156.Шаткие моральные принципы.

Знаете, иногда те, кого мы совсем не ценили при знакомстве, оказываются самыми нужными. Такемичи — важный человек для Наото, о чем он не мог сказать после их первой встречи. Пролог. Та самая история о герое, преодолевшим себя ради спасения принцессы, и его верном товарище, с которым рыцарь путешествует долгие годы их общего подвига. Только у Наото никогда не было возможности путешествовать рядом, прикосновение руки всегда разделяло героя и его верного товарища. Такемичи Ханагаки — парень его сестры, какой-то глупый и агрессивный бандит. Первое впечатление, которое сложилось у младшего из рассказов сестры и родителей.

Ведь его отец тоже изначально думал так же... Хоть Наото и отрицал, что он авторитет в их семье, он принял это мнение как факт. Но при первой же личной встрече стало ясно, что Такемичи совсем не такой. Абсолютно не такой, каким его представлял себе молодой парень. Он особенный человек. Необыкновенный во многих своих проявлениях и довольно глупый. Добрый и бескорыстный, зная, что он не прошел мимо, а протянул руку помощи незнакомцу. Вежливый, потому что извинения с уст Ханагаки срывались довольно часто во время разговоров, а поклоны его были очень глубокими по амплитуде. Робкий и неловкий, он не стеснялся показывать свои чувства, но каждый раз выглядел виноватым. Такемичи часто выглядит грустным, а его улыбка сияет и лучится. Противоречия... Впервые Наото решил, что его сестра выбрала себе прекрасного партнера и даже немного ей позавидовал.

Только эта зависть длилась много лет, и желание заменить сестру на ее месте всегда всплывало в его голове спонтанно. Ему хочется прижаться к теплому боку и поцеловать его приоткрытые губы. Такемичи Ханагаки спас Наото не только от хулиганов. Он спас его от явного одиночества, от семейных недомолвок, от скучной реальности. Он избавил его от мысли, что Тачибана не умеет любить, но... Но, к сожалению, не от жара, разливающегося внутри и обжигающего щеки от незначительных легких прикосновений. Не от желания запереть и удержать любым возможным способом. Такемичи не спас Наото от губительной и жадной любви к нему.

- Наото, посмотри на меня. - Тихий голос привлекает внимание. Серые глаза метнулись к стоящему на цыпочках Ханагаки, чьи движения были замечены периферийным зрением. Он вдруг подул на глаз, и Наото, усилием воли, не закрыл тот. Нежные пальцы коснулись нижнего века, смахивая выступившую влагу. - У тебя выпала ресничка, она могла попасть тебе в глаз. - Мужчина благодарно кивнул, позволив Таке сдуть ту самую ресничку и вопросительно перевести взгляд на полицейского. - Куда мы идем?

Они только что вышли из машины, которая осталась стоять одна на парковке. Дорога заняла добрых полчаса, разбавляя скуку музыкой и тихими разговорами между собой о скучных вещах. Наото отвез их в довольно тихий район, если это вообще возможно в многолюдном Токио. Здания здесь были высотой менее четырех этажей, выглядели новыми и симпатичными. Переулки, засаженные зеленью, привлекали внимание и расслабляли возбужденных предстоящим мужчин, насыщая их легкие сладким кислородом. Такемичи держался за рукав куртки Тачибаны, слегка беспокоясь, что если он коснется руки детектива, то может спровоцировать способность. Ведь они еще не знали в полной мере возможности и условия этой силы.

- В ресторан, который мне порекомендовал коллега. - Сотрудники полицейского участка в очередной раз были поражены тем, что их бессердечный детектив мог назначать свидания кому-то, кто не связан с его профессиональной деятельностью. Честно говоря, после стольких версий будущего Наото был в замешательстве относительно того, что и когда произошло. Возможно, поэтому он был убежден, что все вокруг уже знают о Такемичи, который был партнером Хинаты, и о фальшивом возлюбленной Наото. Но на этот раз Ханагаки уже давно был мертв. Тачибана прикусил губу, почувствовав на языке капельку медного привкуса. - Это не так уж и далеко. Надеюсь, ты не питался только закусками в последние дни, и такому гурману понравится этот обед.

- Эй, ты ошибаешься, я отличный повар. - Такемичи машинально сложил руки на груди и нахмурился, в очередной раз обидевшись на мнение о его беспомощности у плиты. Наото прекрасно знал, что это так. Но это не отвечало на вопрос о рационе самого Мичи, так как он не любил готовить для себя в одиночку. А значит, оставаясь один, он ел всякую дрянь. - В последнее время я ем то, что готовлю с Эммой. А ты, с твоей профессией, регулярно ешь готовую еду из круглосуточного магазина. Или скажешь, это не так? - Наото невинно улыбнулся в ответ. Конечно, друг был прав.

- Это мелочи, не о которых стоит беспокоиться. - Такемичи еще больше помрачнел, не отступая ни на шаг от своих мыслей и фигуры в плаще. Они все еще шли к тому самому ресторану. - Ладно, буду немного честнее, — ответил он на фырканье сбоку, — Я делаю это только тогда, когда мне некогда идти домой. Мы с Хинатой живем вместе для удобства, поэтому она готовит нам... нам троим. Я питаюсь все это время сбалансированно благодаря своей сестре. - Наото смотрит на застывшего Такемичи, который на самом деле уже слышал эту часть в предыдущем диалоге, но... Но сейчас он задумался об этом глубже. - Не теряй связь с реальностью. Мы уже на месте.

- Извини...

