Какучо/Такемичи Семейные конфликты.

- Эй, ты! - Сладкий голосок раздался со стороны детской горки. - Как ты смеешь обижать тех, кто слабее тебя, ты, здоровенный урод?! - Трое парней наконец-то обратили внимание на девочку лет восьми. Тот, о ком она говорила, рухнул на землю, будучи оттолкнутым. Его когда-то белая рубашка, теперь в пятнах от пыли и крови, была разодрана от ударов ногами. Это был пухлый подросток, явно не умевший драться. - Еще раз... - Каштановые волосы девочки были аккуратно заплетены в косу, одежда безупречно выглажена и чиста, а холодные серовато-голубые глаза смотрели на парней, старше ее на несколько лет, так, словно она вот-вот бросится в драку и расцарапает им лица. - Почему вы издеваетесь над этим мальчиком средь бела дня?! - Мальчишка, которого избивали, взвизгнул и умчался прочь, пока внимание было приковано к маленькой героине.

- Свинья сбежала, только пятки сверкали, и даже о спасительнице не подумал. - Прошипел один из парней, обходя друзей и останавливаясь шагах в семи-восьми от незнакомой девочки. - Что, дети совсем разучились бояться, или это я произвожу не то впечатление? Мы ведь не играем тут в игрушки. Верно ведь? – обратился он к своей шайке. Этот парень заметно выделялся среди остальных: симпатичное лицо, спортивное телосложение и идеальная осанка. Двое других больше походили на тех дядь, которые кланялись на собраниях отцу Харухи. - Разве родители не учили тебя не лезть между взрослыми, мелкая? – Девочка забавно надулась. Будь здесь ее дяди, они бы в один голос сказали, что она - копия своего отца. Хотя раньше так называли и брата Харухи, Тамаки, ведь генетика наградила его такой же схожестью с их вторым родителем.

- Моя семья никогда не учила меня, что всё предрешено, и что я не могу влиять на происходящее вокруг только потому, что физически слаба. Моя мама и папа заступились бы за этого парня точно так же, как и я. Это наш кодекс чести. – Хулиган удивился таким словам, но посчитал это детским максимализмом. И всё же девочка не ошибалась насчёт своих родителей. На самом деле маленькой Ханагаки было страшно, но она жила рассказами друзей своего отца и брала с них пример. Такемичи всегда добавлял, что повторять подобное не стоит, но его не было рядом всё время, пока дочь впитывала эти истории, как губка.

- Эй, Юдзу, чего мы тут мило болтаем? Эта мелкая спугнула нашу свинку. – Грубо бросил второй парень в компании. Он был неопрятным, долговязым и явно не слишком сильным, но именно такие обычно орут громче всех. Тот, кого назвали Юдзу, тяжело вздохнул, понимая, что приятель не умеет себя вести. - Если не хочешь занять его место, просто иди своей дорогой, девчонка!

- Я не собираюсь бояться обычных придурков вроде вас. – Высокомерно ответила шатенка, метнув взгляд в сторону агрессивного долговязого подростка.

По сравнению с этими здоровяками, Харухи Ханагаки выглядела крошечной фарфоровой куколкой. У неё были тонкие ручки и ножки, бегала она так же неловко, как её папа, спотыкаясь почти на каждом шагу. Сил в её теле было слишком мало, чтобы сопротивляться, не говоря уже о победе. Шансов у неё было крайне мало против нескольких старших подростков. Один из них, тот, что велел ей убираться, стряхнул окурок и пошёл в сторону Ханагаки, решив припугнуть. Юдзу пока бездействовал, хотя явно не дал бы ударить ребёнка. Он ждал, что малышка испугается и убежит сама. Но она стояла прямо, не отступая.

И когда хулиган почти положил руку на её хрупкое плечо, сбоку раздался резкий свист, и все обернулись. В тот же миг что-то маленькое, но стремительное налетело, легко опрокинув одного из парней на землю броском через себя. Это произошло так быстро, что Юдзу остолбенел, а второй замер с открытым ртом, выражая неподдельный шок. Но хуже всего стало, когда оба узнали это «нечто» - ребёнок со светлыми волосами и злым взглядом.

- Харухи, ты в порядке? - Ребёнок, что свистнул ранее, подошёл вперёд, его спину прикрывал их общий друг Акихито. Брат Харухи, наконец убедившись, что с девочкой всё хорошо, развернулся к парням, которых считал напавшими. Тот, кого нокаутировали, всё ещё лежал в пыли. Другой - имя его не было названо - собирался подойти, но его перехватили за плечо: Юдзу покачал головой и шагнул вперёд. Это был знак его подчинённому не вмешиваться в разговор. - Нарываетесь? - спросил младший парень. Главарь хулиганов улыбнулся ему и махнул рукой с лёгким пренебрежением.

- Кто тут ещё нарывается, карапузы? – произнёс лидер компании, глядя вниз на парня, поверженного на землю. И кто это вообще был? Какой-то рослый мальчишка со светлыми волосами и золотыми глазами? Он скорее походил на ангелочка, чем на бойца. Что за маленький монстр? - подумал старший из шайки. Такие же мысли разделял и его молчаливый товарищ. - Эта малышка первая завизжала что-то про сильных и слабых. Никто и не собирался её бить. Она встала на защиту мальчишки, который получил по заслугам, и мы его упустили, отвлёкшись на вашу подружку. Вас я отпущу, так что идите своей дорогой. - Следующий вопрос задал Акихито.

