Ран/Такемичи/Риндо Танцы с бесами.

Ночной клуб «Счастливый кролик» не был самым популярным местом для среднестатистического ценителя подобных развлечений. И дело было не в забавном названии и логотипе – золотом кролике, напоминающем того, что часто встречается в журналах «Playboy». Нет, не в этом. Здесь часто выступали известные личности, разливали элитный алкоголь, курили кальяны и даже качественный табак, а гостей сопровождали девушки, похожие на умелых лис, очаровывающие всех короткими юбками с кроличьими принтами. Но проституции здесь не было места, гости держали себя в руках, и не происходило ничего преступнее азартных игр... За исключением тем для разговоров в среде преступной элиты. Это место было площадкой для чего угодно, только не для рядовых сделок.

Несмотря на нейтральную территорию и на то, что само заведение было творением Такемичи, он чувствовал себя здесь чужаком. Было не по себе, словно за ним охотились, сердце колотилось о ребра от предчувствия опасности. Он скучал по запаху старой бумаги и пыли в своём офисе, который арендовал в начале карьеры, и по простому кофе из автомата, который теперь сменился душным, горьким запахом дыма и скотча. Рабочее пространство лишь недавно открыло свои двери для Мичи, ранее закрытое по решению руководства. После конфликта с Хиной и перелома друзья единогласно решили «отстранить его от работы до выяснения обстоятельств». Теперь, когда он вернулся к пыльным делам, всё должно было вернуться в норму. Но такова была его реальность. Он с головой окунулся в переговоры с чужаками, сменившими прежних членов группировки, чья территория граничила с той самой серой зоной.

Собеседник лавы «Алых нитей», Ямагучи, мужчина лет пятидесяти с седыми висками и острым взглядом, сгорбился в кресле напротив. Вокруг него столпились трое его охранников или сопровождающих, больше похожих на гангстеров из старого фильма. Первое впечатление было такое, что этот парень – гиена, с которой лучше не иметь дел. После переворота Изаны, когда он нашёл поджигателя, часть клана этого человека попала под санкции. Ямагучи недавно стал лидером, но уже контролировал несколько ключевых районов, прилегающих к нейтральной зоне, и его согласие мирно решать некоторые вопросы имело решающее значение. Для Такемичи самым важным было, во-первых, сохранение целостности организации, несмотря на лёгкость решения проблем с помощью смертоносной силы, а во-вторых, сохранение полного контроля над нейтральными территориями, чтобы избежать открытых военных действий между кланами и бандами. Он выступал своего рода символом мира.

- Что ж, господин Ханагаки, – начал мужчина прямо и плавно, прекрасно владея игрой слов, – после того, что произошло. Прошу прощения от имени клана, но... вы требуете от моих людей соблюдать ваши правила на нейтральной территории. Сам факт её существования и того, что её территория уже находится под нашим влиянием, – дело важное. На вас лежит колоссальная ответственность. - Мужчина умело скрывал раздражение, вызванное вежливостью к молодому боссу, на вид не старше первокурсника. - Но мы с вами плохо знакомы. Мой дядя был главой клана, и, по его словам, вы потребуете довольно серьёзного ущемления моих полномочий в этой сфере. Как я могу согласиться с такими опасениями?

- Я призываю к взаимному уважению, - поправил Такемичи, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. - Чтобы никто не использовал эту зону как плацдарм для торговли запрещенными веществами или для тёмной стороны вашего бизнеса. Ваш предшественник согласился на эти условия, но, судя по его поступкам, он лишь казался довольным тем контролем, который уже имел. - Мужчина в тёмно-фиолетовой рубашке и тёмных брюках продолжил с угрозой в голосе. - Я хочу, чтобы это место оставалось нейтральным и безопасным. Местом полного контроля над ситуацией, где полиция всё ещё может вмешиваться, но не переступая черту. Это в интересах всех. Даже сейчас мы с вами не на территории вашего клана, а в клубе «серой зоны». Потому что вы знаете, насколько зыбка эта граница.

Ямагучи кивнул, ухмыльнувшись из-под усов, и щёлкнул пальцами. Такемичи понял, что означает этот жест. Неужели этот человек пытался доказать, что здесь его слушают внимательнее, зная в лицо, в то время как Такемичи, более осторожный и сдержанный, был им незнаком? В комнату вошла вереница девушек в элегантных, но откровенных платьях с золотыми кроликами вместо значков. Словно по команде, они разошлись по мужчинам. Ханагаки проигнорировал эту открытую демонстрацию власти. Одна из девушек села рядом с Ямагучи, две другие – с его спутниками. Четвёртая, хрупкая блондинка, двинулась к Такемичи, но он мягко поднял руку, останавливая её. Меньше всего ему был нужен аромат женских духов на рубашке, особенно когда он и так нервничал. Единственная коллекция духов, принадлежащая женщинам и призванная сохраниться дольше, возле розы и клубники Хинаты: жасмин с пионом, ромашковый чай, цитрусовые, сосновый лес с цветущей вишней.

- Спасибо, но я воздержусь от столь привлекательной компании. - Девушка замялась, увидев его нежную, но холодную улыбку. Затем она отошла, следуя правилу не приближаться к клиентам, которые отказываются от встречи. В комнате повисло неловкое молчание. Ямагучи приподнял бровь. Казалось, его напускную щедрость раскусили или просто проигнорировали, и это вызвало на его лице недоумение, которое он тут же выразил.

- Что случилось, господин Ханагаки? Эта женщина вам не по вкусу? Мы можем выбрать другую. У них здесь, насколько я понимаю, большой ассортимент. – Такемичи совсем не понравилась идея обращаться с людьми как с вещами, но он решил промолчать об этом. В конце концов, переговоры были скорее знакомством, призванным решить судьбу целого клана. Поэтому Ханагаки покачал головой.

