Глава 61. Цена силы.

Пыльная дорога тянулась сквозь пустыню, исчезая в темноте. Впереди нас, за рулём своего внедорожника, ехал Питер. Следом двигался транспорт для заключённых, в задней части которого находились мы с Лиамом, Дереком, Стайлзом и Брейден.

Дерек уже успел приковать Лиама наручниками и цепями к металлической скамье. Я чувствовала, как его эмоции бурлят, как страх и гнев перемешиваются, захлёстывая его сознание. Он пытался дышать ровно, но луна уже начинала тянуть свои незримые нити к его разуму.

— Не волнуйся, всё будет хорошо, волчок, — я улыбнулась, пытаясь его немного успокоить. Лиам чуть скосил на меня глаза, но ничего не ответил.

Я перевела взгляд на Дерека.

— Как ты справлялся с луной, когда только начал?

Лиам тоже посмотрел на него, явно заинтересовавшись.

— Ты не сопротивляешься, — спокойно ответил Дерек, проверяя цепи. — Ты принимаешь её.

Лиам нервно дёрнул запястьями, цепи бряцнули.

— Легко сказать! — огрызнулся он. — А если я не смогу?

— Ты сможешь, — уверенно ответила я. — Ты не один.

Дерек кивнул, доставая из кармана металлический диск с триквелетоном.

— В моей семье его использовали веками, — сказал он, передавая Лиаму.

Я заметила, как Стайлз сузил глаза, явно понимая, что перед ним не что иное, как обычный кусок металла.

— Это очень мощный артефакт! — неожиданно проговорил он, отчего я чуть не рассмеялась. — Даже Кейт за ним охотилась.

Очень умно. Я знала, что самовнушение творит чудеса, и если Лиам поверит, что это поможет ему удержать контроль, значит, так и будет.

Фургон продолжал двигаться по дороге, а за окном темнота сгущалась, постепенно уступая место серебристому сиянию. Полная луна начала своё наступление.

Я заметила, как у Лиама начали светиться глаза, когти вырвались наружу, а тело напряглось в болезненной судороге. Он тяжело дышал, с его лба стекала испарина.

— Дерек, кажется, пора, — сказала я, следя за тем, как Бета дёргает наручники.

— Лиам, слушай меня внимательно, — Дерек резко повернулся к нему. — У нас есть своя мантра. Повторяй её, сосредоточься.

— Хорошо... Какие слова? — сквозь стиснутые зубы выдавил он.

— Посмотри на триквелетон. Видишь символ? У меня такая же татуировка, — спокойно продолжил Дерек. — Каждая спираль обозначает что-то своё.

— Альфа, Бета, Омега, — вставил Стайлз.

— Это символизирует идею, что вы всегда можете стать то одним, то другим. Беты могут стать Альфами... — добавила я.

— Альфы — Бетами, — подтвердил Дерек.

— Или Альфы могут стать Омегами, — подытожил Стайлз.

— Просто повторяй эти слова, — сказал Дерек. — Они помогут вернуть контроль.

Лиам начал:

— Альфа, Бета, Омега... Альфа, Бета, Омега... — но едва повторив несколько раз, яростно рыкнул и дёрнул руками.

Я успела заметить, как металл наручников начал трещать, а затем одна из цепей разорвалась.

— Чёрт! — выдохнула я, резко вскакивая.

Лиам дёрнулся вперёд, его взгляд был уже совсем не человеческим.

— Дерек, я его удержу, помоги ему!

Я схватила Лиама за руки и вжала его спиной в стену фургона, ощущая, как он пытается вырваться. Он был сильным, слишком сильным.

— Это не работает! — выкрикнул Стайлз, вжимаясь в задние двери.— Знаешь другую мантру?! — крикнул Дерек, не сводя глаз с Лиама.

Стайлз резко выдохнул и посмотрел на Бету.

— Лиам, какие три вещи нельзя долго скрывать?

Но тот не реагировал, его клыки клацнули в опасной близости от Дерека.

Я снова вцепилась в его запястья, но чувствовала, что не удержу его. Нужно было что-то менять.

— Лиам, смотри на меня! — выкрикнул Стайлз, схватив его за подбородок, заставляя поднять глаза. — Какие три вещи нельзя долго скрывать?

Лиам замер, его взгляд дрогнул. Он с трудом выдавил:

— Солнце... Луну... Правду...

— Отлично! — Стайлз закивал. — Повторяй ещё.

Лиам сжал зубы, его дыхание стало прерывистым.

— Солнце... Луну... Правду...

Я почувствовала, как напряжение в его теле ослабевает. Его когти начали исчезать, а глаза потемнели.

— Получилось? — осторожно спросил Стайлз.

Я медленно отпустила Лиама, следя за тем, как он тяжело дышит, приходя в себя.

— Да, — хрипло выдохнул он. — Думаю, да.

Фургон замедлился. Мы прибыли в Ла Иглесию.

Лиам провёл рукой по лицу и выдохнул, будто до конца осознавая, что только что произошло. Затем усмехнулся:

— Честно? Я уж подумал, что разорву вас всех на части.

Я хмыкнула и, не раздумывая, ударила его по плечу.

— Каким ты стал самоуверенным, — усмехнулась я. — Ты почти справился, но не забывай — я все же послабее буду.

Он улыбнулся.

— думаю, что ты можешь задушить, а твоя хрупкость — это лишь небольшое прикрытие.

— Она правда может, — добавил Стайлз, сложив руки на груди.

Я только закатила глаза.

Снаружи завывал ветер, полная луна висела над церковью, но внутри фургона было неожиданно спокойно.

Дерек поднялся первым. Он открыл двери фургона, и прежде чем я успела его остановить, что-то выхватило его наружу.

— Дерек!