Они входят через стеклянные двери, и затем Наото помогает Такемичи снять куртку, передавая ее в примерочную. Стало немного холоднее, временно, но воздух заметно приподнимает его волосы и отправляет мурашки по спине. В зале они выбрали уютное место вдали от других посетителей. Наото галантно помогает сесть и передает меню своему партнеру. Затем его задумчивое лицо наблюдает только за названиями и яркими описаниями блюд. Официант приносит им воду и, получив заказ, просит подождать. Они ждут. Такемичи робко теребит манжет рубашки, которую ему дала Эмма, пока они собирались н6а встречу. Сиреневая, с узором из цветов лаванды в ровную полоску. Когда приносят заказ, Наото помогает Таке разрезать сочный кусок мяса и слегка приоткрывает запястье с браслетом, плотно прижатым к ожогу.

- Как это с тобой случилось? - Наото смотрит туда, где застыл взгляд Мичи. Он понимающе кивает и поднимает глаза на брюнета, который отвечает ему тем же. Как мило, что тот все еще беспокоятся о нем. Наото буквально сгорает от счастья внутри.

- Я был неосторожен с автоматом, задумался и обжегся кофе. - Не следует усугублять ситуацию тем, что именно в этот момент вернулся путешественник во времени. А значит, косвенно виноват голубоглазый. – Давно уже ожег меня не тревожит. Как видишь, твой подарок притупляет мою боль, Такемичи. - Названный сжимает плечи, словно застыв, и говорит резким тоном.

- Он должен работать по-другому. Не давать тебе вообще пострадать. Это же талисман на удачу, в конце концов. - Грусть, вот что мерцает в глазах цвета морского дна. Сердце и ребра Тачибаны ныли, когда оно колотило по ним без перерыва. Изначально. Такемичи думал об этом, покупая подарок, а не о том, как грубо будет прийти с подарком только для Хинаты. Он думал о благополучии Наото, об удаче, которая должна сопутствовать ему с талисманом.

- Не грусти. - спокойно сказал Тачибана. - Он работал идеально, и не раз. - Парень выругался, нежно проводя пальцами по клеверу на браслете. Такемичи горько улыбнулся, поняв, что Наото сейчас говорит об их встрече. - Ты выглядишь не очень счастливым. Если так будет продолжаться, тот, кто определял свидание как «веселое и романтичное», заставит меня пожалеть, что я не так интересен, как мог бы быть. Наверное, я недостаточно стараюсь.

- Нет, нет, мне действительно хорошо с тобой. - Мичи попытался скрыть неловкость. Наото не сводил глаз с тонкой струйки пота, вызванной нервозностью. - Просто... - Такемичи вытер капельку с подбородка большим пальцем. - Мне показалось, что этот след был совсем свежим. - Такемичи опустил взгляд на тарелку и провел столовыми приборами по аккуратно разделенным кусочкам. - Я постараюсь больше не отвлекаться, Наото. Почему бы тебе просто не рассказать мне, как у вас с Хиной дела. Она хорошо готовит? - Детектив удивленно приподнял бровь, а затем рассмеялся. Мичи ответил нервной улыбкой.

- Ты хочешь услышать мою похвалу твоей девушке? Как смело просить о таком, на нашем с тобой свидании. - Наото положил один из кусочков в рот, осторожно пробуя его. Он отвел взгляд, прежде чем сказать: - Первые попытки были плохими, она даже могла почти сжечь кухню. Но теперь... - Тачибана ткнул кусок блюда вилкой. - Это мясо и вполовину не так хорошо, как мастерство Хинаты. Надеюсь, ты простишь мне эту оплошность. - Он любезно улыбнулся, снимая все напряжение момента. Затем они говорили о разных вещах, в то время как некоторые из клиентов и персонала оглядывались на необычных гостей.

Сделав глоток вина, ребята, только Такемичи, стали более разговорчивыми и честными. И когда бокал опустел, а тарелки показали дно, Наото встал, заплатив за обоих. Такемичи хотел отдать часть, но вспомнил, что карта, которую дал ему Тайджу, не была его собственностью. Он наблюдал, слегка смущенный, как мужчина снова заплатил за него. Если подумать, Мичи почти жил в его квартире, пока был в коме, и позже, когда ему нужно было прятаться от Майки. Наото купил много вещей для их совместной жизни и регулярно платил по счетам. Тот же мужчина подошел ближе и положил руку ему на плечо, помогая надеть куртку, чтобы выйти на улицу.

- Что-то случилось? Ты так задумался... - Детектив был очень внимателен для такого обычно холодного нрава.

- Я как эскорт, постоянно полагаюсь на твой кошелек, который совсем не бездонный. - Он собирался изобразить обиду на слова о бездонном кошельке и нелепом сравнении. - Наото, я думаю, мне нужно устроиться на работу. Пока я жил с Эммой и Доракеном, они меня обеспечивали, потом Майки и Изана давали мне деньги на покупки. Что касается личных вещей, Тайджу также дал мне свою кредитную карту через Шиничиро. Но это не мои деньги, а его. Так что теперь я питаюсь за твой счет, хотя раньше жил у тебя... Я становлюсь все наглее с каждым днем. - Наото ударил Такемичи по затылку, легко, но неожиданно. Тому пришлось прижать пальцы к горящему месту.

- Ты легко отделался, - сказал полицейский, отвечая на удивленный взгляд. - Твой друг не дал бы тебе свою карточку, если бы не думал, что ты ею воспользуешься. Майки и остальные любят тебя и ничего не жалеют для твоего комфорта. Я тоже. Вот почему мне не нравится слышать, как ты говоришь о себе плохо только из-за этого. - Он на мгновение задумался и продолжил. - Знаешь, я не хочу сказать, что ты должен просто принимать все, что тебе дают другие, как данность. Но есть ли смысл работать, когда ты очень скоро вернешься в прошлое? Никто не помешает тебе утвердить свою независимость там. - Мичи думал, что это произойдет нескоро, но он уловил суть.

