Глава 17. Кажется, я начинаю привыкать к паронармальному...

— Когда человек тонет, он даже не может сделать вдох. Он вырубается. Это называется непроизвольная асфиксия. Неважно, как ты противишься этому, инстинкт не впускать в себя воду настолько силён, что ты не сможешь открыть рот до тех пор, пока голова не взорвётся. Но когда тебе, наконец, удастся вдохнуть, тогда и станет больно, но это уже не так страшно. Это принесёт покой.

— Ты пытаешься сказать, что в последние минуты жизни Мэтт обрёл покой?

— Мне не жаль его.

— А девятилетнего Мэтта, который утонул? Тебе жаль?

— Только то, что какие-то придурки кинули его в бассейн, когда он не умел плавать, не даёт ему права убивать всех направо и налево. И, кстати, мой отец сказал, что они нашли кучу фотографий Эллисон у Мэтта на компьютере. И не только её — он и себя тоже фотографировал, будто они держатся за руки и целуются. Будто он подделал все эти отношения. Так что, может, да, то, что он утонул в девять лет, заставило его следить за девушками, но парень точно был не в своём уме.

— Ну, хоть один плюс есть во всей этой истории, верно?

— Да... Да, но, по-моему, всё равно что-то не так между нами. Я не знаю, чувствуется напряжение в разговоре. То же самое со Скоттом.

— Ты говорил с ним после той ночи?

— Почти нет. У него своих проблем хватает. Не думаю, что он говорил с Эллисон. Но она сама этого захотела. Понимаете? Смерть её мамы очень повлияла на неё. Но, наверное, и сблизила с отцом.

— А Джексон?

— Джексон в последнее время сам не свой. Самое смешное во всём этом, что Лидия теперь кажется самой нормальной.

— А что насчёт тебя? Волнуешься из-за завтрашней игры?

— Почему вы спрашиваете? Нет. Я вообще-то не играю, но раз один член моей команды убит, а другой пропал, то кто знает.

— Ты про Айзека? Одного из трёх беглецов? Ты ни про кого из них не слышал?

— А почему вы не делаете себе никаких пометок?

— Я делаю их после сеанса.

— У вас такая хорошая память?

— Может, поговорим о тебе?

— Я в порядке. Если не считать бессонницы, нервозности, постоянного невыносимого, жуткого страха, что что-то ужасное может случиться.

— Это сверхнастороженность? Постоянное чувство, что окажешься в беде?

— Но это не просто чувство. Это как какая-то паническая атака, будто я не могу дышать.

— Как будто ты тонешь?

— Да.

— Так если ты тонешь и стараешься не открыть рот до того самого последнего момента, что, если ты его не откроешь? И не сделаешь вдох?

— Это, наверное, просто рефлекс.

— Но если ты продержишься достаточно, у тебя будет больше времени.

— Не настолько больше.

— Но хватит, чтобы подняться на поверхность?

— Может быть.

— Больше шансов на спасение.

— И больше шансов испытать сильные, мучительные боли. И вы забыли ту часть, где голова будто взрывается?

— Мы говорим о спасении. Разве это не стоит того?

— А вдруг станет только хуже? А что будет, если потом будет только ад?

— Подумай над словами Уинстона Черчилля: «Когда проходишь через ад — не останавливайся».

⸻

— Что ты видела?

Я вскочила. Я находилась на больничной койке. Сердце бешено стучало, руки тряслись.

— Я... Я...

— Что ты видела?

— Я видела... Я... Я скорее слышала... — я нервно провела рукой по волосам. — Диалог Стайлза с психологом.

— О чём они говорили?

— О многом... Я ничего не поняла. Какой-то Мэтт... Его... Его, кажется, утопили, но он воскрес и мстит. И ещё об Эллисон...

О нет! — я быстро подскочила с койки и упала, но тут же поднялась. — Эллисон! Там говорилось, что её мама умрёт. И о Джексоне, что он сам не свой. О Лидии, что она кажется самой нормальной, но к чему это? И...

— Ещё не время, вы позже всё поймёте, — перебил меня голос.

— Что? Мне просто ждать, когда это случится? Да и вообще, кто я такая? Вампиры не предсказывают будущее! Морок, объясни мне!

— Ты не простой вампир. Ты самый могущественный вампир, что когда-либо был.

Ты без чьей-либо помощи открыла в себе силы, но их нужно развивать, иначе силы завладеют твоим телом, и тогда случится что-нибудь ужасное... Я помог тебе с предсказанием, а теперь твоя очередь развиваться.

— Как мне их развивать?

— Я помогу тебе. Каждую ночь в твоём сознании ты будешь практиковаться с силами. Я обучу тебя тому, чему обучают обычных вампиров, но в остальном ты будешь практиковаться сама.

— Х... Хорошо... И когда мы начнём?

— Прямо сейчас.