Я бросилась следом, но было поздно.

Берсерк, огромный и неестественно быстрый, швырнул его на землю, а затем поднял и с силой впечатал в ближайшие камни. Воздух вырвался из его лёгких. Лезвие сверкнуло в темноте, и я увидела, как оно входит в его живот.

Дерек даже не закричал, но я почувствовала, как его боль пронзила воздух, как его кровь наполнила пространство своим металлическим запахом.

В следующий миг я уже была снаружи. Я почти не слышала собственных шагов — двигалась слишком быстро. Когти Берсерка скользнули по моей коже, но я уже увернулась, вонзая собственные в его плечо.

Второй Берсерк вышел из тени, но раздались выстрелы.

Брейден, выскочив из машины, слаженно вскинула дробовик и дважды нажала на курок. Берсерки отступили в темноту.

Я опустилась перед Дереком. Он лежал на боку, зажимая рану, но кровь уже пропитывала его одежду.

Я накрыла его руки своими.

— Прости... — мой голос сорвался, и я сжала губы, пытаясь удержать дрожь. — Я должна была проверить местность, прежде чем кто-то вышел.

— Всё хорошо, — Дерек медленно выдохнул. — Я в порядке.

— Нет, ты не в порядке!

Я крепче прижала ладони к его ране, но знала, что ему нужна помощь, которой я не могу дать.

— Катрин, — он заставил меня поднять взгляд. — Найдите Скотта и Киру. Им нужна наша помощь.

Я замерла, сжимая зубы.

— Дерек...

— Просто найдите их. Я догоню.

Он с трудом поднял руку и пальцами коснулся моей щеки.

— Прошу, спаси их. Со мной всё будет хорошо.

Я закрыла глаза, на мгновение позволив себе почувствовать его тепло. Потом кивнула.

— Если что-то случится — кричи. Я тебя услышу.

Он кивнул в ответ.

— Иди. Не теряй время.

Я поднялась и, прежде чем успела передумать, развернулась и побежала в темноту.

Брейден осталась с ним одна.

Я старалась не думать.

Каждый шаг отдавался в груди болью, но я не позволяла ей взять верх. Дышала ровно, двигалась быстро. Храм встречал нас густой, удушающей темнотой, и я знала — нас ждали.

Я шла впереди, чувствуя за спиной остальных. Малия, Питер, Стайлз... Их сердца стучали быстро, будто срываясь с ритма. У меня же внутри была пустота. Леденящая, застывшая в один короткий миг, когда я увидела, как Дерек падает.

Он истекал кровью. Он умирал.

Я оставила его там.

Нет.

Эта мысль пыталась прорваться сквозь хрупкий барьер моего разума, но я гнала её прочь.

Позже. Всё позже.

— Это ловушка, — голос Питера был ровным, почти расслабленным, но я слышала в нём напряжение.

Конечно, ловушка.

Конечно, Кейт ждала нас.

Мы двигались дальше, осторожно, слишком медленно. В воздухе стоял затхлый запах древнего камня и чего-то ещё — крови, страха, смерти.

Стайлз выругался вполголоса. В следующий момент в тишине резко прозвучал звонок телефона.

Отец.

Я услышала его голос даже на расстоянии — разъярённый, гремящий на всю линию.

— Где вы, чёрт возьми?!

Стайлз сжал телефон крепче.

— Мы пока живы, — коротко ответил он, оглядываясь на нас. — Но нам нужна помощь.

Я слушала их разговор только вполуха.

Слишком тихо.

Слишком пусто.

Я не доверяла этой тишине, и она оказалась предательской.

Прямо перед нами, вынырнув из тьмы, с глухим рёвом появился Берсерк. Мы замерли на долю секунды, и этого оказалось достаточно.

Он бросился вперёд.

Стайлз не успел среагировать — я схватила его за плечо и отдёрнула назад. Раздался выстрел.

Брейден.

Она целилась точно, стреляя по Берсерку, вынуждая его отступить.

— Бегите! — выкрикнул Питер.

Мы рванули вперёд, глубже в храм, туда, где нас поджидало неизвестное.

Мы бежали, не думая о том, что ждёт впереди. Каждый шаг отдавался в теле тяжестью, но я не могла остановиться. Дерек был где-то там, один. Его кровь, его дыхание — я чувствовала это, как будто это было частью меня. Но я не могла отступить.

Берсерк отступил, но вокруг нас тянулась тьма, и я знала, что это только начало. Мы добрались до узкого коридора, где воздух становился всё гуще, словно сам храм готов был поглотить нас. Питер, с привычным для него спокойствием, выжидал, затаив дыхание, а Малия и Стайлз встали рядом, готовые к следующему шагу. Молчание было едва ли не более устрашающим, чем битва.

— Мы близко, — прошептала Малия, её глаза блеснули в темноте.

Я не могла ничего ответить. Мы двигались дальше, каждый раз останавливаясь, прислушиваясь. И тогда я почувствовала это. Тень, что скользнула по стенам. Я обернулась, и моё сердце замерло.

— Это не просто ловушка, — сказал Питер, скользнув взглядом в темноту. — Это конец.

И в этот момент мы услышали шаги. Тяжёлые, уверенные. Их было трое.

Дерек. Я знала, что он где-то рядом. Я сделала шаг вперёд, но в этот момент впереди, из-за уголка коридора, вынырнул Берсерк. На этот раз он был не один. Его поддерживали двое. Мы замерли, но я была готова к действию.

— Малия, — сказала я через сжатые зубы, — будь готова.

Малия кивнула, а я почувствовала, как в моей груди закипает гнев. Гнев на Кейт. Гнев на себя. За то, что я оставила его там. Я должна была быть рядом с ним. Мы все были готовы к этому. Не было другого выбора.

