Томми учится готовить

Ты с Томми сидела в своей комнате — он раскинулся на полу, опершись на локоть, разглядывал старую кассету из твоей коллекции. Ты листала журнал, перекидываясь с ним короткими фразами. Было спокойно и по-домашнему уютно.

Вдруг в дверь постучали, и на пороге появился твой брат, Макс. Он окинул взглядом комнату, задержался на Томми, потом спокойно сказал:

— Хочешь помочь мне на кухне?

Томми поднял взгляд и чуть приподнял бровь, молча, будто пытаясь понять — это испытание или просто просьба.

— Ага, — коротко сказал Томми и встал, стряхнув с себя лёгкую лень.

Ты даже не сразу поняла, что он правда согласился, но когда они ушли на кухню, стало интересно, что из этого выйдет.

На кухне Макс включил свет, достал доски, ножи, и начал выкладывать ингредиенты.

— Сегодня будет курица с розмарином и лимоном. Не пугайся, ты будешь только нарезать и слушать, — сказал он с лёгкой полуулыбкой.— Ничего, если я запутаюсь? — спросил Томми.— Запутаешься — значит, нормальный человек. Запоминай: не дави лимон сразу, сначала поджарь шкурку, аромат будет ярче.

Макс читал рецепт вслух, рассказывал, какие травы лучше подходят, какие специи стоит добавлять, даже как правильно резать лук, чтобы не рыдать. Томми удивлённо, но с интересом вникал, хмыкая и время от времени подшучивая в ответ.

Когда через какое-то время ты вышла на кухню посмотреть, чем они там заняты, ты увидела: Томми нарезает тимьян, а Макс спокойно, без ворчания, объясняет разницу между свежими и сушёными травами. Томми выглядел сосредоточенным, но не отстранённым — ему и правда было интересно. Это был редкий момент спокойствия и какого-то почти родственного сближения.

Ты стояла в дверях кухни, опершись о косяк, и наблюдала за сценой с лёгкой усмешкой. Томми, в твоём фартуке (который ему выдали скорее по приколу, чем по нужде), неуклюже нарезал лимон, выглядел при этом почти серьёзным. Макс стоял рядом, объясняя, как именно нужно «снять цедру, а не содрать всю шкуру».

— Ну, и что у вас тут получается? — спросила ты, приподняв бровь.Макс, не оборачиваясь:— Кыш. Ты всё равно не умеешь готовить.

Ты фыркнула, театрально закатила глаза и, развернувшись, пошла обратно в комнату, включила музыку — достаточно громко, чтобы слышать, но не мешать. Пусть там себе творят.

А на кухне...

Макс кинул взгляд на Томми, который аккуратно (ну, почти) натирал лимонную цедру.

— Тебя вообще кто-нибудь учил готовить? — спросил он просто.

— Не-а. Разве что Рамен заваривать, — хмыкнул Томми.— Ну, вот и начнём с уровня выше Рамена.

Они двигались немного вразнобой: Томми всё путал — то слишком мелко, то слишком толсто резал, случайно уронил веточку розмарина в раковину. Макс сначала пытался не показывать, но потом не выдержал — начал ржать.

— Боже, тебе даже нож неудобно держать, как ты вообще живёшь?

— А ты попробуй жить там, где вилка — уже роскошь, — огрызнулся Томми, но без злости.

— Ну, теперь будешь уметь. Траву эту — вот, вот сюда. Не жуй её, просто кинь.

Томми кивнул, немного смущённо. Несмотря на шутки Макса, ему нравилось. Это было... неожиданно спокойно. Он начал вникать. Задавал вопросы. Уточнял. Макс показывал терпеливо, как обжаривать на слабом огне, чтобы ничего не сгорело. В какой-то момент Томми даже что-то подмешал сам, не спрашивая — и Макс одобрительно кивнул:

— Вот, начинает доходить.

К тому моменту, как блюдо почти было готово, кухня уже пахла чем-то вкусным и домашним. Макс убавил огонь, повернулся к Томми и серьёзно сказал:

— Слушай, ты странный, но ты норм. Не тупи, ладно?

— Спасибо, тронут, — хмыкнул Томми, — за урок и за философский анализ.

— Завтра снова придёшь — покажу, как пасту делать. Только не жди, что опять будет весело. Я суровый учитель, понял?

Томми усмехнулся, качнув головой. Он чувствовал, что это был не просто кулинарный мастер-класс. Макс принимал его, по-своему, через практику, через дело. Без лишних слов — просто включил в круг. А для Томми это значило больше, чем он бы признал вслух.

