157. Это нормально?

При движении вперед у него невыносимо щекочет нос, словно слабые сосуды заставляют рубиновую кровь течь ручьем. Как после меткого удара чем-то тяжелым или драки с равным противником. Ну, или, когда кто-то из ребят неосторожно попадает пяткой в лицо, стоит помочь им поправить кимоно. И такие вещи случались на практике. Но это только ощущение. Оно не основано на реальности. Сегодня мужчина надел свой любимый красный, зная, что выглядит эффектно, как и в прошлом.

Десять лет назад он носил яркий алый плащ, пугая улицы Токио мыслью, что наличие крови на нем неразличимо. Он беспощадно разил любого, кто сомневался в его исключительном праве быть королем. Но белые волосы, такие мягкие на ощупь, больше не окрашиваются его любимым красным, после прочтения последней воли. Почти модельная походка, взгляд из-под опущенных ресниц порой сбивает с ног не только женщин. Смуглая кожа только добавляет шарма и очарования. Но для Изаны обладатель идеальной внешности стоит впереди.

- Надеюсь, не пришлось ждать слишком долго. Тебе идет, я даже думал, что ошибся...

Изана бросает оценивающий взгляд, скользя по фигуре. Начинает с лица, слегка тронутого румянцем, и вниз, по скрытому горлу. Его все еще хочется сжать и не отпускать. Чуть приподнятые плечики, слишком прямая спина и дрожащая грудная клетка. Нервничает. Черная водолазка на Такемичи сидит идеально. Трудно поверить, что с его вкусом в одежде такое может быть возможным. Золотая цепочка на шоколадном оттенке брюк привлекает внимание к тонкой талии, обтянутой ею. И, да, этот аксессуар тянется от кольца на поясе, дважды обвивает Мичи и возвращается к тому же кольцу. Руки чешутся схватить, притянуть поближе и приподнять плотную ткань, открывая вид на белую кожу. Он бы преследовал дрожь поцелуями. Но пока Иза только продолжает свой монолог.

- Красиво. - Произносит это вслух нечаянно. - Зачем решил встретиться здесь? - Качает головой, отгоняя лишние мысли Изана. Взгляд внимателен, теперь исключительно сосредоточен на лице. - Я мог бы забрать тебя прямо из дома. Не пришлось бы стоять здесь одному. - Мичи робко ерошит свои черные завитки, с некоторой неловкостью глядя прямо в аконитовые глаза. Он не может найти никаких оправданий, поэтому цепляется за настоящую причину.

- Я мыл там полы... - отвечает, не глядя на его лицо, чтобы не чувствовать себя идиотом. Теперь Сано поднимает легкую бровь в немом вопросе. - Ты всегда приходишь без предупреждения, мало ли, Иза мог оступиться и упасть, поэтому я решил, что лучше выйду тебя встречать. Так что я экономлю твое время и свои нервы, Изана. – Прежде Курокава вздохнул с улыбкой, чуть более коварной, прощая такую ​​наглость. Мичи все тот же. От этого королевский фиолетовый отличается нотками грусти, а в памяти всплывают образы прошлого.

- С тобой все ясно, Такемичи. Ты не заботился о моем здоровье, а решил, что я подпорчу тебе чистоту. - Обиженно проговорил седовласый. - Кстати, я за все это время ни разу к тебе не врывался. И это при том, что додзё находится всего в нескольких шагах от главного крыла. Разве я не заслуживаю похвалы? - Мичи все еще виновато улыбается, отводя взгляд. Он был немного неправ. Изана поправляет воротник свитера. - Мне вот что интересно... Как тебе пришла в голову идея пригласить меня на свидание? Я думал, что придется умолять несколько дней подряд. Так что мне действительно интересно, что тебя побудило. - Ханагаки задумался, как смягчить эту правду, которую заметил бывший глава «Поднебесья». Недобрый блеск в его взгляде тут же остановил поток мыслей.

- Кажется, я поспешил с выводами... Понимаешь, никто, кроме Шиничиро, не протестовал против такого формата наших отношений, который озвучила Хина. Мне кажется, это единственное, на что он смотрит с позиции взрослого. В остальном это не так. - Изана кивнул, он понял, о чем идет речь, глядя в эти глаза, где смешаны вина и сомнение. Шин иногда как маленький ребенок, а порой как старик, наделенный необычайной мудростью, и взглядом, который велел заткнуться, и ты бы это сделал. В этом они с Мичи были похожи, возможно, это признак каждого путешественника во времени. - Но даже так, я обнаружил, что ему так же трудно контролировать себя рядом со мной. Я оказался практически лицом к лицу с последствиями накопленных за многие годы... желаний? Не уверен, как это точнее описать. - Изана помрачнел, его глаза приобрели более интенсивный цвет, скрывшись в тени ресниц, когда Мичи решился рассказать ему о ситуации, повлиявшей на его выбор. Его пальцы сжались в кулаки, а в голове были только непристойные, резкие ругательства.

- Такемичи, скажи мне правду... Он сделал что-то мерзкое? Мне ворваться к нему прямо сейчас или я в чем-то не прав? Просто скажи мне, и я это сделаю, не буду колебаться и мне будет все равно, что Шин - мой брат. - И этот парень боготворит Шиничиро. Или их отношения давно перестали идеализироваться Изаной. Мичи не мог знать наверняка, потому что разговоры угасали, а опыт прежнего себя так и не остался в памяти. Эти годы для Такемичи - неопознанные белые пятна. В прошлом, когда он ушел, Изана уже не был одержим своим старшим братом и разрушительными идеями. - Эй, не молчи! - Он подошел совсем близко, распространяя запах молотых зерен, но с ядовитыми нотками. - Это не шутка; я разберусь с Шиничиро, если он обидел тебя или принудил что-то сделать...