— Мы должны выбраться отсюда живыми, — произнес Питер, его голос был жёстким.

Малия уже рванула вперёд, её руки сжали меч, её глаза засияли, готовые к атаке. Стайлз скинул сумку с плеча, приготовившись сражаться. Я стояла рядом, не шевелясь, но сердце моё билось так быстро, что я ощущала, как оно сжимается с каждым вдохом.

Сначала Берсерк двинулся к нам, рыча. Я почувствовала, как мои руки дрожат. Но в следующий момент я сжала кулаки. Все мы были подготовлены к этой битве. Он не мог победить нас.

Раздался первый удар — я прыгнула вперёд, атакуя его, но он успел увернуться. Я снова взмахнула, целясь в его плечо, но тут же почувствовала, как кто-то хватает меня за шею и отбрасывает на стену. Я закашлялась, чувствуя, как ребра вдавливаются в камень.

— Катрин! — закричал Стайлз, но я не обратила внимания. Боль была неважна.

Я отпрыгнула, и передо мной снова оказался Берсерк. Но его поддерживал ещё один.

Не время для жалости. Я сжала зубы и ударила в живот первого. Он отшатнулся, но сзади почувствовала движение — второй подскочил к нам.

— Питер! — я выкрикнула, но не успела даже увидеть, как он рванул к нам. Мы не могли остановиться.

Берсерк, на которого я только что нацелилась, рычал, отступая. Он был сильнее, но это было не важно.

Надо было только пережить этот момент. Преодолеть этот страх, который на меня давил.

Глубокая тишина, нарушаемая только эхом битвы и отголосками выстрелов, казалась странно пустой. Когда звук моторов за пределами храма привлек внимание, это было как сигнал — что-то меняется. Фары внедорожников вырывались из темноты, постепенно приближаясь к храму, освещая его каменные стены, о которых ещё недавно никто не мог и мечтать, что они станут свидетелями такого хаоса. Два автомобиля остановились перед входом, и из них выскочили несколько охотников во главе с Араей Калаверас. Вместе с ними вышли Крис Арджент и заместитель шерифа Пэрриш. Огонь, как ни странно, не был направлен на нас, а скорее на Кейт и её Берсерков.

В это время я шла по коридору, как в тумане, но неожиданно наткнулась на Стайлза и Киру. В её взгляде была тревога, а его лицо было искажено переживаниями. Я не могла понять, что происходит, но чувствовала, что что-то не так.

— Ты как? — спросил Стайлз, хватая меня за плечо.

— Скотт... — Кира замерла, и её голос был полон паники. — Он один из Берсерков. Кейт сделала его одним из них.

Моё сердце словно остановилось.

— Что? Как это возможно? — я не могла поверить в её слова.

— Она превратила его, — быстро сказала Кира, её дыхание было учащённым. — Но, если мы не предупредим всех, он погибнет. Кейт хочет, чтобы его убили. Она всё это спланировала.

Моё сердце сжалось, и я почувствовала, как загорается гнев. Скотт, один из нас, стал оружием в руках врага. И если мы не успеем предупредить остальных, он будет убит, не зная правды. Все было словно вырвано из реальности.

— Лидия не здесь, — прошептала я, понимая, что без неё мы не сможем понять, как остановить Скотта. — Надо действовать быстро. Пошли!

Мы рванули обратно в сторону битвы. Стайлз и Кира опережали меня, но я чувствовала, как всё внутри меня бурлит. Скотт, мой друг, который борется с нами, был уже не тем, кем был раньше. Он стал врагом, частью этого ужаса. Внутри я ощущала, как сердце сжалось.

Когда мы вернулись в ту часть храма, где продолжалась драка, я сразу увидела Скотта, его глаза, полные ярости и боли. Мы сражались с ним, не зная, кто он на самом деле. Я не могла поверить в то, что видела. Мы пытались остановить его, но не могли. В этом взгляде, в этом диком, чуждом выражении лица я едва узнавал своего друга.

Кейт, как и всегда, была рядом. Она была уверена в своём успехе. Она победила. Но я была готова уничтожить её за это. Я должна была это сделать. Я не могла позволить её манипуляциям разрушать ещё одну жизнь.

Мой взгляд оказался прикован к Дереку. Он был ранен, слишком ранен. Я слышала его дыхание, тяжёлое, прерывистое, с каждым вдохом — как если бы его жизнь уходила.

Я не могла позволить ему умереть.

Я быстро побежала к нему, мои шаги несли меня через суматоху, пока я не оказалась рядом с ним. Он сидел на полу, его лицо было бледным, глаза полными боли. Но он пытался это скрыть. Он не хотел показывать, как сильно он страдает.

— Я так рад, что встретил тебя, — его голос был слабым, едва слышным, и каждый его вдох становился всё тише.

Я не могла поверить, что это происходит. Его слова были последними, и я не могла их отпустить, как будто они могли вернуть его. Слёзы катились по моим щекам, и я не могла остановиться.

— Я не знаю, как тебе помочь, — я взяла его за руку, почти сжимая, но она была холодной, безжизненной. — Я не могу тебя потерять, пожалуйста, держись. Ты не можешь уйти, Дерек, я не переживу этого.

Он посмотрел на меня, его глаза были полны боли и усталости, но он всё ещё пытался улыбнуться.

— Я люблю тебя, — его слова звучали как прощание. Я не могла поверить. Не сейчас, не так.

— Нет, не говори этого! — я прижала его к себе, пытаясь удержать его в этом мире, хотя понимала, что это бесполезно. — Ты не можешь так уходить! Мы пройдем через всё, ты и я, мы справимся, я не оставлю тебя!

