Коко/Такемичи/Инуи Сладкий мартини.

После ухода Тайджу начался дождь. Такемичи слушал, как он барабанит по стеклу машины, которую вёл шофер. Его вызвали доставить главу «Алых нитей» его новому надзирателю. Теперь он попал под защиту Коконоя. Это неудивительно, учитывая, как легко они с бывшим главой десятого поколения «Черного дракона» нашли общий язык. Мичи знал, что Коко уже вернулся из своего внезапного отпуска – вернее, они с Сейшу вернулись. Ранее своим отъездом они заставили страдать содиректора «Инко» и на какое-то время куда-то исчезли. Теперь же Токио встретил их мрачной погодой. Аканэ, воспользовавшись случаем, уехала к семье, восстановив подобия отношений с матерью.

Такемичи, измученный до последней клеточки своего тела, едва держался на ногах, когда его привезли в новое жилище. Он даже прислонился к каменной стене, цепляясь за неё кончиками пальцев. Если вспомнить, всего час-другой назад он пережил головокружительный перепихон на чемоданах. Взгляд упал на роскошный особняк, который Коко купил для отдыха – среди прочих своих впечатляющих недвижимостей – возвышался, словно белоснежный великан, а ели щекотали нос ароматом своих масел. Гладкая зелёная трава, дорогая белая каменная кладка – казалось, вот-вот прилетят херувимы.

Его встретили слуги, чьи движения были отточены до автоматизма. Они обращались с Такемичи с таким уважением и заботой, словно он был хрупким принцем, случайно забредшим в их владения, но принятым с почётом. Тот самый многострадальный багаж, который когда-то упаковала для него Хина, который доставили ему в первый день заточения у Тайджу, а потом оставили валяться, с бережностью внесли в зал. Мичи был рад, что они с Таем всё-таки не повредили эту ручную кладь. Теперь эта сумка, повидавшая и страх, и отчаяние, и животную страсть находилась в доме Коко и Сейшу. Голубые глаза обратились к винтовой лестнице.

Они стояли в дверях, освещённые мягким светом коридора. Хаджиме и Инуи выглядели отдохнувшими, но заметно загорелыми - золотистый оттенок их кожи проступал даже сквозь защитный слой дорогого лосьона от прямых лучей, которым они, несомненно, пользовались. Их фигуры в дверях казались одновременно спасением и новой, неведомой ловушкой. Бело-чёрные локоны Коконоя откинулись в сторону, когда он ослепительно и лукаво улыбнулся, дернув головой. Инуи, с платиновым хвостом, мягко улыбнулся, совсем не похоже на безразличие и холодный гнев их первой встречи. Такемичи подошёл ближе, заметив на запястье Инупи бусинки жемчужного браслета, вероятно, подарок сожителя.

- Ну, Такемичи, - голос Коко звучал, как обычно, насмешливо, но в тоне слышалась усталость от отдыха. Странно... Обычно это должно расслаблять. Но, видимо, у них были бессонные ночи, ни на секунду не прерывавшиеся. - Добро пожаловать домой. Надеюсь, тебе здесь понравится. Ты останешься надолго. - Такемичи чуть не сказал, что это не так, но... - Кисаки и Тайджу просили меня оставить тебя на неделю-три... Пока не решится вопрос с Айрой.

- Я немного устал... - Такемичи решил согласиться; протесты всё равно ничего не решат. - Не хочешь показать мне мою комнату? - Коко улыбнулся, и Инупи кивнул ему вслед, что послужило для Такемичи сигналом к подъему по ​​лестнице.

Из его спальни открывался прекрасный вид на окрестности. Она снова напомнила ему башню принцессы, охраняемую драконом, в его случае – двумя. Насладившись видом и осмотревшись, Такемичи оставил сумку посреди комнаты и решил распаковать вещи. Он подошёл к большому шкафу из тёмного дерева, чтобы повесить скромную одежду, которую жена упаковала для него, и потянул за резную ручку. В этот момент на него обрушился оглушительный шелест коробок и мягких пакетов с логотипами бутиков, о которых он читал только в глянцевых журналах. Чтобы потом обнаружить у себя в доме случайно.

- Что за...? - Он не успел даже отойти в сторону.

Всё содержимое шкафа вывалилось на парня. Тот даже не удержался на ногах, от неожиданности приземлившись на мягкий ковёр. Когда Ханагаки очнулся от шока, он обнаружил себя сидящим на полу, увешанный шёлком, кашемиром, кружевом и... украшениями. Из полуоткрытой картонной коробки торчали браслеты из белого золота, а в волосах путалась изящная подвеска с сапфиром. На его лице отражались непонимание и неловкость. Инупи, привлечённый шумом, появился в дверях. Он, который ранее бросился на помощь, прислонился к дверному косяку и, увидев картину полного хаоса и Такемичи, усеянного блестящими безделушками, тихонько усмехнулся.

- Новая коллекция. Не думаю, что это сочетание на тебе слишком удачное. Ты в порядке, Такемичи? - В глазах друга мелькнул огонёк смеха. Он с веселым интересом оглядел сцену. - Хотя тебе всё идёт.

- Исчезни, Инупи! - рявкнул Таке, стряхивая дорогой хлам. Но он также старался не сломать и не потерять ничего из ценностей. Эта сцена напомнила зрителю что-то конкретное; Сейшу вскоре понял, что именно.

- Ты похож на ворону в гнезде, - продолжал Инуи, не двигаясь с места. - Такой же растерянный, но весь в блеске. Растерянно хлопаешь крыльями. Ты не ушибся?