- За что именно вы избили того парня? Судя по вашей одежде и кулакам, он получил ощутимые травмы, но ваши лица чистые, вещи не порваны - это была односторонняя игра. Харухи бы не вмешалась, если бы это был честный бой. Это было не сражение, а наказание. Тогда мне хотелось бы узнать причину, и почему прямо на детской площадке вы решили сделать подобное. Я не могу поверить вашим словам о том, что вы бы не причинили вреда девочке. - Маленький Рюгудзи звучал настолько авторитетно, что даже глава начинающей банды засомневался: точно младшеклассник ли перед ним. Свое «Не ваше дело» он пока придержал. – Ну? Или я ошибаюсь?

- Ха-а, – вздохнул подкачанный подросток. – Да, ты прав, это было наказание. За его длинный язык. Он получил по делу, оскорбив мою семью. Может, для детских глаз это выглядело чересчур жестоко. – Он хмыкнул. – Но я не думал, что кому-то вроде вас принципиально, по какой причине я это сделал. Мне показалось, ваша подружка тут за всё хорошее и против всего плохого. – Акихито посмотрел на Харухи. Та не испугалась и просто пожала плечами.

- А что я? – театрально удивилась Харухи. – Мама говорит, что насилие среди детей должно регулироваться только взрослыми в рамках цивилизованного общества. На улицах Токио не должно быть места безнаказанной жестокости. Так что мне показалось странным, что трое парней избивают одного, явно неподготовленного физически. Не могла же я прочитать их мысли, что это якобы защита чести семьи? Да и какая разница? Он мог бы дать сдачи один раз, если уж не удержался, но они пинали его ногами. А позицию папы вы и так знаете. - Тамаки тяжело вздохнул, дослушав рассуждения сестры. Он собирался позже обсудить это с Такемичи.

- Да, и ещё папа говорил, чтобы мы не влезали в неприятности. Сейчас ему и так тяжело, так что нельзя заставлять его плакать. А если ты поранишься, он будет близок к этому. И потом - это не наше дело. - Голубоглазый брюнет с миловидным личиком - теперь для чужих глаз ещё более похожий на девочку рядом - развернулся и поклонился совсем по-взрослому. – Это наша вина. Мы защищали сестру, но не можем ограничивать тебя в праве добиваться справедливости. Ты её не тронул, значит, ничего плохого не произошло. Только вот... – Он поднял глубокие, как океан, глаза. – Это людная местность, тут есть дети. Разбирайтесь с таким где-то в других местах. И ещё - одного пинка достаточно, если твоя сила превышает силу противника. Иначе это уже не твой обидчик, которому ты хочешь отомстить, а твоя жертва. Всего хорошего.

Тамаки поднялся и уже собирался уводить друзей прочь, когда его взгляд скользнул по расслабленной фигуре главаря. Наверное, именно поэтому мальчику удалось вовремя среагировать, когда парень, которого уложил Акихито, вдруг поднялся и с криком рванул на них. Младший Ханагаки развернул корпус и впечатал ногу тому в живот. Это был один из приёмов, который он ещё не отточил, но вот и «практика» - кто-то попытался навредить семье Тамаки Ханагаки. Второго удара хулиган не выдержал и вывернул содержимое желудка прямо на плитку. Тамаки уже был готов снова дать отпор.

- Остынь, идиот, эти дети тебе не по зубам» – Внезапно рассмеялся лидер и пнул парня, попытавшегося ударить их. Он кивнул второму, чтобы тот помог и придержал, если что, товарища. Вспыльчивый парень получил по заслугам. - Ладно, признаю, с тем пацаном я перегнул, - сказал Юдзу, когда он и дети остались одни. - Сори, юная леди. - Харухи хмыкнула и отвернулась. - А вы... - Его взгляд упал на удивительно сильных для своего возраста ребят. - Очень впечатлён. Что за стиль каратэ? Хотя неважно, претензий у меня больше нет. Вас дома не ждут? - После слов старшего Тамаки вдруг икнул, вызвав два вопросительных взгляда от сестры и друга, и ещё один от нового знакомого.

- Дылда прав. - Тот самый парень приподнял бровь от такого прозвища. - Сегодня ведь очередь Какучо нас забирать? - Харухи застыла и кивнула, понимая, что имел в виду Тамаки. - А мы... заблудились. Если не успеем вовремя...

Все трое посмотрели на своего бывшего противника с вселенской скорбью. Тот вздохнул от такой наглости и кивнул. Тогда он ещё не знал, что будет очень рад выбору помочь этим детям. Страшно представить, что случилось бы в обратном случае.

- Куда вам нужно?

***

Мужчина в длинном чёрном пальто открыл дверь машины и мягко захлопнул её за собой. Многие оглянулись, но ему было всё равно на привлечённое внимание. Какучо поправил волосы, больше не заботясь о заметном шраме, пересекающем лицо. Взгляды теперь его волновали в последнюю очередь. Он оглянулся и заметил собственное отражение в капоте машины, недавно подаренной семьёй Сано. Nissan Silvia S16 - перестала быть лишь мечтой из японской классики и теперь стояла припаркованной возле школы его подопечных.

Сегодня была очередь Какучо забирать детей из школы - практика, ставшая привычной с тех пор, как Такемичи сломал ногу, а Хина взяла сверхурочные и съехала от них после ссоры. Дети почему-то решили остаться с отцом, хотя обычно держались за Хинату. Так что горе-отцу понадобилась помощь. Телефон загудел, и Какучо отвлёкся на него.

- Да, Такемичи?

Глубокий голос Хитто прозвучал так, что многие дамы снова обернулись, оценивая его вид. А было на что посмотреть: всё ещё рельефный пресс и широкая грудь проступали под водолазкой, пальто было распахнуто ровно настолько, чтобы это увидеть. Если бы не шрам, лицо было бы безупречным произведением искусства. Будь тут Такемичи, он согласился бы с каждым словом. Но сейчас он сидел дома и рыдал в подушку, так что голос звучал хрипло, словно после часовой истерики. Хитто даже мог представить это красное лицо, горячую кожу после слёз, потрёпанный вид - лучше бы не представлял.