Его рука медленно соскользнула с моей щеки, и я почувствовала, как его тело становится тяжёлым и холодным. Боль в груди стала невыносимой, я не знала, как быть дальше, как продолжить, если его не будет рядом.

— Уже поздно, — его голос был тянущимся, как если бы он сам не хотел этого сказать, но не мог больше бороться. — Я люблю тебя.

Я прижала его к себе сильнее, мои слёзы падали на его лицо. Он был так слаб, я не могла поверить, что это конец.

— Я тебя тоже люблю, Дерек! — я кричала, но его рука уже не двигалась. Я не могла поверить в то, что он ушёл. — Ты не можешь уйти, не сейчас... Пожалуйста!

Я положила голову на его грудь, слушая, как его сердце, когда-то сильное и уверенное, теперь совсем не слышно. Всё, что я когда-то знала, исчезало. Мой мир рушился, и я не могла ничего сделать, чтобы его удержать.

Я кричала от боли, наблюдая за мёртвым телом Дерека. В груди всё сжалось, а ярость хлестала как огонь. Я должна была найти Кейт. Она должна была заплатить за всё, что сделала.

С каждым шагом я ощущала, как мои глаза становятся янтарными, а зубы — длинными, как клыки зверя. Я больше не была человеком, я была зверем, и она должна была заплатить. Я выскочила в коридор, чувствуя её запах.

— Кейт! — я рявкнула, проклиная каждое слово, которое она когда-то произнесла. Это её вина. Она разрушила Дерека, и я не остановлюсь, пока не убью её.

Она стояла, улыбаясь, как всегда, та злая ухмылка, которой она наслаждалась. Её глаза горели, и я увидела, как её клыки вылезли наружу.

— Бедный Дерек, — сказала она, усмехаясь. — Ты так сильно любил его. Но что ты сделаешь теперь, когда всё потеряно?

— Закрой рот! — я бросилась на неё, не думая о последствиях. Я размахивала кулаками, не давая ей даже шанса нанести ответный удар. Но она не была бы Кейт, если бы не смогла бороться. Она отразила удары, выпустив свои когти.

— Ты не сможешь меня победить, — смеялась Кейт, уверенная в своей силе. — Ты ведь всего лишь хрупкая мишень для меня.

— Ты ошибаешься, — я вцепилась в неё, почувствовав, как кровь кипит в жилах. Я хотела вытащить её на улицу, показать ей, что будет с каждым, кто стоит на моём пути.

Но в этот момент я услышала крики. Всё стало тише, и я почувствовала, как сердце сжалось. Скотт.

Я обернулась и увидела, как Стайлз и Кира бросаются к нему, пытаясь остановить бой. Они кричат, объясняя, что это Скотт, что это он, а не просто дикая сила.

Лиам, стоящий рядом, смотрел ему в глаза, и я видела, как он понимает. Он делает шаг назад, колеблясь, и я чувствую, как что-то меняется в воздухе. Это было похоже на колебания перед бурей.

— Это... это мой Альфа, — сказал Лиам, но его голос был полон боли и сомнений.

— Это невозможно, — прошептала я, не в силах поверить в то, что случилось. Скотт, он был как зверь, его сила была неуправляемой. Он ударил Питера, сбросил Лиама, и тот даже не успел понять, что произошло.

— Скотт! — кричал Стайлз, но тот оттолкнул его, как игрушку. Затем он схватил Лиама за шею и сильно сжал. Я видела, как тот едва мог дышать.

— Скотт, послушай меня! — кричал Лиам, но голос его был слабым, с трудом вырвавшимся из горла. — Ты не монстр! Ты оборотень, как и я! Ты помнишь?

Скотт замирает, и я чувствую, как его взгляд изменяется. В его глазах что-то шевельнулось, и я понимаю, что эти слова что-то значат. Он опускает Лиама, и я слышу, как его кости трещат, когда он рвёт доспехи с себя, отрывая куски, чтобы освободиться.

Он снова стоит, смотрит на нас с бешеным взглядом, но теперь его лицо становится человеком. Лишь на миг. И с этим моментом он разрывает череп медведя, врываясь в его форму с рыком, который эхом разносящийся по зданию.

Это заставляет меня остановиться. Я вздрагиваю. Что-то хорошее в этом есть, но Кейт, та, что отдала Дерека на смерть, не может так просто уйти.

Она видела, что её время ушло. Она обращается ко мне с язвительной улыбкой.

— Ты не сможешь остановить меня, — она выдыхает и начинает отступать. Она была так уверена, но я знаю, что её час настал. Я не позволю ей уйти.

Скотт, вставая, смотрит на Питера.

— Ты один из тех, кто знал об этом, — говорит он, и его голос прозвучал как приговор. — Ты был в сговоре с ней. Ты научил её этому. Ты помогал ей ради власти.

Питер не стал скрывать ничего, его взгляд был полон холодной решимости.

— Я это делал ради своей семьи. Ради силы. Это всё было необходимо, — Питер говорил спокойно, но его глаза говорили о чём-то другом. Это была борьба за власть, а не за честь.

Скотт сверкнул глазами. Он вызвал Питера на бой.

— Ты не достоин своей силы, — спокойно, но с уверенностью произнес Питер, зная, что Скотт не остановится.

Скотт ответил вызовом, и я знала, что он будет бороться до конца.

Я перевела взгляд на место, где только что лежало тело Дерека. Но теперь там была пустота. Тишина, которая не давала покоя.

Чёрный волк с ярко светящимися голубыми глазами выскочил через разрушенную стену и быстро подскочил к Кейт. Она заметила его сразу, и на её лице мелькнула тень беспокойства. Волк, не отвлекаясь, вскользь оглядел меня, но я не могла скрыть улыбки. Я узнала его глаза. Они могли быть зелёными, как у человека, или синими, как у его оборотня. Но они всегда были такими, что заставляли сердце биться быстрее. И это был он.