- Коко, должно быть, ворона, раз спрятал столько дорогого хлама в гостевом шкафу! – проворчал Ханагаки, пытаясь стряхнуть цепочку с джинсов, не повредив звенья. У него также было такое чувство, будто в шею попало несколько камешков. Инуи фыркнул.

- Так это не гостевая комната. - Голубые глаза, глубиной больше океана, уставились на говорящего. - Это твоя комната. Твоя личная. А Хаджиме просто... выражает свою заботу таким образом. - Он кивнул в сторону беспорядка. - Моя спальня не просто завалена вещами. После каждого похода в музей он привозит целые картины. Говорит: «Это напомнило мне о тебе». Мне приходилось их прятать, иначе негде будет спать. - Сейшу лукавил, поскольку чаще всего спал в постели Коконоя. Картины тоже не доставляли ему никаких проблем, пока Коко хотел, чтобы они оставались у блондина. Он замолчал, на мгновение взглянув на раздражённого Такемичи. - В любом случае, комната моей сестры теперь чище. Она пригрозила съехать, если он не перестанет менять весь её гардероб и распихивать бриллиантовые броши по карманам её пальто.

Такемичи вздохнул, поднимая с пола шёлковую рубашку своего размера. На ней было столько разрезов, что показалось уместным добавить инструкцию, как её надевать. Он привык к одежде от именитых брендов; Мицуя, талантливый дизайнер, неоднократно заставлял его носить новую коллекцию, атак же позировать для создания. А братья Хайтани уже трижды пробирались в дом Ханагаки за время существования организации и подменяли одежду семьи. Но он предпочитал даже не видеть столько украшений за пределами витрин. Но привычка – вторая натура, и привычки Коко, как оказалось, остались прежними, пусть и с оттенком новой, пугающей щедрости, а не обычного накопительства.

- Ага, – пробормотал он, глядя на браслет в руке. - Ничего не изменилось.

С тяжёлым сердцем Таке начал раскладывать разбросанные сокровища обратно в коробки. К его удивлению, Инуи присоединился к уборке, не говоря ни слова. Они работали молча, и чем дольше Такемичи рассматривал предметы, тем яснее понимал, что каждый из них – цвет, фасон, даже фактура ткани – был подобран с пугающей точностью, чтобы соответствовать его внешности, сочетаться с причёской, контрастировать с его глазами. Внезапно Инуи замер, держа в руках один из нарядов. Его глаза, широко раскрытые и ясные, стали похожи на взгляд щенка, только что схватившего свою любимую игрушку. Герой сглотнул, готовясь.

- Мичи, - протянул он, разворачивая комплект. - Пожалуйста... Надень это на ужин. С этим ожерельем. - Он указал на длинную цепочку лунных камней, мерцающую молочным светом. Такемичи взглянул на неё. Костюм состоял из мягких чёрных кашемировых брюк и приталенной блузки с открытой спиной. Точнее, спинка представляла собой ажурную вставку из чёрного шёлка с тонкими кожаными ремешками.

- Мы встречаемся с премьер-министром? Это не повседневная одежда, Инупи! - выпалил Такемичи. Но Инуи уже смотрел на него с такой бездонной, искренней мольбой, что любые возражения застревали у него в горле. Он выругался, помолчал и сдался. - Ладно. Просто заткнись и не смотри на меня так. И выйди, пока я одеваюсь.

Когда Такемичи, покраснев до корней волос, вошёл в столовую, в воздухе повисла тишина. Лунные камни на его шее холодными каплями ложились на голую кожу, а чёрная блузка, идеально сидящая на плечах, открывала всю линию позвоночника, подчёркнутую тонким плетением. Он чувствовал себя обнажённым и совершенно уязвимым. Коко, сидевший во главе стола, отложил вилку. Его тяжёлый, оценивающий взгляд медленно окинул Такемичи с головы до ног. Знакомая искра насмешки и восхищения плясала в уголках его губ.

- Отлично, - тихо произнёс он. Затем взгляд метнулся к Инуи, сиявшему, как солнце. - Это твоя работа? Ты наконец убедил его надеть один из подарков? - Затем его чёрные глаза вернулись к Ханагаки, оценивая его красоту, он даже заметил его соски, твердеющие от лёгкой прохлады, натягивающие кань блузки. Коконой облизал губы. Такемичи, не выдержав его взгляда, кивнул, глядя в пол. - Садись, Мичи, - Коко указал на стул справа от себя. - Не стесняйся. Ты выглядишь... дорого. - Он отпил вина. - Инуи, в следующий раз, когда пойдёшь в музей, возьми его с собой. Интересно, что Такемичи выберет. – Таке молча опустился на стул, чувствуя, как прохладный мрамор ножек стола ласкает кожу сквозь тонкую ткань брюк. Он понял, что Коконой не собирается держать его в доме вечно, и скоро станет возможным что-то вроде экскурсии по частным выставкам.

- Я не собираюсь становиться твоей живой куклой, Коко, - пробормотал он, глядя на тарелку с изысканной едой, не замечая своего лёгкого унижения.

- Почему кукла? - Коко склонил голову. - Скорее... холст. Даже самый талантливый художник не напишет шедевр на рваной мешковине. Ему нужен качественный материал. И подходящая рама. Многие наши друзья со мной согласятся, например, Мицуя, чьи вещи тоже лежат в коробках, и Осанай с его ювелирным бизнесом. Я купил у него очень красивые украшения. Жаль, что ты не носишь серьги...

- Я не буду прокалывать уши, чтобы ты мог потратить больше денег на что-то незначительное, - заявил Мичи. - Я тебе не твоя пара!