- Дело не в этом. В каждой девушке есть очарование, - брюнет сладко улыбнулся, чувствуя, как по спине пробежала внезапная дрожь. Что же его так нервировало? Дело было не в встрече. - Но я женат, - Ямагучи фыркнул, и его люди тихонько усмехнулись.

- Я уважаю верность. - Такемичи хотел сказать, что никакого уважения тут точно нет, но снова сдержался. У него пока не было рычагов воздействия на этого нового героя. - У меня тоже есть жена. Но молодые цветы... это совсем другое дело. Простое развлечение, никаких обязательств. К тому же... Правила здесь довольно строгие. Значит, это даже не измена. - Лицо Такемичи оставалось непроницаемым, но внутри всё сжалось. Он вспомнил Хинату - её улыбку, её силу, ярость, с которой она защищала его, когда он был слаб. Он и так был достаточно плох в плане верности. Просто не смел смотреть на женщин, кроме тех, кого одобряла его жена.

- Мне повезло. Моя жена ещё молода и очень красива, - тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали. - И она опаснее любого из нас в этой комнате. Я не хочу её расстраивать, и я достаточно уважаю её, чтобы не приходить в наш дом с намёком на внимание к другой. Мне не нужны подобные развлечения, пока она меня ждёт. - Ямагучи сделал глоток виски, внимательно наблюдая, как губы Мити растянулись в элегантной улыбке.

- Женщины... они должны рожать детей, а не быть помехой мужчине. - Такемичи покачал головой, не сдаваясь. Он умел управлять мужчинами, этого хватало, а его Хината была богиней. - Кстати о детях. Наследниках. Вам стоит подумать о продолжении рода, Ханагаки. У власти должно быть лицо. Непрерывность. - Такемичи замер, осознав, что его миры слишком отличаются от мира собеседника. Клан Айра такой ничтожный... Такемичи повезло, что Кутоэ был осторожнее с Канной, подругой Сенджу; он, так сказать, единственный якудза в ближайшем окружении Ханагаки. Хотя нет, Кутоэ повезло, что он был достаточно благоразумен, чтобы не навлечь на себя беду.

- Мои дети, - холодно начал он и продолжил, - никогда не станут преемниками организации и её территорий. - Точка в его фразе пронзила шею оппонента, словно острый металлический клинок. - Я не позволю им жить в этом мире, в котором, как я считаю, вполне достаточно меня одного. - Ямагучи усмехнулся, но в его глазах мелькнуло раздражение.

- С вашей силой и властью, Ханагаки, вы слишком придирчивы. Слишком мягкотелы. Мир жесток; разве не этому вас научил мой дядя?

- Именно потому, что он жесток, я не смею пренебрегать хрупкостью нейтральной зоны, - возразил Таке. - А вам, господин Ямагучи, следует быть осторожнее со словами. Некоторые темы лучше не затрагивать, если вы хотите оставаться хотя бы наполовину правым. Как вы и сказали, у меня здесь достаточно власти.

Напряжение достигло апогея. Несмотря на разницу в возрасте и статусе, культ старшинства в Японии всё ещё был силён, Ямагучи медленно склонил голову. Это был не поклон покорности, а жест признания. Он не мог презирать Ханагаки, как заметил Ханагаки. За Такемичи стояли не просто отдельные личности, а целые кланы, возможно, даже более крупные, чем клан Айра. Более того, Такемичи Ханагаки был любимцем преступного мира именно благодаря своему мягкому, но стойкому характеру, честности и неповиновению. Он был своего рода благородным преступником, не позволяющим членам своей организации пачкать руки. Он был символом хрупкого порядка, который поддерживался под чутким руководством талантливых людей его организации.

- Прошу прощения, господин Ханагаки. Я переусердствовал. - Он протянул руку, повторив властный жест сотрудникам. - Давайте выпьем за наше будущее сотрудничество. - И всё же, во взгляде нового лидера мелькнула крупица раздора.

Один из людей его клана подошёл с бутылкой. Он налил Такемичи виски, и оно плавно полилось в стакан, наполненный льдом. В этот момент Такемичи, уверенный в безопасности нейтральной территории – он сам установил здесь правила, – расслабился. Он заметил, как внимание мужчины мелькнуло на чём-то в его руке – небольшом пакетике – но списал это на неловкость. Он не был глупцом; он мог бы догадаться, что это. Но эти люди не стали бы убивать; это было бы невыгодно. В лучшем случае, они могли бы преподать ему урок, опоить чем-нибудь, чтобы показать, кто здесь главный. Он уже потянулся к стакану, как вдруг... На стол упала тень. Длинная, искажённая неоновым светом. Только теперь Такемичи понял, что он – главная добыча, учуив тонкий аромат орхидей и роскоши.

- О, о, о, кажется, наша принцесса собирается выпить сомнительный коктейль, Риндо, - раздался насмешливый, до боли знакомый голос. Мурашки побежали по коже Такемичи, не говоря уже о его гостях. - Какое безрассудство!

Глава «Алых нитей» обернулся. Прямо за ним стояли сами братья Хайтани. Ран, в безупречном костюме того же оттенка, что и рубашка Мичи, уже выхватывал стакан из его руки с ловкостью фокусника. Это было несложно, пока Ханагаки не сводил глаз с братьев. Его гладкие волосы блестели в том же свете, открывая стильное окрашивание и шелковистую текстуру, которую ему так и хотелось нарушить дерзким движением. Риндо, широко улыбаясь, положил руки на спинку стула Такемичи, словно заключая его в невидимые объятия. Сегодня от него пахло лесными ягодами – возможно, он недавно затянулся суррогатом сигарет. Таке вздрогнул от горячего дыхания на шее, поняв, что его давно поймали. Едва он переступил порог клуба, где они договорились встретиться... Ямагучи и его люди вскочили на ноги. Щелчок предохранителей разнёсся по всей комнате. Но носить оружие здесь запрещено, лениво подумал Ханагаки.

