус­ка­ет в воз­дух бе­лое об­лачко ды­ма.

- Мисс Аль­тман, - на­конец сда­ет­ся Де­нич, - Вы уве­рены, что же­ла­ете пред­став­лять ин­те­ресы Джо­кера. Это нес­коль­ко не­ожи­дан­но, учи­тывая Ваш ста­тус.

- А что не так с мо­им ста­тусом? - ух­мы­ля­ет­ся Ка­ра, при­под­ни­ма­ет бро­ви в воп­ро­ситель­ном жес­те, из­де­ватель­ски кри­вит гу­бы, из­ма­зан­ные кро­ваво-крас­ным, спе­лым.

Де­нич, плот­ный муж­чи­на сред­них лет, об­ли­зыва­ет­ся в от­вет. И это так пред­ска­зу­емо, что Хар­ли ко­рот­ко сме­ет­ся. Это ошиб­ка, ко­неч­но, слиш­ком не под­хо­дит Ка­ре, но к счастью, Мор­тон не за­меча­ет под­во­ха, за­чаро­ван­ный её ту­гой грудью в об­рамле­нии ши­фоно­вой блуз­ки.

- Он слиш­ком опа­сен, мес­то ему, оче­вид­но, в пси­хуш­ке, толь­ко ред­ко сте­ны дер­жат его, по­тому и бы­ло при­нято ре­шение пе­ревез­ти Джо­кера как мож­но быс­трее в Мет­ро­полис. Там луч­ше ох­ра­на, да и об­ра­щать­ся с ним бу­дут там сов­сем по-дру­гому, - улыб­ка блуж­да­ет на ли­це Мор­то­на, зна­ющая, чер­ная, а Хар­ли тре­пещет, хо­чет раз­бить это его улы­ба­юще­еся ли­цо, с тру­дом сдер­жи­ва­ет­ся.

- Мис­тер Де­нич, - елей­но го­ворит Ка­ра, улы­ба­ет­ся вмес­те с Хар­ли, - по­верь­те, за­щита мне не нуж­на. Я прек­расно справ­ля­юсь со сво­ими обя­зан­ностя­ми уже мно­го лет. И да, я бу­ду за­щищать это­го пси­хопа­та, но вов­се не по­тому, что мне это так уж и нра­вит­ся, а по­тому, что он — от­личный ма­тери­ал для мо­ей но­вой кни­ги. Про­верен­ный ва­ри­ант. Ду­маю, по­лучу Пу­лит­це­ров­скую пре­мию в этот раз. 

Де­нич ско­ван­но улы­ба­ет­ся. Хар­ли ви­дит его нас­квозь. Ви­дит, как он не­нави­дит та­ких вот бо­гатень­ких са­мо­уве­рен­ных шлю­шек, как Ка­ра. Раз­врат­ных, ядо­витых, но при­тяга­тель­ных. Не­дос­ти­жимых для на­чаль­ни­ка тюрь­мы Блэк­гейт. Но же­лан­ных. Она сно­ва ус­ме­ха­ет­ся, до­кури­ва­ет си­гаре­ту, ту­шит оку­рок уве­рен­ным дви­жени­ем в кро­хот­ной ме­тал­ли­чес­кой пе­пель­ни­це.

- Что ж, - раз­во­дит Де­нич ру­ками, сда­ва­ясь. - Раз Вы уве­рены, то пой­дем­те, я ор­га­низую для Вас встре­чу с Джо­кером. Толь­ко пом­ни­те, что од­на жен­щи­на уже пы­талась сде­лать карь­еру на де­ле Джо­кера. Вы, на­де­юсь, пом­ни­те, чем это за­кон­чи­лось.