- А кто тебе пара? - улыбнулся Коко. - Ты здесь. В моём доме. В моих вещах. И, надо признать, в них ты выглядишь гораздо естественнее, чем в этом твоём рваном свитере. Видимо, Тайджу не успел тебя одеть, поэтому большую часть времени ты был голым. Жаль, что так получилось. - В отличие от Хаджиме, Тай только раздевал Таке или вообще не позволял ему одеться, осыпая его не украшениями, а своим животным вниманием к удовольствию и теплом уютной кухни. Такемичи схватил вилку, но возразить не успел. Инуи, словно не замечая напряжения, радостно добавил:

- Я сразу понял, что этот костюм идеальный! Прямо как на той картинке, которую мы с Хаджиме видели на прошлой неделе! - Такемичи вздохнул, зная, что этот ужин будет очень-очень долгим. Что, если его дети привыкнут к тому, что их родителей осыпают подарками малознакомые мужчины? Хотя об этом уже поздно думать, не так ли?

Несмотря на колкости и тягучее напряжение их разговоров, Такемичи с удивлением обнаружил, что в их обществе ощущает... почти приятную томность. Слова Коко были резкими и порой глумливыми, его же действия были полной противоположностью - он двигался крайне осторожно, словно ступая по минному полю, и каждый жест выдавал страх задеть то, что, по его мнению, было хрупкой гордостью Ханагаки. Мичи не мог ни отрицать, ни соглашаться с этим мнением. Для него это было совсем не то же самое, что находиться под чьим-то пристальным взглядом.

А Инуи... Инупи оставался тем же верным пёсиком, чья преданность сияла в каждом взгляде. «Хватит думать о нём так», – сурово отругал себя Мичи, отгоняя навязчивое сравнение. Сейшу был хорошим другом, нежно ухаживал за Такемичи и несколько наивно наслаждался временем, которое они проводили вместе. Винить его было бессмысленно. Поэтому Ханагаки молча терпел слегка пафосную атмосферу, бесконечные комплименты и тактильные прикосновения друзей. В отличие от Тайджу, эти двое были джентльменами, позволяя себе менее явную страсть, заменяя её разной степенью заботы, иногда навязчивой, иногда едва заметной, но настоящей.

Позже Такемичи оказался в огромном спортивном комплексе, расположенном в восточном крыле особняка. Теперь он понял, почему здание такое огромное. Коко, казалось, превратил его в личный развлекательный центр: несколько кинотеатров, спа-салон и ботанический сад – последний, видимо, появился после того, как Инуи увлекся цветоводством. Хотя, насколько помнил Мичи, истинными поклонниками крытых джунглей были скорее крупные парни вроде Тая и Муто. Он не знал о привычках Сауса - никогда не был у него дома. Однако цветы и ангельское лицо Сейшу сливались в атмосфере, делая это понятным.

Теперь, одетый в плавки, одни из тех, что молчаливо ждали его в шкафу среди другой дизайнерской одежды, Таке погрузился в прохладную воду бассейна. Плавание было приятным и расслабляющим, особенно после непростого разговора с Шиничиро о клане Айра и звонка Хинаты, который пробудил в нем острую, ноющую тоску по дому. Ему хотелось лежать на бедрах любимой, чувствовать ласки, снять с нее нижнее белье и предаться похоти, пока дети в школе. Только сейчас он понял, что становится слишком зависимым от секса. Он также хотел быть с ней и увидеть близнецов с Акихито.

Внезапно вода плеснула ему в лицо. Несколько капель попали в глаза, поэтому Такемичи вытер кожу и посмотрел в сторону нападения. Мичи моргнул и увидел Инуи, стоящего на краю бассейна. Он замер, понимая, что Такемичи его не заметил, и решил привлечь к себе внимание вот так – щенячьей прямотой. Ханагаки даже не рассердился, зная, что его, наверное, уже раз десять вызывали. Но, часто погружённый во внутренние монологи, он проигнорировал. Брюнет тут же услышал прекрасный голос, эхом отражающийся от стен бассейна.

- Извини, - тут же сказал Инуи, хотя его глаза искрились весельем.

Такемичи фыркнул, но снова без злобы. Он подплыл к краю и протянул руку, делая вид, что выбирается. Инупи, всегда готовый помочь, автоматически подошел ближе и наклонился, чтобы поддержать его. Но в этот момент железная хватка обернулась вокруг запястья, и, дернув на себя, заставила Сейшу с глухим всплеском рухнуть в воду. Пока оглушенный Инуи выныривал, фыркая и откидывая со лба мокрые волосы, Такемичи уже стоял на краю с лукавой, довольной улыбкой на губах.

- Прости, - сказал он с притворной невинностью, повторяя недавние извинения друга. - Я поскользнулся.

Дух соперничества охватил их, когда Инуи и Такемичи снова оказались в воде. Несколько отчаянных заплывов из стороны в сторону - и Таке, вырвавшись вперёд на финишной прямой, вынырнул с торжествующим криком. Он победил. Счастье переполняло его, когда он вынырнул, тяжело дыша, и босые пятки шлёпали по мокрой плитке к импровизированному бару у стены. «Тот, кто это здесь установил, либо идиот, либо чёртов гений», - промелькнуло в голове Такемичи, когда он переводил дыхание.

- Мичи, не надо, - Инуи, следовавший за Ханагаки, попытался мягко остановить, видя, как его рука тянется к хрустальной перекладине.