Волк мгновенно бросился на Кейт. Его клыки вонзились в её плоть, и она издавала болезненные крики. Но волк не останавливался. Он был полон ярости, полон жизни. Когда он наконец отпустил её, Кейт, едва двигаясь, попыталась отползти в сторону. Волк не стал её преследовать, и с каждым его движением я ощущала, как в груди у меня растёт гордость. Это был Дерек.

Минуту спустя он превращается обратно в человека. Голый, покрытый грязью, он встаёт на землю, и всё, что я могла сделать, — это смотреть на него. Дерек был жив. Он снова был с нами.

Кейт смотрела на него с потрясённым выражением.

— Ты же... — она попыталась заговорить, но не смогла продолжить.

— Ты ошибаешься, — произнёс Дерек, слегка улыбаясь. — Я сделал то, что тебе никогда не удастся. Я эволюционировал.

Я не могла сдержать улыбку. Он всегда был сильнее, чем казался.

Кейт пыталась подняться, но тут же, почувствовав угрозу, её Берсерк рванул вперёд, готовый напасть на Дерека. Но он не мог ничего сделать. Он был лишь сгустком ярости, слепым инструментом для разрушения. Дерек увернулся от его ударов, а затем с невообразимой силой схватил маску черепа Берсерка, разрывая её пополам. Мгновенно последовала вспышка золотого света, и Берсерк превратился в пыль.

Кейт, в панике, начала убегать, но её заметил Крис. Он с трудом, но всё ещё оставался в силах сражаться. Арджент выстрелил, и пуля с волчим аконитом пронзила Кейт. Она упала на землю, но, несмотря на боль, собрав все силы, поднялась и снова побежала в храм.

Я сделала шаг вперёд, намереваясь броситься за ней, но Крис остановил меня жестом.

— Нет, — сказал он, — я пойду. Ты останься здесь.

Я кивнула, не в силах спорить. Дерек снова превращается в волка, не желая оставаться уязвимым в человеческом теле. Он понимал, что ещё нужно уничтожить оставшихся Берсерков. Скотт и Питер продолжали сражаться. Это была не просто борьба за жизнь. Это была борьба за лидерство. Оба были сильными, но каждый с разной целью.

Питер был беспощадным. Он знал, что сила не измеряется принципами. Он не жалел никого, готов был уничтожить всё на своём пути. Скотт же пытался сдерживать себя, но Питер всё равно находит лазейки. С каждым его ударом Скотт отступал, даже если его тело было готово сражаться до конца.

— Ну что, Скотт? Сражайся как Альфа! Ты намного сильнее Омеги, не забывай об этом, — усмехнулся Питер, наслаждаясь происходящим. — Ты хочешь победить? Ты хочешь уничтожить меня? Тогда убей меня. Я не сдамся.

Я чувствовала, как Скотт борется с собой, но когда Питер снова подбросил его, словно игрушку, его глаза загорелись яростью. Он был готов. Но Питер оставался неудержимым.

Со злобой в глазах Питер вновь с силой бросил его на землю. Скотт был ослаблен, но его дух не сломлен. Он поднимался, как только мог, но каждый его шаг давался с трудом.

Лиам стоял, не в силах наблюдать, как его Альфа страдает. В душе его тоже нарастала буря. Он не мог стоять в стороне. Он был готов броситься на Питера, несмотря на свои собственные сомнения. Но Питер не позволил ему вмешаться. С силой бросив старую церковную скамью, он сбил Лиама с ног, и тот упал, ударившись головой.

Скотт всё ещё лежал, не в силах встать. Всё это время он смотрел на Лиама, на его боль. Этот момент казался поворотным. Это была не просто борьба за победу. Это была борьба за то, чтобы защитить свою семью.

Глаза Скотта затмевались гневом, и я знала, что это был момент, когда он больше не мог позволить им продолжать.

Скотт встал на ноги, его тело было измучено, но взгляд не выражал ничего, кроме решимости. Он смотрел на Питера, и этот взгляд говорил больше, чем все его слова. Питер, казалось, был уверен в своей победе, но он недооценил силу, которая кипела в Скотте.

На этот раз Питер не смог нанести ответных ударов. Каждый его выпад встречал уверенный уклон, каждый его удар Скотт превращал в нечто незначительное. С каждым движением Альфа становился всё сильнее, всё увереннее в себе. Он был не просто оборотнем. Он был лидером.

И вот, с громким грохотом, Питер полетел на несколько метров, приземляясь на старые деревянные доски, которые ломались под его тяжестью. Скотт не давал ему времени подняться. Он прыгнул на алтарь — тот самый, на котором Кейт когда-то сделала его своим Берсерком. Всё было здесь: и его превращение, и его слабости, и его борьба. Но теперь, стоя на этом алтаре, он чувствовал, что он здесь не просто как оборотень. Он был Альфой.

Он внимательно смотрел на Питера, который, пытаясь восстановиться, рычал, словно готовый продолжить бой. Но его силы были исчерпаны. Скотт говорил с уверенностью, которая приходила только от осознания своей силы.

— Ты никогда не был Альфой, — произнёс он тихо, но в его голосе была сила, которая не оставляла сомнений.

Питер рычал, пытаясь встать, но Скотт не позволил ему. Он прыгнул, нанося последний удар — мощный кулак прямо в лицо Питеру. От удара тот теряет сознание и падает на землю.

Тишина накрыла всех. Все взгляды были устремлены на Скотта, на его победу. Он стоял среди разрушенных досок, его дыхание становилось спокойнее, а глаза горели решимостью. Он был Альфой. И теперь, после всей этой борьбы, это было невозможно оспорить.