- Эта встреча конфиденциальна. - прошипел Ямагучи, обращаясь к знакомым лицам.

- А мы нарушаем конфиденциальность? - Риндо широко улыбнулся, оглядывая комнату с притворным удивлением. - Мы просто проверяем качество напитков. И у нас уже есть вердикт, включая экспертную оценку. - Он взглянул на Такемичи. - Нашему дорогому Ханагаки сегодня пить нельзя. Врачи запретили, он восстанавливается после травмы и всё такое. Вы же не станете заставлять такого больного человека пить алкоголь, когда это произошло по вине вашего клана, правда? Это верх неуважения. - Пока его младший брат говорил, Ран поднёс стакан к носу, после слизнул каплю с края. Его глаза, видимые в темноте, словно электрический разряд, сузились.

- Они добавили какие-то специи для вкуса. Без справки о состоянии здоровья я бы не рискнул. Но ты бы этого не сделал, правда, Такемичи? - сказал он, сравнивая напиток с известными ему наркотиками. Он был рад, что Мичи даже не притронулся к напиткам. Ямагучи побледнел. Его план «просвещать» молодого лидера рухнул в мгновение ока. Но Такемичи прищурился, не желая терпеть намёки этих людей на его безрассудство. Он был достаточно внимателен, и они действительно нарушали порядок встречи.

- Эта зона считается нейтральной, верно? - продолжил Риндо, указывая пальцем на пол, - Но именно мы поддерживаем тут порядок. Поэтому гость нашего клуба, Ханагаки Такемичи, находится под нашей личной ответственностью на время его визита. Следовательно, встреча также должна проходить под нашим бдительным надзором. - Он наклонился к уху Такемичи, и его шёпот был слышен только ему. - Слишком доверчивый, идиот. Ты хочешь потерять детей? Хината тебя не потерпит после такой выходки.

Такемичи выдохнул, до этого покрытый холодным потом при мысли о том, что они доложат Хине. Он не звонил владельцам клуба. Они сами явились. Словно ангелы-хранители из самого ада. И теперь переговоры велись не между ним и Ямагучи, а между Ямагучи и двумя самыми непредсказуемыми силами Токио. И он, Такемичи Ханагаки, снова оказался в эпицентре бури, которую никогда не мог контролировать. Но на этот раз эта буря защитила его. Если быть точным, Хайтани принадлежал к группе Изаны, теперь находясь под предводительством Какучо. Стало понятно, почему они стали более бдительными. От начальства они узнали, что Ханагаки сходит с ума.

Таке почувствовал, как напряжение в комнате сменяется новой, ещё более опасной энергией. Присутствие братьев Хайтани всегда производило эффект электрического разряда. Их подход ко всему был подавляющим и пугающим. А учитывая, что никто не знал об их принадлежности к «Алым нитям», все решили, что они просто используют нейтральную зону для бизнеса. Он вздохнул, понимая, что контроль над ситуацией безвозвратно утерян, но это каким-то образом принесло ему облегчение. Лучше знакомый хаос, чем предательство, маскирующееся под вежливость. Даже если, будучи равноправным участником диалога, он стал невинной жертвой двух голодных змей.

- Я не возражаю против присутствия владельцев клуба. - тихо, но отчётливо произнёс он, обращаясь к бледному Ямагучи, - В конце концов, это они граничат с вашей территорией. И, как справедливо заметили Риндо и Ран, порядок здесь - их забота. Мы с вами - просто клиенты, ведущие тёмные делишки, которые, вероятно, нарушают мирное сосуществование. Вы думаете иначе, господин?

Ямагучи стиснул зубы. Его план рухнул, и два самых непредсказуемых стервятника города теперь кружили над его добычей. Он планировал использовать молодого человека как щит, получив против него весомые улики. Но он не ожидал, что Хайтани будет столь настойчив в своих претензиях на долю в сделке. Он даже выкроил время, когда они не смогли присутствовать в клубе. И всё же, так или иначе, переговоры были сорваны. Спорить с Хайтани на нейтральной территории было равносильно самоубийству. Ему нужно было как можно скорее отступить.

- Полагаю, мы можем обсудить детали в другой раз, - пробормотал он, избегая взгляда Рана, который разбирал его на части с холодным, почти животным интересом. Это было жутковато. - В более подходящей обстановке. Я передам приглашение на встречу через своего помощника, Ханагаки. - Такемичи лишь кивнул, но его формальное согласие было остановлено.

- О, конечно, - сладко прохрипел Риндо, широко улыбаясь. Он выпрямился и встал лицом к начальству, словно офисный работник, сложив руки перед собой. Но при этом его дерзкий взгляд остался прежним. - Мы сами свяжемся с вами. Обязательно это сделаем. - Мичи не понимал, почему братья Хайтани вдруг стали послами на переговорах, которые вели только он и Шиничиро, и реже Какучо. Но Рин проигнорировал недовольство руководителя. - Нам так много всего нужно обсудить... Например, качество напитков. Какой смысл задерживать нашего знакомого, когда на кону наши границы, верно? - Его улыбка была ледяной. Ямагучи беспомощно кивнул, и его люди расступились, образовав коридор к выходу. Сам он быстро исчез из виду.