Ты услышала, как в кухне что-то зашуршало, зазвенела посуда, и потом — характерный звук выключаемой конфорки. Через минуту в дверях появился Макс, вытер руки полотенцем и с довольным видом сказал:

— Мадам, ваш ужин подан. С дегустацией. Давайте, тащите свою царскую задницу на кухню.

Ты скептически приподняла бровь, но пошла. На кухне всё было неожиданно аккуратно: плита не залита, разделочная доска убрана, даже столик протёрт. И, о боже, в тарелке выглядело вполне прилично. Ты села, посмотрела сначала на Макса — он был абсолютно спокоен и даже сдержанно горд, — а потом на Томми. А вот он выглядел куда менее уверенно.

Он стоял немного в стороне, как будто сам не верил, что это кто-то вообще будет есть. Пальцы у него были в царапинках (от цедры, видимо), рука с каплей лимонного сока, и взгляд — будто он ждёт, что ты сейчас скажешь: «Это невкусно, давай закажем пиццу».

Ты взяла вилку. Отрезала кусочек. Положила в рот.

Пауза.Ты медленно прожевала. Томми будто вообще не дышал.И наконец ты, с видом абсолютной серьёзности, сказала:

— …это реально вкусно.Макс хмыкнул:

— Я же сказал.А ты, глядя на Томми, добавила:

— Скажи честно, ты хоть сам верил, что это получится?

Томми пожал плечами, усмехаясь немного нервно:

— Половина времени я думал, что эта штука просто взорвётся. Но спасибо Максу, он орал достаточно громко, чтобы у меня включился мозг.

— Я не орал, я учил! — с пафосом сказал Макс, — Вот теперь скажи спасибо. Вкус твоего ужина — это мой вклад в твоё будущее.

Ты рассмеялась и покачала головой.

— Окей, признаю. Это было… круто.Потом ты обернулась к Томми и тихо добавила:

— Ты молодец.

Он только пожал плечами, будто бы отмахиваясь, но улыбка у него была такая, что ты сразу поняла — он это запомнит.

И да, он доел свою порцию — так, как будто еда впервые за долгое время была не просто едой, а чем-то своим.

В один день ты зашла домой после прогулки. Сначала не поняла, что не так — было тихо, но из кухни пахло… чем-то. Удивительно несгоревшим и даже… заманчивым? Ты медленно подошла, на ходу кидая сумку куда-то на стул. И замерла в дверях.

Томми стоял у плиты. Весь в себе. Наклонившись, что-то мешал в сковородке. Был в твоём фартуке — нелепом, с цветами, который ты никогда не носила, но оставляла «на всякий случай». Волосы чуть растрёпаны, рукава закатаны, на лице — предельная сосредоточенность. Он даже не заметил, что ты вошла.

— …ты вломился ко мне и решил, что еду можно вызвать магией? — сказала ты тихо, немного в шоке, но с улыбкой.

Томми вздрогнул, развернулся на секунду, взглянул на тебя — и тут же вернулся к сковородке:

— Я… хотел попробовать. Без Макса. Просто. Ты же тогда сказала, что вкусно.— Ты помнишь это?..— Ты так смотришь, когда говоришь «вкусно». Словно это важнее любого «я тебя люблю». Я захотел ещё раз.

Ты подошла ближе. На столе уже стояли две тарелки, ложка дегустационная (видимо, Макс приучил), и рядом — исписанный листок с непонятными каракулями, среди которых угадывались слова вроде «обжарить, но не убить» и «лук режь, но не плачь».

Ты попробовала. Медленно, внимательно. Он ждал. Как тогда.

— …ну. — сказала ты. — Это не совсем Максов уровень.Он хмыкнул, кивая.

— Но! — продолжила ты. — Это намного лучше, чем я ожидала и правда вкусно. Я… впечатлена.

Он опёрся на край стола, позволил себе чуть улыбнуться.

— Ну, если ты не умерла — уже хорошо. Я хотел, чтобы ты это просто попробовала. Чтоб... понял, что ты можешь расслабиться. Иногда обо мне можно позаботиться. Хоть чуть-чуть.

Ты подошла и обняла его за спину, уткнувшись в плечо.

— Я давно это чувствую. Даже без еды.

Он положил руку поверх твоей.И сказал:

— Тогда садись. Пока тёплое. Только вилку возьми сама — я, типа, не официант.

Ты рассмеялась и ответила:

— Ты — мой Томми, вот кто ты.

И в ту ночь — пусть и не было свечей, идеального света или музыки — это всё равно была одна из ваших лучших "ужиных" сцен. Потому что всё, что нужно, уже было. В вас.