Кейт была уже далеко, углубившись в тёмные коридоры храма, но Крис не отставал. Несмотря на свои раны, он продолжал преследование, стиснув зубы и не позволяя себе отдохнуть. Пули в его пистолете заканчивались, и он знал, что скоро их будет не хватать. Но он не мог остановиться.

– Ты действительно хочешь меня убить, Крис? – голос Кейт дрогнул, в нем была тень удивления и шока. Она не ожидала, что её брат, человек, с которым она провела всю свою жизнь, будет преследовать её до конца.

– Нет, – кряхтя, отвечает Крис, глотая кровь, – Но я больше не собираюсь тебя спасать. Я не уверен, что ты этого заслуживаешь.

Кейт засмеялась, но этот смех был полон горечи и обиды.

– Всё как в детстве, – произнесла она, ощущая, как обида вновь заползает в её сердце. – Ты всегда старался выставить меня плохой. Ты ведь больше ненавидишь их, верно? Теперь они твои друзья?

– Очнись, Крис, – её голос стал жестким, – Скотт не твой герой, да и остальные тоже. Ты меня не поймаешь. Ни ты, ни Питер, ни Калаверас.

Крис стоял неподвижно, его глаза не сводились с неё. Он молчал, но его лицо выражало всю ту боль, что он ощущал. Он знал, что она никогда не поймёт, что происходило в его голове. Но именно в этот момент он понял кое-что важное. Он мог бы продолжать бороться с ней, мог бы снова и снова пытаться спасти её, но теперь это уже не имело значения. В конце концов, он понял, что спасение для Кейт не будет возможным, если она сама не захочет его.

– Может, они и не люди, – тихо проговорил Крис, – но намного человечнее всех, кого я когда-либо знал.

Кейт застыла. Она не ожидала, что Крис скажет что-то подобное. Она посмотрела на него, и что-то в её взгляде изменилось, но она всё же молча отвернулась и, поддавшись страху и злости, начала отступать всё дальше.

С рассветом все вышли из храма. Они остановились на ступенях, и даже Скотт, стоящий рядом с Катрин, не мог поверить, что Крис, несмотря на всё, поедет с Калаверас. Он был готов к этому, знал, что в мире нет чёрно-белых сторон. Но не ожидал такого от своего друга, от человека, с которым боролся и спасал.

Крис, смотря в глаза всем, наконец заговорил:

– Я заключил сделку с ними. Мы поможем им выследить Кейт, а они оставят нас в покое. Я не могу больше стоять на пути того, что должно быть сделано.

Скотт молча кивнул, но в его глазах была боль. Он знал, что это не идеальный путь, но в этой туманной реальности, где ничего не было просто чёрным или белым, иногда приходилось делать тяжёлые выборы.

Катрин не сказала ничего, но её взгляд был полон понимания. Она видела, как измучен был Крис, как он боролся с собой. Он больше не был тем, кем был раньше.——Я стояла рядом, глядя на чёрного волка, который всё ещё не превращался обратно в человека. Дерек явно не торопился, и я не могла не заметить, как он наслаждается моментом. Но когда он взглянул на меня, я не могла удержаться от улыбки.

— Дерек, я, конечно, рада, что ты жив, — произнесла я с лёгкой насмешкой. — Но не превращайся обратно, а то стоять тут голым — ну, это не совсем подходящий момент.

Я почувствовала, как он смеётся. И, конечно, мне тоже не было скучно. Он всегда мог поднять настроение.

В этот момент Стайлз, который, казалось, не мог молчать, вмешался.

— А почему он обратно не превращается? Или он хочет так побыть? — слегка возмущённо спросил он, оглядывая Дерека. Я уже собиралась ответить, но вдруг Дерек снова превращается в человека. Все инстинктивно прикрывают глаза, а я только повернулась, чтобы убедиться в том, что теперь перед нами стоит голый Дерек. Он весело улыбался, прикрывая руками своё достоинство.

Я не могла удержать смех.

— Ну что, Стайлз, доволен? — спросил он, бросая взгляд на своего друга.

— Дерек, что за чёрт?! — Стайлз едва ли мог скрыть свою неловкость, хотя он явно был готов к таким шуткам.

— Ты сам спросил, а я тебе показал, почему сразу не превратился. — сказал Дерек с улыбкой.

Стайлз, выглядывая из-за своего локтя, громко вздохнул.

— Можно было просто сказать. Теперь моя детская психика подшатана, — с драмой сказал он, покачивая головой. — Это хуже, чем мои страшные сны, когда в моём теле был Ногицунэ!

Я, смеясь, покачала головой, но в тот момент Дерек, продолжая улыбаться, подошёл ко мне. Его взгляд был тёплым и искренним.

— Жаль, что тебе не понравилось, а вот Катрин... — он уже не успел договорить, потому что я накрыла его рот рукой, при этом всё ещё улыбаясь.

— Закрой рот, — произнесла я с игривым упрёком, не сдерживая улыбку. Его глаза засверкали, и он только широко улыбнулся в ответ.

В этот момент все смеялись, но я заметила, как Дерек пошёл к машине, чтобы одеться. Я подошла к нему, всё ещё не удерживаясь от смеха.

— Ты что, закинул вещи даже в багажник своего дяди? — спросила я, когда он натягивал футболку.

Дерек посмотрел на меня, и его улыбка стала мягче, нежнее.

— Ну, побольше части я взял одежду для тебя. Подумал, что она может пригодиться. И на всякий случай положил немного и для себя, — сказал он с искренней улыбкой.

Я не могла сдержать улыбку и, не раздумывая, крепко обняла его. Чувствовала, как тепло его тела передавалось мне.

— Спасибо за твою заботу, — тихо сказала я, когда отпустила его, давая ему место для того, чтобы закончить одеваться.