⸻

Я сжала руки в кулаки и зажмурилась.

— Сконцентрируйся. Подумай о том, что поможет тебе стать сильнее.

Я напряглась всем телом, попыталась вызвать нужное ощущение, но, открыв глаза, поняла — ничего не вышло.

— Не получается!

— Соберись! О чём ты думала тогда, когда боролась с оборотнем? Когда Скотт кричал на тебя?

— Злость... Я чувствовала ненависть, страх за близких, безысходность...

Я замолчала, обдумывая свои чувства, а затем попыталась снова сосредоточиться.

— Вспомни, как Питер схватил тебя, как манипулировал Стайлзом...

Я сжала кулаки. Внутри начала закипать злость.

— Вспомни, как он чуть не убил Лидию...

Напряжение в пальцах усилилось.

— Как он заставил Дерека убить его, чтобы беззаботная жизнь Скотта наконец закончилась... Вспомни всё, Катрин! Вспомни всё!

Внезапно я почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Как будто открылась дверь, за которой скрывались эмоции, которые я обычно старалась не показывать. Взгляд метнулся вниз — кольцо на пальце сияло. По венам разливался горячий прилив сил.

— Катрин, посмотри на себя.

Я подняла голову. Передо мной появилось зеркало. Из его глубины на меня смотрели кроваво-красные глаза.

— А теперь постарайся использовать свой гнев в своих целях. Держи его в тонусе, но не дай поглотить себя.

Я сделала глубокий вдох. Медленный выдох. Гнев рассеялся, и мои глаза вернулись к привычному цвету.

Разочарование нахлынуло неожиданно. Я резко ударила по зеркалу, и оно разлетелось на тысячи мелких осколков. В одном из них, лежащем у моих ног, снова мелькнуло отражение с красными глазами.

— Давай ещё раз.

Я опёрлась руками о столешницу рядом с зеркалом, закрыла глаза, сосредоточилась. Вдох. Выдох.

Когда я открыла глаза, цвет остался прежним.

— Неплохо. Но тебе нужно больше практики. На сегодня достаточно.

— Спасибо... Я...

Не успела ничего сказать. Морок, больничная койка, зеркало — всё исчезло.

⸻

— Катрин! Катя!

Я вздрогнула и повернула голову к брату. Видимо, тренировка происходила у меня в сознании, а в реальности я выглядела так, словно впала в транс.

Мы ехали по знакомой дороге. Той самой, по которой добрались до дома Хейлов в ту роковую ночь, когда произошло столько ужасного...

Я встряхнула головой, отгоняя навязчивые воспоминания.

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Стайлз.

Я кивнула.

— Просто... странно возвращаться сюда после всего произошедшего.

— Знаю, — тихо ответил брат.

Мы не стали подъезжать слишком близко. Стайлз помог нам с Эллисон выбраться из джипа, пока Скотт принюхивался к окружающему воздуху.

Дом Хейлов не изменился. Разве что теперь его перила были заклеены жёлтой полицейской лентой. Скотт и Эллисон двинулись вперёд, а я застыла на месте.

Липкий страх сковал меня. Я снова видела перед глазами мёртвое тело Питера.

Чья-то рука легла мне на плечо.

— Всё хорошо, — мягко сказал Стайлз. — Не беспокойся, он мёртв.

Я неуверенно улыбнулась ему. Он ответил тем же.

Но Питер уже не был нашей главной проблемой. Сейчас у нас была другая головная боль — исчезновение Лидии, обновлённый Дерек и охотники семьи Арджентов.

⸻

— Думаешь, она здесь?

— Да. Сюда ведёт запах.

— Ладно, но бывала ли Лидия здесь раньше?

— Со мной нет.

Мы с братом покачали головой.

— Может, её сюда привёл инстинкт? — предположила Эллисон. — Может, она искала Дерека?

— Ты имеешь в виду альфу?

— Волкам ведь нужна стая, да?

— Не совсем.

— Но будет ли она в стае альфы? Это же инстинкт — быть частью стаи.

— Да. Оборотни сильнее в стае.

— И с альфой тоже?

— Да. Это делает Дерека сильнее.

— Ого, гляньте на это!

Стайлз всё это время копался в листве. Теперь он сидел на корточках и внимательно что-то разглядывал.

— Видите? — он провёл пальцем по тонкой чёрной проволоке, натянутой между деревьями. — В темноте на неё можно легко наткнуться.

— Это ещё что такое?

— Думаю, растяжка.

— Охотничья ловушка! — воскликнула я и повернулась к Эллисон. — Похоже, твои родственнички уже отметились здесь.

Эллисон отвела взгляд.

Пока я рассуждала, Стайлз дёрнул растяжку.

— Стайлз, зачем ты это сделал?!

Я ожидала ловушку: летающие ножи, огненные копья, отравленные стрелы... Но ничего не произошло.