- Спасибо, но ничего подобного не было, так что не делай ничего плохого с Шином. - Изана закатил глаза, как будто не видел в этом ничего такого. - Просто... Я начал отвыкать от этого. Неловкая ситуация, которая произошла между нами, показала мне, что играть с огнем может быть действительно опасно. - Он определенно не хотел больше никого провоцировать или вызывать у них эмоции. - Я принял решение подойти к идее Хинаты ответственно, вместо того, чтобы прятаться или смущаться. Вот почему я сам пригласил тебя на свидание следующим. - Фиолетовые глаза отражали интерес своим блеском, вспышкой любопытства и даже темнеющим ядовитым оттенком. Изана хотел этого, и впервые Мичи увидел все под правильным углом, как оно было изначально.

- Понятно. Так... Не знаю, как у остальных. Может, нам устроить милое свидание с признанием? - Такемичи фыркнул.

Ветер слегка развевал его волосы, делая вид еще симпатичнее. Было забавно слышать этот вопрос от беловолосого парня. Такемичи уже получал признание от Курокавы в прошлом. Он, очевидно, помнил грязные вещи, которые парни иногда говорили в пылу страсти. И Изана стоял номером один в рейтинге: «Кто заставил Такемичи краснеть?». Иногда действительно до него доходило, но не было сил разобраться во всем этом. Чаще всего из-за стресса и других вещей он принимал это за ненависть. Думал, что его намеренно втаптывают в грязь. Такемичи занял позицию силы для себя, но другие видели что-то другое, и это его злило. Иза в этот момент продолжил речь.

- Знаешь, вчера я много думал и даже строил планы, но так и не пришел к единому решению до сих пор. Это может быть немного далеко, но почему бы нам не съездить в Диснейленд? Мне бы очень хотелось туда сходить. С тобой в первую очередь. - Конечно, этот милый взгляд заставил Такемичи энергично закивать и согласиться со всем.

- Да, да, неважно, сколько времени это займет. Это такая мелочь. - Такемичи схватил другого парня за локоть, как будто думал, что он собирается убежать от него. – Давай уже... Не будем тратить время, просто стоя здесь.

Изана молчит, он переваривает услышанное, словно самый калорийный праздничный торт, который пробовал только в семье Сано. Парень, который обычно скрывает свою уязвимость за высокомерной наглостью, сейчас смотрит мягко - нервозность и ненужные подозрения уходят. Покачав головой, с неизменной ухмылкой Курокава хочет донести, что он все понимает. Он выглядит так, будто Такемичи только что подарил ему весь мир. Или, по крайней мере, все, что ему действительно нужно. Эта непосредственная преданность и услужливый взгляд Такемичи волнуют, не меньше, чем, когда они были по сути чужими, но Изана уже неосознанно тянулся к герою. Мысль о прогулке бодрит не хуже заваренного кофе с двумя ложками сахара, который поднимет любого. В мыслях седовласый уже видит атрибуты парка на Таке и сотни будущих фотографий на телефоне. Только с ним, наедине.

- Ты иногда выглядишь таким глупым, когда пытаешься быть милее, чем ты есть. Но это все равно чертовски мило, как для идиота. - Изана смотрит на него с необъяснимой теплотой, хотя явно поддразнивает. Он делает шаг вперед и добавляет тихо, почти шепотом: - Может, это игра для тебя... В таком случае, ты не представляешь, как сильно я этого ждал. Я даже не мог спать после твоего звонка, и я был вялым, когда Какучо уже собирался на работу этим утром. Какучо сделал вид, что ему все равно, но я увидел в его глазах немного зависти. Он тоже этого ждет. Но он все равно искренне пожелал мне удачи. - Такемичи опускает глаза, и их взгляды ненадолго расходятся, надеясь вернуться друг к другу. В этой тишине - согласие. Никаких возражений. Никаких сомнений.

- Только обещай мне, что не будешь вести себя слишком вызывающе перед детьми... - Да, он определенно слишком отчетливо запомнил ту ситуацию. Мичи поднимает взгляд, словно взвешивая свои слова. Хотя они давно уже сорвались с его губ. Изана держит руки перед собой, капитулируя. Он не очень хотел смущать Такемичи, хотя потом забудет об этом мнении. Но сейчас он уверен, что и сам знает, каково это - объясняться перед детьми с их вечным любопытством, так что ничего подобного не произойдет. - А то какая-нибудь принцесса упадет в обморок от твоих «милых» признаний. Не очень-то радостный опыт для Диснейленда. - Снова вспоминается то же самое признание. Почему-то слишком часто в этот день. Изана смеется. И не своим обычным высокомерным, полусаркастическим смехом, а искренне, с почти юношеской непосредственностью.

- Допустим, ты меня убедил. - Изана делает вид, что ему очень дорого обходится сдерживаться. - Я приберегу свое обаяние, до позднего вечера, точно. Кто знает, может, мы решим узнать друг друга поглубже. - Он игриво прищуривается, бросая многозначительный взгляд на Такемичи, от которого тот густо краснеет. Черт бы побрал этого человека с его намёками, от которых уши горят, - кричит про себя Мичи. - Шучу, шучу... - он машет руками перед собой, а затем задумчиво подпирает подбородок, - или нет. К тому же, разве ты не моя принцесса, Такемичи? Ты, возможно, ненавидел это прозвище, но оно тебе очень подходило, а также - его глаза опускаются к горлу. - Эту водолазку должен увидеть Диснейленд.

Глаза расширяются, а губы раздвигаются, в безмолвном «Что?», которое так и не вырвалось наружу. Щеки вспыхивают от легкого смущения, а взгляд скользит по лицу, по красоте сравнимому с ангелом, видимо, падшим. Брюнет понимает, что в этом нет ничего страшного, лишь после минутного замешательства. И в этот момент Мичи запоздало машет рукой, в отрицании, но его губ касается легкая улыбка — искренняя, спокойная, та, которую он себе редко позволял. Та, что, как говорят, полна спокойствия и смирения.

