152. Прогулки.

По коже пробежала волна напряжения, когда Шин замер, не веря своим глазам. Не беспокоясь о чистоте, он бросает окурок на землю, туда же летит и его рабочий фартук. Мужчина оказывается рядом с группой ребят. Его молодое лицо, как и думал Мичи, не изменилось, а еще сладкий терпкий аромат сливового дыма все так же окутывает кожу, одежду и блестящие черные волосы. Вот почему Такемичи скучал. Лицо старшего — это смесь беспокойства, удивления и какой-то глубокой усталости, которую может выдать только тот, кто носит в себе слишком много вины. И обычно есть много других терминов, кроме «плохого» и «хорошего», но в этой истории Сано обязательно назовет себя злодеем. Руки осторожно касаются его раскрасневшихся щек, Такемичи скулит от того, как его тело онемело, оставаясь в одной позе и натягиваясь на чужое плечо, вызывая у Сано панику. Черные глаза сверкают, а голос выражает недовольство поведением близких.

- Какого черта он связан? - Инупи бормочет невнятный ответ, пока Шин думает, как ослабить натяжение веревок. Конечно, Сано не интересуют никакие причины. – Просто посмотрите, как ему больно?! Развяжите немедленно! - Голубые глаза смотрят с особой благодарностью. - Что вы делаете вообще? Это уже ненормально. Ты долго его так нес? - Мичи все больше хотелось плакать от радости, что хоть кто-то рядом и такой понимающий. Такой способ передвижения был бы ему не совсем по вкусу. Вака цокнул языком.

- Да ладно, - лениво отвечает Вакаса, но все равно осторожно опускает Такемичи на скамейку у входа в мастерскую.

Инупи стоит немного в стороне, всем своим видом показывая, что ему все равно, но на самом деле у него трясутся руки, когда он достает нож, чтобы разрезать стяжки. Оказывается, даже сносно, никаких следов синевы на запястьях, только лёгкое покраснение. Мичи посмотрел на остальных. Если не считать того, что Такеоми накричал на него, и что парня скрутил Инуи, а потом увез на чужой машине к Шиничиро, то ему крупно повезло. По крайней мере, его лицо не встретило кулак одного из них, Мичи смог вернуть Аканэ и даже устранить «Чёрный Клевер». Ему всё равно пришлось бы строить опору для возвращения в прошлое, как бы он ни медлил. Пока один думает, чёрные глаза впитывают каждую деталь, и Ханагаки робко говорит.

- Шин, ты смотришь на меня, как на живого мертвеца... — Мичи произносит это тихо, словно боится разрушить хрупкий мир, который держится на честном слове. Только он немного просчитался со словами. — И, честно говоря, все вы... немного перебарщиваете. Не было нужды организовывать целую машину сопровождения, чтобы отвезти меня. Я мог бы сам дойти позже. Это, как бы... похоже на похищение. - Но ответ человека, который заступился за своих друзей и коллегу, был ледяным.

- Не было нужды исчезать, умирать и потом долго ждать, чтобы увидеть или сказать, что ты в безопасности. - бормочет Шиничиро, нежно разминая запястья, когда пластик падает на землю. Он осторожно касается Мичи, словно убеждаясь, что он настоящий, теплый, живой. А в крови бурлит жажда, которую приходится подавлять. Через минуту появилась тупая боль. - Я похоронил тебя... Дедушка впервые заплакал после смерти моей и Майки матери. Манджиро выбрал для тебя гроб, как и костюм... Он тебе шел. - Такемичи вздрагивает, вспоминая состояние своего предполагаемого тела. Он также помнит часть с насильственным характером. Такемичи мучил их много лет. Неудивительно, что некоторые хотели задушить его, прежде чем смогли проявить к нему ласки.

- Я все еще жив. Никогда не умирал. Это не меня ты похоронил, Шиничиро. - Такемичи закатывает глаза, но в них почти слезы. Он не может сдержать улыбки, когда брюнет с черными глазами садится рядом с ним, обнимает за плечи и утыкивается лбом в макушку. - Я узнал, что вы искали меня. Было трудно вернуться после того, как прошло столько времени. И я боялся быть отвергнутым. Кроме того, тогда вы могли пострадать, потому что я был связан с преступностью. - Шиничиро прижимает его к себе и слышит всхлип, думая, что это от физической боли. Он тут же отстраняется, шепча извинения в лицо, в то время как люди вокруг отстраненно наблюдают.

- Прости меня... - голос Шина звучал тихо, еле слышно, как весенний ветерок. Он крепче сжимает плечи Такемичи, потирая щеки друг о друга, продолжая быть откровенным. - Я думал, что потерял тебя. И боялся, что даже после смерти не найду. - По спине Таке пробежала дрожь, словно электрический разряд. Ханагаки был равнодушен, позволяя трогать и тискать себя, как тряпичную куклу. Его голос был немного хриплым, когда голубоглазый мужчина решил ответить.