- Купи сигареты... и чего-нибудь покрепче... - Всё очарование рухнуло в тот же миг, когда до него дошёл смысл этих слов, сказанных сдавленным тоном. Такемичи уже неделю ныл и никак не мог остановиться.

Хочется сказать, что его жалко и Хината поступила некрасиво, но... чёрт, Какучо не хотел быть ублюдком, но она была права. Мичи должен радоваться, что она не настояла на том, чтобы сразу забрать детей - это бы его напугало ещё сильнее. Конечно, о разводе речи и быть не могло, не из-за такого. Но Ханагаки заслужил холодность жены на какое-то время.

-Ты слушаешь?

- Нет, потому что ты говоришь ерунду. - На той стороне Такемичи обиженно замычал, отчего его друг очевидно закатил глаза. - Сам подумай, ты хочешь, чтобы твои дети видели пьяницу и курильщика? Возьми себя в руки уже, Хина совсем скоро вернётся к тебе. Не смей пытаться всё разрушить до этого момента. Просто подожди меня и перестань заниматься глупостями. - Какучо вдруг понизил голос ещё сильнее. - Если я увижу, что ты спиваешься, я попрошу Хину забрать детей, а тебя мы отправим туда, куда положено. Такемичи, твоё мнение пока никто спрашивать не будет, смирись с последствиями своих решений. Опять. - Угроза, похоже, подействовала, и Таке сменил тему разговора.

- Как скажешь... Ты уже там? Хочешь переночевать у нас сегодня? – Хитто вздохнул. Он уловил скрытую просьбу за вопросительным тоном. Мичи нужен был кто-то рядом, несмотря на то, что он показывал всем вокруг. Он становился особенно уязвим, когда сталкивался с препятствиями, которые не решались грубой силой или манипуляциями.

- Да, я здесь, жду детей. - Гетерохромные глаза уставились на школьные ворота. - Конечно, я останусь, ты же едва ходишь. Переночую, а потом прямо от тебя в офис поеду. Так что просто отправь мне список, вычеркнув из него всё, за что я мог бы придушить тебя. Понял? Мы недолго. - После этого мужчина сбросил звонок. Ему было жаль говорить с Такемичи так грубо и обрывать разговор угрозой, но в последнее время по-другому с ним не получалось. Осознав, что стоит тут уже слишком долго, Хитто почти направился к школьной территории, но звонкий голос остановил его раньше.

- Какучо! – Девочка закричала во всё горло и налетела на весьма опасного с виду мужчину. Парень, который сопровождал детей до школы, застыл, с ужасом наблюдая за этой сценой. Он сразу ощутил разницу между собой и этим человеком. Ему стало тревожно за ребёнка - но, видимо, зря. Девочку подняли на руки, и лицо мужчины со шрамом мгновенно изменилось. – Папа себя хорошо чувствует? – с волнением спросила Харухи, теребя край его воротника.

- Не знаю, я сразу за вами пошёл, но он звонил мне пару минут назад, и, думаю, чувствует себя лучше. - Если не считать ментальное состояние Такемичи. - А у тебя как дела, Харухи? – Мужчина проверил девочку на руках, затем перевёл взгляд на нервно улыбающихся мальчишек и, наконец, на их спутника. - И кто ваш новый товарищ? – Голос стал по-настоящему твёрдым. Разные по цвету глаза скользнули по окровавленной рубашке и в целом потрёпанному виду подростка.

- Это... – Юдзу не знал, что сказать; отвечать на вопрос было по-настоящему опасно. Школьник не ожидал, что дети приведут его к настолько пугающему человеку. Но правда ли всё было нормально? Дети, вроде бы, относились к мужчине спокойно, но, судя по внешности, он им не родственник. Острый взгляд словно резал кожу на куски. Жутко. - Я...

- Он нам помог. - Легко соврала - точнее, пропустила целую историю - Харухи, слегка спрятав лицо у плеча Хитто, чтобы её не раскрыли. Она неплохо умела подражать Мичи в том, как выкручиваться из неоднозначных ситуаций. - Я хотела прогуляться одна, потому что Тамаки и Акихито всё время ворчат о том, как я себя веду. Но в итоге забрела в страшный переулок, где кто-то бил старшего мальчика. Я вмешалась, и хулиганы уже почти на меня напали, но этот парень помог. Потом мы дождались остальных и пошли к тебе. - Девочка сделала очень виноватое лицо. Она выбрала меньшее зло, принимая, что старшие будут недовольны её необдуманным побегом и риском. – Ты же не будешь слишком сильно ругаться? – Хитто улыбнулся, а Тамаки неожиданно хлопнул себя по лицу.

- Буду. А теперь объясните всё заново, только на этот раз правду. – Он обратился к мальчишкам. Обычно у младшей девочки всё сходило с рук, но не с Какучо - о чём она успела позабыть. Он, наверное, единственный, кто знал Такемичи достаточно молодым, чтобы понимать поведение близнецов и сразу распознать обман. - Я всё ещё жду. - Лёгкое давление показалось смертным приговором, особенно для хулигана, что всё ещё стоял рядом.

Последовал длинный рассказ. Какучо внимательно слушал, время от времени обращая внимание на молодого парня, который так и не ушёл. Видимо, тот почувствовал, что лучше не сбегать, и благоразумно замер на месте. Когда Тамаки закончил и добавил несколько слов в защиту их спутника, Хитто кивнул в сторону машины - и дети мгновенно оказались внутри. Не то чтобы их дядя был слишком зол, скорее просто недоволен некоторыми моментами. Но этот разговор будет позже, через несколько недель, а не сегодня.

