Совместные фото

Мы все пятеро снова собрались у тебя дома — стандартный вечер: кто-то с чипсами, кто-то с настолкой, Вудди периодически роняет фишки, Фарадей спорит с Дейви о правилах, а Томми молча осматривает комнату, будто что-то ищет взглядом. Он как будто собирается что-то сказать, но пока молчит.

Пока ребята обсуждали, кто жульничал в прошлый раз, Томми сел ближе к тебе и тихо, почти будто между делом, спросил:

— Эй… я вот заметил… у тебя в доме вообще фоток нет. Ни одной. Почему?

Ты чуть приподняла бровь, но не выглядела удивлённой, будто знала, что когда-нибудь кто-то это подметит. Улыбнувшись, спокойно ответила:

— Да не знаю... как-то никогда не думала об этом.А потом, чуть наклонившись ближе, с лёгкой улыбкой добавила:— Хочешь совместную фотку, чтобы я повесила где-нибудь?

Томми на секунду удивился — это было не то, что он ожидал, — но потом его лицо расплылось в той немного смущённой, но довольной ухмылке.

— Да, — ответил он просто. — Только я выбираю, какую. И вешаем её в самом видном месте.

Ты только усмехнулась:— Окей, но если я там выйду как идиотка — я тебя прокляну.

Он хмыкнул, наклонился к тебе ближе, будто собирался что-то прошептать… но в этот момент Вудди заорал из другой комнаты:— Таааак! Кто спёр с кухни последнюю газировку?!— Томми, — хором ответили все, включая тебя.

— Ты вообще фотку заслужил? — добавила ты со смехом.

— Работаю над этим, — ответил он и подмигнул.

Вы наконец выбрались на улицу, свет мягкий, вечерний, солнце уже почти спряталось за крышами. Томми держит в руках старенький полароид, с которым неразлучен теперь Фарадей, потому что «аналог — это душа», по его словам. На этот раз камеру выпросил Томми, чтобы сделать «ту самую фотку».

— Ну чё, давай. Встань рядом. Только не кривляйся, ладно? — говорит он с лёгкой усмешкой.

Ты уже улыбаешься в ответ, и конечно же... сразу вытягиваешь губы «уточкой», скрещиваешь глаза и делаешь вид, что сейчас упадёшь.Томми — тяжело вздыхает.

— Я серьёзно, это будет на стене!— Я тоже серьёзно. Надеюсь, ты это повесишь в туалете — чтобы каждый раз ржать, — отвечаешь, не сбавляя темпа.

Он всё-таки щёлкает кнопку — вспышка, щелчок, бумажка медленно выползает из камеры.Фарадей, подошедший за камерой, фыркает:

— Вот и будет у нас исторический снимок: «Томми и его клоун».— Эй! — Ты толкаешь его в бок, но улыбаешься.

Потом всё же делаете ещё один кадр. Более «нормальный». В нём — ты прижалась к Томми, он держит руку на твоём плече, оба смеётесь. Спокойно. Живо. По-настоящему.

Через несколько дней Томми приходит к тебе, как обычно — не звонит, просто забирается через окно. Уже почти стемнело, но ты на первом этаже, и свет на кухне даёт немного теплоты наверху.

Он проходит в твою комнату… и на мгновение останавливается.На стене — между парой каких-то старых рисунков и полкой с книгами — висит та самая фотография. Где вы смеётесь. Настоящая. Не показная.Ты сама, даже не в курсе, что он уже поднялся, стоишь у комода, роешься в ящике.

— Эй, — раздаётся за спиной.Ты оборачиваешься.Он смотрит прямо на фото.

— Серьёзно?.. Ты повесила.

Ты будто только сейчас вспоминаешь об этом, улыбаешься чуть смущённо:

— Ну… я пообещала.Пожимаешь плечами, добавляешь:— Она норм вышла. Хотя ты там такой... трогательный. Фу.

Томми хмыкает, подходит ближе, смотрит на фото и вдруг говорит тише:

— Не знаю, как ты, а я точно буду на неё смотреть. Часто.