- Ты прав насчет чего-то... Точно, ты обещал мне фильм! - Он быстро сменил тему, на что Наото просто никак не отреагировал, кроме как кивком. Детектив, вместо того, чтобы еще минуту размышлять над темой, просто вытащил билеты из кармана и посмотрел на время. Затем сверил его с часами. Его лицо тут же изменилось.

- Ого, вот черт! - выругался Тачибана. - Прыгай в машину, мы опаздываем на сеанс.

Они успели как раз вовремя, купив на ходу напитки и попкорн, на этот раз фруктовый. Экран все еще был занят рекламой, и они заняли свои места согласно билетам. Средний ряд, почти в центре. Такемичи заметил, что зал не так уж и полон, и вспомнил прошлый опыт. Тогда они с Наото взяли отпуск и, не доезжая до полицейского участка, посмотрели фильм, помеченный как откровенная эротика. Наото тогда никак на это не отреагировал, а вот Такемичи был крайне смущен. Уже понимая, что это может быть очередная подобная выходка Тачибаны, Ханагаки резко повернул голову в его сторону. Но тот заметил волнение и успокоил путешественника во времени.

- Нет. На этот раз боевик. - Он дал понять это с заговорщической улыбкой. Это немного расслабило Ханагаки, и позволило ему закинуть в рот закуски, запивая их газировкой. Серые глаза его друга следили за его горлом, наблюдая за движением его гортани. Честно говоря, Наото тоже помнил этот фильм, но сюжет был слишком смутным в его памяти. Вероятно, он только и смотрел на Мичи. Что-то похожее могло произойти и в этот раз. Отвести взгляд было сложно.

Они смотрят движущуюся картинку. Простой сюжет, но абсолютно динамичное повествование затягивает зрителей. На середине фильма, как назло, попкорн заканчивается. Но только у Такемичи. Наото замечает это мгновенно, возможно, задолго до того, как сам голубоглазый это осознает. Тачибана даже не притронулся к своей порции, поэтому без проблем делится с Такемичи. Вернее, делает вид, а на самом деле отдает ему все без остатка. В ответ он берет бутылку Мичи и касается края, к которому прикасались губы его возлюбленного. Это сладко. И опасно.

- Это было интересно! - громко заявляет брюнет. - Нет, серьезно, это действительно круто. - Наото рад, что не ошибся с выбором фильма. Он помогает Такемичи с одеждой в который раз. По плану, они должны пройти через парк к парковке. Но, к сожалению, это сильно напомнит Такемичи о его прошлых попытках спасти Хину. Поэтому Наото отказался от этого плана с самого начала. - Куда мы сейчас идем, Наото?

- Пойдем в супермаркет? Я хочу приготовить ужин вместе с тобой. - Такемичи кивает. Он не против потратить часы на выбор продуктов и споры с детективом; ехать домой, наблюдать за руками, сжимающими руль, и слушать радио; готовит что-то, чего он даже не читал в рецептах, а потом искать подробный рецепт в интернете, обнаруживая, что у них отсутствуют нужные ингредиенты. Все для того, чтобы гораздо позже мы могли сесть за стол вместе и наесться в третий раз за день.

Сумерки настигают их, когда Наото и Мичи несут сумки, наполненные всем: овощами, мясом, специями и сладостями с чаем. Наото выбрал свой любимый черный с виноградным привкусом. Неосторожный Такемичи случайно высыпает немного этого самого чая в салоне. Теперь запах будет преследовать детектива некоторое время, пока ароматы не выветрятся. Такемичи, как и было решено, живет в комнате Майки, расположенной в важном для семьи Сано доме. Наото старается быть предельно вежливым с этими пустыми стенами, потому что знает, что те, кто здесь жил, важны для Ханагаки. Он очень осторожен со своей ревностью здесь, оставляя свой плащ и делая мысленную пометку обязательно его забрать.

- Осторожнее с ножом. Ты же полицейский, в конце концов. - Наото хмурится, быстро парируя этот удар по своей самооценке. Он не очень хорош в готовке, и это видно. Он сам предложил готовить вместе, потому что видел это в фильмах.

- Все верно, я полицейский, а не какой-то маньяк. - Но тут детектив пытается действовать немного осторожнее, выполняя просьбу. Такемичи мило улыбается ему, бросая тихие похвалы.

Они долго готовят, Наото слишком неумел, и непонятно, как он дожил до такого возраста, обычно находясь один. Такемичи определенно не повар, и чаще всего он обходился лапшой и чипсами, но он умел себя прокормить. Наверное, дело в том, что его матери не было дома, и однажды чужая еда приелась. И Мичи стал готовить чаще, когда появилось несколько голодных причин и руки, которым нужна была его помощь. Но Хину и Наото защитили родители и... Мама. Внезапно всплывает в его голове. Она снова где-то далеко из-за него. Где она? Прикосновение к лицу возвращает к реальности.

- Ты снова задумался. Все будет хорошо, не волнуйся. - Его рука гладит щеку, и Такемичи невольно сдается, сам того не осознавая. Они смотрят друг на друга некоторое время, не моргая. Наото наклоняется, а Такемичи поддается вперед. Губы кажутся чистыми и теплыми. Наото облизывает нижнюю губу, завороженно, едва касаясь затылка. Такемичи открывает рот и касается кончиком языка другого. Затем поцелуй становится глубже, Наото слегка неуклюже скользит губами по губам другого. - Извини за это... - Такемичи обнимает его за шею и прижимается к груди.

- Ты слишком волнуешься. - Он отпускает, освобождая его из своих объятий. - Или, может быть, я слишком спокоен... - Такемичи опускает взгляд, затем слышит булькающий звук и поворачивается к плите. - Наш ужин готов. Помоги разложить его по тарелкам. - Они едят молча, слегка краснея. Такемичи больше не стесняется своего богатого опыта в поцелуях. Наото ему нравится, судя по учащенному пульсу и одышке, а также по мурашкам на коже. Другой не может поверить своей удаче. Он только что коснулся губ Такемичи, даже не во сне. Неужели это правда?

