Глава 42

Перед тем, как сделать выбор, который повлияет на всю оставшуюся мою жизнь, я думала очень много. Думала, что для меня важнее, карьера или семья. Возможно я многое не понимаю в жизни, но для меня важна карьера, а там всё остальное. Сегодня именно тот день, на который, я решалась больше недели. Больше ждать нельзя, может быть поздно. Пока не рано, нужно это сделать. Во мне есть совесть, и что-то материнское. Меня поедают мысли изнутри, о том, что какую огромную ошибку, я делаю в своей жизни. Никогда не смогу себе этого простить, но и не могу простить себя за то, что карьера танцовщицы не успела начаться, как уже закончилась. Я знала, что так всё и будет, всё время откладывала, чтобы купить противозачаточное, а теперь доигралась. У меня ещё всё будет, не сейчас, но позже, обязательно. Мне нужно пережить, это страшное время. Боюсь представить, что будет, и что будут сегодня со мной делать.

Одеваюсь тепло. Так как на улице очень холодно, минусовая температура. К счастью, снег перестал идти, а это значит, что пока я буду идти, мне в глаза ничего не будет падать, и дорога будет видна. С каждым днём, мне делается хуже. Я ещё больше стала ненавидеть ребенка, который во мне живёт. Он ещё не родился, а уже мне мешает. За то сегодня, мне перестанет быть плохо. Я смогу жить нормально, как жила до этого.

Из-за многих мыслей, я стаю совсем растерянной. Выхожу из подъезда, не замечая перед собой человека, врезаюсь в него. Мужчина разворачивается ко мне. Я тем временем поправляю свою шапку, которая немного сползла.

— Извините. — извиняюсь, хочу уходить, как наши взгляды встречаются, и я узнаю Тома.

Как я могла его не узнать?

— Аманда...

— Ты меня караулишь? Что ты здесь делаешь? — возмущаюсь я. Мне совсем не нравится, что я вижу Тома возле своего подъезда.

— Скажи, ты действительно его убила? — показывая взглядом на мой живот, спрашивает парень.

— Нет. Сегодня это сделаю. И я уже опаздываю. — отвечаю я, и начинаю уходить. Том хватает меня за локоть и тянет к себе.

— Ты никуда не пойдёшь, поняла? — его глаза темнеют, челюсть сжимается. Взглядом, которым он на меня смотрит, мне делается не по себе. Таким тоном, которым он со мной разговаривает, я ещё никогда от него не слышала. 

— Пойду, и ты меня не остановишь. Я сделаю, то, что задумала. Я всё обдумала, и всё решила. А теперь отпусти, мне нужно идти.

— Только через мой труп. Мой ребенок появится на этот свет! — он крепко сжимает мой локоть, я пытаюсь вырваться, но у меня ничего не получается.

— Отпусти, мне больно! — ору я. Джонс никак не отреагировал на мою просьбу, он всё так же крепко сжимает мою руку.

— Мне может тоже больно, только в два раза больше, но ты меня не слышишь... — перебиваю Тома.

— Если сейчас ты меня не отпустишь, я вызову полицию. — начинаю угрожать, выбора у меня нет. Мне нужно уходить. Меня поджимает время. 

— Аманда, любимая, — его голос становится нежнее, глаза Тома начинаю блестеть. — прошу тебя, каким бы я дураком не был, чтобы я не натворил, но он же невиновен, что его отец такой... Не делай того, о чем, будешь жалеть всю свою жизнь. — его хватка слабеет, я вырываю свою руку.

Я не стала ничего отвечать. Разворачиваюсь и ухожу. Для себя, я всё решила. Том вдали, что-то кричит, всеми силами пытаюсь его не слушать. Мне больно и обидно. Мне и так тошно, а он делает ещё хуже. Я ненавижу свою жизнь, в этой жизни - я вечно всё делаю не так. Мне плохо, я устала от всего, хочу лечь и уснуть долгим, вечным сном.

Возле кабинета, сидит много девушек. Сидеть возле них, мне ужасно противно. Они все такие... такие страшные, похожи на наркоманов. Никто из них, не сможет стать нормальной матерью. Медсестра зовёт в кабинет себе девушек, каждые полчаса. Я опаздала, теперь мне приходится сидеть здесь, и ждать своей очереди. Постепенно девушек уменьшается. Кто-то из кабинета выходил счастливый, а кто-то в слезах. По инерции, я берусь за живот и начинаю крутить по часовой стрелке. Может Том прав? Я не убийца, разве я могу убить своего ребенка? Разве я не смогу его воспитать? Мне восемнадцать, что я могу дать ребенку? Если я пойду в декрет, вряд ли вернусь в танцы, а это получается, что буду снова сидеть на шее у отца. Говорят, что ребенок — огромное счастье. Может мне стоит дать жизнь, воспитать своё?

Из кабинета выходит заплаканная женщина, а следом за ней медсестра. Девушка осматривает всех, взглядом кого-то ища.

— Мисс Робби? — спрашивает медсестра.