За ними осень шумит, переливается в листве деревьев, поджаривает асфальт под ногами. Падает светом и тенью на их лица. Где-то кричат ​​дети, визжат тормоза, люди переживают совершенно схожие моменты жизни. Но между ними — только тишина, напряженная, как между первой и второй половиной признании. Даже интересно, какие еще слова унизительных сравнений найдет для него парень, который сам ничем не отличался от спящей красавицы в одной из версий будущего. Но Такемичи уже решил сам это опровергнуть.

- Сколько раз мне вам это говорить, прежде чем кто-нибудь вспомнит? Я тебе не принцесса, - бормочет он, как будто по привычке, но тон все еще предательски мягок. Вся эта семья вызывает столько чувств сразу, но Мичи никогда не сердится на них долго. - Дьявол почти заставил меня поцеловать тебя, как спящую красавицу. Кто теперь принцесса? - Изана усмехается, но глаза у него заинтересованные - игривые, почти хищные. Насколько далеко зайдет этот спор? Он слегка наклоняет голову набок, словно готовясь к очередному замечанию, которое точно выведет Такемичи из равновесия. Толчок. Что-то личное между ними.

- Если я стану принцессой, то моим принцем будет либо Какучо, как доверенное лицо... - Фиолетовые глаза быстро пробежались по лицу Ханагаки. - Или ты. - Хищная ухмылка говорила об уверенности в себе. - Но только мой, без всяких драконов на этот раз. Я не такой хороший человек, чтобы дважды выносить эту историю. - Он протягивает руку, словно хочет коснуться его щеки, но в последний момент убирает. Изана все еще боится сделать больно Мичи. - Что-то вроде того. Хотя, если честно... Я бы не отказалась от поцелуя. Я бы даже был всеми руками за эту идею. Может, сделаешь скидку на недосып? Поцелуй меня просто так. - Фиолетовый взгляд падает на Такемичи и его уже более плотный маковый румянец на щеках. И ниже, на губы.

- Эй, я серьезно... Перестань все выворачивать в свою пользу. - Его голос дрожал, выдавая, что это не то, о чем он на самом деле думал.

Он не привык к таким открытым разговорам. Да, за столько лет его терпение не выросло ни на грамм. У Мичи все еще была подростковая скованность, натянутая на взрослую ответственность. Как волчья шкура на овечьей шерсти, что немного несправедливо по сравнению с этим изречением. Но взгляд Изаны был мягким. Такемичи не раз замечал это с самого начала их разговора. Он не был требовательным - просто честным. Настолько честным, насколько это возможно. В нем не было поддразнивания, к которому Ханагаки мог бы привыкнуть за эти годы.

Это был именно тот взгляд, который не давил, а просто давал понять: «Я здесь. Я рядом. Я готов, когда ты будешь готов!». Он не торопил, не заставлял бежать в страхе не оправдать ожиданий. Это то, чего иногда не хватает Майки с его чрезмерной привязанностью. И то, с чем приходится мириться герою в его отношении, или он действительно сбегает. Бегство всегда казалось выходом из ситуации, самым простым, даже если оно демонстрировало определенную степень отчаяния. Такемичи резко выдыхает. Он принял решение. Он делает шаг вперед, обходит Изану и, не оглядываясь, говорит через плечо.

- Ты действительно никуда не торопишься. Пошли уже, пока ты не превратил это во взрослый роман вместо сказки. Иначе мне понадобится сигарета, чтобы пережить крах своей личности.

- Ох, какие пошлые мысли обо мне. Тебя это смущает? Я думал, ты фанат журналов для взрослых. А может, я тебя застал врасплох...

Опять смех. Не отдалённый, а здесь и сейчас. Яркий и беззаботный. Сам Изана догоняет смущённого парня, и на всякий случай незаметно касается его руки, только подушечками пальцев. Очень нежно, как для беззаботного человека. Проверяя: не отстранится ли он, боясь быть пойманным. Но Такемичи не отстраняется. Совсем иначе. Он переплетает пальцы и оставляет всё так, пока они идут вместе. В конце концов, это не Манджиро или Наото, которые легко могут вернуть Такемичи в прошлое. Если, конечно, ещё смогут... Прикасаться к Изане безопасно и приятно.

Чуть позже, в такси, которое так расточительно вызвал Изана, Мичи разглаживает складки на брюках. Цепочка слегка покачивается при его движениях, сползая по бедрам. С каких это пор он носит такую ​​одежду? Это явно нехарактерно для Такемичи. Он всегда любил яркие цвета, заметные принты и броские надписи. Все то, что так часто критиковали его любимые друзья, но игнорировал Мичи. Возможно, это потому, что в этот раз Аканэ и Тайджу подбирали ему гардероб. Их вкусы трансформировались в сегодняшний образ для свидания.

Здесь почти необычно тихо. Мимо пролетают золотые верхушки деревьев, Изана сидит ближе к окну. Но он едва отрывает взгляд от лица Такемичи, который изучает карту парка, словно планирует стратегическую операцию. Для этой фиксации есть причина. Ханагаки понимает, что это важно для Курокавы, как для ребенка из прошлого, который не смог приехать сюда со своей семьей. Эту потребность нужно было закрыть, плотно прикрыть раны для их дальнейшего заживления. Вот почему брюнет так сосредоточен. Настолько, что что-то обыденное может его напугать.