Такемичи провожает его после сытного ужина, слегка сгорбившись у входной двери. Детектив уже проверил его вещи в карманах и бардачке машины. Такемичи хотел, чтобы он остался, но завтра рабочий день. Наото разглядывается на брюнета, все еще прокручивая в голове их поцелуй. Он считает, что оттенок на его щеках похож на помаду Хины. Такемичи все еще ерзает в проходе, думая о последствиях своего порыва. Он не расчетливый человек, но ему слишком часто приходилось гадать, как настоящее повлияет на будущее. Даже веря в то, что это ошибка, Мичи все равно снова тянется к губам Наото, в том самом прощальном поцелуе.

- Такемичи... - Наото тянется к прикосновению, держа его за талию, - ты делаешь невозможным оторваться от тебя. Я хочу остаться так навсегда. - Такемичи хихикает над Тачибаной, который так томно себя чувствует в комфорте. Детектив обычно дисциплинирован и даже строг, но сейчас он похож на маленького ребенка.

- Ты не можешь. Тебе завтра на работу. Помнишь?

Он кивает и оборачивается с выражением, полным боли от предательства. Он машет рукой на прощание и выходит из дома. Такемичи провожает его долгим взглядом. Позже он идет в душ и понимает... Его сердце рвется из груди. Поцелуй появляется в его памяти много раз. Понимая, что ветер на балконе бесстыдно треплет его волосы, а сигареты в заначке Шина закончились, Ханагаки возвращается домой, заворачивается в одеяло и засыпает в спальне Манджиро. Он ерзает, понимая, что немного взволнован сегодняшним днем. Его рука скользит к свободной резинке пижамных штанов.

***

Проходили дни. Такемичи проводил их в радости и тихой уверенности в своей будущей реальности. Сразу после поездок на мотоцикле приходил ребячливый Майки, иногда с Кеном. Эмма захаживала проверить, что ест герой. У них было несколько запоминающихся свиданий. Даже та поездка на море. Вместо купальников девушки носили платья, которые развевались на ветру. Эмма была в фиолетовом, а Хина в белом, парные, как заметил Мичи. На этот раз Доракен не принес арбуз, а захватил им горячие напитки. Майки посмотрел на горизонт. А потом долго смотрел в глаза Мичи. На заднем плане ревели волны.

У них также было больше личных встреч. Майки водил его смотреть вниз со смотровой башни и даже катал по городу на Бабу. Чудесные воспоминания, Такемичи не мог ими насытиться. С тех пор Наото был очень занят работой, но он все равно получил пару бэнто от Такемичи через Хину. Сама Хината небрежно оставляла поцелуи при встрече, заставляя вдыхать опьяняющий запах цветника, как и Эмма. Они проводили много времени в павильоне. Работа учителем начальной школы давала ей немного больше свободного времени, чем могло показаться, поэтому Хина любила помогать своей лучшей подруге и жене Пачина.

Сегодня Такемичи решил прогуляться один. Он надел зеленый джемпер и джинсы, просто потому что они были чистыми, положил ключи и телефон в карман, выронив их, пока надевал обувь. Решив воспользоваться картой Тайджу, Такемичи схватил кошелек и открыл двери. В воздухе пахло скошенной травой с соседского газона. В голову пришла идея найти в гараже газонокосилку и немного позже самостоятельно подстричь газон на участке. С этой мыслью он отпер ворота и замер. Черные глаза на мгновение загипнотизировали Ханагаки, не отпуская. Он отступил назад, схватившись за сердце.

- Шин! Черт, я испугался. Ты стоишь здесь как привидение, ни звука не издал! - Шиничиро чешет затылок и виновато улыбается. Затем он смотрит на одежду Такемичи, и наконец его голос звучит хрипло.

- Извини, Такемичи, я пришел сюда по привычке, чтобы оставить коробку. - Он указал на ту, что лежала у его ног. Она была большой и, по-видимому, в ней лежали вещи с работы, которые ему больше не нужны, но выбрасывать было жалко. - Я начал открывать замок, и тут ты. Я увидел это и немного остолбенел. Немного непривычно, что ты снова с нами. - Такемичи кивнул, не пытаясь как-то шутить, чтобы снять неловкость. Сано сделал это за него, задав вопрос. - Куда-то идешь?

- На прогулку. - Голубые глаза коснулись коробки внизу. - Но я могу тебе помочь, и тогда мы пойдем вместе. Если ты не против, Шин. - Тот опустился и поднял то, о чем шла речь, гремя деталями внутри.

- Знаешь, я бы не отказался. Тут моих сил явно не хватит. - Говорит он, зевая в ладонь. - Я всю ночь занимался ерундой, например, красил определенную модель мотоцикла. Так что немного устал. - Они заходят в гараж, Сано ставит коробку на стол, быстро распаковывает ее. Однако Такемичи чувствует себя немного неловко от его предложения. Не слишком ли он настойчив?

- Если ты так устал, я могу сам все распаковать, так что можешь пойти домой и сразу лечь. Тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы идти со мной, я один... - Такемичи тянется за частями, но его руку перехватывают. Это заставляет смотреть прямо в лицо мужчине. В черные дыры, которые захватывают абсолютно все. Как будто на Такемичи смотрит не человек, а существо, которое видит насквозь.

- Нет, я действительно хочу пойти с тобой. Так или иначе, мы проведем это время с пользой и... Считай это приглашением на свидание. - Он слегка потирает запястье Мичи. - Только не говори Майки, он еще некоторое время будет шипеть. - Такемичи улыбается, искренне веря в такой исход. Младший Сано гораздо более ревнивый парень, чем он показывает. Достаточно посмотреть на его ссору с Наото. Прогулка с Шином кажется отличной идеей. Но Ханагаки все еще беспокоится о сонливости механика.

