Нахоя/Такемичи/Соя Обиды.

Такемичи, возможно, уже немного привык к тому, что его похищали. Но то, что его похитили прямо из спальни в понедельник утром, было немыслимо. Видимо, для его друзей такие понятия, как «личное пространство» и «добровольное согласие», имели несколько иное значение. Иначе почему близнецы Кавата, Соя и Нахоя, решили, что это такая уж хорошая идея? Была ли на то какая-то причина? Да, конечно. Их мотивы были довольно просты, учитывая, что у них не было своей очереди уже полгода.

- Ребята. Дайте мне хотя бы обуться, - взмолился глава «Алых нитей».

Верно, эти двое просто ворвались в его квартиру, как ураган, молча, с лицами, мрачными, как грозовая туча. Не совсем точное описание, поскольку оно подошло бы Злюке, а его старшего брата можно было бы назвать маниакально улыбающимся. Один схватил его за руки, другой за ноги, и минуту спустя Такемичи, беспомощно сопротивляясь, уже был на улице, запихнутый в багажник под возмущённые крики прохожих. Они забрали его туфли и успели надеть их ему на ноги, когда машина тронулась с места. Мичи тем временем всё ещё осознавал, зачем его друзьям машины... Всю дорогу он тщетно пытался понять, что он делает не так, пока близнецы хранили ледяное молчание.

- Нет, серьёзно, скажите хоть слово. - Ответом ему была тишина. Пальцы старшего из братьев вцепились в руль.

Неведомая Такемичи причина их гнева заключалась в простой, но горькой истине: проблемные друзья Ханагаки всегда были у него на первом месте. И так было с самого начала. И хотя они оба терпели это в подростковом возрасте, с возрастом это стало источником острого чувства несправедливости. При этом они уже были слишком ответственны, чтобы привлекать к себе внимание поджогами или чем-то подобным. Как ещё они могли пробиться сквозь эту стену постоянных кризисов и упорного пренебрежения? Только радикальными методами. Похищением.

Ирония судьбы заключалась в том, что братья выбрали самый неудачный момент для своего «воспитательного» акта. На горизонте у Такемичи появилась новая проблема: молодая банда под именем «Цербер». Всем её членам было от четырнадцати до восемнадцати лет. Они не отличались особой жестокостью, но стали настоящей занозой в заднице. О применении силы не могло быть и речи – в конце концов, они были детьми. Образумить их было невозможно; их разум был промыт сладкими обещаниями лёгких денег и самостоятельности. Он даже не мог заставить себя обратиться к Наото и полиции – было жаль и детей, и их родителей. Ханагаки невольно подумал о себе из прошлого, понимая, что многие из них уже никому не интересны. Поэтому он на время оставил детей в покое.

Но ситуация обострилась до предела совсем недавно, когда «Цербер» решил перейти к наркотикам. Причины было невозможно понять, да и полностью отсечь постороннее влияние было невозможно... А за ними, словно тени, стояли более взрослые, более хищные фигуры, с удовольствием наблюдая, как «Алые нити» и лично Мичи оказались втянуты в эту дилемму. Конечно, у молодых, азартных и легкомысленных, всегда были либо высокие цели, либо чужая выгода. Коко мог с закрытыми глазами назвать сотни схем использования такого пушечного мяса и как остаться безнаказанным.

И вот, пока Такемичи лихорадочно обдумывал свой план действий, его уже несли в уютную рамэнную братьев, пахнущую ванилью, свежей лапшой и дорогим чаем. Помимо популярного рамэна, их заведение представляло собой сеть традиционных сладостей и чайную. Нахоя, любивший острую еду, обожал и острые десерты. Соя разделял его страсть к лапше, но его слабостью были изысканные кондитерские изделия. Их друг Муто был непревзойденным мастером в выборе чая, а Санзу иногда подрабатывал там, проводя изысканные чайные церемонии - его традиционное воспитание и природная грация, которую он передавал в своём блоге, привлекали толпы ценителей. Это способствовало общей известности и популярности «Двойного зла».

Но сейчас Такемичи было не до атмосферы. Он сидел за столом и собирался разразиться потоком оправданий, когда из кухни появился тот самый парень, чьё неизменное выражение лица принесло ему прозвище «Злой». Молча, с невозмутимым видом, он поставил на стол тарелку свежего бульона. Десерт, который был подан позже, шипел и потрескивал, карамельная глазурь мерцала на свету, а воздух вокруг наполнился сладким, почти опьяняющим ароматом. Честно говоря, никто в здравом уме не отказался бы от такого лакомства.

- Вау... - искренне отреагировал герой. - Выглядит потрясающе. - В животе предательски заурчало. - Ребята, это очень красиво и, наверное, вкусно, но у меня срочные дела... Я просто не могу сейчас. Я собирался уйти сегодня утром, и... - Нахоя, растянув губы в леденящей душу улыбке, с грохотом поставил перед гостем другую тарелку. На ней лежал рубиново-красный десерт - японское желе из красной фасоли с перцем чили, «Митараси Данго» с острым соусом.

- Мы полгода ждали своей очереди, Мичи, – прошипел Нахоя сквозь улыбку, и его голос напоминал скрежет стали. - Шесть месяцев! - По спине Такемичи пробежал холодок. Его охватило чувство вины. Мужчина и правда всегда проводил меньше времени с теми, кто казался более уравновешенным.