Его улыбка стала ещё теплее.

Катрин, стоя рядом с Дереком, почувствовала, как все переживания и напряжение постепенно исчезают, уступая место лёгкому ощущению тепла и радости от того, что всё наконец-то закончилось. Она повернулась и шагнула в сторону своего брата, ощущая его присутствие как поддержку, которая была с ней всегда.

— Отец нас ведь убьёт, да? — сказала она с улыбкой, кидая взгляд на Стайлза.

Стайлз не смог скрыть свою улыбку и тут же ответил, смеясь.

— Определённо, да. Но он знает, что мы не можем усидеть на месте. Особенно когда мы вдвоём, — сказал он, протягивая ей руку.

Катрин приподняла бровь, готовясь встретиться с братом взглядом. Но Стайлз неожиданно потянул её к себе, обнимая крепко. Она сначала немного удивилась, но затем ответила на его объятия, почувствовав, как их связь стала ещё крепче. В его руках она снова ощущала себя в безопасности, как в старые добрые времена.

— Ты же всегда был моим героем, — прошептала она, немного прижимаясь к нему.

Стайлз тихо засмеялся, держа её в своих объятиях, и, как всегда, беззаботно добавил:

— Не переживай, всё будет хорошо. Мы справимся, как всегда.

Медленно, с лёгкой улыбкой, Катрин отстранилась от него, оглядывая всех, кто стоял рядом, и чувствуя, как тепло от этой маленькой, но важной победы растекается по её телу.

— Пойдём, — сказала она, мягко касаясь руки Стайлза. — Нам пора домой.

Они оба направились в сторону машины, а вокруг царила тишина. Было похоже, что всё плохое осталось позади. Впереди их ждала новая глава.

Катрин сидела в машине, взгляд устремлен в окно. Мимо проносились знакомые места, но всё казалось каким-то другим, чужим. Стайлз рядом, поглощённый своими мыслями, тоже молчал. Казалось, весь мир за окнами машины исчез, оставив только их двоих. И вот, как-то незаметно, она оказалась в своих воспоминаниях, будто сама дорога вела её туда.

Воспоминание

Она была маленькой. Её ноги едва доставали до земли, когда она сидела на скамейке в местном парке. Летнее солнце обливало её золотым светом, и она пыталась угнаться за словами в книгах, что дали ей на лето. Это был один из тех моментов, когда тебе не хочется читать, но ты читаешь, потому что мама сказала. Вдруг рядом с ней неожиданно оказался мальчик. Он, очевидно, не знал, с чего начать разговор, но всё же как-то решился.

— Привет. Ты читаешь эту книгу? — спросил он с наивной искренностью. — Интересная?

Катрин замерла, удивлённо посмотрев на него.

— Эм... Нет. Я вообще не люблю читать книги на лето. Но, как сказала мама... — она пожала плечами.

Мальчик улыбнулся, почувствовав, что теперь есть с кем поговорить.

— Моя тоже. Я вообще не понимаю, зачем этим заниматься. Просто не хочешь, чтобы тебя ругали.

Она снова взглянула на него, как-то не ожидая такого откровенного ответа.

— Точно, так и есть, — смеясь, сказала она. — Но что поделаешь? Мы все вынуждены это делать.

И вот тут, как по команде, появился Стайлз, с ярким взглядом и неизменно весёлой улыбкой. Он подбежал к ним, словно они все уже были друзьями, и сразу же включился в разговор.

— Ну что, нашла себе друга? — сказал он с широкой улыбкой. — Мы все на одной скамейке, так что давайте лучше играть!

Катрин посмотрела на Стайлза с удивлением, потом вернула взгляд к мальчику, который сидел рядом. Стайлз всегда был таким — никогда не упускал шанс заводить разговор. И в тот момент что-то щелкнуло, и всё стало совершенно очевидным. С этого момента они стали друзьями, такими же неразлучными, как она и Стайлз.

Катрин вернулась в настоящее, снова глядя в окно. Воспоминания были такими яркими, будто произошли вчера. Всё начиналось так просто — с того, как два мальчика подсели к ней на скамейку. И с того момента их дружба сложилась естественно, как если бы она была предначертана.

Она слегка улыбнулась, взглянув на Стайлза. Он сидел молча, но его присутствие рядом, как всегда, дарило ощущение безопасности и уверенности. Всё было на своих местах.

— Помнишь, как мы с Скоттом познакомились? — спросила она, не отвлекая взгляда от дороги.

Стайлз, не поднимая головы, так же тихо ответил:

— Конечно. Ты думала, что он странный, а потом не могла оторваться от его болтовни. Прямо как всегда.

— Да, точно, — ответила она, мысленно возвращаясь к тем первым дням. Она смеялась в душе, вспоминая, как сначала ей показалось, что Скотт — какой-то необычный, странный, но вот она, сидя в машине, осознавала, как важен он для неё.

И снова, взгляд её упёрся в дорогу, а в голове продолжали всплывать воспоминания.

Катрин была маленькой — ей было всего семь лет. Она стояла на зелёной траве в парке, возле того самого скейт-парка, который они с папой часто посещали. Его заботливый взгляд был направлен на неё, как всегда, полон терпения и поддержки. Сегодня он обещал научить её кататься на скейте, и это был момент, которого она ждала с нетерпением.

— Так, Катрин, запомни главное — не бойся падать. Скейтборд — это не просто доска, это твой друг, с ним надо разговаривать, чтобы не было страшно, — сказал её отец с улыбкой, аккуратно поправляя её позу.