- Да, на самом деле это я потерял себя, - И действительно, он потерял понимание того, куда ему следует стремиться, только идя по волнам, когда он в последний раз пожал руку Майки. И только вторая личность жестоко, но указала путь. Изощренным образом Ханагаки Такемичи заставил героя понять, что только жадность к жизни может искупить его грех. Вина за то, что он лишил жизни Мичи, все еще терзала сердце, но, увидев надежду в Шине, Такемичи был готов пожертвовать своими способностями, свободой и даже своей изначальной личностью. - Кажется, вы нашли меня гораздо быстрее, чем я надеялся. Я хотел еще немного подумать один... Между тем, не было нужды связывать меня и запихивать в машину. Я оставил вас одних всего на пару минут, отправившись к Тайджу, а вы уже были в сговоре. - Мичи посмотрел на смущенную Аканэ, которая не выказала никакого удивления действиям парней. Вакасу, который одним из первых сел в машину, как и Такеоми, сказавший, что они едут в Сано. И, наконец, Инуи. Но ответ прозвучал с губ девушки, красных, как и ее веки, от слез страха.

- Извини, Такемичи, это была идея Сейшу. - Аканэ съежилась, понимая, что Мичи это определенно не нравится. Но что она могла сделать, когда парень просто игнорировал свое состояние депрессии и просто сосредоточился на любой мелочи, связанной с друзьями, даже не вступая в оправданный контакт? Девушка была рада узнать, что Такемичи и Тайджу теперь свободны от «Черного Клевера». Теперь он мог больше времени уделять взаимопониманию и отношениям с теми, по кому так сильно скучал. - Я не знала, как заставить тебя вернуться, ведь ты всегда боялся такой возможности. Но случайность сделала это неизбежным. Зная тебя, ты бы попытался сбежать, и удержать тебя можно было бы только в тот самый момент.

- Все в порядке, Аканэ, я не сержусь на тебя. - Мичи мягко улыбается, не отстраняясь от Шина. - Даже если это была одна большая глупость - это было из хороших побуждений. И я не могу никого за это винить. Не думайте, что я снова пожертвовал своим здоровьем, чтобы спасти кого-то. Меня вооружили и защитили люди из Якудза. У меня даже нет ран. Я говорю это на всякий случай, потому что чувствую, куда тянутся твои руки, Шиничиро. - Он тут же поднял ладони вверх, доставая их из-под рубашки в поисках ран или побоев. Ведь Инупи и его старшая сестра выглядели помятыми. А если жертва не одна, то это обычно и Такемичи. - Но Тайджу ранен. Надеюсь, он догадается обратиться к врачу. Черт, столько всего навалилось сразу... - Ханагаки все же отстранился от своей опоры, в облике человека, и прижал пальцы ко лбу, демонстрируя задумчивость или усталость.

- Ты имеешь в виду «Черный Клевер»? - вдруг заговорил Вака, получив множество заинтересованных взглядов на эту тему. - Это была цена за спасение Аканэ и Тайджу. Организация, которую ты сам создал. Разве это не больно? Ты приложил много усилий, чтобы реализовать свои планы. - Вакаса, который все это время был спокоен, подошел к Такемичи. - Это конец? Ты хотел, чтобы мы поверили в твою смерть, Такемичи? - Ханагаки закрывает глаза, беспокоясь о том, что лицо Имауши было слишком близко, пока он говорил.

- Для меня он больше не представлял никакой ценности, только люди, которые оставались там долгое время. - Тяжёлый вздох догоняет его реплики. - Я не хотел умирать. Я не герой. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что больше, чем героем, я хочу быть счастливым. Я просто хочу... быть с вами. Пока это возможно. И очень скоро я начну все сначала, чтобы остаться с друзьями навсегда. Мне жаль, что всем вам пришлось пережить мою смерть.

Выслушав все, Шиничиро снова обнимает Мичи, крепче, чем прежде. Остальные — даже Сейшу — молча смотрят на них, и в этой тишине больше узнавания, чем в тысяче слов. Шумная ночь ушла. Остался только усталый, хрупкий, настоящий покой. Наступает рассвет. Его не отпускают, но Такемичи чувствует только тепло и мягкость, он сам тянется к прикосновениям. Может быть, впервые за долгое время он действительно чувствует: неважно, где он был. Важно то, что он дома. Счастливое ли это будущее? Такемичи все равно придется вернуться в прошлое, чтобы его смерти больше не существовало, как и «Черного клевера», одиночества Аканэ. Он все исправит в последний раз, а пока прислушается к их желаниям. Нетрудно, в конце концов, ответить за то, что заставил их плакать из-за своей нерешительности.

***

Разбитая губа щипала. Ощущения были не из приятных. Хотя рана уже должна была зажить, Сано, казалось, намеренно ковырял ее пальцем и прикусывал, не оставляя в покое. Его били кулаками в лицо Изана и Кенчик, и они не сдерживались, по принципу, что он не сахар, не растает. Шиничиро, на удивление, избежал порции боли, и он просто разнял начавшуюся драку, получив разве что пару ударов в живот. Какучо в это не вмешивался, ему пришлось успокаивать рыдающую Эмму, то ли от радости, то ли от пережитого стресса. Если бы дедушка был жив, он бы так же избил своих внуков. Когда все уже были на пределе, они пошли буйствовать по-другому. Купили спиртного и напились в стельку, так что даже на третий день у Майки болела голова, а сразу после запоя он пришел к остальным ребятам из «Тосвы», злым как черти, и все узнавший от бывшего основного состава. Сбоку послышалось ядовитое шипение.