- Я знаю... Мы купим тебе ободок с ушками. – Без предупреждения рука касается его волос, когда Такемичи вскакивает с картой в руках. Движение в его волосах неожиданное, но все равно осторожное. Изана наблюдает, не отрываясь от собственных действий, играя с волосами Ханагаки. По какой-то причине он позволяет это. Улыбка Курокавы-Сано выглядит очень взволнованной, как будто он уже представляет себе, как это будет выглядеть.

- Нет. Я не хочу. - Он отреагировал мгновенно, даже не подняв глаз. Он бы не смог устоять, если бы поймал чужой взгляд. - Я позволял надевать на себя подобное только девушкам. И я бы хотел, чтобы так и оставалось всегда. Так что даже не смотри на меня. У тебя ничего не получится, Изана. - Он правда не помнил ни одного раза, когда проделывал бы этот милый трюк с парнями. И если это и случалось где-то в прошлом или каком-то иллюзорном будущем, он не собирался повторять. Это было как-то унизительно или что-то в этом роде... Такемичи уже много чего позволял делать с собой.

- Я же сказал, что куплю; я не спрашивал твоего мнения. Это уже решено. - Изана щурится, представляя. Это так красиво в его голове. - Оно будет черное, с красным бантом. Хотя красный - не лучший цвет для тебя...

Такемичи закатывает глаза. Как будто проблема только в цвете. Очевидно, что это не так. Этот парень, может, и не кровный родственник Сано, но эти братья почти одинаково эгоистичны и самоуверенны. Всегда решают все за других, от цвета вещей до... Шин с его - «Я хочу знать твои мысли, Такемичи!», Майки с его - «Такэмиттчи мой, это не обсуждается!», и Изана с его - «Я не спрашиваю!». Это почти избитый сценарий, который Мичи выучил наизусть. Не хватает только их типичных фраз о слезах Такемичи и его манере ругать друзей. Но у него есть компромисс.

- Тогда тебе тоже придется надеть. Я не собираюсь страдать в одиночку. - Надутые щеки, по которым так скучали бывшие члены трехглавой «Тосвы». Это было восхитительно, обида и сопротивление, все вместе на лице Такемичи. Каждую эмоцию нужно было смаковать. - Или еще лучше, ходи так один, как идиот. Я не против. - Изана вздрагивает от смеха и довольно кивает, принимая вызов. Сегодня они могут обойтись без глупого спора. Курокава уверен, что сможет выдержать это, если Такемичи рядом. С этого момента и до возвращения в прошлое. Пожертвовать своей гордостью ради него — почти благородный поступок. В конце концов, Иза в большом долгу.

- Согласен. Как будто ты можешь напугать кого-то из своих друзей этим. Я даже уверен, что мне пойдет. Ты бы хотел это увидеть? - Ханагаки закатывает глаза, но в душе он тоже верит в такой исход. Его это устраивает. - Но если ты убежишь посреди фейерверка и не дашь мне сделать то, что я хочу, я потом поцелую тебя на глазах у Майки. С тобой это как отобрать конфету у ребенка. Пусть этот парень еще и получит из-за этого моральную травму и нервный срыв. Меньше будет хвастаться, урод. - Ханагаки двусмысленно усмехнулся. Только он боится того, что Изана получит от своей младшей сестры, если она узнает об этом. И дело тут не в поцелуе, а в его причине. Эмма сразу обозначила степень романтики, которую она ждет от братьев. Брать на слабо не очень романтично, не правда ли?

Такемичи закрывает лицо рукой и хрипло смеется. Его заставляют это делать собственные мысли, ведь так забавно представлять себе, как Майки злится и отвечает Изане. Так начинается их свидание — как искра, рождённая в шутках, в полушепоте, в слегка прерывистом дыхании. Во взгляде, который всё больше цепляется за свет, который Такемичи несёт даже в самые тёмные времена. Он — луч света, тихая гавань и мягкая перина. Оба слишком зациклены друг на друге, чтобы отвлекаться на что-то ещё. Ребята даже игнорируют странные взгляды водителя на задние сиденья и шепот прохожих позже.

Видимо, их действительно видят парой, к чему люди пока не совсем привыкли. Где ещё можно встретить парней, держащихся за руки и смотрящих друг на друга с явным блеском. В воздухе пахнет сладостями и горячими закусками, разноцветное конфетти блестит на свету. И это уже сейчас, что будет, когда они дойдут до нужной им точки? Такемичи искренне наслаждается, но все еще слишком много размышляет. Он знает, что пока его задача — следовать плану, не думать слишком много и ждать. До возвращения в прошлое осталось два месяца.

Такси останавливается прямо у входа в парк, куда Изана сразу же спешит, расплатившись. Он пытается опередить брюнета, чтобы сделать то, что задумал. Здесь даже не нужно слушать диалог, чтобы догадаться. Такемичи знает, что он выполнит свое обещание. Мужчина останавливается у ближайшей сувенирной лавки, не дожидаясь одобрения. Его руки тянутся к ободку, протягивая купюры продавцу. Через пять минут он возвращается с двумя ободками — оба черные, один с красным бантом, другой с синим. Такие подошли бы паре на свидании... Да, они и были той самой парой.

Несмотря на свои слова ранее, Изана надевает на голову Такемичи синий цвет. Он уверен, что этот больше подходит образу Мичи. Вероятно, из-за привычки вспоминать парня, глядя на море. Да, каждый раз, когда он видел море, он думал о том, кого потерял, но сейчас не время для слез. Он надевает на себя вторую повязку, избавляясь от навязчивой идеи. Губы Ханагаки растягиваются в нервную улыбку, пока они позируют перед камерой талисмана парка. Это все Иза, который разворачивает Мичи за плечи и улыбается, очень очаровательно, удерживая его на месте ради удачного снимка.

- Не двигайся. Иначе получится размыто. - Шепчет он прямо на ухо Мичи, заставляя его снова обернуться. - Мне нужно подать пример. Кроме как, чтобы разозлить Майки... Я хочу еще сохранить этот день на память.