Она тяжело вздохнула, стоя на скейте, который казался ей таким огромным, но в то же время манящим. Катрин была немного напугана, но её взгляд был полон решимости. Она осторожно скользнула ногой по доске и тут же потеряла равновесие. Скейт унес её в сторону, и она, не в силах сдержать себя, упала прямо на землю, раскатав смех. Отец тут же подскочил, помог подняться и мягко поддержал её.

— Видишь? Ты падала, но в этом нет ничего страшного. Главное — встать и продолжать двигаться, — сказал он, его голос был спокойным и уверенным, что заставляло её чувствовать себя в безопасности.

Катрин, хоть и устала, улыбнулась ему в ответ и снова встала на скейт. Наконец-то, после нескольких попыток, она почувствовала, как её уверенность начинает расти. Всё становилось легче, а смех её отца раздавался в воздухе, наполняя этот момент чем-то особенным.

Возвращение в настоящее:

Скейтборд, этот старый добрый друг, который заставил её почувствовать себя сильной и решительной, был одной из тех вещей, с которыми она связывала детство. Вспоминая этот момент, Катрин поняла, как важно было иметь рядом такого человека, как её отец. Он всегда поддерживал её, когда что-то шло не так, и всегда был рядом, когда она боялась или сомневалась в своих силах.

Она снова взглянула на Стайлза. Он молчал, но, видимо, понимал, о чём она думает. В их семье всегда были такие моменты — моменты без слов, когда поддержка и любовь не нуждаются в объяснениях.

Следующее, что она вспомнила, это было тяжелое, но при этом согревающее воспоминание:

Катрин никогда не любила аэропорты. В них было слишком много прощаний. Она помнила тот день, когда стояла в очереди на посадку, сжимая лямки рюкзака так, будто от этого зависело что-то важное. Помнила, как отец обнял её перед самым выходом на посадку, как мама пыталась улыбаться, но её глаза выдавали всё. И помнила брата — он не пытался скрыть свои эмоции.

— Ты не обязана уезжать, — сказал тогда Стайлз, глядя на неё так, словно пытался запомнить каждую черту её лица.

— Я вернусь, — ответила она, но в этот момент ей самой было в это трудно поверить.

— Год, Кэт! Целый год! — он всплеснул руками. — Это больше, чем летит свет от Луны до Земли!

Она хмыкнула.

— Ты только что придумал это?

— Да. Но звучит же жутко, да?

Она рассмеялась, хотя на душе было тяжело.

— Просто обещай, что будешь звонить, — сказал он тише.

Она кивнула.

— Обещаю.

— Если ты не привыкнешь, я тебя заберу. На телеге. С лошадьми. Как в шпионских фильмах.

— Ты даже правами не обзавёлся.

— Значит, украду самолёт.

Она рассмеялась.

А потом её самолёт улетел, и вместе с ним улетело что-то важное.

В России всё было другим. Люди, улицы, даже воздух — он пах по-другому. Сначала она цеплялась за каждую возможность услышать родную речь, но потом поняла, что чем сильнее держишься за прошлое, тем сложнее двигаться дальше.

Бабушка встречала её сдержанной улыбкой и накрытым столом.

— Тебе не обязательно улыбаться, если тебе грустно, — сказала она однажды, разливая чай. — Но и грустить вечно тоже не стоит.

Катрин тогда ничего не ответила, просто кивнула.

Были вечера, когда она сидела у окна, слушая, как шумит дождь, и чувствовала себя потерянной. В такие моменты она писала брату, и он всегда отвечал. Иногда глупыми шутками, иногда просто «Я тут», и этого было достаточно.

Однажды он позвонил посреди ночи, когда в Америке был день.

— Слушай, а правда, что там у вас в школах носят форму?

— Правда.

— И как тебе?

— Не так ужасно, как ты думаешь.

— Ты скучаешь?

Она замолчала.

— Да.

— Я тоже, — он вздохнул. — Но ты справишься. Ты всегда справляешься.

Она улыбнулась.

— Спасибо, Стайлз.

— За что?

— За то, что ты у меня есть.

Теперь, сидя в машине, которая мчала их обратно домой, Катрин смотрела на дорогу и думала, как странно устроено время. Оно тянется медленно, когда тебе больно, и летит незаметно, когда ты счастлив.

— О чём думаешь? — раздался голос брата.

Она повернулась к нему, чуть улыбнулась.

— О том, что ты до сих пор не обзавелся самолётом.

Стайлз фыркнул.

— Это пока.

Она покачала головой и снова уставилась в окно.

Да, тогда было тяжело. Но он всегда был рядом. И, как ни странно, даже вдалеке он оставался её самой большой поддержкой.

Катрин глубже вжалась в кресло, наблюдая за дорогой, которая тянулась перед ними. Фары выхватывали куски темноты, и этот свет казался ей чем-то символичным. Даже если впереди мрак — всегда найдётся тот, кто осветит путь.

Она повернула голову и посмотрела на брата. Он что-то сосредоточенно крутил в руках, бормоча под нос очередную теорию, которая, скорее всего, не имела смысла. Но именно это было ей так дорого — его способность делать даже самые тяжёлые моменты легче.

Катрин глубоко вдохнула, ощущая, как сердце замедляет ритм. Всё закончилось. Они пережили это.

— Эй, Стайлз, — тихо позвала она.

— Мм? — он отвлёкся от своих мыслей и взглянул на неё.

Она немного помолчала, подбирая слова.

— Я рада, что ты есть.

Стайлз моргнул, потом фыркнул, но в уголках его губ мелькнула тёплая улыбка.

— Очевидно, я вообще-то твой брат, тебе придётся со мной мириться всю жизнь.

— И с этим я тоже как-нибудь справлюсь, — усмехнулась она.

Он только покачал головой, но ничего не ответил.

А Катрин снова посмотрела на дорогу. Они возвращались домой. И в этот момент она чувствовала, что больше нигде не хочет быть.