- Зачем ты снова ее укусил, Майки? Тут все в крови. - Розововолосый парень, не церемонясь, поворачивает лицо Сано за щеки и вытирает салфеткой струйку крови. - Смирись с тем, что этих ударов было достаточно, и перестань причинять себе боль. Отвратительно выглядит. - Майки опьяняюще улыбается своей вечной няньке. С тех пор, как этот щенок пообещал Мичи мир во всем мире и ромашковое поле вместо преступного мира, а также полное выздоровление себя и Сано - ему было наплевать на подчинение. Хотя иногда, как недавно, он возвращался к верности и молчаливому следованию. - У тебя жуткое выражение лица. Бактерии в том фонтане выели тебе мозги или твой брат вышиб последние извилины?

- Ты явно просишь меня поставить тебе пару синяков под глазами. - И пусть он так говорит, Майки этого не хочет. Он хочет немного отдохнуть от всего навалившегося. Он так и не нашел в себе сил поговорить с Наото о том, чтобы рассказать Хинате. Боялся, но не понимал почему. Все это оставило в сердце Сано тоску. - До соревнований месяц... Доракен не хочет меня видеть. Санзу, я хочу увидеть Шина. Хочу помочь ему в мастерской или покататься по Токио. Я не хочу думать о Такемичи. Но вдруг я закрываю глаза и вижу его... Я вижу его связанным и лежащим передо мной, скулящим и просящим что-то. Я в замешательстве... Ты думаешь, это просто фантазии или воспоминания?

- Если это не твои мечты, то я тебе завидую... - говорит Хару, вглядываясь в небо. - Помню, я жутко ненавидел Такемичи, или это была зависть. Я хотел быть полезным и нужным так же. Он был нужен тебе, хотя я был слаб и не понимал этого. - Зеленые глаза встретились с полной темнотой. - Кажется, я не смею его желать, так что не сжигай мою душу своим взглядом. Пойдем к твоему брату. По дороге купим еще пива, чтобы и у него был повод тебя ударить, если ты решишь сесть на байк пьяным. – Манджиро хихикает и садится в машину Такеоми, которую Санзу назло угнал из-под носа старшего брата.

Широкая полоса дороги к знакомому магазину тянулась целый час, петляя между высотками и более приземленными зданиями Токио. Был полдень, поэтому бетон и стекло окрашивались расплавленным золотом. Они влились в движущиеся машины и плавно скользили колесами по горячему асфальту. Перспектива увидеть брата, поглощенного своей работой, была приятной. Майки любил наблюдать за старшим и активно участвовать в его работе, вынашивая эту привычку с детства. Дедушка говорил, что Шиничиро будет полезен, даже несмотря на то, что не посещал его занятия и не был таким гениальным, как Манджиро. Брат воспринимал такие замечания с юмором и теплотой, демонстрируя добродушие и мудрую позицию. Хотя... Шин все равно дурак.

- О чем ты думаешь? Мы почти у цели. - Харучие прозвучал довольно неожиданно в этой тишине. Его зеленые глаза сузились, ища признаки чего-то незначительного, но способного разжечь пламя. Сано подумал и решил не лгать.

- Предчувствие... Почему-то оно вызвало ностальгию. А ты думал, у меня депрессивный эпизод? Наденешь кроличьи ушки, чтобы поднять настроение? - Санзу высовывает язык.

Припарковавшись, мужчины выходят в мир. Обычные черные повседневные рубашка на Майки, в то время как Санзу решил надеть блузку в китайском стиле, розовые петельки соответствуют оттенку его волос, а фиолетовая ткань блестит и переливается серебристым узором. Это отличается от обычной политики не привлекать к себе внимания. Но, видимо, он просто забыл переодеться после работы в чайной. Майки первым забегает в магазин и не видит ничего странного в пустых пивных банках, сложенных в корзины. Сано понимает, что пропустил знак «закрыто», и улыбается, поднимаясь наверх. Прежде чем он отпирает дверь в спальню, его останавливает голос.

- Шин, ты снова что-то забыл? Я же говорил, что не нужно торопиться... - Их глаза встречаются. Черный тонет в необычно синем. Мягкие волны на черных волосах, белая бархатная кожа становится почти бескровной, даже ранее вишневые губы белеют. У Мичи короткие ресницы, но теперь они кажутся слишком длинными, пока он так удивлен. Но вскоре лицо Ханагаки краснеет от осознания того, что на нем только шорты. Такемичи не знает, что сказать Майки и Хару, который тоже застыл в проходе. - Шин ушел всего полчаса назад, а Инуи с сестрой в больнице... Май...

Такемичи хватает за шею, резко приближая к лицу мужчины. Выражение лица Сано нечитаемое, а главное, хватка словно металлическая, вырваться невозможно. Ханагаки щурится и хватает его за плечи, чувствуя через легкую ткань мышцы Манджиро, пока его горячий язык скользит по пухлым губам. Майки хочется закрыть глаза и мурлыкать от удовольствия и сладкого вкуса, но он оставляет глаза открытыми, чтобы ничего не упустить. Такемичи вздыхает через раз, его кожа давно уже горячая и красная, он чувствует, как реагирует тело, полностью приняв такие ласки от другого мужчины. Осознав свою ошибку, Такемичи с силой отталкивает друга и прячет лицо, прикрываясь спереди. Черные глаза скользят вниз, и на лице отчетливо проступает ухмылка.