- Ты уверен, что не хочешь проспаться? Ты действительно выглядишь измотанным.

Такемичи робко убирает руку Шина, пытаясь достучаться до упрямца, который губил здоровье. Мичи не понаслышке знал, каково это - не высыпаться по ночам. Другой задумчиво смотрит, долго изучает. Затем он возвращается к коробке и достает еще несколько коробок поменьше со всякими шестеренками. Когда большая коробка пустеет, а стол завален разными вещами, он позволяет Мичи взять несколько туда, где явно лежат такие же. Именно в этот момент Сано говорит, пока парень не видит его лица. Вероятно, намеренно ждет этого момента.

- Я довольно долго думал... - хрипло начал он. - О том, что я действительно слишком стар для отношений, которые предложила твоя девушка. И чтобы быть на твоем уровне. Дедушка всегда говорил, что я не далекого ума, но это не оправдание. Я действительно извращенец, раз могу допустить мысль о близости с другом моего младшего брата... - Спина Шина выглядит слишком неуверенно. - Ты не робеешь по этому поводу? Я помню, как наш поцелуй случился из-за твоей беззащитности и как я несколько раз этим воспользовался. Могу ли я узнать твои настоящие мысли об этой идее, навязанной тебе Тачибаной? Если ты действительно против, я мог бы снова поговорить с семьей и прекратить это.

Такемичи застыл у полки. Похожий разговор настиг его здесь, наедине с самым близким и далеким человеком, тем, кого вытащили из другого мира. Такемичи мог узнать Шиничиро в прошлом только по рассказам о нем. Он счастлив быть с Шиничиро сейчас в этой комнате. И Такемичи забыл поблагодарить его. За то, что он спас. За счастье, которое он ему подарил, и людей, которые пришли в жизнь Ханагаки. За возможность спасти их всех. За встречу. За то, что не оттолкнул его в минуту отчаяния. За то, что переживал, как за свою семью, за близость. Он и так слишком многим ему обязан за свою жизнь.

- Спасибо... - Черные глаза метнулись к Ханагаки. Он не понимал, за что парень выразил благодарность в такой момент. - Я уже говорил тебе, что ты важен, Шин. Я взрослый и... Я могу сам решать и легко отвергать навязанное мне мнение. Честно говоря, если всю мою жизнь сложить в одну линию, то я, возможно, даже стану еще старше. А еще я путешественник во времени и преступник. Ты... Ты мне нравишься. Были моменты, когда я видел в тебе спасение и другого человека, но... Думаю, когда я вернул его, все это ушло. Я не против быть рядом со всеми, кого я так сильно хотел вырвать из лап смерти. Включая тебя. - С каждым словом Такемичи краснел все сильнее. Невинность гораздо соблазнительнее флирта с опытными женщинами. Шин оставляет свои вещи на столе, подходит ближе и наклоняется к голубоглазому мужчине.

- Если вернешься назад во времени и будешь иметь такое же мнение... - Шин гладит его по голове, как старший брат. - Подожди, пока тебе исполнится восемнадцать, прежде чем говорить это при мне. - Он криво усмехается. - Не думаю, что смогу устоять перед соблазном. В конце концов, я взрослый мужчина с дефицитом внимания со стороны противоположного пола, а ты все еще уязвим. - Такемичи усмехается и слегка приподнимается на цыпочках. Эта фраза о слабости его немного бесит. Он хочет преподать урок, доказать, что уязвим здесь не он. Удивленный Сано ничего не делает. Мичи касается его кадыка губами и кусает, оставляя след и мокрый поцелуй. Он был слегка развращен предыдущими днями, поэтому его смелость зашкаливает. Шин вздрагивает и с особым усилием оттаскивает Ханагаки от себя, не причиняя боли. - Это не похоже на тебя... - Он смотрит в глаза, ища причину такого поступка, хотя ему самому хочется усадить его на стол и сделать что-то по-взрослому.

- Да. - Брюнет кивает. - Обычно я не дразнюсь. Просто мне показалось, что кожа Шиничиро сладкая, пахнет моими любимыми сигаретами. И еще, что он слишком самоуверен. - Его черные глаза дрожат. И тут Шин нервно смеется, это бесит. Он что, реально самоуверенный? Не тот человек, который вышел против сильнейшего бойца поколения с закаленным боями и тренировками телом, но недостаточно для победы. Хотя... Они в чем-то одинаковы.

- Сам дьявол. С тобой шутить не следует, да? - Он трет лицо, пытаясь успокоиться. - Я обещал тебе прогулку. Куда бы ты хотел пойти? – Такемичи качает головой, не зная, что предложить старшему. – Мне решать самому? – Мичи кивает, словно лишенный голоса. Зачем он играет в молчанку? Неужели он окончательно смутился от собственных действий? Сам он старается не смотреть прямо на Такемичи – не потому, что ему неловко, так как Шин думал о ком-то другом, а потому, что знает: еще один взгляд, и он забудет о собственных словах. – Тогда... А не сходить ли нам в мастерскую? Я знаю, это может быть скучно, но у меня есть манговый пирог. Его испекла поклонница Инупи, и он не отказался, но взять домой не смог. Коко бы ревновал.

- Манговый пирог, звучит заманчиво, – Такемичи улыбается, тепло и просто, словно сцена, которая только что развернулась между ними, была не признанием и застывшим напряжением, а обычным утренним разговором. Хотя в комнате пахло пылью и машинным маслом, Мичи и Шину показалось, что она пропитана ароматом цветущей сливы. - Это твоя мастерская, неудивительно, что ты ее так любишь. Я помню ремонт и сколько усилий нам пришлось вложить. И я также рад, что мы все еще достаточно близки, чтобы ты пригласил меня в гости.