Риндо лёгким движением развернул Такемичи и, взяв его за руку, повёл к дверям. Ран последовал за ним, его тихие шаги были зловеще бесшумными. Двери в зал закрылись за ними, разрывая напряжённую тишину и запах страха. И тут в пустом, тускло освещённом коридоре атмосфера изменилась. Словно оба они сняли маски. Риндо вдруг, с удивительной для его стройной фигуры лёгкостью, резко подхватил Такемичи на руки, словно тот был ребёнком или невестой. Такемичи в шоке посмотрел на братьев. Это не предвещало ничего хорошего.

- Эй! Риндо, что ты делаешь?! Оставь меня в покое! - прошипел брюнет, пытаясь вырваться, но железная хватка Риндо была невероятна. Он взял Мичи одной рукой, другой провел по его волосам, обнажив лоб.

- Тсс-сс-сс, наша маленькая пташка сама залетела в золотую клетку, - насмешливо прошептал Риндо, неся его к лифту в дальнем конце коридора. Он не улыбался, но Такемичи чувствовал улыбку в каждом его жесте. - А если так, то хозяева заслуживают награды за долгое ожидание. Мы так переживали за тебя, Мичи. Ты постоянно кладешь в рот незнакомые жидкости и сладости, которые тебе дают не очень хорошие люди. - Ран, идущий рядом, присвистнул на замечание младшего брата и громко шлепнул Такемичи по заднице. Звук эхом разнесся по пустому коридору.

- Да ты совсем исхудал, - равнодушно заявил Ран, в то время как Такемичи покрылся пятнами стыда. - Нам нужно откормить нашего лидера. Чтобы он не выглядел голодным, получая предложения от старых извращенцев.

- Вы оба совсем спятили?! Я не девчонка с соседней парты, чтобы вести себя так. И это я дёргал Рана за косички. Перестаньте дурачиться и выпустите меня немедленно! - прорычал Такемичи, отчаянно дергаясь, но его усилия лишь заставили Риндо обнять его крепче. - Риндо, не будь своим братом, просто дай мне вернуться в кабинет, чтобы я мог пересмотреть мирный договор, который вы умудрись сорвать. К тому же, очевидно, кто-то об этом доложил, так что это целая операция. - Но тот лишь пожал плечами, не обращая внимания на догадки.

Ханагаки боролся ещё несколько секунд, прежде чем осознал полную тщетность своих усилий. Его тело обмякло в объятиях Риндо. Он мог бы просто навредить им и попробовать ещё раз, но не хотел, просто закрыв глаза, смирившись с неизбежным. Такова была цена безопасности. Всегда была. Глупо надеяться, что что-то изменится. Ханагаки постоянно ввязывался в неприятности, но его вытаскивали сильные, горячие руки. Даже сейчас, когда он знал, что всё под контролем и сможет сместить нового лидера клана Айра и поставить другого болвана, его здоровье ставилось выше территориальных вопросов.

- Умница, заслужил отдых. - довольно заметил Риндо, когда Ран вызвал лифт. Мичи тогда его не понял.

Лифт прибыл с тихим шорохом. Двери открылись, открыв зеркальные стены и мягкий свет. Риндо внёс его внутрь. Ран последовал за ним, нажав кнопку этажа, которой не было на панели - для этого нужно было ввести код. Двери закрылись, и лифт плавно поднялся на личный этаж братьев Хайтани, куда добирались лишь избранные. И ещё меньше тех, кто покидал его по собственной воле. Такемичи молча смотрел на своё отражение в зеркале: растерянный мужчина в объятиях улыбающегося Риндо, рядом с ним равнодушный Ран. Он вздохнул. Ночь обещала быть долгой.

Лифт открылся прямо в их квартиру. Риндо, всё ещё держа Такемичи на руках, пронёс его через гостиную с панорамными окнами, выходящими на ночной Токио, и втолкнул в спальню. Комната была огромной, в стиле лофт, с бетонными стенами, но при этом невероятно роскошной. На одной стене висел гигантский экран, а противоположную украшала коллекция гитар и странных струнных инструментов. Центром комнаты была гигантская кровать с изголовьем, обитым угольно-серым бархатом. Она казалась бесконечно большой и мягкой, укрывшись под горой декоративных подушек разного размера. Риндо бесцеремонно подошёл к краю и наконец отпустил Такемичи. Он плюхнулся на жёсткий матрас, приятно подпрыгнувший под его тяжестью. Ханагаки инстинктивно провёл рукой по шёлковой поверхности чёрного постельного белья – оно было прохладным и идеально гладким.

- Я выложил плейлист под новым псевдонимом. - Риндо, как ни в чём не бывало, плюхнулся на стул напротив кровати и достал телефон. - Полная анархия, смесь индастриала и традиционной японской музыки. Тебе должно понравиться. Хочешь послушать позже? – Ран, после наблюдения за сценой, монотонно добавил, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.

- Я же за это время снялся в трёх артхаусных фильмах. Один раз - в неоновой Шибуе, другой - в психологическом хорроре, где я играю призрака в заброшенной школе. Третий... слишком странный, чтобы объяснять. - Братья Хайтани смотрели на мальчика, лежащего в их кровати, слушая их хвастовство, явно ожидая похвалы от Мичи. Таке, всё ещё злясь на их вспышку гнева, тяжело вздохнул. Он откинулся на локти, чувствуя, как мягкий матрас обволакивает его.

- Я рад за тебя, Риндо. – Сказал он. - Я уже прослушал плейлист. «Iron God» - мощный трек. - Затем он повернулся к Рану. - И я взял твой фильм из лимитированного проката. Кассета теперь в моей коллекции, на полке с особыми вещами. - У Такемичи всё ещё была привычка брать что-нибудь у друзей на память. Это, как ни странно, превратилось в ритуал.