- Мне правда очень жаль! На следующей неделе, обещаю! Обязательно! - Такемичи неловко улыбнулся. Соя, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, поднял взгляд от чайника. Там уже плавали цветы жасмина.

- Ты говоришь это чаще, чем обещаешь не пропускать приёмы пищи. - сухо заметил он. Мичи надулся, как ребёнок. То, что он пропускал приёмы пищи, не означало, что он не держал слово. Конечно, большую часть времени Хина была слишком занята работой, чтобы следить за тем, что ест её взрослый, независимый муж.

- Я знаю... Но сейчас это действительно важно! Это серьёзно. - И он выложил всё - о «Цербере», о наркотиках, о своей неспособности повлиять на это и о невидимых кукловодах, которые дергают за ниточки. О территориальной целостности, которую пытались нарушить. Близнецы слушали, и их игриво-сердитые маски сменились сосредоточенными, серьёзными выражениями. Они кивнули, признавая сложность проблемы.

- И что ты планируешь делать? - спросил один из братьев, отодвигая пустую, всё ещё, чашку.

- Мне нужно как-то внедриться в их среду, - вздохнул Такемичи. - Думал попросить у друга молодого рекрута для разведки. Потому что любой другой будет выглядеть подозрительно, попасть в ряды детей всё ещё сложно. Но этот парень мне отказал по понятным причинам. Так что это может быть только кто-то из наших. Вот и размышляю о кандидате... - Нахоя вдруг пристально посмотрел на Такемичи, прищурившись.

- Погоди. Ты хочешь шпионить за ними изнутри? Найти их поставщиков? Типа, поймать их с поличным...

- Да, именно, - подтвердил Мичи.

- Тогда нам нужен кто-то сильный. И тот, кто сможет внушить им доверие с первого взгляда, чтобы не затягивать миссию, - протянул Соя. Оба брата уставились на Такемичи. Тяжёлая пауза повисла в воздухе. Наконец Нахоя заговорил, и в его голосе странным образом смешались насмешка и одобрение.

- Если подумать, Мичи, ты совсем не изменилась за эти годы. - Долгий оценивающий взгляд скользнул по лицу и фигуре Ханагаки. - Всё тот ​​же упрямый идиот, бросающийся в самую гущу событий, чтобы спасти потерявшихся детей.

- Ну, вы, близнецы, тоже совсем не изменились. Всё то же самое. - Уголки губ Сои и Нахои тронули почти синхронные улыбки. И в этот момент, среди запаха свежей выпечки, сладкого желе и горького чая, эта странная троица начала вынашивать новый, безрассудный план.

И вот, спустя несколько часов, у них действительно появился алгоритм. Если, конечно, это безумное приключение можно было так назвать. Суть заключалась в следующем: троица должна была притвориться братьями-изгоями, ищущими место под солнцем. Потребовалось пару дней, чтобы внедриться в банду. Ещё пара - чтобы втереться в доверие к главарю этих мелких идиотов. И ещё немного, чтобы дождаться первой партии наркотиков, вычислить и прикрыть хотя бы одного «ублюдка по ту сторону», и тогда можно было бы запугать молодых. Лучше позволить им добровольно уйти, чем пытаться задушить эту маленькую стайку детей. Вот и решение...

***

Соя и Нахоя стояли перед Мичи, и у него защемило сердце. Они были одеты в свои старые, нарочито потрёпанные и вызывающие наряды и выглядели точь-в-точь как в те времена, когда братья Кавата были грозой улиц. Узорчатые кожаные куртки, браслеты с заклёпками, волосы, уложенные с непринуждённой агрессией. В их позах чувствовалась та же, давно знакомая, хищная грация. Мичи невольно покраснел, понимая, что даже спустя столько лет - это зрелище всё ещё заставляет его кровь бежать быстрее. Нахоя подошёл ближе, его губы растянулись в широкой волчьей ухмылке.

- Ну, Такемиттчи? - это прозвище окончательно его доконало. - Мне идёт куртка? Не потерял своего очарования?

- Ты... - Просто признай это. - Вы оба выглядите... мило, - хрипло пробормотал Такемичи, чувствуя, как его щеки заливает жар. Близнецы обменялись взглядами, и в них вспыхнул одинаковый огонёк удовлетворения, несмотря на, казалось бы, разные эмоции.

- Начнём, - почти в унисон произнес Соя, и их внимание расеялось. Такемичи обрадовался, что ему не придётся отвечать на новые вопросы.

Все трое вскочили на мотоциклы и помчались к пустырю на окраине города, излюбленному месту тусовок «Церберов». Такемичи хорошо знал местность по полученной ранее информации. По прибытии они сразу же столкнулись с враждебностью. Группа подростков с вызовом посмотрела на незнакомцев. Ребята были одеты в тёмно-зелёные костюмы и высокие чёрные ботинки. На их куртках красовались изображения трёх цепей с их названием. Это немного напоминало... стиль Тосвы в молодости.

- Убирайтесь отсюда, засранцы! - крикнул один из детей. Никто из троих не отреагировал на эту резкую словесную атаку.

- Это не ваш район! - подхватил другой.

- Мы не состоим в какой-либо банде! Просто собирались поговорить с вашим лидером и вступить в «Цербер»! - отчётливо прокричал Мичи.