Но Такемичи лишь презрительно усмехнулся, пальцем взял оливку из бокала и, запрокинув голову, залпом осушил холодный мартини. Потом второй. Вскоре, устав от попыток отговорить пьяницу от питья, Сейшу надулся и вернулся к воде. Быстро алкоголь ударил голубоглазому в голову, разливаясь по телу, словно волна. Он вернулся к бассейну, уже нетвердо стоя на ногах, и, хихикая, начал брызгать водой в Инуи. Тот не стал просить его остановиться, лишь молча выдержал взрыв веселья, наблюдая со странной смесью терпения и тревоги. Он продолжал внимательно следить за мальчиком, опасаясь, что его друг, не контролируя свои реакции, упадет и утонет под воздействием алкоголя.

Когда Такемичи, задыхаясь от смеха, снова обрушил на него каскад брызг, Инуи внезапно схватил его за запястье, чтобы удержать. А затем он замер, чувствуя пальцами неестественный жар кожи, и тело, прижавшееся к нему в борьбе, ответило слишком явной, жёсткой волной взаимности. Сначала он подумал, что они переусердствовали, и что прежде прохладная кожа стала настолько горячей, что Мичи, возможно, даже простудилась. Затем он подумал, что тот выпил слишком много, и это была просто лёгкая реакция на алкоголь. Но... Тут возникла другая догадка. Зная привычку Мичи влипать в неприятности, это было очевидно.

- Мичи... Ты трогал эту бутылку? Ту, что в подарочной коробке? - тихо спросил Инуи, в его голосе слышалась тревога.

- Вода ледяная... - выдохнул Таке, его мысли уже плыли, затуманенные алкоголем и чем-то ещё. - А руки тёплые, Инупи.

Инуи провёл рукой по горячему животу, и все сомнения исчезли. Жар, липкая кожа, учащённый пульс, ощутимое подпрыгивания под пальцами – дело было не только в алкоголе. Это был тот самый стимулятор, который они случайно «перехватили» у излишне доверчивой Аканэ. Она купила его в одном из отелей, думая, что это обычный мартини, но это был всего лишь коктейль из алкоголя и возбудителя, а не сам алкоголь. Когда они с Коко объяснили ей, она смущённо оставила бутылку там, а хозяин дома где-то её выронил после звонка Тайджу. И эта гадость была прямо внутри Такемичи. «Похоже, Мичи такая же проблема, как и моя старшая сестра», – в отчаянии подумал Инуи.

Но времени на раздумья не было. Возбуждение быстро охватило жертву этого несчастного случая. Такемичи, словно угадав его мысли, резко стянул плавки под водой и, прижавшись всем телом, уверенно и настойчиво двигал своим вставшим, обжигающе горячим членом по влажному бедру Инуи. Его прерывистое, страстное дыхание обжигало ухо Инуи. Он скулил и двигался по траектории, известной только ему. Инуи чувствовал, как напухло внизу у Мичи, а сам он возбуждался от одного вида раскрасневшегося лица главы целой организации, который сосал, кусал и облизывал всё, что ему вздумается.

- Этот тупица... – его голос дрогнул, тело застыло в напряжении между желанием оттолкнуть его и инстинктивным - притянуть ближе. Сейшу был парализован – и этим восхитительным, опасным безумием, и чудовищной силой воли, которая требовалась, чтобы сопротивляться.

Пленник афродизиака, Такемичи, был воплощением нетерпения. Его губы, прижатые к уху Инуи, выдыхали тихие, влажные шёпоты, полные откровенной, грубой вульгарности. Они уже давно находились в той позе, когда Инуи исследовал мышцы юноши, пытаясь смягчить действие бомбы, смешанной с алкоголем. Инуи сам уже давно был возбуждён до предела, едва сдерживаясь, чтобы резко и прямо сейчас не вонзиться в Такемичи. Конечно же, он чувствовал расслабление партнёра, а также напряжение с другой стороны.

- Перестань готовиться... возьми меня сейчас же. Прямо здесь, – голос Мичи был хриплым от желания, его пальцы впивались в мокрые плечи Сейшу. Он даже пару раз потянул его за светлые волосы, пощипывая кожу на груди.

- Мичи, подожди... без подготовки... – Инуи попытался возразить, но его слова потонули в поцелуе.

- Она мне не нужна... после Тайджу, – прохрипел Такемичи, отстраняясь от губ Инупи, и в этих словах были и боль, и вызов.

Что-то надломилось в Сейшу. Его сдержанность, его осторожность – всё это рассыпалось в прах. Ревность или порочность всей ситуации – неважно. С рёвом, в котором смешались ярость, одержимость и давно затаённое желание, он развернул Такемичи к себе, поднял на сильные руки и резко насадил на себя. Вода плескалась, войдя вместе с ним, и Такемичи вскрикнул – не от боли, а от шока и облегчения. Он тут же толкнулся, впитывая всё больше ощущений, которые принесли облегчение после его глупой выходки.

Это было нечто иное. Не похоже на тёплую, обволакивающую ванну. Прохладная вода бассейна делала каждое движение более резким, более ощутимым. Тело Такемичи прижималось к партнёру, словно боясь потерять единственный источник тепла. Звуки плеска лишь сильнее возбуждали Ханагаки, и разрядка, хоть и не медленная, казалась мимолётной. Напряжение, жар и пронзительная прохлада вокруг – всё смешалось, и Такемичи кончил слишком быстро, с тихим, прерывистым стоном. Но афродизиак не отпускал. Эрекция Мичи не утихала, и слёзы ручьём струились по лицу, прижатому к плечу Инуи – от переполняющих эмоций, разочарования и физического дискомфорта. Инуи, всё ещё находившийся внутри, застыл в растерянности, не зная, что делать с этим плачущим, всё ещё возбуждённым существом в своих объятиях.