Услышав это, оба брата замерли, а затем их лица исказились в одинаковых широких ухмылках. Тот же дикий, безумный свет, который так пугал всех вокруг, вспыхнул в их глазах. В следующее мгновение они стремительно двинулись к кровати. Риндо разбежался слева, Ран плавно лег справа. Они прижались к Такемичи, словно два хищника, загнавшие добычу в угол, и крепко обняли его, сжав в тисках рук и тел. Такемичи на секунду замер, но после тело расслабилось. Он поднял руку и провёл пальцами по выбритому виску Риндо, нежно поглаживая его торчащие волосы. Затем он откинул голову на плечо Рана, чувствуя грубую ткань под щекой. В тишине комнаты голос Рана прозвучал особенно отчётливо.

- Играть с наркотиками - опасная и глупая затея. Вот почему мы против того, чтобы ты пил что-либо на встречах. Особенно с такими крысами, как этот парень. В следующий раз мы всё расскажем Хинате. Подробно. Но не сейчас.

Такемичи кивнул, прижавшись щекой к плечу Рана. Это объяснение было по крайней мере приятным, учитывая его беспокойство о здоровье главы. И тут он наконец почувствовал это ясно и недвусмысленно. С обеих сторон, сквозь тонкую ткань брюк, что-то твёрдое и настойчивое упиралось ему в бедро и бок. Давление было одинаково сильным и справа у Рана, и слева у Риндо. В комнате повисло новое, плотное, электрическое напряжение, в котором гнев смешивался с неизбежностью и странным, давно знакомым ожиданием. Такемичи на мгновение замер, делая вид, что не замечает или не понимает.

Ран, чьи пальцы уже скользили по прохладной коже живота Такемичи, почувствовал, как дернулись мышцы под его ладонью. Не сопротивление, а скорее глубокое, осознанное принятие. Уголки его губ дернулись в едва заметной улыбке. В голове старшего Хайтани колотилось сердце Такемичи. Его так и хотелось обнять. Он мечтал быть единственным, но, к сожалению, не мог, поэтому решил представить, что владеет Такемичи, по крайней мере, пока, деля его с младшим братом. Это была пьяная мысль.

- Ты понимаешь, да? - тихо прошептал он, его горячее дыхание коснулось уха Такемичи. - И всегда понимал. Ты просто притворялся невинным ягнёнком, Такемичи. - Протест возник мгновенно.

- Я ничего не понимаю, - выдохнул Такемичи, закрывая глаза. Он отбросил саму эту мысль. Понять означало признать, что эта порочная динамика - его выбор. Гораздо проще было считать себя жертвой обстоятельств. - И оставь мою рубашку...

Но Ран уже ловко расстегнул пуговицы и приподнял тонкую ткань, обнажив торс. Его длинные, холодные пальцы начали исследовать грудь Такемичи, скользя по рёбрам, затем вцепились в соски, которые быстро набухли и затвердели под его пристальным взглядом из-за плеча. В это же время Риндо, ухмыляясь, потянулся к ремню Такемичи. Ловко расстёгивая пряжку, он спустил брюки и нижнее бельё до бёдер, обнажив упругий живот и уже подающий признаки жизни орган. Твёрдая и влажная от пота ладонь легла сверху, начав ритмичные, настойчивые движения.

- Здесь было скучно без тебя, Мичи, - сказал Риндо, словно они просто болтали за кружкой пива, выписывая рукой чувственные круги по самой чувствительной коже. - Я записал новый трек, такой унылый. Прямо как моё настроение, пока ты болел. Как ты мог не следить за своими дрожащими, прекрасными ногами? - Ран тем временем тоже продолжал свой «разговор», его монотонный голос контрастировал с грубой игрой пальцев.

- На прошлой неделе была одна поклонница, - трагически начал хищник. - Она следовала за мной от студии до моего дома. Кричала, что умрёт, если не проведёт со мной ночь. - Пытаясь отвлечься от двойного нападения на свои чувствительные точки, Такемичи сумел выдавить сквозь зубы:

- И... почему ты ей отказал? - Пальцы Рана резко сжали соски, заставив Такемичи задохнуться от боли и удовольствия.

- Потому что я не променяю это предвкушение ни на какую дырку, - голос Рана прозвучал прямо у него над ухом, обжигающе тихо и отчётливо. - Предвкушение того, что ты снова будешь здесь. Между нами. Оно того стоит. - Риндо, не убирая руки, наклонился ближе.

- Я как раз думал о том, как бы мы сейчас проводили время, если бы не этот дурацкий перелом. Мы бы бродили по ночному городу. А потом... - Он прижал большой палец к головке члена, который теперь был полностью твёрдым, и Такемичи содрогнулся всем телом. - ...вот чем мы закончили бы. Ты совсем забыл о нас, детка?

Прежде чем Такемичи успел ответить, Риндо наклонился ещё ниже и грубо прижался губами к его. Но это был не поцелуй в традиционном смысле. Это было полное поглощение. Он буквально пожирал его рот, глубоко проникая языком, заполняя его целиком, лишая воздуха и воли. Мир Такемичи сузился до бетонных стен, запаха кожи братьев, обжигающего прикосновения Рана к груди и влажного, требовательного рта Риндо, поглощавшего его тихие стоны. Чёрт, они не хвастались, они просто притупляли бдительность Ханагаки. Губы Риндо отпустили его, оставив опухшим и чувствительным. Воздух снова хлынул в лёгкие, и Такемичи, почти задыхаясь, выдохнул не с просьбой, а с мольбой:

- Просто... займись со мной любовью. Не мучайте... не затягивайте. - Ран, чьи пальцы всё ещё играли с сосками, издал низкий одобрительный гул. Его обычно пустые глаза вспыхнули багровым.