Он нежно поправляет волосы Мичи, когда объектив больше не направлен на них, и касается светящихся алым ушей. Затем Изана принюхивается к его шампуню, игнорируя тот факт, что его волосы щекочутся. Ханагаки краснеет как помидор, но не сбрасывает аксессуар и послушно терпит приставания. Когда все заканчивается, Мичи не злится и не ругает своего друга. Вместо этого он прищуривается, делает шаг вперед и касается ободка на голове у самого Изаны — легким, почти театральным движением, поправляя ее.

Такемичи наслаждается зрелищем перед глазами. В отличие от брюнета, глупые уши Курокавы выглядят как венец на знатной особе. Его осанка, манеры, отточенные плавные движения кричат, что в прошлом ему пришлось завоевывать большие территории и подчинять себе ужасное поколение банд. Он — король до мозга костей. Но Мичи не признается в этом вслух. Потому что это смутит его еще больше. Вместо этого он наклоняет голову и скептически смотрит на мужчину, который так же пристально смотрит на него в ответ.

- Теперь мы оба выглядим глупо. Это того стоило...

Ханагаки демонстративно отворачивается, выражая фальшивое недовольство. Он начинает делать медленные шаги в сторону парка, не оглядываясь на своего спутника. Второй все равно последует за ним и догонит в нужный момент. Иза смотрит на спину, обтянутую тканью, как второй кожей, такую ​​хрупкую и наивно открытую. Не зная, как еще справиться с нежностью, он обнимает героя, оставляя свои ладони на теплом животе. Он такой хрупкий и изящный, и как не понял этого с самого начала глава «Тенджику»? Такемичи - это стекло и решимость, он стоит прямо и продолжает жить только потому, что невероятно силен волей.

- Нет, ты выглядишь мило. И я в пределах нормы, полагаю. - Подумал он, отпуская Ханагаки и просто идя рядом. - А вот кто-то вроде Терано в чем-то подобном выглядел бы глупо и смешно.

Мичи вспоминает огромного мужчину, который даже в юном возрасте стрелял в людей и доводил их до смерти голыми руками. Того самого парня, который впервые попробовал мороженое перед Такемичи. Да, ушки бы смотрелись на нем дико. С этим было бы глупо спорить. Изана хихикает, глядя на слегка кислое выражение лица Мичи, занятого своим воображением. Голубое небо устремляется в благородный фиолетовый цвет. Они смеются. Громко. Это не показное веселье - это чистая, теплая, безусловная радость. В такие моменты краски становятся ярче. Таким и должно быть это свидание, которое Такемичи сам спровоцировал на этот раз. Это его подарок «спящей красавице».

После дикого смеха, привлекающего внимание, они идут медленно, не спеша. Заходят почти в каждый павильон, пробуют сладкую вату, подгоревший на солнце попкорн, посещают фуд-корт. Майки бы тут понравилось, так как он сладкоежка и вообще любит набить пузо. Но, как оказалось, Изана тоже не против. Более ленивые путешественники после еды покупают фотокарточку с любимым персонажем из старого аниме. Это строго только лишь, но он напоминает о Чифую с его любовью к манге. Такемичи разглядывает миниатюрные замки, Изана тихонько фотографирует его сзади, не ради коллекции, а чтобы запомнить, как он выглядит в минуту настоящего покоя. А Такемичи не фотографирует, ему достаточно посмотреть на эту озорную версию Изаны Курокавы-Сано.

- Это становится скучным. Ты хотел бы напугать аниматоров? - Он открыто наслаждается игрой. Даже странно осознавать, что это один и тот же человек. Нынешний и тот, который умер, держа за руку Какучо. Такемичи вздрогнул. - Или нам подкрасться к ним сзади и сказать, что мы пара? Будет забавно увидеть их потрясенные лица. Не могу дождаться. - Такемичи качает головой. Он уже смирился с сравнениями и просто снова наслаждается прогулкой.

- Ты думаешь, они еще не знают? - Курокава смотрит на него непонимающе. Неужели Такемичи сейчас это признал? - Мы уже выглядим как очень подозрительная пара. - Беловолосый мужчина только ухмыляется на это, сравнение лестное. Дети пробегают мимо, кричат, машут руками. Кто-то зовет маму, кто-то папу. Такемичи на мгновение замедляет шаг, закусывая губу. Его взгляд вжимается между лопаток своего идущего впереди партнера.

Такемичи действительно одолевает череда воспоминаний, и легкая сонливость, веки тяжелеют. Столько всего произошло, карусели, игры с детскими кумирами, экскурсии в сказочный мир. Эмоции копятся и вырываются наружу, но главное так и не озвучено. Не зря же Изана пригласил Такемичи сюда, правда? Ближе к вечеру толпа у главной площади сгущается. Ждут финального аккорда, того самого, который завершит сказочный день. Где-то рядом играет оркестр, неон мерцает на фоне оранжевого неба. Мичи вдруг говорит:

- Однажды, когда я был ребенком... мой отец отпросился с работы, чтобы отвезти меня в похожее место. Помню, как в детстве меня охватывала эйфория. Я бегал из стороны в сторону и дурачился, выпрашивая угощения. В один из таких вечеров папа обещал покататься со мной на колесе обозрения. - Такемичи грустно улыбается. - Но он ушел. Он просто... не вернулся. Я даже не знал, что делать. В итоге я смотрел фейерверк один. Потом мне пришлось долго искать дорогу домой. Это был первый раз, когда я был совсем один. - Изана молчит. Несколько секунд - словно размышляет, как бы не выдать свое отражение этими словами. Но Такемичи мастер на такие вещи, словно всегда заранее знает, как заставить близких раскрыться.