- Ты смущен? Так взволнован нашей встречей, Такемичи? - Сано наваливается на Ханагаки, запирая его между стеной и своими грудными мышцами. Мичи хочется разрыдаться от своей реакции на голос Майки и его горячего дыхания. В голове парень повторяет, какой он урод и неверный человек. Ноги подкашиваются, и Манджиро ловит его руку, которая висит в его хватке, пока Такемичи съеживается на полу. - Эй? - Но любое продолжение обрывает Санзу, который оттаскивает друга за шиворот и осторожно поднимает все еще чувствительного брюнета на руки.

- Не пугай его, Майки... - Хару старается не смотреть на Такемичи. - Дай немного времени, чтобы прийти в себя после того, что ты сделал.

Майки сначала смотрит на все отстраненно, но затем в его глазах появляется капля осознанности, и он кивает. Такемичи несут в комнату Шина, где он надевает футболку, которая слишком велика для Мичи, а затем, умывшись, идет на кухню, где уже находятся Манджиро и его спутник. Таке не знает, с чего начать, в голове пусто после такого приветствия.

- Эм... Спасибо, что не трогаешь мои руки, а то я пока не готов вернуться. - Мичи робкий, поэтому попытка нахальничать провалилась сразу. И все же он ненароком вспомнил даже о еще активной способности. Глаза его друга изучают, делят на молекулы, дробят на части, рассматривая слой за слоем. Ханагаки съеживается снова, атмосфера слишком плотная. - Ты что-то скажешь или продолжишь молча смотреть? У каждого будет реакция, если их так касаться, если тебя это смутило. - Сано усмехается и отвечает на такой способ уйти от ответственности. Нелепое оправдание, которое придумал для себя Таке.

- Смущен? - Улыбка становится только шире, а пальцы Мичи покалывают от осознания. Майки улыбается. Ярко, как и прежде. - Нет. Я невероятно рад такой реакции Такемичи. Если бы ты блевал или начал умолять, или плакать от страха, все было бы не так радужно. Но, честно говоря... Даже если я люблю тебя, это не меняет того факта, что я довольно зол. Всего час назад я думал о твоей невесте и о том, что мне нужно сказать ей о твоем возвращении, а теперь я вижу своего героя во плоти в доме моего старшего брата. Пожалуйста, скажи мне, что это не Шиничиро тебя спрятал... - Майки звучит так, будто он в шаге от убийства. Голубоглазый мужчина прячет взгляд.

- Это был Тайджу. - Ханагаки, спохватившись, тут же догоняет первое предложение вторым. - Но, если с ним что-то случится, я так просто этого не прощу, Майки. Это не его вина. - Его голос тверд. Харучие вмешивается в разговор, чувствуя накал эмоций кожей. Он не хочет, чтобы Сано сломался или чтобы Такемичи был причинен вред. К тому же, заданный им вопрос и так висел в воздухе.

- Как ты тут оказался? - Мичи сначала думает над ответом, но быстро понимает, что проще сказать его коротко и прямо.

- Аканэ, сестра Инуи, - уточняет Ханагаки, не уверенный, знают ли они ее, - была похищена, и как выяснилось во время ее спасения, Сейшу тоже. - Еще одна попытка спасти кого-то, на что лица слушателей искажаются. - Со мной все было в порядке, и нам помогли все уладить за небольшую плату. Поэтому, когда все успокоилось, Сейшу связал меня, а Вакаса и Такеоми убедили его отвести меня к Шину. Бежать было уже невозможно, и я очень устал. А утром после пьянки все разошлись, и я как-то решил не делать лишних движений. - Оба парня внимательно все выслушали и пришли примерно к одному вердикту.

- Теперь я должник Инупи. Надеюсь, он не слишком избаловался, живя с Коко.

- А я должен брату. Сегодня же верну ему машину. - Сначала повисла тишина, но потом ее разбавил тройной смех. Непонятно почему, но все напряжение спало. После этого побега в юмор стало намного легче. Но беззаботный смех Ханагаки длился недолго, странные мысли продолжали лезть в голову.

- Ничего, если я потом вернусь в прошлое? - Мысль о необходимом возвращении съедала его. И да, он также думал, что вполне мог бы построить жизнь здесь заново. За это время. Правда, эта мысль отдавала уколом трудноразличимых чувств, столь далеких от него самого. - Я достаточно долго бежал от вас, пусть это был не совсем тот я. Я не хочу, чтобы воспоминания о моей смерти остались. - Такемичи снова сжался. - Но я не могу не задать этот вопрос. Я хочу знать твои мысли сейчас, когда будущее...

- Я бы тебя запер. – перебивает его Сано. – Но теперь я понимаю, почему другой это сделал. Я ему очень благодарен. Иначе ты бы не думал о своей жизни и продолжал бы надеяться на способность. Ты осознаешь, и это хорошо. – Он протягивает руку и улыбается. – Ты можешь взять меня за руку в любое время, Мичи. Хотя, я бы предпочел, чтобы ты выслушал большинство из нас, прежде чем вернешься туда. – Ханагаки кивает. Видимо, встреча со всеми неизбежна. – Кого бы ты хотел увидеть в первую очередь? Хотя, сначала тебе нужно привыкнуть к этому...