- Боже мой, - раздался спокойный, узнаваемый голос с края бассейна. - Нам придётся сменить воду. И продезинфицировать тут всё. После всего этого. - Он улыбнулся. -Впервые вижу такую ​​страсть у нашего лидера. Что ты думаешь об Инупи? - Коко стоял над ними, глядя вниз со своей обычной полуулыбкой. Но в его глазах не было ни капли юмора. Казалось, его собственнические чувства были приглушены их приятным временем вместе.

- Это были не мы... Он... бутылка с этикеткой, стимулятор, - начал сбивчиво объяснять Инуи, пытаясь заслонить Такемичи своим телом. И удержать на плаву этого всё ещё извивающегося, стонущего, голого, охваченного наслаждением парня. Коко бросил на него быстрый оценивающий взгляд, и выражение его лица стало совершенно серьёзным, каменным. Он коротко кивнул.

- Понятно. Значит, пора закругляться с этим аквапарком, – его голос был стальным. – Пойдем в спальню. Нашему лидеру явно нужна помощь. И на этот раз... Может быть, ему станет лучше.

Сознание Такемичи возвращалось урывками, словно сквозь густой туман. Он лежал на кровати в незнакомой спальне, мир плыл перед глазами, расплываясь в дымке. Он был почти уверен, что почувствует то же самое, катаясь на американских горках. Жар под кожей никуда не делся, лишь сменил острое желание томным, навязчивым желанием. Его чувства были обостренными – он переживал каждое прикосновение двух пар рук. Там, где они сжимали и гладили его, прохладные пальцы оставляли следы, словно на песке, но это было лишь его воображение. Губы Коко медленно, влажно скользили по его позвоночнику, оставляя за собой влажные следы и темные сливовые цветы.

- Потерпи, – его низкий голос обжигал кожу на затылке. - Всё будет хорошо. - Инуи прижался к нему спереди, целуя шею, ключицы и губы, пытаясь успокоить, но лишь разжигая огонь. Его ладони нежно гладили бока, бёдра, но этого было катастрофически недостаточно. Такемичи сгорал от возбуждения.

- Перестаньте... просто целоваться, – выдохнул Такемичи, и его голос сорвался на хриплый шёпот. - Пожалуйста... сделайте что-нибудь.

Мольба была настолько отчаянной, что им ничего не оставалось, как подчиниться. И Коко сделал это. Его руки крепко обхватили Такемичи за талию, приподняв его, и в следующее мгновение он вошёл в него одним резким, точным толчком. Угол был совершенно иным, непривычным, отчего Такемичи вскрикнул и выгнул спину. Коко держала его, как трофей, прижимая к груди, и их губы встретились в жарком, неловком поцелуе через плечо. Он сжал пальцами соски Мичи, отчего тот выгнул спину еще сильнее, двигаясь с такой же интенсивностью.

- Великолепен, - прошептал Коко ему прямо на ухо, и слова слились в поток жгучих комплиментов. - Такой отзывчивый... дрожит для нас всем телом. Такой красивый, босс. - Он не отказался от привычки называть его так время от времени. И на этот раз такое обращение слишком возбудило Такемичи, побудив Хаджиме прошипеть ещё больше комплиментов.

Но Инуи, наблюдая, увидел больше. Он видел, что Такемичи, поглощённый наслаждением, всё ещё хочет чего-то большего. Его не устраивало быть просто объектом, даже несмотря на все эти ласки. И Сейшу, не говоря ни слова, потянулся за бутылочкой смазки на тумбочке. Его движения были быстрыми и решительными - он готовился, растягиваясь и смазывая, пока Коко доминировала над Такемичи. Это было почти так же возбуждающе, как и извращенно, но Инупи преодолел стыд, который, возможно, испытывал перед Ханагаки.

- Что ты задумал, Сейшу? - голос Коко был ровным, без упрека, лишь с лёгким любопытством. Он заметил, как Инупи пытается проникнуть ещё глубже пальцами.

- Я хочу почувствовать это внутри себя, - просто ответил Инуи, его щёки пылали, но взгляд оставался твёрдым. Коко коротко усмехнулся. Эта картина, казалось, только ещё больше ожесточила директора известной компании, заставив Таке застонать ещё громче.

- Как скажешь.

Хаджиме помог Такемичи, всё ещё сидящему верхом, развернуться и направить своё возбуждение в податливое, красивое тело Инуи. А для Таке это стало последней каплей. Переизбыток ощущений, смесь химии, алкоголя и искреннего желания, довели его до крайности. С диким рычанием он вошёл в Инуи, жадно и неудержимо впиваясь в него. Он кусал его губы, плечи, облизывал укусы, целовал, словно хотел поглотить. Он был бы нежнее, если бы его разум не был так затуманен, но Сейшу был доволен. Он даже улыбнулся, словно весь мир стал его. Он обнял возлюбленного за плечи и снова поцеловал.

Сзади Коко, подхватывая бешеный ритм, вошёл в Мичи резкими, почти болезненными толчками, покусывая кожу на самом затылке, целясь и захватывая. Он двигался всё глубже и глубже, иногда его толчки были неровными, но всё равно доставляли удовольствие всем троим. Настолько, что сокрушительный оргазм нахлынул на всех с такой силой, что кто-то из них начал сомневаться, пил ли Такемичи пойло из бара или это все остальные сделали по глотку. Когда всё закончилось, комната наполнилась тяжёлым, прерывистым дыханием. Сознание медленно возвращалось к Такемичи, и первое, что он с ужасом осознал, – это растерянное, раскрасневшееся лицо Инуи под ним.