Шиничиро взволнован. Они выходят из гаража. Солнечный свет уже не такой мягкий, как ранним утром — он ярче, интенсивнее, как будто подстраиваясь под их настроение. Все еще пахнет травой. Сегодня в несколько раз теплее, чем на прошлой неделе. Они останавливаются у мотоцикла Шиничиро. Он смотрит на Ханагаки и внезапно игриво улыбается. Такемичи внутренне молится, чтобы проделки семьи Сано не зашли слишком далеко. И тут из уст механика вылетает предложение, которое интригует и волнует одновременно.

- Садись за руль, сегодня я твой пассажир. - Такемичи смотрит на него в замешательстве, пока тот продолжает. - Ты давно не тренировался, да? - Кивок. - Это здорово, можешь потренироваться со мной. Я знаю, что Майки тебя подвозил, но езда сама по себе - это совсем другое дело. Ты все равно не профи, да и навыки сложно забыть, но лучше практиковать. Иногда быстрая реакция и опыт могут спасти. - Еще один кивок и взгляд на любимое транспортное средство Шина.

Такемичи садится первым, положив руки на руль новой модели. Это тот самый мотоцикл, который заставил попотеть Шиничиро этой ночью? Такая мысль приходит ему в голову, когда руки прижимаются к нему сзади. Тепло от его ладоней на талии вызывает бурную реакцию. Шин держится не слишком крепко, но достаточно, чтобы почувствовать тепло под кожей. С разрешения, Мичи заводит мотоцикл, и двигатель глухо рычит, вибрируя в груди. Такемичи, чувствуя дыхание на затылке, внезапно спрашивает, глядя на свои ладони.

- А что, если... если я не вернусь в прошлое? Майки может больше не захотеть этого или триггер не будет работать как следует. А что, если все это навсегда? - Шиничиро отвечает не сразу. Ханагаки уверенно ведет мотоцикл, не оборачиваясь, как будто в этих словах был вызов. Черные глаза смотрят прямо перед собой, не мигая, и водитель не замечает этого сейчас, только через пару кварталов, когда улицы становятся тише и ритм города остается позади, Шиничиро наконец говорит:

- Тогда... я тебя не отпущу. Потому что я уже слишком много потерял однажды. - Такемичи молчит, но его пальцы сжимаются на месте. Им всем нужно его присутствие. Но слишком много лет было потрачено впустую. Жертва Ханагаки Такемичи не будет оправдана, если все оставить как есть. Но с каждым вздохом уходить становится все страшнее.

- Это просто мысли вслух, не волнуйся...

Такемичи смотрит на небо, почти молочное в сиянии солнца и облака, клубящиеся и белые. Городские высотки сливаются в эфемерный туман, а стекло отражает небо ярким бликом. Такемичи ускоряется и ныряет в лабиринт улиц из памяти. Шин слабо улыбается, снова, пока другой его не видит. Одна рука за спиной, другая прижата к плоскому животу. Такемичи все еще думает, пока не натыкается на знакомую фиолетовую вывеску. За кирпичным зданием — еще одна. Мастерская-магазин и личная квартира Шиничиро уже за углом, приветствуя их прибытие. Мичи замедляет шаг, и мелькает мысль, что Инуи тоже может быть здесь.

- Сегодня у нас выходной, поэтому его здесь нет, только мы двое. - Когда старший научился читать мысли? Хотя, сам Такемичи, наверное, в этом плане очевиден. Еще один молчаливый кивок головы. Шин осторожно натягивает ремешок шлема, помогая его снять. Как мокрый щенок, Таке машет волосами и глотает воздух. - Как и обещал, пирог сверху, пойдем. - Он закатывает байк внутрь, позволяя Мичи проскочить. Затем возвращается и запирает двери, демонстративно кладя ключи на стойку. Чтобы голубоглазый знал, где их найти в случае необходимости. - Только посуда может быть грязной, не помню, мыл ли я ее перед уходом.

Не мыл. Это выясняется позже. Когда они поднимаются по лестнице и открывают дверь, наблюдая из коридора явно не одноразовый набор посуды в раковине. Сано краснеет и идет мыть эту многодневную башню, пока Мичи оглядывается. На полках немного пыли, часть стола осталась в крошках, есть пара вещей на спинке стула с краю. Это, видимо, еще одна черта, которая схожа у Такемичи и Шиничиро. Их трудности в поддержании порядка вокруг себя. Такемичи пытается сесть на стул, но чувствует ягодицами что-то более мягкое, чем обивка. Сначала он ожидает, что что-то из вещей упало с соседнего стула, но... Он поднимает чужое нижнее белье перед своим лицом. И тут он видит потрясенный взгляд Шина впереди.

- Ой, извини! - Такемичи опускает руку вниз, но так и не отпуская ткань личных вещей. Точнее, он кладет их себе на бедра. Неловкость берет верх и даже превосходит все нормы в этот конкретный момент. Сано отступает от раковины и мчится в сторону стола, выхватывая вещи из рук, с лицом, как будто весь мир рухнул. - Я не хотел, Шин. - Он хватает оставшиеся вещи и с дикой скоростью засовывает их в стиральную машину. Минута и у него уже в руках антисептик, он хватает за запястья, поворачивая ладони вверх.

- Такемичи... - Шиничиро щедро выливает на ладони средство, сильно пахнущее лимоном и чем-то спиртным. Его черные глаза смотрят как-то по-другому, и через секунду Шин отскакивает и смущенно просит. - Доделай сам, я не могу. – Такемичи трёт ладони, щедро покрытые слегка вязкой жидкостью, но растекающейся по ладоням от трения. И для него это немного странно, но на этом все. Он не видел проблемы в захламлённой кухне, не беспокоился о, вероятно, использованном бельё в руках. И теперь не видит других причин, почему дыхание Сано выходит из-под контроля... От злости? – Я оставлю тебя на минутку. Возьми чистые тарелки, пирог в холодильнике. Извини. – Он быстро убегает, по памяти Мичи, в сторону ванной.