Такемичи лишь слегка кивнул, словно даже не себе – призрачному, измученному отражению в оконном стекле. Солнце больше не плавило улицы, а отступило за край зданий, наполняя комнату янтарным светом, от которого черты лица Майки стали мягче, почти детскими. Но Мичи знал: мягкость обманчива. Внутри него все еще теплилась вибрация того поцелуя, того странного жара, словно его вывернули наизнанку и показали самое уязвимое место. Хару отхлебнул зеленого чая из стеклянной кружки, не отрывая глаз от рубашки — словно только сейчас он понял, что все еще носит дурацкие розовые застежки. Потом, нехотя, все же поднял глаза на двух других мужчин.

- Честно говоря, я рад, что ты сам объявился. Даже если мне потом придется передать тебя Майки, это все равно лучше, чем если бы он сам тебя нашел. — Он ухмыльнулся и, помолчав, добавил, — теперь максимум, на что он способен, — это поприветствовать тебя жарким поцелуем. Раньше, если бы вы встретились, он был бы грубее, а если бы поиски затянулись, он бы еще больше разозлился.

- Да, это очень обнадеживает... — Он покачал головой, словно стряхивая туман, и вдруг пристально посмотрел на Манджиро. — Вот именно, ты... зачем ты меня поцеловал? Ты правда думал, что это нормально после всего? - Сано откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, взгляд прямой, почти вызывающий. Он мог бы многое сказать Такемичи за все эти годы ожидания.

- Это не нормально, но честно. - Он встал, подошел к окну, оперся рукой о стену и посмотрел куда-то вовне, на горизонт, уже еле различимый с этой высоты. - Ты единственный человек, из-за которого я все еще хочу жить. Я был практически равнодушен ко всему и жил только по твоему желанию. Когда я встретил тебя, я почувствовал столько эмоций в приливе. Это страшно. И тем более - что ты все еще реагируешь. Даже так... Такемичи, ты немного изменился, раньше ты вообще не отвечал. - Ханагаки краснеет.

- Это ответ тела. Не чувств... - начал он, но голос выдал его, и слова утонули в собственном жаре стыда.

- Ой, да ладно, - Хару встал и хлопнул руками по коленям. - Вы оба как дети на качелях. Один в небе, другой на земле. А я, между вами, как дурак с чайником. - Такемичи слабо улыбнулся. Даже если ирония Санзу была отчасти маской, она имела смысл. Все это слишком запутанно, слишком быстро, слишком живо.

- Дай мне день. Или два. Чтобы прийти в себя. Чтобы разобраться. Я не уверен, что смогу полюбить кого-то, кроме той, за кого умер. Да, я стал более испорченным, но я пока не готов развивать это по отношению к кому-то... У меня к тебе другие чувства, но физическое влечение слишком...

- Я не уверен, что ты должен любить меня так же, как я люблю тебя. Достаточно просто быть. Здесь. - Он подошел ближе, тихо, почти неслышно. Мичи не двигался. - Не уходи пока. Я не прошу большего. Просто будь рядом. - И в этом промежутке между словами Такемичи внезапно понял: все, что он откладывал, все, что он скрывал под масками и сожалениями, все еще рвется наружу.

- Хорошо. Но если ты еще раз тронешь меня без разрешения, - он повернул голову, встретившись взглядом с Сано, - я серьезно сбегу. - Санзу за их спинами тихо рассмеялся. Майки не ответил. Он только снова сел рядом. Его глаза были спокойны. Но его пальцы дрожали. - Так ты согласен ждать меня так долго?

- Нет. - Он покачал головой. - Между нами ничего не может быть здесь и сейчас. Но прежде чем ты вернешься, почему бы тебе не понять некоторые вещи, в которых ты не можешь разобраться? Давай сходим на свидание, со всеми нами? - Это было похоже на то, как в тот раз Такемичи пригласил Сано Манджиро на свидание. Он просто надеялся, что машина никого не собьет на этот раз. К тому же, они должны предупредить Шиничиро.

***

Ожидал ли этого Мичи? Нет, конечно нет. Он не ожидал, что Майки... пригласит его на свидание, да еще и при таких обстоятельствах. Кто бы мог ожидать такого поворота событий? Несмотря на сомнения Ханагаки, его друг получил согласие, и совместная прогулка была включена в планы на следующий день. Между тем, лето давно покинуло их, хотя для многих это было незаметно. Солнце в первые дни припекало очень сильно, но потом стало немного прохладнее.

Такемичи накинул на плечи куртку Шина, поняв, что весь его гардероб находится только в квартире Тайджу, куда он не сможет попасть после похищения, как и связаться с Шибой. Конечно, старшего мужчину, Шиничиро, предупредили о запланированной на следующий день встрече, и он, хотя и нахмурился, довольно легко согласился. Вообще странно, что он не придал значения тому факту, что Майки теперь знал, где найти Таке. Сегодня Шиничиро работал в свою смену и помахал рукой голубоглазому мужчине на выходе.

Манджиро, который все это время ждал, пока Такемичи соберется, взглянул на парня, выходящего из магазина, и подошел почти вплотную к нему, словно собираясь повторить инцидент с поцелуем. Но Мичи почти сразу отстранился, успев поправить воротник укороченной джинсовой куртки, которая так подходила бывшему главарю банды.

- Ты пришел довольно рано, мы же договорились на около двух. - Майки посмотрел на часы, заметив, что стрелки даже не дошли до двенадцати. Голос Мичи стал более обеспокоенным. - Ты хотя бы успел позавтракать, Майки?