Разговор затих. Трио явно не ждали. Почему? Был ли большой наплыв желающих? Был ли какой-то особый способ сделать себе имя? Такемичи пожалел, что не изучил вопрос досконально, прежде чем действовать. Но тут из толпы появился их лидер - мальчик лет четырнадцати, черноволосый, с пронзительным взглядом и самоуверенной осанкой. Таке не мог сказать, что ребёнок был заброшен, но поначалу у него сложилось впечатление, что он вырос в атмосфере холодности со стороны родителей.

- Мне всё это скоро надоест. - сказал он, лениво и пресыщенно взглянув на троицу. - Убирайтесь, пока живы. - Затем Такемичи шагнул вперёд. Голос его был спокоен, но в нём чувствовалась та же сталь, которую он научился взращивать в себе. В конце концов, он попал в «Тосву» не из-за красивых глаз. Придётся постараться.

- Эй! Если мы втроём сможем дать отпор вашим людям, вы возьмёте нас в банду. Слабаки? - усмехнулся брюнет.

- Юдзу, этот парень слишком самоуверен для маленького сорванца. Может, дать ему пару пинков, чтобы поторопился? - спросил кто-то из толпы, называя имя лидера «Цербера». Такемичи видел, что ребят там было не так много, как могло бы. Он прикинул, что втроём они управятся минут за двадцать. Он взглянул на ухмылку Нахои и готовность Сои. «Семнадцать», - поправил себя Мичи.

Юзу усмехнулся. Он взмахнул рукой, и дюжина парней окружила троицу. Но они понятия не имели, на кого нападают. Близнецы работали как слаженный механизм: Соя - молниеносный и точный, Нахоя - сокрушительный и яростный. Такемичи парировал и блокировал, прикрывая их спины. Четыре минуты спустя их «противники» лежали на земле, стонали. У Мичи не было ни царапины - Соя и Нахоя были слишком хороши, чтобы подпускать кого-либо близко. Больше никто не подходил. Такемичи понял, что это их стандартное испытание. Судя по всему, парни его прошли.

- Впечатляет, - заметил Юзу. - Вас троих приняли. Но не думайте, что вам здесь особенно рады. - Такемичи кивнул. Он также понял, что этот парень напоминает ему кого-то... Кого-то далёкого. Мичи не мог вспомнить, кого именно.

Началась будничная жизнь в «Цербере». Она состояла из бесцельных скитаний, мелкого вандализма и разговоров о «больших деньгах», которые вот-вот упадут с неба. Но эти темы поднимали не лидеры, а рядовые члены. Казалось, этот культурный слой был сильно расслоён. Возможно, лидер даже не подозревал о сделках и грязных деньгах, за которые он отвечал. Такемичи пытался сблизиться, понять, создать ощущение родства с нечестностью на их уровне. И именно в эти дни их тщательно продуманный план начал давать сбои из-за совершенно непредвиденных обстоятельств – человеческих эмоций.

Близость с близнецами, называемая братской, стала их главным оружием и одновременно проблемой. Соя, обычно сдержанный, находил способы прикоснуться к Мичи как бы невзначай – поправлял воротник его новой куртки, стряхивал пыль с плеча, передавая ему банку газировки, их пальцы на мгновение соприкоснулись бы. Его взгляд, тяжёлый и многозначительный, лишил Такемичи дара речи. Он чувствовал нарастающее напряжение. И тут он вспомнил, как всё началось. В конце концов, его недавно похитили из дома по одной-единственной причине.

Нахоя был более прямолинеен. Он наклонился к его уху, чтобы прошептать какую-то едкую шутку об их новых «товарищах», и от его горячего дыхания у Мичи по спине пробежали мурашки. Он всё время закидывал руку ему на плечо, демонстративно заявляя о своих правах, а его ухмылка словно говорила: «Ты помнишь, чей ты?». Такемичи, конечно, помнил, но это легкомысленное, переходящее границы поведение не давало ему покоя. Они же «семья» - старшие братья не пытаются совращать и переспать с младшим. Пара ребят уже начали странно поглядывать на своих новых товарищей. Словно это не игра в подростка, а реальный гормональный всплеск.

Но самым большим сюрпризом стала ревность близнецов. К их ужасу, Такемичи, обладавший врожденным талантом сопереживать даже самым заблудшим душам, начал находить общий язык с главарем банды, Юдзу Чидори. Они много говорили о жизни в их районе, и Такемичи видел в нем не просто лидера, но и заблудшего ребенка. И инстинкт защитника кричал ему: выведи этого заблудшего человека на свет. Более того, он взял под свое покровительство самого хрупкого и униженного члена банды - тощего подростка по имени Юма, который постоянно становился объектом насмешек остальных членов банды.

Мичи подбадривал Юму, делился с ним едой и учил постоять за себя, даже находясь в позиции слабого. И каждый раз, когда Такемичи улыбался Юдзу или клал руку на дрожащее плечо Юмы, от Сои и Нахои буквально исходил ледяной холод. Их взгляды, устремлённые на «соперников», могли испепелить. Они могли бы стерпеть трёхголовую Тосву или кого-то из близких, но не незнакомцев с улицы. Что, если наивная вера Такемичи в чистоту этих детей обернётся для него страданиями? Они не смогут ответить за это перед Хинатой... Но, конечно же, ещё больше зависти в глазах братьев Кавата. Теперь Такемичи приходилось не только следить за врагом, но и успокаивать двух вечно недовольных «братьев», которые явно начинали забывать, что это всего лишь прикрытие. А где-то на горизонте, сгущаясь, словно гроза, висела тень первой партии наркотиков, за которой они пришли.