- С огромным энтузиазмом. Но только если я получу утешение от твоего хорошенького рта. - Риндо, услышав это, наконец отстранился, с трудом оторвавшись от Такемичи. Он соскользнул с кровати и направился к минималистичной тумбочке у стены.

- Ладно, ладно, давай играть по правилам, - его голос был хриплым от волнения. - Сейчас мы найдём что-нибудь... для комфорта.

Пока он рылся в ящике, Такемичи лежал, уставившись в тёмный потолок. Он чувствовал, как его тело, освободившись от сокрушительной хватки, дрожит от предвкушения и остатков ярости. И тут внутри него что-то оборвалось. Если он не может убежать, то должен взять эту игру под контроль. По крайней мере, на своих условиях. Он медленно, почти театрально приподнялся на локтях. Его движения были удивительно плавными и соблазнительными: он стянул с себя рубашку, а затем, извиваясь, наконец стянул с бёдер брюки и нижнее бельё. Он предстал перед ними не как жертва, скорее, как дар, которого они так жаждали. Риндо, обернувшись с маленьким тюбиком в ​​руках, застыл на месте. Его взгляд, полный дикого голода, скользнул по обнажённому телу Такемичи. Он на секунду затаил дыхание.

- Блять... - выпалил он и резко шагнул к кровати.

Мужчина грубо перевернул Такемичи на живот, заставив его встать на четвереньки. Поза «раком» была унизительной, но Такемичи смирился с ней, уткнувшись лбом в прохладные шёлковые простыни. Он услышал, как Риндо открыл смазку - сладкий, виноградный аромат разнесся по воздуху, неестественный и резкий в напряжённой атмосфере. Пока Риндо готовил, его пальцы были твёрдыми и опытными, Ран приблизился к голове Такемичи. Он опустился перед ним на колени, его возбуждение было прямо перед лицом Такемичи.

- Помнишь уговор? Рот, - отрывисто приказал Ран, проведя кончиком члена по губам. Такемичи закрыл глаза и послушно распахнул губы. Они оба... дикие вдвойне. И ненасытные. И... мои, – странное, неуместное признание промелькнуло в его голове, когда он, пытаясь сдержать рвотный рефлекс, принял Рана внутрь.

Он чувствовал каждое движение пальцев Риндо, каждое прикосновение, готовя его к тому, что должно было произойти. И вот это случилось. Риндо, не говоря ни слова, вошёл в него одним резким, глубоким толчком. Удар был такой силы, что Такемичи рванулся вперёд, едва не подавившись членом Рана. Слёзы навернулись на глаза от смеси боли, нехватки воздуха и всепоглощающего, всепоглощающего ощущения полноты. Риндо не дал ему опомниться, запустив неистовый, яростный ритм, скорее животный, чем нежный. Ран, в свою очередь, начал толкаться бёдрами, проникая глубже в его глотку, завершая образ полного, абсолютного владения.

Ощущения слились в непрерывный, жаркий поток. Боль, наслаждение, чувство полной принадлежности – всё смешалось, стирая границы места и времени. Такемичи больше не понимал, где кончается его тело и начинаются их руки, их губы, их дыхание. Он плыл сквозь этот хаос, словно по бурной реке, не в силах и не желая сопротивляться. Иногда он даже двигался навстречу особенно нежным и интенсивным движениям. Из оцепенения его вывел тихий, ровный голос Рана, звучавший так близко, словно внутри его собственного черепа:

- Уже глубокая ночь. Мы сообщили всем, что ты в безопасности. Не волнуйся. Сосредоточься на мне, Такемичи. - Смысл этих слов дошёл до Такемичи сквозь туман. Чувство острой благодарности, более острое, чем любое физическое ощущение, пронзило его.

- Спасибо, – прохрипел он, и его голос был чужим. - Я не хотел... чтобы кто-то волновался.

Но Ран, похоже, исчерпал свой словарный запас на сегодня. Вместо ответа он притянул Такемичи к себе, сильнее, глубже, заставляя принять его полный размер, в то время как его пальцы обвились вокруг члена, устанавливая новый, изысканный ритм. Риндо, тем временем, не отступал. Закончив, он не ушел, а прижался к спине Такемичи, обнимая его, его губы и пальцы скользили по плечам, шее и позвоночнику, делая каждый сантиметр кожи сверхчувствительным. Его прикосновения были удивительно нежными, почти ласковыми, превращая остатки боли в сладкую, пропитывающую всё тело томность. Однако этой ласки вскоре стало недостаточно. Такемичи почувствовал, как Риндо замер позади него. Он обернулся и увидел его взгляд – большие, почти щенячьи глаза, полные немого вопроса и возмущенного желания. Этот взгляд был сутью Риндо – хаотичным, требовательным, но в то же время отчаянно жаждущим участия.

- Риндо... Я не выдержу ещё одного такого отдельного акта, - устало проговорил Таке, его тело буквально гудело от напряжения. Ран тихо, по-кошачьи замурлыкал. Он не вытащил член, а лишь слегка пошевелился, и его палец, влажный и скользкий, коснулся чувствительного места рядом с тем, где он находился, с намеком исследуя растянутую, горячую плоть.

- Здесь можно поместиться, если постараться, - прошептал он прямо в губы Такемичи, и впервые за этот вечер в его голосе мелькнула откровенная хищная ухмылка. - Мы же не хотим, чтобы Риндо чувствовал себя обделённым? Уверяю, он будет с тобой крайне осторожен.