- Прости... – прохрипел он, отползая и съеживаясь от стыда. - Я не хотел... внутрь... прости. - Инуи смотрел на мальчика с безграничной нежностью, заглушая собственную усталость. Он с усилием приподнялся на локте и ввёл в себя два пальца, коснувшись липкой, тёплой спермы Такемичи.

- Довольно... много, - выдохнул он, и в его голосе звучало скорее смущение, чем упрек.

Услышав это, Мичи съёжился ещё сильнее, волна стыда нахлынула на него с новой силой. Он был не в состоянии ясно мыслить, поэтому после опьянения наступил приступ раскаяния. Мичи решил, что сделал всё против воли друга. Но Инуи, не говоря ни слова, просто вытер пальцы о своё бедро, оставив блестящую полоску на коже. Он подошёл к Такемичи, взял его дрожащую руку и прижал к своему влажному, липкому животу. Чуть выше пупка. Пальцы были теперь липкими, покрытые белесыми бусинками.

- Видишь? – совсем тихо прошептал Инуи. - Мне было так хорошо. Это из-за тебя. Ты был таким хорошим, даже если потерял рассудок. Мичи, ты такой милый и... сильный. - Его поцелуй был нежным и солёным, и комплимент на его губах заставил сердце Такемичи сжаться от странной смеси вины и нежности. Коко, наблюдая за этой сценой, фыркнул, откинувшись на подушки.

- Согласен, - лениво сказал он. - Признаюсь, я не ожидал такой силы от нашего лидера, настоящий энтузиазм. Ты толкнул его к краю... Инуи трижды взмыл в небеса. - Эти слова, казалось, немного вернули Такемичи самообладание. Он посмотрел на Инуи, всё ещё виноватый, но с твёрдой решимостью в глазах. Он взял Сейшу за руки.

- Я беру на себя ответственность, - тихо, но отчётливо сказал он. Инуи удивленно моргнул, затем медленно кивнул, потеряв дар речи. Он не понял, что Ханагаки имеет в виду.

Следующее событие ошеломило обоих мужчин. Такемичи, едва держась на ногах, выполз из-под одеяла, наклонился и, собрав последние силы, поднял Инуи на руки. Инупи инстинктивно обнял его за шею, широко раскрыв глаза от потрясения. Такемичи, стоная, но не замедляя темпа, понёс его через спальню к огромному джакузи, встроенному в стену. Коко приподнялся на локтях, и его циничная маска на мгновение сползла, открыв чистое изумление. Он наблюдал, как Такемичи... Неуверенно опустил Инуи в только что наполненную тёплую воду, затем залез сам и с серьёзным, сосредоточенным выражением лица начал смывать следы их общей страсти. Пока Такемичи был занят с Инуи, Коко тихо подошёл сзади. Его руки скользнули по влажным бёдрам Такемичи, и пальцы вошли в него, всё ещё мягко.

- Восхитительно, - прошептал Коко на ухо Мичи, с восторгом наблюдая, как его собственная сперма вытекает и растворяется в воде. - Именно так должен выглядеть наш лидер после удачного дня службы. Ты нас ещё больше впечатлил сегодня, Такемичи.

В конце концов, они втроём помылись вместе. Вода в джакузи была горячей, пар клубился на стеклянных стенах, совсем не как в бассейне. Тишину нарушали лишь плеск воды и их тяжёлое, ровное дыхание. Такемичи всё ещё был возбуждён. Никто не мог сказать, сколько ещё раз им придётся мыться. Но Мичи мог сказать одно: он больше никогда не будет пить ничего незнакомого. Этот день вымотал его чуть больше, чем три дня с Тайджу. Тем временем тот уже прибыл в Китай. Он понятия не имел, что происходит за его спиной в Японии.

***

Следующие два дня Такемичи провел в смутной надежде, что произошедшее в бассейне и спальне можно просто стереть из памяти. И, к его удивлению, никто не напомнил ему об этом. Атмосфера в особняке была спокойной, почти идиллической. Они наслаждались изысканными блюдами, приготовленными личным поваром, и Такемичи постепенно исследовал грандиозное поместье Коко – от зимнего сада, полного орхидей, до частного кинотеатра с бархатными креслами. Это было едва ли не самое тихое время на его памяти. Ощущение приземленности, словно само время остановилось для него.

Вечера Коко проводил, давая финансовые консультации и помогая организации наращивать капитал, а днем ​​возвращался на работу в компанию, заменяя Кисаки, измученного внезапным отпуском второго директора ранее. Кисаки не был благодарен; скорее, он был на грани убийства. Но он получил заслуженный отпуск с Ханмой, и их отношения, как знал Такемичи, вернулись к норме после инцидента, спровоцированного Хинатой. Мичи всё ещё не знал, что произошло в поездке. А еще Аканэ вернулась в особняк, проводя время с Такемичи, пока Сейшу работал в своей мастерской по ремонту мотоциклов. Всё казалось спокойным и умиротворённым.

Он мог просто читать книгу в своей комнате, любоваться садом и выпивать с Аканэ чай. Он мог дышать полной грудью. Возможно, это даже начинало наскучивать. Поэтому, когда на третий день брюнета пригласили на ужин, и на стуле в его комнате обнаружился тщательно подобранный комплект одежды, у Такемичи возникли вопросы. Он переоделся и в назначенное время отправился в столовую. Увиденное там было поистине ослепительным. Можно сказать, достойным восхищения.

Инуи стоял в сиренево-белом ансамбле: белые туфли на каблуках, белоснежная рубашка со стоячим воротником и жемчужными пуговицами, сиреневые брюки с высокой талией, подтянутые тёмным широким ремнём, и пиджак с геометрическим цветочным узором на более тёмной подкладке. Вместо галстука он носил украшение из переплетённых шнуров, скреплённый изумрудной брошью в платиновой оправе. Его волосы, гладкие и блестящие, спадали на плечи, а на пальце появилось платиновое кольцо, которое громко звенело при соприкосновении со столовыми приборами.