Он очень мягко улыбнулся, глядя на своего близкого друга. В взгляде читалась неловкость и остаточная сонливость. Сано взъерошил волосы, вспомнив, что запасы Эммы закончились вчера, а готовить самому ему всегда было лень. Так что этот мифический завтрак состоял только из энергетика, которым были завалены полки холодильника. Предположительно, это был персик-маракуйя. Конечно, говорить правду было чревато тем, что они останутся дома, а Мичи будет кормить своего друга. От мысли о готовке любимого парня потекли слюнки. Но у Манджиро на Ханагаки в тот день были немного другие планы.

- Я приготовил себе, еще же не раннее утро. Но я все равно не успел съесть ничего сладкого. - Майки как-то по-детски произнес это. В голове мужчины созрел план, как все вернуть на круги своя. И он его придерживался, приближаясь к задумчивому лицу своего героя. - Такемичи, пойдем в кафе? Все пары ходят в кафе, да? - Он чуть было не схватил его за руку... Но вовремя вспомнил, что все еще является его триггером. Остановив себя, Майки заложил руки себе за спину и наклонился, снова играя героя новеллы. – Ну, и что ты думаешь?

- Ладно... - Мичи даже не успел испугаться такой случайности, а просто решил обо всем забыть и отдаться на волю случая. Случая, продиктованного Сано Манджиро. - Пошли.

Пройдя не такое уж большое расстояние, Такемичи понял, куда они с Майки направляются. Улица изначально создавала навязчивое чувство дежавю своим видом. В голове нарисовалась карта, и очень скоро пункт назначения был достигнут. Это была та самая закусочная, где любили проводить свободное время участники «Свастики». Шумные, резвые, прожорливые, часто плюющие на приличия и совсем еще дети, любящие драки и беспочвенные споры между собой, дружеские перепалки и страстные шутки. Они часто пугали этим посетителей и персонал, но оставляли приятные чаевые.

Именно здесь Такемичи впервые узнал о детской стороне Манджиро и его связи с Доракеном, когда он шпионил за ними, чтобы предотвратить смерть последнего. Именно здесь он проводил время с Чифую и составил заговор против «Вальхаллы» и «Черного Дракона». Это было хорошее место, полное воспоминаний. Чем старше становились мальчики, тем дальше они были отсюда. Парни посещали то «розовое недоразумение» только из-за его удобного расположения, так как их любимая закусочная была уже довольно далеко от старшей школы. Майки держал дверь с вопросом на губах.

- Ты все еще любишь вишневое парфе, да, Такемичи? Я закажу нам этот десерт. - Он повторил имя Такемичи так много раз, что казалось, что он собирается наверстать упущенное за один несчастный день. Сано сел напротив, как будто ничего не произошло, возвращаясь с кассы. Как будто их отношения не были полем битвы и попытками достучаться до противника.

Солнечные лучи играли на его волосах, делая их почти белоснежными, напоминая о времени в «Бонтене», хотя сейчас они должны быть черными, как тогда, когда у него была татуировка Доракена на шее. Губы были испачканы кремом, отчего Манджиро выглядел почти по-детски мило. Такемичи невольно ухмыльнулся. Слишком тепло. Слишком... больно? Он действительно многое упустил за эти годы. Взяв салфетку со стола, Мичи протянул ее другу. Но вскоре понял, что малейшего прикосновения рук может быть достаточно, чтобы вернуть Таке туда, где он еще не готов быть. Поэтому парень просто стирает лишнее с лица брюнета, чей разум слегка затуманен.

- Ты все тот же, Майки, - выдавил из себя голубоглазый, опуская взгляд в чашку. - Только мне кажется, что я за это время постарел на десять лет, но так и не поменялся. Я похож на какого-то старика. А еще связан с известной преступной организацией. Тебя это не смущает? Изменения в моем...

- Такемичи, меня беспокоит то, что ты так и не попробовал свое парфе, хотя я за него заплатил. Скоро ты будешь пить свой молочный коктейль вместо него. - Он взял тающий десерт ложкой и протянул ее Мичи. - Открой ротик. - Секунду спустя лицо Таке вспыхивает предательским жаром, он закрывает его обеими руками. - Что не так? - Сано требуется немного больше времени, чтобы понять. - Я не знал, что у тебя такая задержка полового созревания, ты смущался совершенно невинных слов и поступков, Такемичи. Ты никогда так не реагировал раньше. - Вульгарная улыбка совсем не идет Майки.

- Заткнись... В школе это было неприемлемо, а во взрослой жизни я был с Хиной всего один раз и... С тобой. - Майки почувствовал, что его лицо тоже краснеет от смущения. Он понял, что сны, которые он видел и обсуждал с Санзу накануне встречи с Мичи, были не просто фантазиями. Ханагаки уже пришел в себя за отведенное время. Он улыбнулся, ткнул Манджиро в горячую щеку кончиком пальца и все равно положил предложенную сладость в рот, потому что иначе она бы испачкала стол. - Действительно, вишня очень сладкая. - Майки усмехнулся.

- Такемичи не слаб к пошлости, ему просто нравится доводить нас до пика. Это то, что ты делал, когда был капитаном в моей «Тосве» - играл в искушение? - Было заметно, что Майки только развлекался, и не винил Таке на самом деле. Но затем его лицо потемнело. - Какие у тебя были отношения с Шибой? - Такемичи почувствовал дрожь и потер рукав своего свитера, белого и очень удобного, принадлежащего Инупи, потому что носить такие вещи не своего размера было слишком неудобно. А у Сейшу была сменная одежда в доме Шина, и он сам предложил ее надеть.