- Помню, как в школе дети хвастались, что папы по выходным водили их гулять вместе. С матерями, с камерами, с конфетами. - Волосы Изаны развеваются на ветру, а в глазах затаилась старая обида. - Я ненавидел их. Всем сердцем. Даже когда у меня появился мой крутой старший брат. Я узнал о Майки, и задавался вопросом, не водил ли Шин куда-нибудь этого маленького монстра? Я даже хотел спросить Какучо, водили ли его... - Такемичи сглатывает комок в горле, пока Изана молчит. - Но я понял, что это только навредит нам обоим. Я пообещал себе, что заберу его сам. И я это сделал. Но почему-то мне все равно казалось, что это не то. Я люблю Какучо, но из-за меня он слишком быстро вырос. В такие моменты я иногда думал, а что, если бы я пришел сюда с тобой... - Мичи кивает, не глядя. Их руки все еще переплетены.

- Но теперь ты знаешь ответ на свой вопрос, Изана. - Фейерверк начинается. В небе взрываются фейерверки, отражаясь в его глазах, словно звезды наконец-то решили спуститься на землю. Странно, но Такемичи не слышит шума вокруг себя. Только громкий стук собственного сердца отдается в ушах. Скоро стемнеет.

Было трудно отличить реальность от сна. Кабина была тускло освещена, и только далекие вспышки неба за стеклом освещали все ярко. Они направились к колесу обозрения, как только фейерверк погас. Изана настоял на своем, сказав, что вечер не закончится, пока они не сделают все, о чем жалеют. Таке не жалеет, что рассказал историю с отцом. Она давно смутно запечатлелась в его памяти, сменившись гораздо более трагичными периодами. Некоторых не существует в этом времени. Мичи молчит, словно боится говорить. Но Изана не может этого вынести.

- Тебе хоть понравилось? - Такемичи заинтересованно смотрит в глаза в ответ. Аметисты полны тепла, которое не присуще холодным камням. Чарующая красота перед глазами, яркие образы и чувства, все это давно копилось внутри. Такемичи, словно по сценарию, наклоняется вперед и прижимается губами к чужим. Слегка прижимает и облизывает, покусывая, но они не дают ему проникнуть глубже. - Сколько ты целовался до меня, чтобы теперь это было так... легко? - Такемичи резко поднимает взгляд, который раньше был направлен только на целуемые им губы. Мысль, так вот почему он не позволял. Щеки краснеют. Ханагаки прячет лицо в воротник.

- Я... не считал. - Сколько раз его губы захватывали незнакомцы по поводу и без? - Такие, где это было взаимно... гораздо реже. - Он решил, что Изана говорит о его распущенности. Будет новая причина себя призирать, хотя она появилась давно, просто проблем было больше.

- Тогда давай сделаем этот таким, который останется в памяти.

Он медленно наклоняется, давая ему шанс отстраниться. Но Ханагаки не двигается. Только его дыхание срывается. Их губы встречаются мягко, почти робко, но внутри буря. Слишком много эмоций, чтобы вложить в одно прикосновение. Мичи не смог справиться с этим в прошлый раз. Или, может быть, Изана просто расстроился, что он не ответил или не сделал первый шаг сам. Его язык скользит с другим, приятно и сладко. Изана все еще сильно пахнет кофе. А под ними — мерцающий город огней, шум толпы и эхо детского смеха, как будто кто-то там наверху все-таки решил подарить им их собственную версию сказки.

Но как бы они ни были погружены в эту сказку, пора возвращаться. Такси снова тихонько грохочет под кожаным сиденьем, а за окном пролетают блики огней и отголоски фейерверков. И откуда у Изы столько лишних денег, или это просто щедрость к любимому человеку? Изана садится поближе, слегка касаясь пальцами бедра Такемичи, словно не смеет второй раз подряд без разрешения взять его за руку. Ханагаки почти не разговаривает, лишь изредка поворачивая голову, чтобы посмотреть на подсвеченный профиль Курокавы. Удивительно, но он действительно чувствует себя спокойно.

- Слушай, ты... хочешь домой? Или, может... Ты не против остаться на ночь у меня? Ну, у нас. Мы с Какучо теперь живём вместе. - Он немного нервничает. Такемичи приподнимает брови, словно не ожидал прямого вопроса, затем слегка кивает. Впервые он более искренен.

- Я... не хочу сейчас быть один. - Изана едва заметно улыбается. Да, мужчина и не думал оставлять его одного. Он заранее сообщил водителю адрес. Немного схитрил, и все равно понял, что Такемичи намеренно рассказал о своей боли, чтобы выслушать его. Это и мило, и страшно.

***

Какучо просыпается, как всегда, первым. Это рутина, с которой он живет уже давно. Трёт глаза, потягивается и выходит из комнаты босиком. На балкон, чтобы закурить. Пепел падает вниз, развевается на ветру и растворяется. Любовь к машинам - это одно, любовь к курению - дань памяти. Впервые закурил, когда потерял «его», и вскоре привык. Возвращаясь, тонкий свет струится сквозь неплотно задернутые шторы. Взгляд падает на уже холодную кровать и партнера. Он привык, что Изана не умеет спать «аккуратно» - скидывает одеяло, раскидывается на всю кровать, иногда даже обнимает подушку, как ребёнок, или обнимает самого Хитто. Это мило, и ничего не поделаешь.

Но сегодня... что-то не так. Когда он собирается поправить скомканное одеяло, его взгляд ловит не только загорелую спину Изаны. Рядом с ней, на подушке, черная макушка, а челка привычно торчит в стороны. Легкое дыхание, почти неслышное, руки Курокавы, крепко прижатые к чужому телу. Какучо замирает. Он сразу его узнал. Такемичи у них дома. Спит с Изаной. Если быть точным, они все это время спят здесь втроем, и уставший мужчина понял это только сейчас. Он наблюдает пару секунд, стараясь не шуметь. Потом только вздыхает, осторожно приподнимает свое одеяло и укрывает их обоих. Он уходит на цыпочках, не желая прерывать безмятежность сна.