Коко был воплощением дерзкой восточной роскоши в алом китайском костюме с традиционными застёжками, украшенном вышитыми лисами и сакурой. Сам он напоминал кицунэ из легенд – весь коварен и очаровывал с первого взгляда, с причудливой алой подводкой, подчёркивающей его чёрные, словно драгоценные камни, глаза. Дорогой плащ и многочисленные подвески и украшения дополняли образ, который он носил с простыми брюками с разрезами и массивными туфлями на платформе. Его осанка была самым очевидным украшением, привлекая внимание к его всё ещё мужественной фигуре.

Аканэ выглядела как изящная кукла в клетчатом берете, украшенном лентой и брошью с драгоценным камнем, в изумрудной рубашке с оборкой, плетёном жилете и плиссированной клетчатой ​​юбке. Её туфли были насыщенного зелёного цвета, с удобным, коротким, прочным каблуком, квадратным носком и лакированным блеском. Волосы были собраны в низкий хвост, а на лице играла милая улыбка, отполированная персиковым блеском. От неё всё ещё исходил аромат успокаивающих трав, что указывало на её связь с медициной.

Сам Такэмитчи, в бархатном чокере, обтягивающем шею, чёрной рубашке с длинными рукавами, трёх рядах серебряных цепей и шортах с гольфами до колен, чувствовал себя немного не в своей тарелке и совершенно растерянным. На запястьях висело несколько браслетов. Он взъерошил волосы, глядя на фаршированную утку. Аканэ добродушно протянула соусницу, а Инуи налил ему красного вина. Таке снова взглянул на эту пёструю компанию и не удержался:

- Почему мы все одеты как... ну, как мафия на вечеринке? Или как модели на показе мод Мицуи... - Легкая улыбка тронула уголки губ Коко.

- Потому что после ужина мы идём в театр. Требуется соответствующий дресс-коду. - Мичи не мог назвать свои шорты, пусть и классические, приемлемыми для такой поездки. Но он тут же поправился: дело было не в одежде.

- Театр? - Такемичи нахмурился, почувствовав ловушку. - Но... Тайджу велел мне держать нос по ветру, пока не разберутся с Айрой. План Кисаки должен был занять больше времени. - Инуи, поправляя манжету, спокойно посмотрел на него.

- На самом деле, Айра и его люди были переданы полиции вчера. За принадлежность к экстремистской организации. Сейчас они все арестованы, за исключением нескольких старейшин клана. - Такемичи застыл, его вилка с куском утки застыла на полпути ко рту. Он медленно опустил её.

- Как... как это случилось? - выдохнул он. Обстоятельства его собственного «спасения» внезапно приобрели новые, тревожные оттенки. Коко неторопливо отпил вина, прежде чем ответить, его пальцы, одетые в замысловатое кольцо, лениво обводили край бокала.

- Кажется, это был Наото, - сказал он с лёгкой улыбкой, в которой чувствовалось уважение к хитрости детектива. - Узнав о пожаре и роли Айры от кого-то из нашего... круга, он привлек полицию. И с помощью улик и махинаций Кисаки им удалось привлечь этого человека к ответственности по всей строгости закона. Кстати, часть его собственного клана бросила этот обгоревший фрагмент и с радостью передала его правоохранительным органам.

Таке сидел, не в силах оторвать потрясённый взгляд от говорящего, затем перевёл его на Инуи и Аканэ, которые спокойно продолжали ужинать, словно обсуждали погоду. Вся картина рушилась в его голове, все эти жертвы и отчаянные планы, которые он строил. Он буквально расстроил Тайджу из-за ничего. Он провёл день, ведя переговоры с Кисаки. Он скучал по семье и даже работал до изнеможения подставляя зад, во всех смыслах этого слова. Чтобы Наото сделал за него всю работу по щелчку пальцев? Такемичи чувствовал себя ничтожеством.

- Так был ли вообще нужен мой план? - Его голос дрогнул, и он сглотнул. - Эта территориальная передача? Все эти... дни? - Коко опустил стакан, его взгляд стал сосредоточенным и чуть серьёзнее.

- Без твоей попытки договориться с Тайджу о земле он бы не связался с нужными людьми в нужное время. - Такемичи покачал головой, но Хаджиме быстро заставил его выслушать, отложив инструменты. - И, что ещё важнее, он не получил бы неопровержимого доказательства предательства лидера Айры перед всем кланом. Твоё «приключение» стало идеальным катализатором, Ханагаки. Не сомневайся в его необходимости. Ты отлично справился. - Мысли Такемичи лихорадочно метались, пытаясь собрать воедино фрагменты головоломки. Он вспомнил внезапный уход Тайджу.

- Отъезд Шибы... Это было спонтанно, после моей просьбы? - Инуи покачал головой, доедая десерт.

- Вряд ли. Тайджу, скорее всего, не планировал быть там лично, а просто отправил бы кого-то по делу. Но твой визит вынудил его пойти и связаться с информатором напрямую. - Он отложил ложку и посмотрел на Такемичи. - И он передал всю информацию о связях Айры Тачибане, когда тот... начал беспокоиться о том, что его сестра вынуждена так долго оставаться взаперти из-за угрозы. Это просто неизбежность.

