Я ем, Фарадей

Почему-то в этот раз все решили собраться именно у тебя. Возможно, потому что твой дом — это почти как нейтральная зона: уютный, тихий, и никто из соседей не станет задавать лишние вопросы, если мимо проскользнёт группа подростков с картой и фонарями.

Вы расположились в гостиной. На полу лежали распечатки, тетрадки с заметками, какие-то фото, подозрительные вырезки из газет и обычные подростковые закуски: чипсы, бутерброды, газировка. Ты как раз устроилась с тарелкой в кресле, спокойно ела и в полуха слушала, как ребята обсуждают очередную «слежку» за кем-то подозрительным.

— Слушайте, если он действительно хоронил тела, то кто-то должен был почувствовать запах. — задумчиво начал Фарадей, листая записи. — Особенно если гниение пошло быстро, а в жару — вы же знаете, что личинки мух…

— Фарадей, я ем, — тут же сказала ты, не глядя на него, спокойно, но с интонацией человека, который очень хочет доесть свой бутерброд без образов разложения в голове.

— Ну я просто говорю… — продолжил он, будто не расслышав. — Они появляются в течение первых 24 часов. А потом, знаешь, когда они начинают проникать в носовые ходы…

Ты медленно повернулась к нему, приподняв брови, уже с гораздо более выразительным взглядом и немного громче:

— Фарадей. Я. Ем.

В комнате наступила короткая тишина. Томми фыркнул, сдерживая смех, Дейви закатил глаза, а Вуди закинул в рот конфету, будто специально подчеркивая момент.

Фарадей театрально вздохнул, закрыл блокнот и сказал:

— Ладно-ладно. Переходим к фактам. Значит, подозреваемый вёл себя странно с апреля, и вот почему…

Ты продолжила есть, на всякий случай отодвигая тарелку чуть дальше от Фарадея.

Ты уже почти доела, но всё ещё была настороженной — вдруг Фарадей снова начнёт лекцию про стадии разложения. Он с энтузиазмом перелистывал какие-то записи, как будто и не заметил, что только что едва не уничтожил твой аппетит.

В этот момент Томми, сидевший рядом с тобой на полу, чуть наклонился ближе и полушёпотом, будто между делом, сказал:

— Если он ещё раз скажет "личинка", я выкину его в окно. Мягко. По-дружески.

Ты не сдержала лёгкую усмешку и прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух, особенно с едой.— Можешь даже без мягко, — так же тихо ответила ты, взглядом скользнув по Фарадею, который продолжал что-то бормотать о "странностях поведенческой динамики".

Томми довольно хмыкнул, чуть коснулся твоей руки и подмигнул.Ты почувствовала, как в комнате, несмотря на обсуждение мрачных тем, стало на мгновение светлее — потому что даже в этой странной, опасной и местами мерзкой реальности, у тебя есть человек, который поймёт, поддержит… и, если что, деликатно выбросит надоедливого друга в окно.