- Что, Мичи, ты уже нашёл себе нового лучшего друга? - прошипел Улыбашка, оттаскивая его в сторону. - На нас совсем махнул рукой...

- Они тебе не ровня, - коротко высказал свою позицию Соя, прищурившись. Ранее наблюдая, как Юдзу смеётся над шуткой Такемичи.

Втолкнув Такемичи в узкий переулок между гаражами, близнецы оказались рядом с ним. Воздух стал густым и тяжёлым. Соя стоял перед лицом, его голубые глаза в тени смотрели на Мичи, словно бездонные омуты, в которых бурлило что-то тёмное и требовательное. Они с Такемичи были прижаты к стене, так что Ханагаки оказался в ловушке из разгорячённых тел. От обоих пахло сладкой ватой и апельсиновой газировкой. Таке почувствовал, как Нахоя уперся руками в бока позади него и толкнулся вперёд, ещё сильнее сжимая в этом капкане.

- Ну что, герой, мы получим ответ? - прохрипел мужчина с персиковыми волосами, явно затаив нечистые мысли о тесной форме «Цербера» на Мичи. Ханагаки отчётливо почувствовал это на своей заднице. Он тут же попытался вырваться.

- Оставьте меня в покое! Вы с ума сошли? Мы на задании! Кто-нибудь обязательно появится здесь с минуты на минуту! Как вы собираетесь это объяснить?! - Но никто его не услышал. Парень со злым лицом продолжал изучать лицо лидера «Алых нитей» и вдруг провёл пальцами по виску. Затем он откинул чёлку в сторону и потянул за затылком. Ханагаки прикрыл один глаз, наблюдая за действиями друга.

- Твои волосы отросли... Они мягкие. - Сердце Такемичи словно сжалось от прекрасного голоса и комплимента. Он словно снова проглотил сладости из рук голубоглазого. - Но от тебя пахнет чужим сигаретным дымом и сажей. Ты слишком много времени проводишь с этим Юдзу. - Его голос был тихим и обманчиво спокойным, но каждый звук тревожил сильнее.

- Я делаю то, зачем мы сюда пришли... - сказал он с твёрдостью, которой не было в его позе. - Я завоёвываю их доверие! А что вы делаете? Братья так себя не ведут.

- Мы злимся, Мичи, - саркастически выдал Нахоя, уткнувшись подбородком ему в плечо. - Нам не терпится подраться. И если мы не найдём, куда выплеснуть этот гнев, мы переломаем кости твоим новым друзьям. Каждому из них. И сначала твой слабак Юма получит урок. В чём, чёрт возьми, заключалась твоя миссия? Ты всё равно собирался напугать детей, чтобы они знали цену жизней. - В его словах не было пустых угроз, и Такемичи это знал. Это была холодная, жестокая логика, которую он слишком хорошо понимал. - Ну что?

- Чёрт... - В шаге от поражения, Мичи уже был к этому готов. - Ладно. Только... быстро. И тихо. Вам самим придётся объясниться, если нас поймают, братья. - Прозвище лишь сильнее разозлило обоих Кават. Даже Сою, который всегда был невероятно спокойным. Пусть с виду так не казалось.

- Не командуй. - Он приблизил лицо к Такемичи, и провёл носом по вене на шее. - Терпение... - Таке почувствовал, как трясёт Сою, - оно на исходе.

- Ладно, не нужно притворяться благоразумным. Просто держись крепче и постарайся не шуметь, Такемичи.

Такемичи почувствовал приятное давление. Пальцы щекотали, и оба мужчины бесстыдно шарили, где им вздумается. Соя наклонился, проведя языком по его шее, отчего по коже побежали мурашки. Впервые его взгляд был таким жадным, явно движимым давним голодом. Такемичи высунул язык, чтобы коснуться языка другого. Было приятно, когда руки Улыбашки блуждали по его одежде и под ней, касаясь, потирая, сжимая. Такемичи ответил, сжав пальцы на куртке Сои. Она скрипнула под его прикосновением, возможно, оставляя сероватые следы от ногтей на чёрной коже.

- Вы невыносимы... - Ханагаки тут же был вынужден запрокинуть голову и встретить новый поцелуй. Пока у Сои было больше места, чтобы поцеловать бледную кожу Мичи. Нахоя, прервав поцелуй, прошипел ему прямо в ухо, расстёгивая брюки Такемичи:

- Но твои. Ты сам принял это решение. - Это был не выбор. Это был ультиматум. Но парень сглотнул, чувствуя, как штаны сползают с бёдер. Что поделаешь, когда уже сходишь с ума от этих двоих, поддразнивающих и трогающих? Теперь это похоже на долгосрочную, рассчитанную игру.

- Я сам, - хрипло прошипел брюнет. - Но тебе всё равно нужно поторопиться, пока я не передумал. Я уже... на пределе. - Признание сорвалось с его губ. Его собственное тело горело огнём. Мичи хотел большего и уже привык к этому.

- Ты действительно умеешь подбадривать, - проворчал Нахоя. Он прижал Такемичи ближе к груди своего близнеца, который обнимал Ханагаки за плечи. Руки старшего Каваты легли на его теперь уже обнажённые бёдра. - Сожми, - коротко приказал он. Мичи понял, что тот имел в виду.