Юдзу занервничал, в панике оглядываясь. Ну не могли же его убить при свидетелях, верно? Даже отца он не боялся так сильно, хотя тот был военным и довольно строгим. Какучо встал напротив и покачал головой.

- Я не собираюсь причинять тебе вред, - успокоил его мужчина, по крайней мере попытался. - Ты не сделал ничего такого, чтобы я и пальцем тебя тронул. Ты всё ещё ребёнок, не мне учить тебя, как жить. И любое насилие в твою сторону пресекается законом. Как и то, чем ты занимался до того, как встретил Харухи. - Какучо достал визитку своей некоммерческой организации, где числился как юрист. Если в «Алых нитях» он почти заместитель Мичи, то здесь его работа сводилась к скучной бумажной волоките, пока он не был на задании. - Это мой номер. Звони, если понадобится помощь. Считай это благодарностью за то, что помог детям. И брось это.

- А? - растерялся парень, издав невнятный звук. Хитто указал на его руки, державшие визитку. На них были разбитые костяшки - следы частых драк.

- Банды, - ровным тоном сказал он. - Чем выше поднимаешься в иерархии, тем больнее падение. И падение - это неизбежно. Оружие, наркотики, торговля людьми, войны за территории... - Какучо горько усмехнулся. Парень слушал внимательно, но сомневался, можно ли верить этому пугающему человеку с визиткой адвоката. - Мой друг забрался слишком высоко и оказался слишком близко к грязи, - продолжил он откровенно. - Этот идиот влез в сделку, которая ему не по силам, несколько раз оказывался в смертельных ловушках. В последний раз почти потерял ногу, а мог и жизнь. Ещё чуть-чуть - и его жена стала бы вдовой, а дети - сиротами. Сейчас он беспомощно сидит дома, а жена оставила ему детей, чтобы он почувствовал ответственность. Он в этом виноват, и я ругаю его всякий раз, когда на самом деле хочу просто обнять и поблагодарить за то, что он выжил. Один он не продержался бы и дня, слишком близко к преступному миру. Если есть хоть кто-то, кто волнуется о тебе, не повторяй ошибок этого дурака. А если даже никого нет - всё равно найди кого-то и не ломай свою жизнь по глупости. Хотя бы ради себя. Хорошего дня.

Хитто вернулся за руль и взглядом велел детям пристегнуться. Они послушно подчинились. Когда проезжали мимо растерянного парня, Харухи помахала ему рукой. Ах да, она знала, как Какучо умел грузить словами. Не раз попадалась на его строгие замечания и потом оказывалась проученной. Но всё равно снова верила его доброму лицу.

Они съехали на трассу, и Какосик сосредоточился на дороге. Первый супермаркет стал их следующей остановкой. Пролистав чат с Такемичи, он нашёл там список продуктов. Усмехнулся, потом чуть смягчился и распределил детям задания. Вошли в магазин все вместе. Какучо был отличной няней: строгий в воспитании, ценил дисциплину и делил обязанности между детьми поровну. Но втайне его любимицей оставалась Харухи - слишком сильно она напоминала Мичи из далёкого прошлого.

- Папа и правда в порядке? Или ты сказал это только, чтобы Хару-чан не расстраивалась? - спросил мальчишка, одним из первых собрав свою часть списка и передав корзину дяде. Если Харухи была копией Такемичи в детстве, то Тамаки больше напоминал подростка Ханагаки. Иногда Какосик разрывался между ними, но и про Акихито не забывал - хоть тот и был не родным сыном Мичи. Он вообще не его ребёнок. - Он так переживает из-за мамы. В этот раз всё иначе. Раньше она могла запереть его дома или отстранить от работы с вашей помощью, но... не уходила так надолго.

Какучо посмотрел на серьёзное лицо мальчика и положил руку на его мягкие чёрные кудри.

- Ему тяжело. Но я не дам Такемичи сдаться. Он нужен вам в первую очередь, потом Хинате. Вы не знаете, но ваш отец уже оказывался в такой ситуации. - Он задумчиво гладил сына любимого человека по голове. - Ваша мама терпеливая. Но не тогда, когда он сам себе угрожает. Он вернулся слишком потрёпанным, и Хина снова испугалась, что он доведёт себя до конца. Но... не всё так плохо. Она разрешила вам остаться с ним, значит, это скорее испытание.

- Но он и так пережил столько всего! Разве мама не должна его поддерживать? Почему она молчит и оставляет его одного? - возмутился мальчишка. - Мы тоже испугались, но я не хочу, чтобы он был один. Может, она его больше не любит?

- Разве одного? - мягко улыбнулся Хитто. - Она оставила его тем, кто сможет вправить мозги этому упрямому человеку. Хината действует только мягкой силой. И она звонит ему каждый день. - Мальчик удивился, глаза широко распахнулись. - Он плачет ей в трубку, а она просто рассказывает, как прошёл её день. У ваших родителей непростая жизнь, и конфликты у них тяжёлые. Но они не бросят друг друга и вас. Только никому не выдавай, что я рассказал об этом. И ещё... - он замялся. - Если увидишь у отца алкоголь или сигареты - позвони мне.

- Ладно. Но это неправильно - делать из меня шпиона. - Хитто лишь пожал плечами.

- Какучо, помоги! Мы не можем достать корм для Мику! - позвала его девочка из отдела для животных. Он подошёл и снял с полки трёхкилограммовый мешок. Удивленно он посмотрел вниз. - Ну... этого хватит надолго. - Мужчина принял это за ответ и взял малышку на руки, подходя с ней к кассе.