Я смотрю на неё, внутри всё будто переворачивается. Сердце начинает быстро стучать, нужно сейчас сделать тяжёлый для меня выбор. Голова начинает кружиться, в глазах темнеет, я плохо понимаю, что происходит.Я не убийца! Я не могу убить своё. Я дам этому миру новую жизнь, сделаю всё, что в моих силах. Я рожу, и никогда не пожалею о сделанном. Ведь этот ребенок, от Тома. От человека, которого я люблю больше всех на свете. Я знаю, он тоже будет любить малыша, мы через всё пройдем, даже если мы никогда не будем вместе.

— Мисс Робби? — повторяет медсестра. Я отвлекаюсь от мыслей. Берусь за живот, по щеке катится одинокая слеза. Встаю из своего места и смотрю на девушку.

— Я не буду убивать его. — говорю я, и ухожу. Все осуждающе на меня посмотрели, но мне плевать, я рожу его, и он будет для меня всем миром.

Полпути домой, я проплакала. Не знаю, правильно, ли я всё делаю? Пока ещё можно, решаюсь зайти в супермаркет и купить бутылочку вина. Мне нужно запить стресс. Это последний раз, когда я пью алкоголь в положении.В кармане вибрирует телефон. Протираю свои слезы, и достаю телефон.

— Привет. — отвечаю.

— Привет, дочь. Как ты?

— Пап, — предательские слезы, снова бегут из глаз. — я не смогла. Не смогла его убить. — всхлёбывая, говорю я. Отец тяжело дышит, но ничего не отвечает.

— Не молчи, скажи что-нибудь. Мне очень нужна твоя поддержка, кроме тебя, у меня больше никого нет.

— Ты решила, что будет дальше? Как ты будешь?

— Я ничего не знаю, но убить своего ребенка, я не могу. Я не убийца! — в истерике ору я. 

— Ты... ты справишься, ты огромная молодец. Езжай домой, я буду рядом, мне так будет спокойней. Мы что-нибудь придумаем.

— Я буду танцевать столько, сколько могу, а потом приеду домой. Пару месяцев я ещё буду здесь.

— Аманда, я конечно не врач, но точно могу сказать, что танцевать - это плохая идея. Для ребенка, это плохо.

— Я буду аккуратно. Извини, мне пора идти. — разговор у нас идёт к тупику, поэтому я решаюсь избежать его.

Подходя к своему дому, вижу мужчину, который облокотившись об стену курит. Это Том. Я узнала его по телу сложению. У него закрыты глаза, он не видит, что я подхожу к нему. Я облокачиваюсь об стену, и смотрю на него. Парень открывает глаза и молча смотрит на меня, переводя свой взгляд на мою бутылку вина.

— Угостишь? — безэмоционально спрашиваю я, взглядом показвая на пачку сигарет. Том молча даёт мне пачку. Я достаю одну сигарету и отдаю ему пачку. Парень поджигает мне сигарету, я делаю затяг. От того, что я давно не делала это дело, у меня появляется кашель, я начинаю кашлять. Следующие затяги уже без кашля. Мы с Томом стоим молча.

— Я не сделала аборт. — тихо говорю я. Том поворачивает голову ко мне, и с надеждой в глазах смотрит на меня.

— Ты сейчас не шутишь? — аккуратно спрашивает он.

— Нет. Ты прав, я не убийца, не могу убить своё.

Том отбирает мою сигарету, выбрасывает её и поднимает меня на руки и начинает кружить. Я заливаюсь смехом, чувствую себя малышкой. Когда мне было пять, я всегда приходила к Тому, и просила его, чтобы он покружил меня на руках.  Я любила, как он кружит меня. Как только мы со всей семьёй приходили к нему в гости или он к нам, то не было не разу, чтобы Том не кружил меня на руках. Вот и сейчас, он меня кружит на руках. Мы выросли, стали любовниками, теперь мы семья, в огромной ссоре, но он всё так же кружит меня на руках, как пару лет назад. Ставя меня на ноги, Том целует меня в щеку. Его взгляд был радостный, на его лице присутствует дурацкая улыбка.

— Спасибо. Спасибо тебе. — крепко меня обнимая, шепчет парень. Вижу, как у него появляются на глазах слезы, ещё милее, его не видела.

— Я пойду. — говорю я. Стоять возле него, я не могу. Мне больно.

— Может куда-нибудь сходим? Аманда, я... я хочу меняться, давай попробуем всё сначала?

— Скажи мне, сколько раз ты говорил, что меняешься и сколько раз говорил, что ты никогда не изменишься? Нет. Между нами ничего не будет. Что угодно, но измену, я простить не смогу. — отвечаю, и ухожу.

На улице немного темнеет, помимо планов, которые у меня были на день, сегодня у нас ещё и тренировка. Остаются считанные дни до кастинга. С каждым днём, всё больше и больше волнуюсь, не знаю, как сказать Насте, что я ухожу. Я понимаю, что подвожу всю команду, что из-за меня рушиться всё, но я же не специально. Наверное я буду винить всю жизнь Тома, что он испортил мне всю жизнь. Если бы не он, то ничего не было, и сейчас бы не было проблем. Мне кажется, что я одна такая проблематичная, нет столько проблем у людей, сколько у меня. Может это какой-нибудь сглаз или родовое проклятие?