Сгорая от стыда, Таке послушно сжал бёдра. Нахоя тут же вонзил свой твёрдый, горячий член в образовавшееся тесное пространство, издав тихий стон удовлетворения. Трение кожи о кожу вызвало резкий, электризующий разряд удовольствия, ударивший по мозгу. В тот же миг Соя, стоявший впереди, тоже сбросил одежду. Он прижался к Такемичи, проталкивая свой член рядом с членом брата, в то же самое тесное, сжатое пространство между бёдер. Это было туго, странно, невыносимо интимно. Двойное трение, жар их тел, прижимающих его к себе, их тяжёлое дыхание – всё это переполняло Такемичи. Он застонал, опустив голову на предплечье.

- Ты возбуждён, Такемичи. Я хочу помочь, – тихо проговорил Соя, его губы были всего в сантиметре от его. Одной рукой парень обхватил полностью эрегированный член. Движения были искусными, безжалостно точными и приятными. Такемичи застонал громче, и ему захотелось, тут же прикрыв рот руками. Пока Нахоя двигался сзади, создавая грубый, влажный ритм между его сжатыми бёдрами, Соя спереди уверенно довёл его до оргазма своими пальцами.

Такемичи разрывался между ними. Его тело использовали, разум обесчестили, но волны наслаждения, прокатившиеся по коже, были слишком сильны, чтобы сопротивляться. Он стоял, зажатый между двумя мужчинами, прижатый к стене, тихо постанывая, пока они искали разрядки, используя героя как инструмент для быстрого, грязного наслаждения. И самым постыдным было то, что его собственное тело ответило полной, безоговорочной капитуляцией.

Резкий ритм Нахои сзади и умелые руки Сои до этого сводили Такемичи с ума. Он кусал себя за предплечье, пытаясь заглушить стоны, но они вырывались наружу - тихие, прерывистые, полные отчаяния и греховного наслаждения. Колени подкосились, но братья крепко держали его, прижимая к себе. Тогда стало ясно, что игра Такемичи с переодеваниями открыла портал в ад. Кто бы мог подумать, что у близнецов Кавата есть незаконченные дела с Мичи, который игнорировал их ухаживания, когда они были всё еще в банде?

- Знаешь, меня до сих пор пробирает дрожь, когда я вспоминаю, как ты переживал за Майки и остальных. Так сильно беспокоился, а на нас обращал лишь крохи внимания. Чёрт... Будь ты нашим подчинённым, Такемичи... И всё же, ты сейчас под нами. - Таке всхлипнул, когда говорящий больно укусил его за плечо. - Тише, тише, сучка, - прошипел Нахоя ему на ухо, ускоряя движения. Его пальцы впились в голые бёдра Мичи, оставляя красные следы. - Хочешь, чтобы кто-нибудь услышал? Ты хочешь, чтобы все видели, как тебя трахают, как грязную шлюху, два твоих старших «брата»?

Унизительные слова, смешанные с яростным трением, вызвали новые спазмы удовольствия по всему телу Такемичи. Видимо, Нахоя был этим весьма доволен, потому что он заметно увеличился снизу, и капельки его вязкой белесой жидкости слегка увлажнили горячие гладкие бёдра Такемичи. Если они не добьются своего, то все трое наверняка сойдут с ума? Он покачал головой, на глаза навернулись слёзы. Соя, наблюдая за его мучениями, украдкой улыбнулся, чего не дано было бы увидеть остальным. Он наклонился и провёл кончиком языка по влажной щеке Такемичи, солёной, но такой сладкой. Ему было так же больно, и он хотел показать свою тёмную сторону. Он так же толкался меж ног, но с меньшим рвением.

- Льёшь слёзы, потому что хорошо? - спросил он, сжимая член чуть сильнее, отчего Мичи выгнулся дугой. - Или потому, что ты понимаешь, что твоё место здесь. Между нами. Не стоило тебе строить глазки тем детишкам.

Он изменил хватку, большой палец коснулся чувствительной головки, и Такемичи больше не мог этого выносить. С тихим, сдавленным криком он кончил, судорожно сжимая бёдра и обдавая руку Сои горячей жидкостью. Спазмы его тела стали последней каплей для Нахои. С низким, победным рычанием он достиг кульминации, его горячее семя щедро брызнуло на внутреннюю поверхность бёдер и ягодицы Такемичи. Соя кончила мгновение спустя. На минуты в углу воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием троих мужчин. Такемичи повис в их объятиях, совершенно измученный, физически и морально. Запах их жара и пота висел в воздухе тяжёлым, непристойным облаком. Соя медленно убрал руку, с наслаждением размазывая липкую влагу по коже живота Мичи.

- Вот же! Такемичи, всё в порядке? - Один из мужчин наконец вырвался из этого постыдного состояния. Голос Нахои был приглушённым, с редкой ноткой замешательства. Такемичи медленно склонил голову, прислонившись к прохладной стене. Воздух всё ещё был плотным и обжигающим.

- Я в порядке, – его голос сорвался на хриплый шёпот. - Но я весь мокрый и в ваших укусах. И синяках, наверное. Не хочу в таком виде выходить к остальным. - Соя, обычно злой только с виду, отвернулся, сжав кулаки. Дыхание у него тоже было прерывистым. Теперь он напоминал побитого щенка, даже больше, чем Такемичи.