- С тех пор, как я вернулся - ничего серьезного между нами не было. - Майки Этот ответ не удовлетворил, судя по морщинке между бровями. Но он не стал вникать в суть. Мичи не отпускал его вопрос. - Ты считаешь это отвратительным? - Сано недоуменно моргнул, хлопнув ресницами. - Если я сплю с кем-то, кроме Хинаты, и мне это нравится - это отвратительно? Разве отвратительно, что я с кем-то другим, не с одним партнером. Ведь ты вчера меня поцеловал, а я... Можно сказать, перецеловал половину Токио.

- Не отвратительно... - задумчиво протянул Сано. - Скорее, я завидую, что ты мог быть счастлив такой жизнью и забыть обо мне. - Он поднял глаза и слабо улыбнулся. - Я давно понял, что не могу присвоить тебя даже в своей памяти. Такемичи Ханагаки всегда будет ничьим, или Хинаты. Мы позволяли себе довольно много, когда были детьми... Хотя ты и от старых версий страдал. Ты считаешь, что отвратительно быть с теми, кто тебя так любит? Готовы делить это с неопределенным количеством поклонников? Можешь не отвечать, я не совсем готов выслушать.

Глаза отражают лица друг друга, напряженный момент и они снова убегают от серьезных тем. Там, где нужно отвечать «да» или «нет», Такемичи предпочитает промолчать. Так что вопрос Майки остается без ответа. Но сам Майки уже знает его, по крайней мере, он догадывается по выражению лица, жестам и взгляду, слишком хорошо изучив Таке. А иначе Ханагаки не сказал бы Санзу те вещи во время их последнего боя. Не убедил его в возможности разделить свое внимание между теми, кто этого хотел. Тогда он был готов уйти навсегда, так что, возможно, речь была искренней, его последними желаниями.

Мичи не считает их отвратительными, скорее обременительными, слишком опекающими и, может быть, немного пугающими для его невинности. Они были непредсказуемы, часто манипулировали его мнением и не всегда были хорошими людьми. Но он любит их, несмотря на негативное восприятие. Может быть, из-за этих проклятых ходов он слишком травмирован и поэтому не видит в близости той грязи, которую приписывает ему система. А кто они? «Свастоны» всегда шли против системы. Слишком плохи для мирных жителей и правоохранительных органов, слишком хороши для отпетых бандитов. Взгляд Майки мягкий, Такемичи задумчив, на губах сладость, в сердце тишина. Это ли любовь?

Они с трудом доедают вторую порцию, пока Майки болтает о цвете свадебного платья Эммы и о том, как он был неотличим от других. Она устроила настоящую истерику из-за этого оттенка, и только Мицуя смог это исправить. Такаши сказал, что в следующий раз вместо того, чтобы идти за платьем в салон, им следует обратиться к нему напрямую. Вся семья испуганно закивала, как болванчики, забавляющие водителей в поездке. Разговор продолжился о Доракене, который чуть не порвал костюм Майки ради интервью спортивному журналу, глупо потому что Майки сменил воду на теплую. И о том, как переехала семья Рюгудзи.

Забавно было услышать о том, как Шиничиро получил лицензию автомеханика и теперь иногда выезжает на такие вызовы. Именно это и произошло вчера во время встречи Майки, Санзу и Мичи. В начале Шин пару раз перепутал адреса и однажды чуть не попался как участник «дорожного» движения, но кто-то его отмазал. Черные глаза иронично смотрят на Мичи, которая не знает, он ли это был... Сано рассказал о некоммерческой организации Изаны и Какучо, а также о юридической деятельности последнего и о тренерстве в семейном додзё со стороны бывшего Курокавы. О Хару и его семейных делах. Потом они решили прогуляться, и он продолжил разговор, а Мичи не посмел прервать и даже не подумал об этом. Он хотел знать.

Ветер дул тихо, но Такемичи дрожал, чувствуя прохладу на коже. Он действительно был бледен. Слишком долго прятался — от «Свастонов», от Майки, от самого себя в стенах своего бастиона, охраняемого руками Шибы и с помощью Аканэ. Он не слишком беспокоился о девушке, потому что она была с Сейшу. А вот за Тайджу, который мог делать дела за его спиной — он беспокоился. Да, он был предан, но у него также могли быть свои мысли по этому поводу. Ханагаки споткнулся и, казалось, он был не слабее, чем, когда болел, но это заставило Сано спросить.

- Ты гулял также само все эти годы? - Они оказались на том самом месте, где Мичи не раз проветривал голову. Берег реки с крутым склоном, где плавно шелестела трава, а река продолжала свое течение. Сано задал вопрос, глядя не на него, а на поверхность воды. - Или ты действительно жил как мертвец? Тебя что, запирали все это время? - Такемичи молчал. Ответ был очевиден. Тонкие запястья, заметная синева под глазами, Мичи думала, что это не так заметно, но все было иначе. - Понятно, - кивнул Майки. - Тогда с этого дня я хочу, чтобы ты начал жить заново. Со всеми нами. Может, ты вернешься в прошлое, но начинать нужно уже сейчас. Вкусно поесть, выбрать себе одежду, покататься на байке... Гулять.