Хар­ли хо­чет­ся рас­хо­хотать­ся. Ес­ли бы толь­ко Джей ви­дел всю эту ко­медию, во­девиль, он бы оце­нил шут­ку, он бы сме­ял­ся очень гром­ко. Ес­ли все пой­дет, как на­до, они пос­ме­ют­ся вмес­те. Де­нич вста­ет со сво­его мес­та, идет впе­ред. Ка­ра сле­ду­ет за ним. Клик-клик, - сту­чат её каб­лу­ки по ка­мен­но­му по­лу. Клик-клик, - сту­чит её сер­дце в гру­ди. Бо­ит­ся уви­деть Джея, пе­режи­ва­ет, как он там, да так силь­но, что ру­ки пок­ры­ва­ют­ся ис­па­риной.

Де­нич ос­тавля­ет Ка­ру в ком­на­те для по­сеще­ний. И ей ужас­но по­вез­ло, что тюрь­ма Блэк­гейт бы­ла пос­тро­ена ещё до то­го, как ста­ло мод­ным бе­седо­вать с под­за­щит­ны­ми че­рез плас­ти­ковое стек­ло. Здесь все по-ста­рин­ке. Бе­лые ска­мей­ки и сто­лы прик­ру­чены к по­лу. Ка­ра си­дит, ко­лени сво­дит в нер­вном пред­вку­шении. Ла­дони по­те­ют, гла­за сле­зят­ся. Лишь бы вы­дер­жать это жут­кое ожи­дание, это оди­ночес­тво на­пома­жен­ной кон­фетки.

Джо­кера при­водят трое ох­ранни­ков. Хар­ли под­ме­ча­ет все ме­лочи, де­тали. Грим смыт, шра­мы вскры­ты, в угол­ках кро­вят, кос­тяшки паль­цев сби­ты, обод­ра­ны. За­пястья си­ние от на­руч­ни­ков. Дер­жится пря­мо, как и всег­да, но идет тя­жело, прих­ра­мывая. Хар­ли мол­ча гло­та­ет сле­зы. Зна­ла же, что так бу­дет. И ес­ли снять тю­рем­ную ро­бу, зна­ет, что уви­дит. И ей это не пон­ра­вит­ся. Ка­ра Аль­тман лу­чезар­но, при­зыв­но улы­ба­ет­ся, Хар­ли Квинн в её те­ле во­ет от бе­зыс­ходнос­ти, от же­лания прис­тре­лить этих псов, вскрыть их пус­тые че­репуш­ки за­точ­кой, спря­тан­ной в каж­дом из её каб­лу­ков. 

Джея са­жа­ют на ска­мей­ку нап­ро­тив. За его спи­ной ис­ту­кана­ми сто­ит ох­ра­на. Ка­ра смот­рит на не­го, он иг­но­риру­ет, да­же не удос­та­ива­ет её взгля­дом. Бе­сит. Хар­ли про­чища­ет гор­ло. Ноль эмо­ций.

- Мис­тер Джо­кер, - го­ворит. Он толь­ко хмы­ка­ет, фыр­ка­ет, все рав­но не смот­рит. 

Хар­ли те­ря­ет тер­пе­ние. У них не так уж и мно­го вре­мени. Один из пос­ледних дней в Блэк­гей­те. Ес­ли не се­год­ня, то яв­но не в бли­жай­шем бу­дущем. Хар­ли не мо­жет это­го до­пус­тить. Она вы­тяги­ва­ет под сто­лом свою длин­ную но­гу в туф­лях с ос­тры­ми по­лыми каб­лу­ками, кла­дет её на ко­лени к Джо­керу, ос­то­рож­но, так, что­бы ох­ра­на не за­мети­ла её дви­жения. Джей хму­рит­ся и, на­конец, смот­рит на неё. В упор, дол­го и прон­зи­тель­но. Хар­ли не мо­жет по­нять, уз­нал ли он её или прос­то за­ин­те­ресо­ван. И это дей­стви­тель­но стран­но, по­тому что они слиш­ком хо­рошо изу­чили друг дру­га за дол­гие го­ды, что­бы по­пасть­ся на эту глу­пую дет­скую улов­ку.