Ханагаки почувствовал, как по лицу разлилась новая волна жара. Казалось, краснеть было некуда, но тело нашло выход. Он понимал, что они не отступят. Что эта ночь - их полная победа, а ценой его безопасности станет полная капитуляция. В его усталости чувствовалось странное смирение, почти облегчение. С глубоким, покорным вздохом он чуть шире раздвинул ноги, открываясь Риндо, приглашая его войти.

- Хорошо... - прошептал он практически беззвучно. - Только... очень осторожно.

Лицо Риндо озарилось восторженной, дикой улыбкой. Он был счастлив не просто получить желаемое, но и быть допущенным на равных с братом, стать частью этого двойного владения. Он смазал себя, движения были поспешными и возбужденными, и медленно, но настойчиво начал входить, заполняя Мичи до невозможного, неописуемого предела. И когда два брата начали двигаться в унисон, брюнет перестал понимать что-либо вообще, кроме одного - он был их центром, точкой соединения, и в этом аду для него не было другого места. Они двигались в нём, и это двойное проникновение, эта полная потеря себя, оказались слишком интенсивными. Охваченный болью и наслаждением, Такемичи не выдержал. Он погрузился в чёрную, беззвёздную пустоту, словно снова падая с того рокового здания.

***

Он проснулся с ощущением, будто по нему проехал каток. Каждая мышца ныла, тупая боль и странная пустота пульсировали в самых интимных местах. Он лежал на чистом, свежем постельном белье, один в огромной кровати. Солнечный свет, дрожа, проникал сквозь тонированные окна. Такемичи медленно сел, с трудом осматривая своё тело. Синяки, отпечатки пальцев, но... оно было чистым. Более того, кожа была мягкой, словно отшелушенной, а волосы пахли его собственным шампунем, тем, которым он пользовался дома. В этот момент раздался тихий, но настойчивый стук в дверь. Прежде чем он успел ответить, дверь открылась, и на пороге появилась Ран. На нём были чёрные спортивные штаны и простая футболка, он выглядел свежим и невозмутимым.

- Доброе утро, - монотонно произнёс он. - Помочь дойти до ванной? Или... может, провести тебя к большому зеркалу? Для осмотра. - Не говоря ни слова, Такемичи схватил ближайшую подушку и бросил её в Рана с такой силой, что сам упал на постель. Гнев, копившийся всю ночь, вырвался наружу.

- Твои идиотские идеи! Твои манипуляции! «Птица в клетке», «награда за ожидание»! Ненавижу тебя! - закричал он дрожащим от ярости и унижения голосом. Но, резко сев, он почувствовал острую, разрывающую боль внизу. Ахнул и схватился за живот, глаза невольно наполнились слезами. - Ой... - Выражение лица Рана мгновенно изменилось с насмешливого на собранное и тревожное. Он бросился к кровати.

- Что случилось? Где болит? Вызвать врача? - Его голос потерял свою обычную монотонность, в нём проскользнула нотка искренней паники. Такемичи, всё ещё сгибаясь пополам от боли, сильно пнул его в голень. Почти как тогда, в «Бонтене». Ран отступил назад, потирая место удара, когда Мичи повторил удар, и в этот момент в комнату вошёл Риндо с большим подносом, полным тарелок. Он замер, глядя на брата, сидящего на полу.

- Ты снова довёл его до слёз? - с упреком спросил Риндо, ставя поднос на тумбочку. Ран медленно поднялся, и на его лице снова застыло безразличие.

- Он единственный, кому я позволяю так поступать. Ударить меня. И почему ты всегда винишь меня, хотя мы вчера вместе двигались внутри нашего птенца? - Риндо покачал головой, взял подушку и аккуратно положил её обратно в изголовье кровати Такемичи.

- Неважно. Завтрак. Овсянка, тосты, яйца, фрукты. Всё как ты любишь. - Такемичи, всё ещё хмурясь, подозрительно посмотрел на еду, потом на себя, на свою чистую, мягкую кожу. Воспоминания возвращались обрывками: пот, сперма, боль, потеря сознания. И вот он лежит, чистый и ухоженный, словно после спа-процедуры. Он уставился на братьев.

- Вы... вы мыли меня в салоне красоты? - спросил он с нескрываемым подозрением. - Или это было какое-то зелье? Кожа мягкая, волосы... Я помню, каким я был. Потным и потрёпанным. - Риндо усмехнулся, присаживаясь на край кровати.

- Ты думал, мы оставим нашего принца в таком виде? Конечно, мы мыли тебя. Очень тщательно. - Ран кивнула, всё ещё расстроенный. - В специальном составе, который расслабляет и снимает боль.

- Ты кричала во сне. Мы решили, что гигиена тебя успокоит. - Такемичи вздохнул, чувствуя, как остатки гнева улетучиваются под абсурдностью ситуации. Он отломил кусочек тоста.

- Ладно. Давайте завтракать. – Дуэт окружил поднос Такемичи, воруя его фрукты, пока он сытно ел после долгого и изнурительного секса. - Не думаю, что когда-нибудь снова буду стесняться. - Тишина за завтраком была странно уютной. Когда тарелки опустели, Ран молча встал, вернулся с маленькой деревянной расчёской и, встав позади Такемичи, начал медленно и тщательно приглаживать его спутанные волосы. Его движения были на удивление мягкими.

- Твои волосы... редко видят расчёску, судя по виду, - монотонно пробормотал Ран, распутывая очередной узел. Такемичи лишь закрыл глаза, отдаваясь этим редким мгновениям заботы. Затем появился Риндо с тюбиком лечебной мази с антисептиком.

- Двинься в сторону, - он мягко подтолкнул брата и сел рядом с Такемичи. - А теперь медицинская часть.