- Потерпи немного. Я сбегаю за салфетками, - отрывисто бросил он и исчез в темноте переулка. Нахоя провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

- Прости, - прохрипел он, глядя в пол. - Это... это было слишком. Мы зашли слишком далеко. Просто...я наблюдал, как ты суетишься вокруг этого Юдзу и этого щенка... - Парень замолчал, снова пытаясь оправдаться, но нашёл лишь стыд. - Мы пытались заявить о своих правах, как какие-то животные. Глупо. Сколько бы мы ни виделись, это не давало нам права так с тобой поступать.

Такемичи молча смотрел на друга несколько секунд, его глаза мерцали усталостью, гневом и чем-то ещё, что было слишком трудно определить. Затем быстрым, точным движением он отвесил Нахое звонкую пощёчину. Не от злости, вовсе нет. Просто после случая с Хаккаем Такемичи научился решать такие саморазрушительные вопросы между своими любовниками, так сказать, на ходу. Звук пощёчины оглушительно разнёсся по тихому переулку. Нахоя застыл, широко раскрыв глаза от удивления.

- Теперь мы квиты, - ровным голосом произнес Такемичи, убирая горящую ладонь. Один из близнецов медленно выдохнул, потирая щеку. Уголок его рта дрогнул, словно от волнения.

- Справедливо.

Он снял кожаную куртку и, не говоря ни слова, накинул её на плечи брюнета, прикрывая его растрёпанную одежду и следы их общего «беспорядка». В этот момент Соя вернулся с упаковкой влажных салфеток. Он молча начал протирать шею и руки Мити, его движения были удивительно осторожными, почти нежными, контрастируя с мрачным выражением его лица. Он почти всё очистил, когда внезапно из темноты появилась худая фигура. Это был Юма, самый младший из банды, с большими, обеспокоенными глазами.

- Эй... Ребята? Вы в порядке? Я слышал какие-то звуки... - Близнецы мгновенно отреагировали, словно по команде. Соя шагнул вперёд, заслоняя Такемичи, пока Нахоя застёгивал на нём свою куртку.

- Всё хорошо, - голос Сои был ровным и холодным, не оставляя места для возражений. – Такемичи стало плохо. У него кружится голова. Мы отвезём его к нам отдохнуть, если никто не возражает. - Юма помедлил, а затем кивнул.

- Понял... Я передам остальным.

Не давая ему возможности задать ещё вопросы, Нахоя легко, почти на руках, подхватил Такемичи и понёс его прочь от посторонних глаз. Соя шёл рядом, опасливо оглядываясь по сторонам. Такемичи и они добрались до квартиры Кавата. За закрытыми дверями Мичи ещё раз всё расставил по местам, но... Это не означало, что они не продолжили. Ханагаки чувствовал себя лучше и спокойно доиграл, завершив ночь лишь поздним утром. Казалось, соседи будут помнить его крики до конца жизни. В конце концов, больше не было смысла их сдерживать.

На следующее утро Такемичи, чувствуя себя измотанным и разбитым, вернулся на собрание «Цербера». Такемичи послал свою псевдо-семью за этим проклятым энергетиком, без которого его стареющая кровь не проживёт и дня. После некоторых колебаний они бросились в супермаркет за углом. Такемичи просто ждал, не произойдёт ли что-нибудь в банде, почти отчаявшись. Но один из парней, долговязый и вертлявый по прозвищу «Жук», сразу же подошёл к нему, когда застал в одиночестве. Здесь мало у кого были имена. Мичи вспомнил Свастику и подумал, что, в общем-то, не так уж и плохо. В конце концов, у них тоже были свои прозвища. Только во втором раунде Майки стал чаще называть Такемичи настоящим именем.

- Итак, Таке, - усмехнулся он, подмигивая, - я слышал, тебя вчера чуть не унесло ветром. Братья твои говорили, что ты плохо себя чувствуешь. Но, кажется, на шее не сыпь. Что за бурные ночи у тебя были? - Мичи внутренне напрягся, но устало улыбнулся.

- Девушка моя постаралась, - пробормотал он, делая вид, что поправляет воротник, за которым виднелись следы зубов. - Очень настойчивая. И ревнивая до чертиков. Вчера я поскользнулся, и этим двоим пришлось меня оттаскивать, а потом она прибежала и спросила, куда я всё время ухожу. - Он соврал сквозь зубы, уловив в товарище какое-то ожидание. Жук, - хихикнул ещё громче.

- Понятно, понятно! Горячая штучка! – Мичи почти ответил ему сарказмом. Что это было вдвойне верное замечание. - Слушай, раз уж ты в таком затруднительном положении, как насчёт того, чтобы купить своей девушке что-нибудь крутое? Что-нибудь, чтобы произвести на неё впечатление и отбросить все вопросы о твоих делах. - Ледяная волна прокатилась по спине Такемичи. Вот. Вот оно.

- А что? - спросил он как можно небрежнее. - У тебя есть варианты?

- Это простое дело, даже самый слабый справится, - Жук понизил голос. - Тебе просто нужно пойти с нами на сделку. Принести небольшой пакет, куда тебе скажут. Денег дают достаточно. Твою рваную куртку мы тут же обменяем на новую, и ещё немного останется. Только не говори братьям, они ведут себя так, будто слишком опекают.

- А Юдзу в курсе? - тут же уточнил Мичи. Другой нервно покачал головой.

- Глава? Нет! Он не одобрит; боится ненужных рисков. Мы сами, по-тихому, сделаем. - Он огляделся и перечислил: - Я, Таракан, Лис и этот сопляк Юма. Его, по сути, заставляют это делать: таскать сумки и бегать по поручениям. Мы имеем дело с довольно важными шишками. А пока он причастен. Не будет стучать остальным. - У Такемичи упало сердце при упоминании Юмы. Парень действительно был пешкой.