Ты поднимаешь взгляд, и на секунду в комнате становится очень спокойно.Потом, чтобы не раскисать, ты подкалываешь:

— Всё, теперь можешь считать себя настенным декором.

— Только если рядом со мной будет табличка «самый терпеливый парень на Земле».

— И рядом со мной — «профессиональный кривляка».

Вы оба смеётесь. Фотография остаётся на стене. Навсегда.

Один вечер у тебя дома:

Ребята пришли просто посидеть, поесть чего-нибудь, поржать как обычно. Вудди первым запрыгивает на второй этаж, потому что «у тебя тут уютно, как у белки в дупле», как он говорит каждый раз. Остальные подтягиваются следом.

— Эй, а чё это? — Фарадей резко замирает и тычет пальцем в стену. — Смотри, фотка. Настоящая, напечатанная! На стене!

— Ты уверена, что это твой дом? — Вудди шутит, сразу приближаясь к снимку.— Не, подменили. Это не она. Настоящая уже лет пять как говорит, что ненавидит «все эти пыльные фотографии».

Ты скрещиваешь руки и стоишь с надменным видом:— Времена меняются, мистер Фарадей.

Дейви, самый молчаливый, чуть улыбается и кивает:— Хорошая. Настоящая.

— Э, Томми, ты чё, не улыбаешься здесь? — Вудди смотрит на снимок, потом на Томми. — Это что, ты в момент счастья?.. Удивительно.

— Это он в момент "терпи, не ржать, не поддаваться кривлянию", — вставляешь ты с ухмылкой. — Я, между прочим, держалась в этот раз.

Фарадей чуть склоняет голову:— На самом деле... круто, что она здесь. Типа, впервые вижу, чтобы у тебя на стене было хоть что-то, что... ну, про тебя.

— Так и есть, — Томми вдруг бросает, не глядя на тебя, — просто то, что ей теперь важно, она всё-таки может повесить.

На секунду в комнате становится тише.Ты отворачиваешься, будто ищешь что-то на полке, скрывая тёплую улыбку.

— Ну, теперь точно нельзя расставаться, — говорит Вудди. — А то фотку придётся сжечь, а это хлопотно.

— И сжигать её тебе не дам, — отвечает Томми спокойно.

— Да ладно, я бы утащил себе, повесил у себя в шкафчике. Типа «моя красивая подруга и этот мрачный парень, который будет меня бить, если я так скажу вслух».

Ты, не поворачиваясь:— Скажи вслух, и проверим.

Все смеются. А фотография остаётся — как доказательство того, что у тебя впервые дома появилось не просто лицо на бумаге, а момент, который ты захотела сохранить.

Обычный день. Все пятеро сидят у тебя дома — кто на полу, кто на кресле, кто вверх ногами на диване (да, это Вудди). Разговор как всегда скачет от ерунды к настоящим откровениям. И тут…

— Слушай, — говорит Фарадей, опершись локтем на спинку дивана, — а давайте, типа… сделаем фотку всех нас?

Ты резко поднимаешь бровь:— Чего?

— Ну, нас. Пятеро. Исторический момент. Эпос. Может, ты тоже на стену повесишь.Вудди подхватывает с усмешкой:— Представляешь, нас пятерых в рамке. Это ж лучше, чем семейный альбом.

Ты качаешь головой:— Ага, щас. Чтобы ваши рыла были у меня на стене каждый день? Спасибо, не надо.

— Не, ну как хочешь, — пожимает плечами Фарадей. — Просто подумал. Вдруг мы стареем. Надо зафиксировать.

— Я не старею, — говорит Дейви, не отрывая взгляда от книги. — Я застрял в пятнадцати. Навсегда.

— Ладно, — Томми вдруг встаёт и берёт какой-то фотоаппарат, который ты когда-то забросила на шкаф. — Я тогда просто сделаю кадр. Без тебя. Потом сама приползёшь.

Ты, прищурившись:— Ты уверен, что я вообще в кадр влезу с вашей толпой?