Его пальцы, обмазанные прохладной мазью, коснулись самых чувствительных и повреждённых участков. Такемичи стиснул зубы, стараясь не издать ни звука, но когда палец Риндо проник особенно глубоко, из груди вырвался сдавленный стон. Рин усмехнулся, но продолжал надавливать ещё мягче. Потом, видимо, они решили, что этого недостаточно. Риндо принёс толстый каталог дорогих часов, а Ран устроился у его ног и начал массировать затекшие мышцы икр и бёдер. Такемичи листал страницы, едва замечая содержимое, охваченный противоречивыми чувствами. Наконец, не выдержав, он опустил каталог.

- Вы всё это делаете из чувства вины? - Ран, продолжая массаж, тихонько усмехнулся, не отрывая взгляда. Риндо фыркнул.

- Мы тебя вырубили. Конечно, нам должно быть стыдно. Это же элементарный этикет, не так ли? - Такемичи неожиданно тихо усмехнулся.

- Но я же разрешил. В какой-то момент. - Оба брата уставились на него, скептически приподняв брови. Выражения их лиц ясно говорили: «Тогда ты не то чтобы сопротивлялся, но «разрешил» - это слишком сильное слово». - Вам не обязательно быть такими... милыми, - продолжил Такемичи, глядя в окно. - Многие люди, получив желаемое, ведут себя иначе. Хуже. - Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Ран прекратила массаж. Риндо медленно положил каталог на тумбочку.

- Не говори о других мужчинах при нас, - тихо, но ледяным тоном, сказал Ран. В его голосе не было угрозы, лишь ровная, неоспоримая констатация факта, его ожиданий. - Никогда.

Такемичи пожал плечами, словно снимая напряжение. Он кивнул, показывая, что услышал. Угроза была знакомой, почти обнадеживающей в своей предсказуемости. Это был их язык. Язык, на котором фраза «мы тебя любим» звучала как «ты принадлежишь только нам, и мы убьем любого, кто на тебя не так посмотрит». Он откинулся на подушки, позволив Рану продолжить массаж, а Риндо проворчать что-то о том, что ему нужны новые часы. Это был их мир. Странный, искажённый, но в данный момент единственное место, где он мог просто быть.

- Эти, с фазами луны, - Риндо указал на хромированную страницу. - Они тебе подойдут. Надёжные. Верно, босс?

- У меня есть телефон, чтобы проверять время, - пробормотал Такемичи, закрывая глаза. Но уголки его губ дрогнули. - И у меня нет таких денег. И даже не думай советовать мне потратить на него сбережения «Алых нитей». Это для беззаботной пенсии организации, резерв на случай непредвиденных обстоятельств, слышали о таком, транжиры?

- Ничего, - отмахнулся Рин. - Мы тебе их подарим. На день рождения. Или просто так.

- Всё равно нет, - быстро ответил Таке. Подарок от Хайтани никогда не был просто подарком. Это была петля, красивая и дорогая. - У меня аллергия на дорогие вещи. Она чешется. - Ран издал короткий, прерывистый звук, который можно было принять за смех. Его пальцы впились в особенно напряженную мышцу бедра, и Мичи невольно вздрогнул.

- Держись, - монотонно твердил Ран н вздох. - Будет больно, но скоро пройдёт.

Он был прав. Через несколько секунд жгучей боли мышца внезапно расслабилась, и по ней разлилось приятное тепло. Такемичи расслабился, и его тело наконец полностью подчинилось умелым рукам Рана. Он чувствовал себя измотанным, но при этом странно умиротворённым. Как после самой жестокой схватки, когда всё позади, и остаётся только лежать и слушать своё сердцебиение. Риндо, поняв, что сейчас не стоит развивать тему часов, отложил каталог и лёг рядом с Такемичи, удобно устроившись, уткнувшись носом ему в плечо. Он вёл себя как большой неуклюжий кот, который только что натворил дел и теперь требует ласки.

- Скукотища, - заявил парень с причёской медузой. - Ты спишь как бревно. Развлекай нас, опытный алкоголик. - Намёк на его страсть к алкоголю и недавнюю ситуацию с наркотиками в стакане? В любом случае, Мичи фыркнул.

- Я твой телевизор, по-твоему? – добродушно спросил Такемичи, не открывая глаз.

- Нет, – ответил Ран за обоих, закончив массировать одну ногу и перейдя к другой. – Ты – наша точка покоя.

Эта фраза прозвучала так неожиданно и искренне, что Такемичи на мгновение затаил дыхание. Точка покоя. В их хаотичном, жестоком мире, где каждый день был борьбой за выживание и влияние, он был для них островком стабильности. Местом, где они могли быть не просто Хайтани Ран и Хайтани Риндо, двумя грозными братьями, а просто... Ран и Риндо. Он повернул голову и встретился взглядом с Рином, который смотрел на него с редкой серьёзностью. И тогда Риндо улыбнулся – не своей дикой, натянутой улыбкой, а мягко, по-детски.

- Хорошо, я вас развлеку, - тихо сказал Такемичи. - Ещё пять минуточек, а потом мне действительно нужно домой. Хината будет волноваться.

На этот раз они не спорили. Они просто лежали рядом в тишине огромной спальни, слушая рёв пробуждающегося города за окном. Два хищника и их точка покоя. Странная, уродливая и для них единственно возможная форма любви. Такемичи всё ещё предстояло смириться с тем, что он был неописуемо важной точкой притяжения для стольких людей в его жизни. В конце концов, кто ещё мог урезонить их и вернуть на землю, одновременно вознеся к небесам? Правда, это мог сделать только он, став своего рода наркотиком, каждый из друзей принимал свою дозу. Но он слишком поздно понял, что сам стал зависимым, очень поздно. Началось ли это со второго возвращения? Или это было и раньше? Какая разница...

(Tw:@Ncs_jsz)