- Ладно, - кивнул парень, делая вид, что раздумывает над новыми кроссовками для своей «девушки». - Я в деле. Только не проговорись еще кому. Не хочу вляпаться, братья будут злиться. И сообщи мне время и место заранее.

Как только «Жук» отстал, Такемичи отступил в сторону и быстро позвал близнецов. План их миссии не кардинально, но изменился. Теперь им нужна была не просто разведка, а хорошо подготовленная ловушка. И они знали, кого поймать: не только этих пятерых мальчишек, но и того, кто стоит за всем этим, используя детей в своей грязной игре. Охота началась. Такемичи расставлял сети. В конце концов, кто заподозрит Таке Кавату в руководстве организацией и охоте за головами тех, кто посягнул на покой его территории?

***

Операция прошла как по маслу. Пока Нахоя и Соя устроили на улице шумную и зрелищную драку, отвлекая всех, Такемичи, воспользовавшись суматохой, проник на заброшенный склад, где и проходила сделка. Его движения были отточены годами уличных столкновений. Он не дал «Церберу» ни единого шанса что-либо понять; одним точным ударом он обезвредил их перепуганного поставщика, а секунду спустя в дверях с рёвом появились люди Наото. Вторая сторона сделки, двое мужчин с пустыми глазами, даже не успели выхватить оружие. Пока Наото зачищал территорию, Такемичи отдал следующую команду.

- Санзу, - спокойно раздался его голос по рации, - выследите ответственных. Что бы ни нашли, передайте это Наото. Я рассчитываю на вас.

Санзу, выполнявший приказы с безупречной эффективностью, не подвел. Через несколько часов Наото получил точные координаты укрытия иностранной контрабандной группировки. Той же ночью спецназ провел молниеносную атаку. И всё это всего за несколько часов. Такемичи был рад, что операция, спланированная совсем недавно, оказалась столь успешной. Ему оставалось лишь выяснить время и место сделки, отвлечь одних и втянуть других в её махинации. Наото, наблюдая за арестами, спросил по рации:

- Такемичи, как насчёт детей?

- Ран и Риндо забрали на процедуру. Там с ними разберутся, а потом отпустят, - ответил Мичи. - Думаю, одного взгляда будет достаточно. Я же просил их ничего не делать. Я также дал адрес Юдзу. Передав чтобы ему позволили поговорить со своими людьми, увидев, что они натворили. - В этот момент позвонил Какучо.

- Такемичи. Детей забрали домой. Но... тот твой Юма, - Мичи тут же замер, готовясь к плохим новостям. - У него случился припадок. Наверное, от страха. Психосоматика, но, похоже, это серьёзно.

- Просто отвези его в больницу, - без колебаний приказал Такемичи.

- Тут кто-то хочет пойти с нами...

- Неважно, просто забери их. - Такемичи вздохнул, чувствуя, как его грызёт чувство вины. Вскоре они с Наото уже были в больнице. Едва он вышел из лифта, как услышал крики. В коридоре Юдзу, с искаженным от ярости лицом, нападал на невозмутимого Какучо.

- Это ты виноват! - закричал подросток. - Он до смерти напуган!

- С ребёнком всё будет хорошо, - холодно ответил Хитто. - Его жизни ничего не угрожает.

- Это неправда! - голос Юдзи дрогнул. - Взрослые всегда такие! Они думают только о себе!

- Это так? Кажется, я предупреждал тебя, чем это может закончиться. - Какучо не повышал голоса. - Потом я рассказывал тебе похожую историю. Твой друг пострадал, потому что банды угнетают хороших людей. И они берут на себя вину в преступлениях всех остальных. - Такемичи быстро подошёл к ним.

- Прекратите, - властно произнес он, заставив обоих замолчать. Он посмотрел прямо на Юдзу. - Мне жаль, что так произошло с Юмой. Это моя ответственность. - Чидори в замешательстве уставился на него.

- О чём ты говоришь... Кавата? - Какучо поднял бровь.

- Кавата? – повторил за подростком друг детства Таке.

- Это был простой способ внедриться в «Цербер», чтобы пресечь наркоторговлю на моей территории и остановить эксплуатацию детей. - отчётливо произнес он, чувствуя, как с лица сползает маска. - Я не собирался никому причинять вред. - Юдзу замер, дрожа от напряжения.

- И что теперь будет с моими парнями? С Юмой?

- Полиция занята синдикатом, у них нет времени на школьников, - успокоил его Мичи. – Твои ребята получат выговор от своих семей и наставников. А Юма... он вернётся к нормальной жизни. Я позабочусь об этом. - Юдзу посмотрел на него, пытаясь понять. Таке напомнил ему кого-то, кого-то. Трудно забываемого. И ещё он с тем парнем, Какучо.

- Ты старший брат Тамаки и Харухи? - Такемичи удивлённо моргнул. Откуда глава «Цербера» знает эти имена? Какучо понял растерянный взгляд Такемичи.

- Это Юдзу привёл ко мне потерянных близнецов несколько месяцев назад, - объяснил Какучо. Да. Ханагаки вспомнил, что позже рассказал ему друг. Он хотел поговорить о любви Харухи к сражениям. Такемичи, поняв это, низко склонил голову перед подростком.

- Тогда спасибо. Ты помог моим детям. - Юдзу посмотрел на него в полном шоке.