Уже там Шин освобождается от всего, что держало в руках... Хотя он держит эти руки в штанах. На его ладонях всё ещё остаётся запах лимона, после того, как он касался ими Такемичи. Не нужно говорить, чьи руки он представлял, трогая себя снизу и сдерживая голос. Он не раз чувствовал отвращение к себе, но мысль о том, что Такемичи буквально в паре шагов, наслала на него дикую волну возбуждения. И вот шаги, ребром ладони он закрывает стон, выскользнувший от давления на обжигающее жаром место.

- Шин, все в порядке? - Такемичи робко стучит костяшками пальцев по двери. - Ты, кажется, немного болен. Может, мне действительно уйти, чтобы ты мог поспать? - Глупый. Такемичи ни на шаг не приблизился к пониманию ситуации. Он не болен, если только он не полный идиот. Ведь через минуту Шин отвечает, хотя и уверен, что это все раскроет.

- Хм... - Он еле сдерживает стон удовольствия и напряжения, вызванный его решением. - Такемичи, я не болен, я просто занят чем-то... Чего ты не должен видеть. - Он подавляет вздохи, но этого недостаточно. - Подожди меня там, ладно? - И тут же ускоряет темп, даже не задумываясь, ушел ли гость на кухню, подальше от ванной. Он больше не скрывает ни своего голоса, ни непристойных звуков, столь громких в тишине, поскольку теперь ему все равно на все вокруг. Его пальцы скользят так легко, пока он вспоминает прекрасное лицо и непонимающий взгляд. - Такемичи... - Голубые глаза, решительный взгляд в сочетании с хрупкими плечами. - Сейчас. - Он кончает в свою руку. Придя в себя, тщательно моет их, только осознавая всю дикость, которую он совершил. Он выдыхает, и дверь открывается, там, в коридоре, Мичи. Он смотрит с уже ясным осознанием того, что произошло. По какой-то причине в его животе разливается тепло, не менее яркое по ощущениям, чем оргазм.

- Ты...

- Возбудился, как школьник, при виде короткой юбки, просто глядя на тебя и твои самые простые действия. - Обыденность в руках Такемичи превратилась в непреодолимое желание Шиничиро. - Именно это я и сделал. Извини... Должно быть, неприятно, когда на тебя так смотрят. - Шиничиро подходит ближе и опирается локтем, полностью закрывая Ханагаки. - Но скажи мне, почему ты остался стоять у двери? Ты все понял, как только я стал громче. Ты знал, что я там делаю и из-за кого заперся. Это твоя попытка снова подразнить? - Такемичи вздрагивает.

- Я... Я... - Шиничиро не ждет ответа, отступает и идет на кухню.

- Просто притворись, что это была ошибка. - Говорит он, оказываясь на кухне. Оттуда его все еще отчетливо слышно. - Я голоден. Давай все равно съедим наш манговый пирог. Иначе он испортится прежде, чем кто-то решит его откусить. А это все еще чьи-то невысказанные чувства. - Такемичи кивает себе и идет к столу. Он некоторое время находится в оцепенении, делая все автоматически.

Они едят молча, что естественно после того, что произошло. Такемичи больше не задает наводящих вопросов, и Шин тоже. Они знают. Или просто догадываются. Шиничиро продолжил, потому что понял, что нет смысла это скрывать. Ханагаки понял, что он ему нравится, и это приводит к последствиям. Кроме того, он продемонстрировал, что будет, если связь станет взаимной, а это определенно касается не одного человека. Любовь Шиничиро не платоническая. Так почему же Такемичи не ушел? По какой-то причине он оставался, пока не открылась дверь. Он не притворялся, что не понимает, что происходит за запертой дверью.

- Эм... - Тишина заставила его начать. - Что дальше? - Шин поднял глаза. Он не думал, что они смогут поговорить друг с другом сегодня. - Ты пригласил меня только на пирог? Просто... Я думал, что ты не выспался и делаешь это только для того, чтобы провести день со мной и... Я думал, мы могли бы заняться чем-то другим. Поговорить... Или... Я не знаю. Я хотел бы узнать больше о том, что произошло, пока меня не было.

- Хочешь апельсинового сока? - Шин сразу же встал после кивка, достал пакет и наполнил два стакана. - Первый год после твоего ухода был тяжелым... - Стакан появился перед Мичи, наполненный запахом цитрусовых и солнечным светом. - Майки плохо спал и ел, ему было тяжело, кошмары преследовали его наяву. Но через год он начал поправляться. - Шин говорил отстраненно. - Он не пошел учиться дальше, не видел в этом необходимости, и я не стал его отговаривать. Манджиро решил не тратить время на восстановление, а просто двигаться вперед. Банда не просто исчезла. Они ее долго распускали, решали проблемы по мере их возникновения. - Он замолчал на некоторое время, постукивая пальцем по столу. - Потом начались эти приступы.

- Приступы?

- Вспышки далеких чувств, в основном негативных... - уточнил он. - Чужие чувства. Но мы как-то понимали, чьи они. - Мичи внимательно слушал, не перебивая. - Потом были видения. Короткие, напоминающие дежавю по ощущениям, как будто мы там... Но с очевидной уверенностью, что этого не может быть здесь. Но не у всех. У меня их почти не было. Наверное, потому, что в прошлые разы я недолго существовал в этом мире.

- Шин, я... - Такемичи не дали выразить свое сожаление.

