Можно оставить метку?

Вы лежали вдвоём у него — в комнате было полутемно, мягкий свет с улицы пробивался через шторы, выныривая блеклыми полосами на его стенах.Ты устроилась рядом, одной рукой обняв его за грудь, щекой прижавшись к плечу. Он что-то тихо рассказывал, лениво, вполголоса, пока ты водила пальцем по его коже — сначала просто линии, потом круги, потом… укусы. Маленькие. Несерьёзные. Он уже привык. Улыбался каждый раз, когда ты это делала.

— Томми, а можно я тебя кусну? — вдруг спросила ты, приподнимаясь на локте, заглядывая в его лицо.

Он моргнул:

— Ты уже это делаешь. Постоянно.

— Нет, — ты наклонилась ближе, голос стал чуть ниже, почти мурлыкающим. — Я серьёзно. Прям так. Чтобы след остался. Прям метка. Укус и засос в одном флаконе.

Он уставился на тебя секунду. И ты видишь — это как включатель внутри него. Вот та искра, которую ты любишь: когда он весь будто сжимается изнутри, но пытается держать лицо.

— А зачем? — спросил он наконец, хрипло.

Ты слегка усмехнулась:

— Хочу, чтобы все знали. Что ты мой. И что я тебя ем. Понемногу.

Он уставился в потолок, но ты заметила, как у него по шее пошла горячая волна — чуть краснеет, но делает вид, что нет.Ты склонилась к нему, очень близко, и прошептала:

— Ну так как, можно?

Он сглотнул. И наконец, тихо, почти невнятно сказал:

— Только один. Один. И не на шее. Пожалуйста.

Ты усмехнулась: — Хорошо… но этот будет памятным.

Через пару минут ты откинулась, довольная, с блестящими глазами. На его ключице теперь был едва припухший след — твоя метка. И он смотрел на тебя как на катастрофу, которую сам же и допустил в своё личное пространство, и теперь не знал — бояться или гордиться этим.

Он потрогал место укуса, чуть поморщился:

— Ты вообще… дикарь.

— Твой дикарь. — И ты чмокнула его в щёку.

Он фыркнул, но ты заметила, как он улыбается. Тихо, почти пряча это от тебя. Но улыбается.Он всегда так делает, когда ему по-настоящему хорошо.

На следующий день вы все снова оказались вместе — кто-то притащил карты, кто-то жевал чипсы, ты сидела на подоконнике, болтая ногой, а Томми устроился на полу рядом с Фарадеем и Вудди, подперев голову рукой.

Жара была такая, что почти все были в майках или с закатанными рукавами.

— Эй, Томми, а это что у тебя? — вдруг сказал Вудди, прищурившись, показывая пальцем на ключицу Томми.

Фарадей тоже взглянул.— Опа. Это что, синяк?.. Или укус?!

Томми замер. Очень на долю секунды.Ты видела это — тот микропауза, которую другие бы не заметили. Он потянул воротник, прикрывая след.

— Не ваше дело. — спокойно сказал он, глядя в сторону.

— Не-не, подожди, — начал Фарадей, приподнимаясь, — это явно след. И он свежий. Кто тебя так?.. Ты что, с кем-то дрался? Или...

Ты не выдержала, фыркнула и отвернулась в сторону, будто пытаясь скрыть смех.Но Вудди был уже на взводе от интереса.

— Да это же явно укус! С засосом! — он хохотнул. — Томми, брат, так тебя кто-то метит? Прям как щенка!

Томми не ответил. Только бросил на тебя короткий взгляд — с этим вечным «ну ты довольна?».Ты спокойно пожала плечами.

— Да ладно вам, — сказала ты, не сдержав улыбку. — Может, он в стену вписался. Случайно. Ключицей.

— А может, это любовь, — протянул Фарадей, — болезненная, но страстная.

— Молчите, идиоты, — выдал наконец Томми, вставая. — Это просто... укус. От жизни.

Ты рассмеялась уже в голос.Вудди театрально хлопнул себя по лбу:

— Так и знал! Кто-то его ест по ночам!

— Хочешь быть следующим, можешь занять очередь, — сказала ты, поднимаясь с подоконника.

Фарадей:— Боже, у вас реально странные фазы ухаживаний.

Томми, уже проходя мимо:— Это не ухаживание. Это выживание.

Ты чуть позже всё же шепнула ему:

— Хочешь — в следующий раз сделаю второй симметричный. Чтоб равновесие было.

Он вздохнул.

— Ты — кара. Но, видимо, моя.

Ты стояла у плиты и мешала кофе, когда в кухню зашёл Макс, зевнул, огляделся, и... остановился взглядом на Томми, который уже сидел за столом, лениво ковыряя тост.

— А это у тебя что? — спросил Макс, прищурившись. Он жестом указал на ключицу Томми, где всё ещё был виден не самый скромный укус с засосом.

Ты замерла — спиной к ним, но сразу напряглась.

Томми поднял бровь:— Ничего.

— Ничего? — Макс прищурился. — У тебя на шее карта боевых действий. Это что, драка?.. Или ты теперь в ролевые игры вписываешься?

Ты обернулась, делая максимально невинное лицо:— Макс, хочешь кофе?

— Нет, я хочу понять, кто оставляет клыки на моём полу-братане.

Томми фыркнул:— Пол-братане?..

Макс:— Ну ты часто тут. Мы почти делим холодильник. Это считай братство. А если кто-то тебя кусает — я хочу знать, надо ли мне прятать ножи.

Ты прикрыла лицо ладонью.— Макс, хватит, это не криминал.

Он замолчал на секунду, потом…— Это ты?

Томми вздохнул:— Ага. Виновна твоя младшая.

Макс на секунду уставился, затем медленно отошёл к шкафу, достал банку кофе, сказал, как бы в пространство:— Боже, надеюсь, вы хотя бы… не на моём диване.

Ты быстро:— НЕТ.

Томми:— Пока.

Ты швырнула в него полотенцем. Макс усмехнулся, налил себе кофе и, уходя, добавил:

— Ладно. Но если ещё раз замечу что-то подозрительное — собираю семейный совет. Со свечами.

Ты крикнула ему вслед:— Ты псих.

А Томми, отхлебнув кофе, прошептал:— Ты оставила след. Он заметил. Удовлетворена?

Ты только ухмыльнулась:— Очень.