Прошло секунд десять.

— Думаю, она не сработала, — сказал Стайлз.

Я прищурилась.

— Не сработала, говоришь?

Позади нас послышался шум.

Мы развернулись.

Скотт висел в воздухе, привязанный за лодыжку.

— В следующий раз слушай Катрин, ладно?

Эллисон прикрыла рот, пытаясь сдержать смех.

— Понял...— пробормотал Стайлз.

Он потянулся, чтобы освободить друга, но Скотт замахал руками.

— Стойте! Кто-то идёт. Прячьтесь!

Мы поспешно укрылись в канаве.

— Скотт.

Я вздохнула. Конечно, Ардженты.

— Мистер Арджент, – поприветствовал мужчину Скотт, его голос был напряжён, ведь он чувствовал себя уязвимым, свисая вот так вот, головой вниз.Я выглянула из укрытия, благо листвы было много, и заметить меня было сложно. Мистер Арджент наклонился перед лицом Скотта, чтобы быть с ним на одном уровне глаз. А что? Неплохой устрашающий приём.Меня заставили напрячься двое амбалов, что молча стояли сзади Криса. Именно они прошлый раз душили меня.— Как дела? – как ни в чём не бывало, спросил Крис у Скотта. Кажется, его забавляла вся эта ситуация.— Нормально, – старался так же непринуждённо отвечать Скотт. — Я просто... зависаю.Я улыбнулась. Общение со Стилински положительно влияет на саркастичность нашего волчонка. — Ваша идея? Круто придумано! Крепко держится!— Что ты здесь делаешь, Скотт?— Ищу своего друга, — честно признался он.— Ну, конечно, — усмехнулся мистер Арджент. — Лидия же теперь в вашей группе, не так ли? В группе заговорщиков, или как там вы называетесь? — мы с братом напряженно переглянулись. — Может, есть другое название? Часть стаи?— «Группа заговорщиков» мне нравится больше.— Я знаю, что она подруга Эллисон, но из-за некоторых обстоятельств, вроде тебя, с одним я справлюсь. С двумя – нет.Крис сурово приблизился к бледному волчонку.— Скотт, ты знаешь, что такое гемикорпорэктомия? — Я нахмурилась, ненавижу длинные слова, особенно те, что тесно связаны с хирургией.— Мне, кажется, что я даже думать об этом не хочу, — ответил ему в глаза Скотт.— Это медицинский термин, означающий ампутацию по пояс, — ну всё, тут мне стало плохо. Я представила себе такую картину, где человек, по пояс, перерезан. Я постаралась привести дыхание в норму, Стайлз прижал меня к себе, я почувствовала родной запах и успокоилась. — Человека разрезают пополам. Всё начинается с разреза по костной ткани, вот здесь, — он рукой провёл по талии Скотта. — Надеюсь, что показывать никогда не придётся.На протяжении минуты было тихо, затем послышался шелест листвы и удаляющиеся шаги. Дождавшись, когда мистер Арджент и его верные помощники покинут это место, мы помчались к болтавшемуся другу.— Ты в порядке? — спросила Эллисон, подбежавшая к Скотту.— Общаться с твоим отцом опасно для жизни, — усмехнулся он. Даже смотря на серьёзность этой картины, друг сохранял скептицизм. Кого-то он мне напоминает...— Стайлз, помоги мне, — повернулась к брату я. Мы не успели даже разобраться с интересным механизмом, как Скотт, выпуская когти, перерезал леску и ловко приземлился.— Спасибо, но кажется, я справился, — улыбнулся волчонок.— Давайте осмотрим этот особняк и свалим отсюда, — устало произнесла я.Скотт пошёл вперёд. Стайлз и Эллисон плелись за мной, о чём-то разговаривая.Я никогда раньше не входила в дом Хейлов. Дом был шатким и разбитым. Маловероятно, что Лидия где-то здесь, но для успокоения совести мы всё же решили удостовериться.Мы вошли в просторную гостиную с большим столом и перевёрнутыми стульями. В одной из стен красовалась свежая дыра от драки Скотта и Дерека. Мы не разделялись. Было странно ходить по комнатам, смотреть на обгоревшую мебель. Не понимаю, как Дерек мог жить здесь, окружённый этими тягостными воспоминаниями.Мы спустились в подвал, но и там не было никаких следов присутствия Лидии.Мы уже собирались выходить, но я замерла в гостиной, случайно столкнувшись взглядом с тёмным пятном на обгоревшей половице. Именно здесь умерла Кейт Арджент. — Сестричка? — я обернулась на обеспокоенный голос брата.— А, что? — я откинула все плохие мысли в сторону. Скотт и Эллисон уже вышли на улицу, ожидая нас.— Пойдём, — он взял меня за руку. — Нечего нам здесь больше делать.