Домой добрались быстро. В воздухе витал запах запечённой рыбы и кисло-сладких рёбрышек. Какучо донёс сумки и рюкзаки в дом. Дети сняли обувь и убежали внутрь. И только тогда он понял, что забыл отвезти Акихито к его родителям. На пороге написал Доракену, что случайно увёз его сына к Такемичи. Кен ответил, что всё нормально, дети давно планировали ночёвку вместе. Он упоминал, что может забрать их, если понадобиться. И добавил просьбу - позаботиться о Такемичи. Хитто скривился. Ханагаки сам даже не осознал, как всех напугал своим геройством, так что все были благодарны Хинате за её реакцию.

Сняв верхнюю одежду, Хитто вошёл на кухню. Там за столом сидели дети, а у мойки стоял Такемичи, опираясь одной ногой на мягкий пуф. Халат сполз с плеча, открывая шею и след от укуса на плече. Какучо молча убрал продукты в холодильник и проверил, не спрятал ли Ханагаки чего-то лишнего. Когда дети поели и разговоры стихли, Хитто заговорил:

- Доракен сказал, что может забрать вас сегодня с ночевкой. Хотите пойти? – спросил Какосик, садясь за стол и поглядывая на костыли рядом с Мичи. Было ясно, что он не справится с детьми в одиночку, даже если они ангелочки.

- А Такемичи будет один? – неловко спросил мальчик со светлыми волосами.

- Нет, я останусь с ним. – успокоил его Хитто. - А если пообещаете вести себя хорошо и сделать всё домашнее задание, то проведёте выходные с папой, - он снова проигнорировал, что Такемичи не родственник Акихито, – если ему не станет хуже. После того, как я отведу его к врачу, конечно. – Мичи не обращал внимания на разговор, но когда тишина затянулась, а дети, казалось, не хотели уходить, Такемичи с трудом обернулся, чтобы уговорить их самому.

- Какосик будет помогать мне. - сказал Ханагаки, словно не был обижен на друга, смягчая выражения лиц детей. - Так что почему бы вам не повеселиться? Домашку можете сделать потом. Нам тут не будет слишком одиноко. - Улыбка вернула детям уверенность, и они согласились.

Час спустя дом был совершенно пуст. Слишком тихо, учитывая, что в квартире Ханагаки постоянно крутились гости. В последнее время мужчины приходили и уходили один за другим, помогая ему, словно это была их работа. Честно говоря, ничего особенного не изменилось. Такемичи остался на попечении друзей, потому что накосячил.

Он не думал ни о себе, ни даже о них - он просто разыгрывал из себя героя. Оказался в ловушке с женщиной во время осмотра недавно расчищенного здания. Предполагалось, что это будет рутинная, немного хлопотная работа: оценить ситуацию и потенциальный ущерб перед сносом. Но неизвестные поджигатели подпалили здание и забаррикадировали двери.

Мичи мог бы спуститься вниз он и позвать на помощь, но он беспокоился о риелторе. Поэтому, неся её на руках, выпрыгнул со второго этажа. Каким-то чудом они оба остались живы, но нога не выдержала нагрузки. Скорая помощь. Гипс. Лицо Хинаты, понимающей, что его героизм снова дорого ему обошелся – но недостаточно дорого, чтобы просто сказать: «Не беспокойся о таких пустяках.».

Какучо молча наблюдал, как Такемичи, опираясь на костыли, неуклюже бродит по кухне, пытаясь налить себе воды, демонстрируя эти самые «пустяки». Тиканье настенных часов в тишине казалось невыносимо громким.

- Оставайся на месте и просто попроси о помощи. Я сделаю это за тебя. – Хитто встал, взял у него чашку, наполнил водой из крана и вернул, глядя на него с едва скрываемой смесью раздражения и беспокойства. Но вскоре беспокойство сменилось гневом. Когда Мичи осушил чашку и поставил её на стойку, Какучо подошёл ближе. Его руки скользнули вниз по поясу халата, затем под него, и он поднял Такемичи на руки, усадив его на диван в зале для гостей. Опустившись на колени, он осмотрел сломанную ногу. Таке помедлил, слегка коснувшись плеча друга кончиками пальцев. – Сиди. – Прозвучала команда, и Ханагаки отдёрнул руку, словно обжёгся. Потрогав колено сквозь ткань, Какучо решил, что оно уже не выглядит таким уж плохим. Шиба говорил ему раньше, что было ужасно, когда он сопроводил Мичи в больницу. – Привык к костылям? – спросил он, заметив бегающие глаза мужчины – Хитто, возможно, нарочно оставил их на кухне.

- Спасибо, что забрал детей из школы. – Голос у героя был хриплый, приглушённый. Он выглядел маленьким, вжатый в подушки, в халате. Но это был не ответ. – Знаю, я... опять облажался. – Какучо тяжело вздохнул, потянулся за яблоком и начал медленно чистить его ножом, подбирая слова. – Какосик? – Но мужчина на диване не мог дождаться, когда его ледяной друг оттает.

- Ты не «облажался». – Его голос стал грубее. Он подумал, как бы поступил Изана на его месте. Такемичи не пригласил его войти в дом, считая его занятым, – Изана бы доломал уже сломанное. Так что сейчас Иза был занят работой, охотой за поджигателями. – Ты почти цел и жив. И эта девушка в безопасности благодаря тебе. – Нож плавно скользнул, спиралью соскользнув с кожуры. – Но ты снова заставил самых близких смотреть, как ты танцуешь на грани. Признайся – у тебя был телефон, у тебя было время. Ты мог бы оставить её там и позвать на помощь, не пострадав. Зачем такой быстрый и рискованный путь? Хината всегда говорила тебе, как сильно её пугает твоё безрассудство, и я её понимаю. Для тебя такие ситуации не редкость. Ей пришлось отойти, отвлечься от наблюдения за тем, как твои травмы накапливаются.