— Нет, — спокойно отвечает он, — но ты точно потом пожалеешь.

Он уже настраивает таймер, ребята встают в какой-то нелепой куче.

Кто-то из них зовёт тебя:— Эй! А ну быстро сюда! Последний шанс быть красивой на фото с нами!

— Тоже мне — шанс жизни, — бурчишь ты, но уже подходишь ближе.Фарадей хлопает рядом по подушке:— Ну давай. Если что — закроешь лицо рукой. Никто не узнает, что ты с нами связалась.

Ты тяжело вздыхаешь:— Уговорили, уроды. Только я не улыбаюсь.

— Ты никогда не улыбаешься, — спокойно говорит Томми. — И всё равно выходишь лучше всех.

Щёлк.

Фото сделано.

Прошло пару дней.

День был самый обыкновенный. Ты сидела дома одна, Томми сказал, что заглянет попозже, вроде бы все дела закончились. Был тихий вечер, ты перебирала какие-то бумаги, какие-то мелкие дела по дому… и твой взгляд случайно упал на то фото.

Оно всё ещё лежало в ящике. Пятеро вас. Кривляющийся Вудди, хмурый Дейви, вечно серьёзный Фарадей, Томми с чуть наклонённой головой, будто готовый в любой момент повернуться к тебе, и ты — с полуприкрытой улыбкой, глазами не в камеру. Словно это не фото, а какой-то живой момент. Тот самый, когда ты всё-таки поддалась и села с ними. Рядом.

Ты тихо усмехнулась.

Через пару минут — картина готова. Фото в дешёвой рамке. Висит скромно на стене, чуть сбоку от окна, там, где никто особо не смотрит. Но оно висит. Первый раз за всё это время — не пустая стена.

А вечером пришёл Томми.

Он как всегда залез к тебе через окно, потому что "так быстрее", прошёл в комнату и вдруг замер, окинув взглядом стену.— …ты правда повесила?

Ты оторвалась от книги:— Ага.

Он подошёл ближе, рассмотрел.— Даже рамку нашла.

Ты пожала плечами:— Она валялась в ящике сто лет. Куда-то ж её девать надо.

Он ничего не сказал. Только сел рядом и какое-то время смотрел на фотографию.

— Ты странная, знаешь? — наконец сказал он, немного усмехаясь.

— В курсе.Пауза.— Но ты повесила.

Ты посмотрела на него, чуть склонив голову:— Ну а куда бы ты без меня делся, а?

Он чуть ухмыльнулся, потянулся ближе.— Надо будет новую сделать. Чтобы у нас был повод встречаться ещё лет сто. И фоткаться каждый раз.

Ты тихо усмехнулась:— Только без кривляний в следующий раз. Вудди портит весь кадр.

— Никто не портит, — сказал Томми тихо, уже обняв тебя за плечи. — Всё на нём — на месте.

Мы все пятеро сидели у тебя дома, разговоры шли непринужденно, смех и шутки наполняли комнату. Вдруг Вудди поднял взгляд и остановился на стене.— Эй, погоди, это что? — спросил он, показывая на фотографию, где мы все вместе: ты, Томми, Фарадей, Дейви и Вудди. Все смеётесь и выглядите, будто просто отличная компания.

Фарадей тоже повернулся посмотреть:— Не могу поверить, что ты реально повесила это здесь. Ты обычно не любишь так открыто показывать.

Дейви улыбнулся и сказал:— Это круто, видеть, что ты стала частью нашей банды. Такое фото — как подтверждение.

Томми подошёл ближе и тихо сказал тебе:— Я видел, как ты сначала морозилась, когда я предложил сделать фото… Но повесила. Значит, всё действительно серьёзно.

Ты чуть смутилась, но улыбнулась:— Ну, кто же устоит перед таким давлением? И… честно, это приятно.

Ребята дружно засмеялись, и в тот момент стало понятно — теперь ты не просто «девушка Томми», а часть их маленькой команды, своей компанией.