Такемичи откинулся на спинку кресла, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. Казалось, он не просто пешка, а бессознательный ключ в грандиозной игре, затеянной другими. Что ж, это было лучше – ненамного, но не так бессмысленно, как он себе представлял. А теперь, когда пыль улеглась, его ждал вечер в театре, в бархате и серебре, с людьми, которые вершили судьбы, словно перемещали шахматные фигуры. О, он забыл уточнить. Они делали это исключительно во избежание неприятностей и по собственной прихоти Ханагаки.

Роскошный лимузин бесшумно скользил по ночным улицам, оставляя за собой яркие следы фонарей. В салоне царила непривычная для Такемичи тишина, нарушаемая лишь тихим звоном подвесок на плаще Коко. Он смотрел в затемнённое стекло, за которым парил чужой, сияющий мир, и пытался осмыслить услышанное за ужином. Он был пешкой, которая неожиданно поставила мат. Эта мысль вызвала у него одновременно беспокойство и странную гордость. Лучше быть хорошим мастером своего дела, чем стыдиться его.

- Надеюсь, постановка не окажется такой же трагичной, как недавние события в нашем городе. Мой кошелек плачет от цен, но ради такого случая стоит потратиться. - Он прижался головой к плечу Ханагаки, пока тот был слишком погружен в свои мысли.

- Ты когда-нибудь смотрел хоть одну пьесу, не оценив её потенциальную прибыль? – Огрызнулся Сейшу.

- Искусство, мой дорогой Сейшу, либо приносит деньги, либо вдохновляет других на их заработок. Всё остальное - пустая трата времени. - Аканэ молча улыбнулась, глядя на городские огни. Она поймала растерянный взгляд Такемичи и подмигнула ему, как бы говоря: «Привыкай». Вероятно, это были обычные ситуации в их разговорах, в которых Таке сознательно не участвовал. К тому же, ему нравилось слушать их перетягивание каната.

Лимузин подъехал к освещённому театру, где уже собралась толпа нарядно одетых людей. Выйдя из зала, Такемичи почувствовал на себе десятки взглядов – любопытных, оценивающих, а порой и откровенно завистливых. Эти четверо, такие разные и яркие, не могли остаться незамеченными. Коко шёл впереди, его алый наряд кричал о богатстве и власти, а сам он парировал каждый взгляд холодной, уверенной улыбкой. Инуи и Аканэ двигались рядом, словно изящные тени, а Такемичи, чувствуя себя немного не в своей тарелке в своих цепях и бархате, замыкал шествие.

Их ложа находилась прямо у сцены, отделенная от остального зала бархатной верёвкой. В воздухе витал густой аромат дорогих духов и старого дерева. Меркнущий свет и первые ноты оркестра погрузили зал во тьму. Обычно они занимали балкон, но Ханагаки был настолько непривычен к обществу, что ему необходимо было находиться среди людей. Однако никто из его спутников не возражал, довольный тем, как близость сцены помогала им полностью погрузиться в представление, позволяя наблюдать за актёрами напрямую, без каких-либо вспомогательных средств.

- Не отрицаю, представление замечательное... Но я не могу перестать думать, - прошептал он Инуи, который с самого начала внимательно слушал. - Я всё ещё не понимаю, что происходит. Всё это... потому, что я попросил о помощи?

- Всё происходит потому, что ты появился. Ты - камень, падающий в воду. Круги расходятся, Мичи. Просто смотри на сцену. Не думай о несущественном и давно ушедшем.

Ханагаки кивнул, признавая, что дело действительно пошло своим чередом. Больше не было причин для беспокойства, но нужно было следить за игрой актёров и пьесой. На сцене разворачивалась драма, полная страсти и предательства. И по мере развития действия Такемичи поймал себя на мысли, что взгляды Коко становились всё более частыми и оценивающими. В один из самых напряжённых моментов, когда герой жертвовал всем ради другого, Коко наклонился к Такемичи так близко, что его губы почти коснулись уха.

- Смотри и запоминай, наш доблестный лидер, - улыбнулся Хаджиме, согревая ухо мужчины. - Вот тот слева - ты; он глупо и открыто идёт на поводу у других и теряет себя. А другой показывает, что иногда, чтобы победить, нужно позволить себе проиграть несколько сражений. Или сыграть роль, которая тебе не по душе. Понимаешь? Что ж, это к тебе не относится. Тебе не нужно ничем жертвовать, ни кривляться; Мы поможем тебе в любой ситуации. Потому что мы тебя любим.

Такемичи не ответил на это признание. Он смотрел на сцену, но видел кое-что другое - огонь, отчаянные глаза Хинаты, холодную ухмылку Тайджу. И вот - эта новая реальность, где его жертва оказалась стратегическим ходом. Когда занавес опустился под гром аплодисментов, Такемичи зааплодировал вместе со всеми, но мысли его были совсем о другом. Они вышли из театра в прохладную ночь, и Коко, внезапно положив руку ему на плечо, прервал его размышления. Затем он переложил её на талию, добавив дополнительный подтекст своим словам.

- Ну, Такемичи? Тебе понравился вечер высокого искусства?

- Ты не рассказывал мне о пьесах, которые видел на сцене. Поэтому мои мысли были погружены в несколько иную драму, - ответил он со вздохом. Коко рассмеялся, и в его смехе слышалось одобрение.

- Ты наконец-то понимаешь. А теперь пойдём домой. Завтра у нас запланирован шопинг. Музей и ресторан. Хочу насладиться временем вместе по полной, прежде чем ты воссоединишься с Хинатой. - Лимузин тронулся, увозя их обратно в роскошное заточение, которое постепенно начинало казаться новым, чужим и опасным домом. Ещё одним. У Такемичи так много мест, где он чувствует себя как дома.

(Tw: @O2O6e)