- Кто? Ты? - спра­шива­ет су­хо Джо­кер. Так отс­тра­нен­но и так зло, что Хар­ли на се­кун­ду ка­жет­ся, что он её дей­стви­тель­но не уз­нал. 

- Ка­ра Аль­тман, Ваш ад­во­кат, мис­тер Джо­кер, - от­ве­ча­ет она и ед­ва за­мет­но кри­вит гу­бы. Не на­мерен­но, но Хар­ли рвет­ся из неё, вмес­те с улыб­ка­ми и ужим­ка­ми, вмес­те с бур­ля­щим сме­хом и без­мерной лю­бовью к ус­та­лому су­хому че­лове­ку нап­ро­тив. И не удер­жать.

- Бу­дешь ме­ня спа­сать? - спра­шива­ет Джо­кер нас­мешли­во, про­жига­ет ал­чу­щим взгля­дом. И не­ожи­дан­но под­ми­гива­ет. Хар­ли хо­чет­ся рас­сме­ять­ся. Уз­нал, ко­неч­но, как же ина­че? Её сер­дце сту­чит час­то-час­то, а он толь­ко ух­мы­ля­ет­ся, из­ги­ба­ет бровь. 

- Это моя ра­бота, мис­тер Джо­кер, и я, чес­тно приз­на­юсь, в ней хо­роша, - го­ворит Хар­ли из­де­ватель­ски, вжи­ма­ет шпиль­ку в его ру­ку, не боль­но, но так, что­бы он по­нял, о чем идет речь. Джей её не ра­зоча­ровы­ва­ет, про­вор­но вы­тас­ки­ва­ет лез­вие из каб­лу­ка, спи­хива­ет её но­гу со сво­их ко­леней. 

- Хм, - тя­нет он, - пог­ля­дим. В ка­меру ме­ня? - спра­шива­ет с на­деж­дой у ох­ранни­ков. Те ска­лят­ся, слов­но ги­ены, а Джо­кер при­нима­ет эти кри­вые ух­мылки, ра­ду­ет­ся им, как ма­лень­кий. Ведь все уже ре­шено.

Он идет впе­реди, по­кор­но и ус­та­ло, как по­битая со­бака, но Хар­ли зна­ет, кто здесь псы, а кто вол­ки. Она си­дит очень спо­кой­но на сво­ем мес­те. Го­това, всег­да го­това. И это бу­дет поч­ти что лас­ко­во. Её пи­рожок не поз­во­лит се­бе се­год­ня воль­нос­тей. Хар­ли ски­дыва­ет туф­ли, удоб­нее бу­дет без них, на каб­лу­ках ей да­леко не уй­ти. Но­ги пру­жинят, мыш­цы ждут, ког­да их мож­но бу­дет за­дей­ство­вать. Хар­ли чувс­тву­ет се­бя гра­натой без че­ки, смех рвет­ся с её губ, но Ка­ра, нап­ро­тив, ве­дет се­бя сдер­жанно и пра­виль­но — со­бира­ет бу­маж­ки в су­моч­ку, про­веря­ет со­об­ще­ния в те­лефо­не. Миг рас­тя­гива­ет­ся в веч­ность.

Джо­кер про­ходит ря­дом, не близ­ко, но дос­та­точ­но. Хар­ли от­ки­дыва­ет го­лову, сов­сем нем­но­го, как буд­то встря­хива­ет во­лоса­ми. Джо­кер лов­ко бе­рет её гор­ло в зах­ват, пря­чет­ся за ней, слов­но за жи­вым щи­том. Под­ни­ма­ет­ся не­имо­вер­ный гвалт и шум, кла­ца­ет ору­жие, взво­дят­ся кур­ки. Но Джо­кер уве­рен­но и ма­ни­акаль­но сме­ет­ся. Под­талки­ва­ет её в спи­ну, прис­тавля­ет за­точ­ку, по­явив­шу­юся, слов­но кро­лик из шля­пы фо­кус­ни­ка, к её гор­лу.