- Сколько... сколько тебе лет? - Прежде чем Мичи успел ответить, подошёл врач.

- С пациентом всё в порядке. Это тяжёлая стрессовая реакция. Мы сообщили его матери, но она в ближайшее время не сможет приехать в больницу.

- Я оставлю кого-нибудь присматривать за ним до её приезда, - сказал Такемичи. - И оплачу все счета. - Юдзу отвернулся, глядя в пол, пока Хитто уходил разбираться со счетами вместо Мичи. Они остались одни, каждый со своими мыслями.

- Было ли... создание банды изначально глупой идеей? - Таке мягко улыбнулся.

- Я всегда считал это крутым. Но слишком большие группы часто размывают идеалы и приводят к разочарованию.

- Мой отец был бы в ярости, если бы узнал... Когда узнает.

- Семья важна, - согласился Мичи. - Но твои чувства тоже важны. Тебе нужно найти в себе силы быть честным с отцом в своих желаниях. Моя мать тоже не принимала моих увлечений, и до сих пор не принимает. Но мы пришли к пониманию.

- Моя мама умерла при родах. – внезапно, сам не ожидая от себя, выпалил Юдзу. - Папа был в армии. Он забрал меня у бабушки всего пару лет назад. Теперь он работает телохранителем у какого-то богатея, но всё ещё живёт по армейским правилам. Мы... мы не можем найти общий язык.

Внезапно дверь в коридор распахнулась, и вошёл высокий, подтянутый мужчина в строгом костюме. Его внешность вызвала в памяти Такемичи давно забытый образ. Черты лица, осанка... Он почти выдохнул это имя. «Гин?» Это был тот парень из Бонтена. Тот, кто скрашивал дни Такемичи, делая их практически нормальными. Теперь он выглядел как отец-одиночка и профессионал в работе. Неплохо. По крайней мере, теперь у него есть деньги и чистая совесть. Мужчина сдержанно кивнул Такемичи и слегка склонил голову.

- Мой начальник уже объяснил мне ситуацию, - его голос был тихим и спокойным. - Спасибо за заботу о моём сыне.

- О ком вы говорите? - спросил Такемичи.

- Господин Кисаки, - произнёс мужчина. - Меня зовут Гиндзи Чидори. Я работаю начальником службы безопасности в «Инко».

- Почему не Гин? - не удержался голубоглаый. Чидори удивлённо поднял бровь, но затем коротко улыбнулся.

- Так меня называли сослуживцы. Полагаю, вы каким-то образом об этом узнали. - Такемичи повторил кривую улыбку. - Мой ребёнок... Он совершил нечто ужасное.

- Пожалуйста, не судите Юдзу слишком строго, - попросил тот. - Он хороший парень. Просто ищет себя и не знает, как поступить правильно. Ничего из того, что здесь произошло, не станет известно никому. Все дети останутся чисты. - Чидори кивнул.

- Ещё раз спасибо. Я никогда в жизни не смогу отплатить вам. - Младший выглядел немного смущённым, но всё же поклонился отцу и их спасителю. Юдзу, воспользовавшись паузой, тихо сказал:

- Я приму наказание отца и прости меня за то, что я всё ещё говорю неформально, хотя ты и старше. Позаботься о Юме ещё немного... Пока распущу банду.

- Ты уверен? - Такемичи нахмурился.

- Юма... мой друг детства. Он просил меня распустить «Цербер», но я отказался. Потом он сам пришёл к нам. Я думал, что смогу защитить его, если буду рядом... но это только усугубило ситуацию.

На этом их разговор закончился. Такемичи смотрел, как Чидори уводит сына, размышляя о странных путях, которые жизнь заносит людям, и о том, как даже старые раны могут стать основой для нового понимания. Он вошёл в комнату спящего Юмы, поправил одеяло и вышел к близнецам. Дело было закрыто, но урок того дня был ясен: некоторые тени прошлого не исчезают, они просто меняют форму. Такемичи взглянул на своих Кават и понял, что действительно уделяет им слишком мало времени.

- Как насчёт быстрой поездки к источникам? - спросил Такемичи слегка усталым тоном.

- Ты уверен? Мы провели целую неделю, Хината ждёт... - синеволосый парень замялся.

- Я понял, что мы всё ещё не успели обсудить моё похищение. Так что я позволю похитить меня ещё ровно на три дня. - Такемичи усмехнулся. Он планировал уделить им всё своё внимание на этот раз. - Или вы не хотите?

- Глупое предположение. Конечно, хотим, - ответил Нахоя.

- Здорово. Но тебе придётся рассказать Хине свой секретный рецепт блинов, чтобы украсть меня.

- И как же мы тогда тебя заманим на ещё один раз? - Старший Кавата надулся. Такемичи обнял его. - Ладно, это будет её семейным секретом. Просто дай нам с братом съесть первые наработки. - Такемичи застыл от такой наглости. - Что? Все вкусности тебе? Мы съедим первые блинчики Хинаты. А ты сможешь выпить энергетики у источников, чтобы не спать на ходу, так что любые желания по поводу вкуса остаются в силе.

- Персик или виноград... Если найдёшь оба вкуса вместе, исполню одно твое желание. - Нотка веселья в его голосе возвестила о начале новой игры. Мичи решил сразу две свои самые большие проблемы. На самом деле, он добился гораздо большего. даже без своих способностей. 

 (Tw:@ hn_w_ on)