- Я не хотел пугать ни Хинату, ни детей, ни кого-либо из вас! Но и эту девушку я тоже не хотел пугать – я не мог её там оставить! – Его голос дрогнул, глаза наполнились слезами. – Она могла погибнуть, если бы здание рухнуло. Я в этом не эксперт! Откуда мне было знать, есть ли там взрывчатка и выдержит ли конструкция? Мы уже разбили окно, огонь распространялся, дышать становилось всё труднее. Это был не быстрый путь – это был единственный. Я рад, что она теперь в безопасности. Я не жалею, что не позволил ей ещё больше испугаться.

- А ты? – Какучо ударил ножом по столу. От этого звука Такемичи вздрогнул. – Ты мог погибнуть. Снова. – Ох, чёрт, – подумала Мичи, – они снова задели эту рану – воспоминания, которыми они поделились через тот импульс и силу времени. – И кто тогда будет винить себя вечно? Хината? Дети? Я? За то, что не следил достаточно внимательно, позволил тебе снова броситься в огонь? – Хитто глубоко вздохнул, пытаясь сдержать горечь. – Ты думаешь только о спасении тех, кто перед тобой. Никогда о тех, кто ждёт дома. Клянусь, если бы тебе позволили, ты бы стал мучеником. – Он закончил нарезать яблоко, разложил аккуратные дольки на тарелке и поставил её перед Такемичи. – Ешь. Тебе понадобятся силы. Иначе как ты можешь спорить с очевидным?

Такемичи молча взял ломтик, но не стал его есть – просто сжал в пальцах.

- Она даже не накричала на меня, Какучо. – Прошептал он. – Она просто посмотрела на гипс, на меня... и её глаза стали пустыми. Она собрала вещи и ушла. Сказав лишь: «Я устала бояться. Давай пока побудем порознь». Это хуже любого крика. А что, если она решит совсем перестать бояться? Она имеет право уйти от меня. Я бы отдал ей всё, но... это Хина. Как я буду жить без неё? Я и так жалкий ничтожество. Боюсь, она вернётся за своими вещами и исчезнет навсегда.

- Перестать бояться? Такемичи, для неё это невозможно. Хината всегда будет переживать за тебя. Это было не истощение в общем смысле, а истощение от того, что она хоронила тебя заживо после каждого трюка. – Какучо сел напротив Мичи. – Она даёт тебе время осознать это. И даёт нам, твоим друзьям, шанс вразумить тебя, когда она не может. Если бы она осталась, она бы сломалась – или сломала бы тебя. Но она слишком любит тебя для того и другого. Поэтому она отошла не для того, чтобы бросить тебя, а чтобы остаться с тобой.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Мичи. Он наконец-то откусил кусочек яблока, пусть и совсем немножко. Внезапно зазвонил телефон Хитто. Он взглянул на экран, приподнял бровь.

- Кстати, об ангельском терпении... – Он принял вызов. – Да, Хина, это я с ним сегодня. С детьми всё хорошо. С Доракеном. Да, он здесь. – Какучо посмотрел на Такемичи, застывшего с широко раскрытыми глазами. – Держи. – Он протянул ему телефон. Такемичи взял его дрожащими руками.

- Хина? – его звучание было шёпотом. Какучо встал и подошёл к окну, оставляя их в подобии приватного разговора. Он посмотрел на вечерний город, на автомобильные фары, слыша за спиной обрывки приглушённого, сдавленного разговора. – Да... Прости... Я знаю... Я тоже... – Пауза. У Хитто сжалось сердце. – Спи спокойно... да, я... я постараюсь. – Через несколько минут звонок оборвался. Такемичи молча вернул трубку. Глаза у него покраснели, но на лице отражалось спокойствие – взгляд человека, которого наконец-то услышали, не перебивая. Вероятно, это был их первый разговор без того, чтобы он плакал в трубку. Какучо решил, что это потому, что он слишком слаб, чтобы говорить без свидетелей.

- Всё хорошо?

- Она... она спросила о моей ноге. Сказала, что скучает по детям. И... – он замялся. – И сказала мне не принимать обезболивающие натощак. Она видела несколько раз, что я неправильно их принимаю. – Какучо кивнул, и на мгновение его обычно суровое лицо смягчилось тенью улыбки.

- Видишь? Она не ушла. Она просто отошла на расстояние вытянутой руки. Чтобы не душить тебя своими страхами и не позволить тебе душить себя чувством вины. – Он подошёл к Мичи и положил руку ему на плечо. – А теперь... пора спать. Не беспокойся о детях, они у Рюгудзи. Завтра у тебя осмотр, и никаких тебе «отложим на потом». Что-то может подождать, что-то нет. Чем скорее поправишься, тем скорее успокоится твоя жена. – Такемичи кивнул и начал шарить в поисках костылей. Не найдя их, Таке с тревогой взглянул на друга. – Что-то не так?

- Ну да... Мне нужно в ванную, но я не могу туда попасть. Не подашь ли ты мне то, что забыл взять, когда тащил меня через весь дом? – спросил он слегка плаксивым тоном. Какучо посмотрел на него и улыбнулся.