Наш спортивный зал находится там, где будет проходить соревнования. Идти к нему, мне очень долго. Такси сейчас мне не по карману, поэтому я иду пешком.Было трудно идти, снег который по колено, мешал идти. В нашем зале было пару девочек, некоторые опаздываю. Мне это на руку, я ужасно устала пока шла сюда. Мне нужно немного время, чтобы прийти в себя, и морально приготовиться к танцам.

Девочки собираются в полном составе. Мы начинаем нашу тренировку. Первый час, всё идёт хорошо, но следующий час, мне ужасно плохо. Ноги ватные, голова от боли делается большой, появляется одышка, и я уже больше ничего не могу. Кое-как, через силу, стараюсь не показывать, что мне плохо, но мой вид, меня выдает. С каждым днём, мне делается труднее танцевать, мой срок ещё небольшой, но из-за моего внушения, я сама себя топлю. Тренировка подходит к концу, музыка останавливаться, мы с девочками делаем финальный штрих. После танца сажусь на пол, хочу умереть, и больше так не мучиться.

— Всё хорошо? — подсев ко мне, спрашивает Настя. 

— Да, всё хорошо. Что-то не так? — выдавливаю из себя улыбку.

— Просто ты плохо выглядишь, не в обиду, но ты сегодня плохо танцевала, мне не нравится такой результат. Ты знаешь, что мне нужно большое.

— Извини. Обещаю, что в следующий раз, я буду танцевать намного лучше, чем сегодня. Это в последний раз, что я так плохо выгляжу.

— Может тебе нужно обследоваться? Пока не поздно, чтобы потом ещё хуже не было.

— Да, ты права. Я завтра обязательно пойду к доку, чтобы через неделю, я смогла нормально выступить.

— Хорошо. До завтра.

На ночь глядя пошел снег. Возвращаться домой, в такую погоду совсем не хочется. На улице безумно красиво, пушистый снег падает на землю, а люди по нём ходят. Мне хочется пойти куда-нибудь прогуляться, но не с кем, та и не куда. Хочу к своим друзьям, хочу с ними прогуляться, хочу их обнять и рассказать, что творится у меня на душе. Совсем скоро я улечу домой, но ещё не поставила своего лидера в известность. Боюсь. Боюсь ей признаться. Не хочу терять это место, я очень хотела и шла к этому, а теперь я снова всё теряю. Вернуться сюда, у меня уже не будет возможности.

Открывая дверь подъезда, меня кто-то хватает за руку и останавливает. Я пугаюсь, разворачиваюсь, и вижу перед собой Тома. Облечено выдыхаю, это не маньяк, но лучше был бы маньяк, чем Том.

— Я не пойму, ты меня здесь преследуешь?

— Давай поговорим? Ты утром убежала, мы не успели нормально поговорить. Надеюсь ты сейчас никуда не торопишься?

— Мы обсудили, всё, что только можно. Теперь прошу забыть где я живу, я не хочу тебя видеть, ты мне противен. Имей ввиду, что если я увижу тебя ещё раз здесь, то я вызову полицию и скажу, что ты меня преследуешь. Дай мне спокойно жить! — на последнем слове, я психую, у меня уже сдают нервы.

— Вызывай кого хочешь и сколько хочешь, я тебя не оставлю. Я буду здесь, пока ты меня не простишь. Я не уйду с этого места. — скрестив руки, отвечает Том.

— Отстань ты от меня. Найти себе новую команду, начни играть в хоккей, иди дальше трахай потаскушек, забудь меня наконец-то!

— Любимая, я только тебя люблю. Мне никто не нужен кроме тебя. Только ты. Прости меня, я готов сказать миллион раз прости, я готов сделать, что угодно, ради того, чтобы снова заслужить твою любовь. Если бы я мог вернуть время назад, то я бы пошел с тобой в поликлинику, а не бухать с друзьями. — Том подходит ко мне и начинает меня обнимать, я начинаю вырываться, но он крепко меня держит, я не могу вырваться.

— Отпусти! — ору и бью его, чтобы отпустил меня. Но Джонс будто меня не слышит. Он крепко меня обнимает. У меня начинают течь слезы.

— Я люблю тебя, никогда тебя не отпущу. Я слишком к тебе привязан. — шепчет мне на ухо. В животе просыпаются бабочки. Его голос, как мёд для моих ушей.

— Отпусти меня! Я сейчас буду орать. — бью его по плечам, пытаюсь вырваться. Том ещё пару минут не сдается и не отпускает меня, но и я не сдаюсь, пытаюсь вырваться. Том крепко меня обнимает, и отпускает. Я отхожу на пару метров от него, выставляя перед собой руку, чтобы он не подошёл ко мне.

— Придурок! — ору, и ухожу.