- Тогда мы с тобой поняли, что это был «Черный импульс», ослабленный, но все еще живой... - Голубые глаза задрожали при упоминании столь важного аспекта. - И он не мог найти... Тебя. Он бушевал. Он выворачивал память наизнанку, чтобы носитель начал искать утешение. Да, через много лет мы бы смирились с этим, и он тоже. Только, другой ты решил по-другому. В первые минуты мы просто решили, что он устал. Ведь все давно знали, что это не тот человек. Такемичи Ханагаки ушел. Через месяц начались поиски, но было поздно, он уже пришел к реализации плана, о котором мы узнали только от тебя совсем недавно.

- Мне жаль...

- Странно... Но я никогда не испытывала к нему влечения, он был как милый младший брат. Внешность и характер почти такие же, но они не возбуждали, как будто самого главного не было. Тяга осталась, но более комфортная, не такая, как то, что я испытываю к тебе сейчас. Думаю, что это зайдет слишком далеко...

- Импульс?

- Мое желание.

Такемичи медленно кивнул. Получилось... Странно? Их не интересовало тело Такемичи, и он сам в романтическом смысле, но они делали это с его старшей личностью. При этом Такемичи все еще проявлял интерес к двум людям. Хината и Майки, младший Мичи испытывал к ним больше, чем симпатию. Таке и сам мог подтвердить это ранее. То же самое было с Такемичи в объятиях Тайджу и Аканэ... Он все еще был влюбчивым человеком и также редко отпускал их.

- Понятно...

Шиничиро молча вертел в пальцах стакан с соком. Оранжевый, не слишком сладкий, с легкой кислинкой — как утро после долгой, тяжелой ночи. Он не смотрел на Такемичи, но слышал, как тот дышит, как напряженно сжимает колени, словно они теперь были единственной опорой. Мичи необыкновенный, он слишком добр, чтобы прогнать или шлепнуть по запястьям. И слишком ведомый, чтобы на самом деле принимать такие сложные решения. Как лист на ветру, летит туда, куда шепчут ему ветра.

- Это желание... - наконец заговорил Шин, - оно не из тех, что вспыхивают от одиночества. Оно не «вместо кого-то». И не потому, что ты рядом. Оно растет, Такемичи. Оно растет каждую неделю, день, утро, когда ты приходишь, смеешься, когда споришь с Майки или здороваешься со мной. Я чувствую себя живым благодаря этому, понимаешь? Даже когда не знаю, что будет дальше.

Такемичи молча глотает свой сок, не отрывая глаз от пустой тарелки. Он хотел найти нужные слова. Точные. Сбалансированные. Но все слова были слишком громкими — он боялся разрушить ими это хрупкое признание. Боялся добить тлеющую в глазах собеседника надежду, как это случилось однажды с Майки. К тому же, разве он не решил открыться, чтобы попытаться следовать своему и Хины решению? Такемичи решил связать свою жизнь не только с любимой, но и с теми, кого он раз за разом бросал на произвол судьбы.

- Я не знаю, что делать, - наконец признается он. - Я взрослый, да. Даже старше. Но все это... все, что я чувствую к тебе, это другое. Не из благодарности. Не из спасения. Из чего-то другого. Это подталкивает меня принять все, но мой разум сопротивляется. Ты продолжаешь делать то, что должно убедить меня и избавиться от всего однажды, но ты все еще кажешься таким жаждущим этого. Мы не разобрались в себе, и не можем принять важное решение для нас обоих... - Шин слабо улыбается.

- Значит, у нас есть больше, чем что-то общее. - Между ними снова разливается тишина. Спокойная. Вязкая. Но не гнетущая - как ветер в поле после дождя.

- И он... Я знаю, что ты говорил с Мичи о всяких вещах. - Такемичи тихо говорит. - Он, тот, кто решил, что ему не стоит жить. Он... не хотел бы чего-то другого? Я убью его своим возвращением... В его случае выхода нет. - Шиничиро качает головой.

- Нет. Он уже достаточно натерпелся. Он не вернется. Он отдал себя. Полностью. Чтобы ты остался с нами в прошлом. Так что ты решил? Имей в виду, что я против еще одной добровольной жертвы с твоей стороны. Этот ад не прекратится, пока кто-то из вас не решит. И ты обещал...

- Я остаюсь в прошлом по собственной воле. Вот и все... Я могу только надеяться, что он получит хороший конец в обмен на свою боль. Такемичи... Он все еще один.

Такемичи чувствует, как дрожь пробегает по его телу, как будто что-то внутри сдается, отпускает, снимает зажим. Он медленно протягивает руку и касается пальцев Шина, все еще сжимающих стекло. Тепло. Сильные, испачканные маслом руки. Живые. Настоящие. Такемичи один, но другого больше нет. Иногда любовь заставляет тебя жертвовать, и другой будет страдать из-за этого. Но любить — это также смириться с решением, которое было принято из любви к нам в ответ. Иногда они не могут повлиять на прошлое больше, чем это возможно.

Баджи умер из любви к своим близким ради прощения и исцеления ран других. Казутора был спасен любовью... Эмма умерла из-за страха одного человека лишиться всей любви из-за мести тем, кто был, любим в ответ. Изана умер, жертвуя ради настоящей любви. Кисаки умер, несмотря на свою одержимость неправильной любовью, которую никто не мог принять. Доракен пошел за своей любовью с гордостью. Такемичи умер сугубо во имя любви.

Любовь Такемичи и Шиничиро может быть болезненной, но она уже существует. Так почему Такемичи должен бояться ее и избегать? Она взаимна, и для нее нет никаких преград, кроме чувства долга перед Хинатой и моральных дилемм. Хината дала свое благословение, а мысли никогда не приводили к добру. Такемичи улыбается и говорит Шину, что он должен спать. Поцелуй в лоб дается легко. Позже он прощается и звонит Изане.

- Я хочу пригласить тебя на свидание, но боюсь, ты слишком занят, Изана. Когда мы могли бы встретиться?