- Понятно. Какая неосмотрительность с моей стороны. Похоже, мне самому придётся тебе помочь. – Хитто наклонился и просунул руку под ягодицы Мичи. Тот взвизгнул, когда его подняли. – Чтобы помочь тебе вымыться, конечно. – Такемичи хотел плюнуть в него, но сдержался. Если бы его бросили здесь, ему было бы очень трудно добраться до своей опоры; пока этой опорой был его друг детства. – Такемичи, расслабься, ты так напряжен.

- Верно. Сделаешь мне массаж, а потом мы перейдём к чему-то интимному – ты это хочешь сказать? – Мичи осекся. Люди правильно говорили: сомневаться в ком-то и высказывать свои мысли – всё равно что подать идею. – Шучу.

Но это уже не могло быть шуткой. Не сейчас, когда Какучо уже решил воплотить это в жизнь, бережно неся своего лидера и любимого человека в ванную. Он осторожно, почти благоговейно опустил Такемичи на край ванны, предварительно подстелив под него мягкое полотенце. Пока Таке ждал на табурете рядом, те же руки раздели его. Снять халат было легко, а вот с нижним бельём пришлось повозиться. Воздух медленно наполнялся густым паром, звук льющейся воды создавал интимную, уединённую атмосферу. Нога опиралась на край ванны, так что под пеной бёдра были широко раздвинуты. Ванная. Ароматные средства. За зеркалом стоял его любимый шампунь, пахнущий мятой и клубникой.

- Не ныряй под воду, не вынырнешь, – раздалось тихое предупреждение. Голубые глаза метнулись в сторону мужчины, достающего из шкафчика бутылки и закатывающего рукава. Он не суетился, пока Ханагаки нежился в тепле. – Сначала тебе нужно помыться. Потом подумаем о массаже. – Взгляд Мичи упал на пуговицу его брюк. – На что ты уставился?

- Рубашку намочишь, если собираешься меня в ней мыть. – ответил он, отворачиваясь.

Послушавшись совета друга, Хитто устроил приватный стриптиз, обнажаясь понемногу. Затем он аккуратно отложил рубашку в сторону и поспешил заняться делом. Какучо работал методично: намылил губку, обтёр спину Такемичи, его хрупкие плечи, конечности, старательно избегая повязки на ноге. Время от времени он думал о том, как приятно прикасаться к колену Ханагаки. Мичи сначала напрягся, каждое прикосновение громко отдавалось эхом в его и без того перегруженном мыслями разуме. Но постепенно тепло воды и размеренные движения Хитто помогли ему расслабиться. Он закрыл глаза, позволив другу взять инициативу в свои руки. А те руки скользили по мышцам, и это уже было похоже на массаж – или прелюдию. Можно было бы упрекнуть Такемичи в распущенности, но он привык.

- Спасибо за помощь, – прошептал он, когда Какучо уже ополаскивал ему спину тёплой струёй из душа.

- Тихо, – но в его голосе не было привычной резкости, лишь какая-то смущённая нежность.

Когда мытьё было закончено, Какучо тщательно вытер его большим банным полотенцем, а затем снова поднял, словно тот ничего не весил. Такемичи мечтательно прислонился щекой к его обнажённой груди, пренебрегая всеми приличиями. Вопреки здравомыслию, Какосик не понёс его в спальню, а вернулся в гостиную и сперва усадил. Он вернулся с простынёй, укрыл его одеялом и помог Таке лечь лицом вниз на подушку. Мягкую подушку подложили и под повреждённую ногу. То, что Такемичи считал просто шуткой, теперь он принял как возможное решение. Он едва не кивнул в ответ на следующие слова друга детства.

- Ты весь зажат, как щепка, – констатировал он, усевшись на краешек. Его большие сильные руки опустились на плечи Такемичи. Ханагаки знал, что Какучо умеет делать массаж, и его сила этому способствовала. Друг даже где-то нашёл бутылочку с маслом.

Первое прикосновение заставило Мичи вздрогнуть - пальцы Какучо, привыкшие к грубой силе, сейчас были удивительно чувствительными. Они разминали затвердевшие мышцы, снимая слой за слоем напряжение, накопившееся за дни боли, страха и вины. Такемичи тихо застонал, уткнувшись лицом в подушку. Это был стон облегчения. Какучо молча работал, перемещаясь от плеч к лопаткам, к позвоночнику, к пояснице. Он знал каждую зажатую точку, будто читал тело Такемичи как открытую книгу. Любой зажатый участок превращался для Такемичи в неземное удовольствие, и мужчина полностью этим пользовался.

- Ты... О боже, да... где ты такому научился? Это всё Изана? – пробормотал Мичи в подушку, его голос уже был пьяным от расслабления. Ноги разъезжались, так что он чувствовал себя совсем потерявшим голову, не говоря уже о том, как ощущал себя внизу.

- Приходилось, – уклончиво ответил Хитто, и в его голосе послышалась улыбка. – Иногда нужно было ставить на ноги ребят после серьезных драк, ты сам знаешь. Хотя да... Изана научил и на нем я практикуюсь по сей день. – Хитто нажал на какую-то точку на пояснице. - Расслабься уже полностью. Иначе остановлюсь.

- Нет, прошу, продолжай...

Такемичи расслабился совсем скоро. Он совершенно потерял над собой власть, реагируя открыто на каждое прикосновение стонами удовольствия и легкой боли. В тех местах кожа горела и краснела, даже ягодицы, которые претерпели агрессивные нападки его «массажиста». У Мичи закончились побочные мысли совершенно, он в этот момент мог поверить чему угодно, и исполнить любые просьбы. Оставалось только тепло рук друга на своей коже, разгоняющее тьму в его голове. Возбуждение пульсировало во всем теле, но пока он его не озвучивал и терпел, желая прямых прикосновений.