Все в порядке. Он знал, что этот день настанет. На кухне он начинает готовить завтрак: тосты, яйца, кофе - то, что любит Иза. А для Мичи, пожалуй, в самый раз будет апельсиновый сок и что-нибудь сладкое. Пусть утро будет таким же теплым, как вчерашний вечер для этих двоих. Если бы последнее свидание провалилось, они бы точно не проснулись здесь, в своей постели и квартире. Внутри что-то ревнивое, но Хитто отталкивает это. Он любит этих двоих очень сильно, почти одинаково, поэтому не допускает мысли о предательстве. Он даже не думает, что подобное может его ранить.

На кухне пахнет поджаренным хлебом, карамельным кофе и свежими апельсинами. Утро, несмотря на слегка затянувшийся сон, ленивое, но уютное. Скрип двери спальни заставляет Какучо обернуться - в дверях появляется Изана, растрёпанный, с полузакрытыми глазами, но уже в футболке, словно машинально нашёл её по пути в ванную. Чуть позади него, не решаясь сразу войти, следует Такемичи - тоже не в лучшей боевой форме, но в футболке, судя по всему, чужой. Немного смущённо, но как всегда вежливо кивает. Разве это не собственная футболка Какосика? Возможно, Изана тоже иногда брал их взаймы.

- Какой запах, мм. - Зевает, как кот бывший Курокава. - Будто снял номер в отеле, обслуживание и правда на высшем уровне. Он не для нас двоих так старался, Такемичи. Видимо, он решил показать, какой он гостеприимный хозяин, и купить твою благосклонность едой. - Саркастическое замечание было встречено саркастической улыбкой.

- Нет, я ищу его сердце, а не благосклонность. - Это так необычно слышать от Какосика, что даже Иза чуть не подавился смехом. Мичи пока просто наблюдает, не зная, как еще отреагировать. - Вы не торопились. Я уже дважды допивал свой кофе. - Все трое занимают свои места за столом.

- День выдался напряженным. Эй, а ты почему не на работе? Сегодня... пятница, кажется. Или я все перепутал? - Какучо кивает на часы, поднимая кружку с кофе, чтобы сделать глоток.

- Сегодня у меня выходной. Ты же знаешь, что у тебя тренировка с детьми, да? Или ты снова решил проспать и сказать, что «метро не работало»?

Изана хихикает и явно прикидывает в уме расписание. Затем она зевает шире и тянется за тостом. Такемичи молча сидит напротив него, вежливо наливая себе сок. Его щеки слегка румянятся, а взгляд постоянно скользит от кружки к окну, потом обратно к столу. Конечно, он не хочет бежать, но его собственная расслабленность немного пугает. С непривычки, наверное.

- Ну... Как прошло ваше культурное мероприятие вчера? - Слово «культурное» немного саркастично. Трудно поверить, что Изана весь день был галантным джентльменом. Он делает вид, что ему просто интересно, но взгляд на пару перед ним говорит об обратном. Изана хихикает с видом человека, который очень доволен собой.

- Буквально, как будто мы оказались в сказке. Все, что вам нравится - с аттракционами, шумными детьми, фейерверками и в конце... - он быстро смотрит на Такемичи - ... колесо обозрения. Сценарий получился как в кино. А мы с Мичи даже не старались. - Такемичи слабо улыбается, но это по-настоящему. Взгляд у него теплый, почти благодарный. Он решает сам выступить.

- Было хорошо. Правда. И... спасибо, что позволили мне остаться. - Такемичи искренне рад быть здесь. - Я, наверное, похож на того, кто... ну, кто вторгся. - Какучо реагирует спокойно, давно зная о привычке Таке обесценивать собственную значимость. Но он все равно напоминает ему об этом.

- Ты не вторгался. Если бы ты не был на своем месте, проснулся бы на диване, а не в спальне. - Изана не может сдержать смех. - Но в следующий раз я хотел бы знать, что комок одеяла - живой человек. Я чуть не отряхнулся его, перед тем как осознал. - Какучо берет еще один тост, прежде чем откусить. - Главное, чтобы вы не простудились, ваше величество. И не раздавили свою принцессу.

Изана прикрывает рот рукой, смеясь еще громче. Такемичи краснеет. Но в этот раз - не скрываясь. Иногда эти сравнения настолько смешны, что Мичи даже не хочется кричать, что он не принцесса. Когда Изана, еще сонный, но уже готовый, выходит из квартиры, он на ходу застегивает куртку и бросает на прощание.

- Вы не будете тут устраивать драму без меня, ладно? Я быстро, максимум через пару часов, потом кофе и... ну, что-нибудь придумаем.

Он исчезает за дверью с привычной уверенностью, но оставляет в комнате что-то густое и слегка напряженное, словно воздух стал плотнее. Какучо и Такемичи остаются одни. Тишина сначала немного неуверенная - часы тикают, завтрак еще не до конца убран, солнце уже заливает комнату светом. Такемичи все еще сидит за столом, по инерции вертя в пальцах край салфетки. Какучо ставит свою кофейную кружку на стол, садится рядом, но наискосок, чтобы не давить взглядом.

- Ты нормально спал?

- Я не думал, что так усну. Прямо между вами.

- Нет, ты спал на стороне Изаны. Я даже успел обидеться. - Они оба улыбаются. Искренне смеются, но недолго. Потом снова небольшая тишина. - Он был пуст, когда сталкивался с прошлым, даже если я был рядом. Тебе уже раз удалось вернуть ему равновесие и сделать счастливым. Вот почему я знал, что все будет хорошо. - Такемичи смотрит вниз, затем медленно поднимает глаза.