- Ша­гай впе­ред, кра­сот­ка, - виз­гли­во из­де­ва­ет­ся он, - а ина­че я ук­ра­шу те­бя ещё боль­ше. Хо­чешь знать, от­ку­да у ме­ня эти шра­мы?

- По­жалуй­ста, не де­лай­те это­го, мис­тер Джо­кер, - ску­лит пе­репу­ган­ная до смер­ти Ка­ра. Хар­ли ей под­да­кива­ет. На­до иг­рать свою роль.

Джо­кер та­щит Ка­ру по ко­ридо­ру. Она, са­мо со­бой, упи­ра­ет­ся и но­ет, пла­чет, тушь те­чет по иде­аль­но­му за­горе­лому ли­цу. Де­нич что-то кри­чит, ко­пы нас­тавля­ют ав­то­маты. Но Хар­ли не страш­но. Не пос­ме­ют выс­тре­лить, выш­ко­лен­ные со­бач­ки, хо­рошие, си­деть.

Джей да­вит лез­вие ей в шею, до пер­вой кро­ви, до алых спе­лых ка­пель на олив­ко­вой ко­же. Ему нра­вит­ся иг­рать с ней, чувс­тву­ет, как ад­ре­налин бь­ет­ся вмес­те с кровью в жи­ле на шее. При­жима­ет­ся к не­му спи­ной, в этой тес­ной об­ле­га­ющей юб­ке, трет­ся иг­ри­во. Он хлес­тко и ко­рот­ко ус­ме­ха­ет­ся, да­вит нож силь­нее, да­вит бед­ра­ми рез­че.

Не­сет­ся впе­ред по ко­ридо­рам, при­жимая Хар­ли к се­бе жи­вым щи­том. Она идет сме­ло, пла­чет так прав­до­подоб­но, так над­рывно. Ещё од­на жер­тва на сче­ту мань­яка. Ещё од­на зап­ла­кан­ная де­воч­ка из нек­ро­логов. Толь­ко па­нихи­ду не по ней бу­дут иг­рать, не по ним.

Ког­да Джо­кер и Хар­ли ока­зыва­ют­ся на бе­зопас­ном рас­сто­янии от Блэк­гейт, а от­звук по­лицей­ских си­рен за­тиха­ет в их ушах, он пар­ку­ет­ся в тем­ном пе­ре­ул­ке. Она не смот­рит ему в гла­за, ко­па­ет­ся с его на­руч­ни­ками, пы­та­ет­ся вскрыть прес­ло­вутый за­мок. Он под­ни­ма­ет её ли­цо дву­мя паль­ца­ми, впи­ва­ет­ся ос­тры­ми гряз­ны­ми ног­тя­ми в её бар­ха­тис­тую ко­жу сов­сем без шра­мов.

- Ка­ра, - про­из­но­сит он, сма­ку­ет, ус­ме­ха­ет­ся, - гла­дит тон­ким паль­цем за­виток у са­мого уха. - Дол­жна уме­реть, - до­бав­ля­ет.

Хар­ли зна­ет. Сос­лу­жила свою служ­бу. Ки­ва­ет го­ловой. Ух­мы­ля­ет­ся.

Джо­кер впи­ва­ет­ся не­ожи­дан­но в её пух­лые, не­ес­тес­твен­но боль­шие гу­бы, при­кусы­ва­ет, пус­ка­ет кровь. Хва­та­ет всей пя­тер­ней за за­тылок, еро­шит ко­рот­кую стриж­ку.

- Жаль их, - от­ры­ва­ет­ся Джо­кер от её губ, ри­су­ет в воз­ду­хе её хвос­ти­ки. Хар­ли удив­ленно ух­мы­ля­ет­ся. Ей не жаль. Но­вые вы­рас­тут. Луч­ше, чем преж­ние. Уты­ка­ет­ся гу­бами Джею в шею, це­лу­ет бь­ющу­юся ве­ну. 

- Ты­ков­ка, - его хрип­лое сло­во лас­ка­ет. К чер­ту прин­цесс, тык­вой быть луч­ше, лишь бы его.