- Такемичи, это настолько приятно? – Тот сорвался на жаркий стон с придыханием. Это продолжалось какое-то время, пока его мяли как пластилин, подталкивая к пустоте.

Когда руки Какучо наконец замедлили ход, Такемичи уже почти дремал. Он не сопротивлялся, когда его снова подняли и на этот раз понесли в спальню. Какучо уложил его на кровать. Он отстранился и зашелестел одеждой, а когда вернулся, был уже обнажённым. Такемичи взглянул на любовника из-под век и сипло засмеялся, притягивая того за волосы в поцелуй. Хитто ничего не имел против, он жадно вылизывал рот Такемичи, пока им обоим хватало кислорода. А когда он все же закончился, перешел к шее и груди. Такемичи хихикнул от щекотки и положил руки на мышцы мужчины.

- У тебя фетиш на мышцы? Ах... - Хитто перехватил запястья Ханагаки. Но затем отпустил, позволяя тому исследовать рельеф свободно. Он сам занялся тем же, ловя на пути поцелуи губами. На середине, искусав Такемичи, он взбешённо отстранился и ушел. Таке растерялся и почти сразу приподнялся на локтях, не осознавая толком ничего. Но Какучо быстро вернулся с маслом для массажа. – Подложи подушку и раздвинь ноги. – Приказал тот, надвигаясь на Мичи в полумраке.

- Ты не слишком ли вежлив?

- Еще одно слово, и я не ручаюсь за то, что с тобой случится ближайшие часы. – Такемичи хмыкнул и пошевелился, забирая подушку. Но Какучо устал ждать и забрал ее из рук. Он сам приподнял Таке и, закинув одну ногу себе на плечо, открыл крышку зубами. Он сразу набрал достаточно, чтобы оно позже стекало по бедрам Мичи с холодком.

После не менее приятной подготовки пришло время главного блюда. Хитто вошел медленным скольжением, раскрывая для себя Ханагаки сантиметр за сантиметром. В головах обоих уже не было обиды. Только желание. Несколько раз по забывчивости Какосик сжимал ногу слишком сильно, и Ханагаки испытывал боль. Но она тут же терялась в удовольствии, толчок за толчком. Какучо не забывал об участии партнера. Он решил совместить приятное с полезным и одаривал Ханагаки расслабляющими касаниями. Какучо двигался с почти невыносимой медлительностью, погружаясь в него, пока Такемичи не ощутил каждый миллиметр своего тела, каждый мускул, наполненный им. Его собственные ноги, которые обвились вокруг спины Хитто, притягивая его глубже, дрожа требовании большего.

Но Какучо и не думал торопиться. Его обещание «не ручаться» обернулось не яростью, а изощренной, выверенной пыткой наслаждением. Он то почти полностью останавливался, заставляя Такемичи скулить от нетерпения и слабо бить его по спине пяткой, то наступал шквалом глубоких, мощных толчков, от которых у Мичи перехватывало дыхание и темнело в глазах. Его руки, смазанные маслом, скользили по коже Такемичи, будто продолжая тот массаж, но теперь прикосновения жгли, оставляли невидимые следы. Он обхватил его возбуждение, и слаженность движений его бедер и ладони свела Такемичи с ума. Ощущения множились, накладывались друг на друга, и он уже не мог понять, где заканчивается боль в ноге и начинается всепоглощающее удовольствие.

- Я... я не могу... – простонал Мичи, чувствуя, как волна нарастает где-то глубоко внизу живота, грозя снести все на своем пути. Какучо в ответ лишь глубже вошел в него, наклонился и поймал его губы в поцелуй – грубый, влажный, безрассудный. Это стало последней каплей.

Такемичи кончил с тихим, прерывистым стоном прямо ему в руку, его тело вздрогнуло и затрепетало в объятиях Какучо. Схватки наслаждения, казалось, выжимали из него всю душу, и он беспомощно вцепился пальцами в мощные плечи друга, как в якорь. Какучо не останавливался, его движения стали еще более резкими, безумными, пока его собственное тело не содрогнулось в немой кульминации. Он издал низкий, сдавленный звук, похожий на рык, и замер, глубоко в нем, прижимая Такемичи к матрасу всем своим весом. Наступила тишина, нарушаемая только их тяжелым, выравнивающимся дыханием. Такемичи чувствовал, как бешено стучит сердце Хитто у его собственной груди. Постепенно Какучо ослабил объятия, но не ушел, а лишь перекатился на бок, не вынимая из него до конца, и притянул Такемичи к себе, прикрыв одеялом. Его рука легла на влажную грудь Мичи, пальцы водили по коже.

- Нога? – хрипло выдохнул он ему в затылок.

- Какая нога? – блаженно мурлыкнул Такемичи, уже наполовину во сне. Боль, тревоги, мысли – все утонуло в приятной истоме. Какучо фыркнул, и его губы коснулись его плеча в легком, почти невесомом поцелуе. Никаких больше слов не было нужно. Оба довольно быстро провалились в спокойный сон.

Утром они почти проспали время приема. Там врач сказал, что с ногой все в целом нормально, но кому-то следует не пытаться утомить партнера так сильно, что тот засыпал во время осмотра. Легкий стыд покрыл обоих. В тот же день Хина вернулась домой и выходные провела с Такемичи и детьми. У нее не было никаких вопросов по поводу пятен на шее и плечах. Она хитро улыбнулась и сказала, что Такемичи на время одомашнен, поэтому она попросит Чифую помочь ей с переездом. Такемичи чуть не поднял Хинату на руки от радости. Все вернулось к прежнему размеренному темпу, в его огромной счастливой семье. А Изана нашел поджигателя.(Tw:@zunzunsansan)