- Гулять, да? - Такемичи улыбнулся, хотя и немного смущенно. - Кто-то заперся в своей империи до меня. В отличие от того Майки, я не клеймил себя и остался не у дел. Можно сказать, что я отплатил тебе той же монетой. - Ханагаки коснулся затылка. А затем он улыбнулся еще шире и побежал вперед, развернувшись на каблуках, туфель, которые остались с его гардероба. - Ты прав. Это моя подготовка к хорошему будущему со всеми. Куда еще ты хочешь пойти, Манджиро? - Черные глаза задрожали. Это имя, исходящее из этих уст, просто не оставляло надежды не быть жадным. Майки хотел взять Такемичи с собой на край света, чтобы он не смог уйти...

Такемичи остановился, глядя на восстановленные ворота, очищенные каменные ступени и фонари. Вот где они собирались. Здесь он слышал крики, видел братство, кровь, слезы — все, что делало их «Токийской свастикой». Святилище Мусаши было местом сбора «Свастонов» в моменты взлетов и падений. Она встретила Такемичи с небольшой иронией, но в конце концов они полюбили друг друга. Мичи чувствовал себя здесь нужным, важным, свободным и приобрел большой опыт. Здесь он нашел пристанище. Здесь никто не сомневался в нем, все верили, что парень имеет право быть капитаном, даже Кисаки. Он объединял их, и их сердца иногда бились слишком синхронно с его. Для Майки это еще более важное место, буквально священное, родное.

И оно было также чистым, даже слишком чистым для пустого синтоистского святилища. Не было нескольких памятных трещин, кусты были ровно подстрижены, тропа была восстановлена. Ступени выглядели новее, как и черепица на крыше. Мичи с беспокойством посмотрел на Майки. Неужели он просто приснился ему? В конце концов, они не могли откатиться еще дальше в прошлое, где это место не было заброшено, и ребята до сих пор проводят субботники по инициативе своих капитанов? Майки ответил понимающим взглядом. Он прошел вперед и просто сел на самый верх ступеней, еще больше обострив чувства Мичи.

- Коко и Кисаки заплатили большую сумму за восстановление святилища. Позже мы сделали все остальное, даже Пачин и Пэян скинулись. Это их волновало, Такемичи. Мы охраняли это место, искренне веря, что оно может стать местом упокоения твоей души, если мы действительно были важной частью твоей жизни. Считай, что это твоя вторая могила. Ты был в...

- Я был, - перебивает его Ханагаки. - Я был там на годовщине. Тай сказал, что предыдущий я бы так не поступил. — Такемичи закусывает губу. — Я действительно лицемер?

- Ты ничего не сделал. Просто оставил себе выбор. Я благодарен ему, что Такемичи действительно был нам хорошим другом. И он знал, чего мы хотим больше всего. О чем мы сожалеем. Я не приписываю тебе вины, которой нет, я просто зол, что не смог предотвратить все это. Как лидер, как друг... - Майки не договорил. В этот момент зазвонил телефон. Это был Доракен. Такемичи еще не знал об этом, но, когда Манджиро включил звук, это стало очевидно.

- Ты серьезно, Сано? - голос Кена звучал устало. - Ты катаешься, а все думают, что ты снова исчез? К черту твои обиды. У тебя есть час, чтобы добраться до меня. Это тестовый заезд, - он «спокойно» излагает причину звонка. - Ты знаешь, насколько это важно. Все, команда ждет, не подведи нас. - Связь прервалась, за ней последовала пауза.

Майки не помнил, чтобы они договаривались, или просто забыл об этом, пока искал Ханагаки. А после того, как Доракен ударил его по лицу, он больше не мог об этом думать. Игнорировал все, что с этим было связано. Тест-драйв был действительно важен. Такемичи отступил. Он не хотел видеть, как Майки снова увлекается пустотой, тонет в мыслях. Казалось, их свидание закончится на этом. Мичи просто снова подумает об этом где-нибудь в одиночестве.

- Я сейчас уйду. Не хочу мешать твоей и его работе. - Ханагаки касается своего лица, скрывая разочарование и легкое смущение из-за своих мыслей. Он хотел бы провести больше времени вместе в этот день. Посмотреть, куда еще Майки может его отвести, ведь его цель - вовсе не сладкий привкус вишни на губах, красивые пейзажи и не экскурсия по восстановленному святилищу. Это их общие воспоминания. И в то же время Мичи понимает, что и Рюгудзи, и Сано сейчас нужно встретиться. Ведь слова об оскорблении не ускользнули от внимания героя, пока Кен буквально дулся в телефон. – Вам нужно помириться...

- Нет! - Резко. - Я хочу, чтобы ты был рядом, когда я поеду. - Майки поднимает взгляд, полный каких-то непонятных эмоций. - Это много значит для меня и Кенчика, так что ты тоже это увидишь, Такэмиттчи. - Такемичи, помнивший все просмотренные интервью, а также слова Кена в них, об их работе, хмурится. Это немного напоминает конфликт из его первого сна, где он женился на Хине, и ругает Сано за его игры со смертью. Майки даже в фантазиях такой же. У Мичи невольно пробуждается желание защитить, спасти, страх проиграть судьбе довольно силен.

- Я не хочу смотреть, как ты убиваешь себя ради аплодисментов!

- Это было не для них. Это всегда было для тебя. Я продолжал чувствовать это только потому, что ты просил меня оставаться прежним. Разве это слишком мало, чтобы просить быть со мной в этот момент?