- Я не хотел вмешиваться. Вы вместе... уже долгое время. Я просто... Он и я... это что-то странное, но и хорошее. И я не знаю, что с этим делать. Он говорит, что все хорошо, но я... - Он не заканчивает предложение. Какучо кивает, спокойно, без обид.

- Он действительно любит тебя. И я не против. Потому что я тоже. - Такемичи слегка вздрагивает от искренности этих слов.

- А ты... Тебе не кажется, что... ты теряешь его? Из-за своего внезапного приглашения я боялся, что что-нибудь сломаю. - Какучо слегка улыбается - его взгляд уходит в сторону, как будто он изучает узоры света на столе.

- Нет. Знаешь, мы не о том, чтобы «владеть». Мы просто слишком долго вместе. Иногда - ближе, чем нужно. Иногда - дальше, чем хотелось бы. А с тобой... он стал мягче. Более человечным. Не таким... тяжелым. И это уже стоит того, чтобы немного отстраниться. - Он поднимает глаза. И в них - ни боли, ни упрека. Только усталость, понимание и... тепло. - Ты не уводишь его. Ты просто дополняешь. И, наверное, это нормально. Как ты думаешь? - Такемичи долго молчит. Потом просто кивает. Неуверенно. Но с какой-то внутренней благодарностью.

- Я постараюсь тебя не подвести. Вас обоих.

И в этот момент между ними возникает что-то вроде хрупкого, но очень настоящего доверия. Без громких слов, без условий. Просто два человека, которые любят одного человека - по-разному, но одинаково искренне. Хотя все это гораздо сложнее, ведь Какучо любит и Изану, и Такемичи, точно так же, как Изана любит обоих. Солнечный свет ползет по полу, взбирается на ножки стула, касается краем Такемичи, словно тоже прислушивается. В комнате по-прежнему тихо, но тишина уже не напряженная, а теплая, почти домашняя. Какучо наклоняется вперед, упираясь локтями в стол.

- Хочешь еще сока? Или... может, прогуляемся, пока его нет? Рядом есть парк, можно просто погулять. Думаю, тебе нужно проветрить голову.

Такемичи кивает и, не говоря больше ни слова, встает. Они оба надевают свои куртки, у Такемичи чужая. Оба молча спускаются вниз и идут по улице, где уже просыпается город. Слышен лай собак, гул машин, крики школьников, опоздавших к началу дня. Все живет своей обычной жизнью, но для них - утро другое. Они останавливаются на скамейке в парке. Какучо достает из кармана жвачку и протягивает ее Такемичи, который берет с легким кивком. По какой-то причине, с тех пор как Хитто начал курить, он все время чем-то маскирует запах. Какучо посмотрел на Мичи и вдруг заговорил.

- Я вспомнил, как ты ссорился с ним перед битвой с Майки. Я помню, что случилось, когда ты предотвратил все, что могло произойти тогда. И позже, когда это привело к его смирению. Позже Изана пришел ко мне, сел на балкон и молчал минут двадцать. Я спросил, в чем дело. Он сказал: «Кажется, в этот раз я облажался.». - Такемичи опускает голову и усмехается. Грустно, но тепло.

- Он это сказал?

- Да. А потом добавил: «Но я все равно попробую, потому что не умею быть простым.». Он всегда был... слишком. Слишком много боли, слишком много обид. Он все держит в себе, пока не сломается. А когда мы вместе, он не трещит по швам. Это чертовски важно для меня. - Такемичи долго смотрит вперед - на деревья, на площадку, на прохожих. Потом совсем тихо:

- Будущее... Или уже наше прошлое. Я боюсь, что не смогу быть для него вечно таким, как ты. Что я подведу его или исчезну, как бывало раньше...

- Ну, так не исчезай. - Он говорит это просто, не как предложение - как факт. Как уверенность в том, что Такемичи способен остаться. Пару минут проходят в тишине, пока легкий ветерок не колышет листья под ногами. - И знаешь, что самое интересное? Когда он рядом с нами двоими, ему лучше, чем с каждым из нас по отдельности. Как будто мы части чего-то большего. Нас. Я не имею права думать за тебя. Но сейчас, пока ты даришь нам надежду из-за своей девушки...

- Ты имеешь в виду... Такие отношения?

- Да. Но я не настаиваю. Просто... Я уже живу с мыслью, что это возможно. И что это не разрушает, а наоборот. Может, так много людей для тебя хорошо, и они смогут держать... Не дадут уйти? - Такемичи долго молчит. Он чувствует, как внутри что-то щелкает - не ломается, а встает на место. Очень необычно, странно... но это правильно. Его сила под кончиками пальцев, почему-то дрожит. Или, может, другой человек внутри выражает одобрение.

- Я не знаю, как это должно работать. Но... Я не хочу уходить. Не от него. Не от тебя. Я хочу быть со всеми. С Хинатой и Майки. Хочу, но...

- Тогда не уходи. Оставайся навсегда. Пожалуйста.

Когда они возвращаются домой, Изана уже там. Стоит на кухне, снимает куртку, в одной руке кружка кофе, в другой сумка с вещами с тренировки. Он поднимает глаза и видит их двоих - смеющихся, немного растрепанных, с красными от ветра щеками. И впервые за долгое время на его лице нет ни тени напряжения.

- Что, вы сбежали на свидание без меня?

- Да. - Какучо смеется. - Нам нужно было обсудить, достоин ли ты нас. – Мичи только подыгрывает.

- Спойлер: нет. Но мы еще подумаем об этом.

Изана смеется. От души. И на этой кухне, в этой квартире, среди запаха кофе, шелеста пакетов и теплых голосов - появляется то самое чувство, что все действительно нормально. И, может быть, даже лучше, чем нормально.