Глава 21. Ты кто такой?

Да, победа досталась нам недёшево. Нас осталось всего шестнадцать человек, из которых трое были легко ранены.

На внутреннем дворе мы, правда, нашли ещё несколько раненых, но они были уже не жильцы - все отошли в мир иной, не успев дотянуть даже до темноты.

Хью позвал всех оставшихся в живых на внутренний двор. Нас было так мало...

-Ну, ребята, - сказал он. - Мы победили этих собак!

Однако на лицах "ребят" было отнюдь не радостное выражение.

-Чёрт побери, Краб, - сказал Хайг, как всегда пускавший клубы дыма из своей трубки. - Чему тут радоваться? Да, мы победили. Но какой ценой?

-Роб, заткнись! - прервал его одноглазый. - Посмотри, сколько испанцы заплатили за победу, и ты поймёшь, что бой для нас был очень удачным.

Насчёт "удачного" боя я бы, конечно, поспорил - шутка ли, потерять половину команды в первом же бою! А что если враги пойдут на второй штурм?

Мои мысли вслух выразил хирург, но Хью даже не стал спорить с ним. Вместо этого он предложил посчитать количество вражеских трупов, лежавших на внутреннем дворе и вокруг крепости. Никто не был против - ведь считать чужие потери гораздо приятнее, чем говорить о своих собственных. И мы занялись этой нехитрой "математикой".

Точное число, конечно, узнать не удалось - за пределы форта, туда, где находилась основная часть мертвецов, никто выйти не мог. Но по примерным подсчётам получилось, что в прошедшем бою полегли больше, чем восемьдесят испанцев!

На фоне этого, конечно же, быстро померкли наши шестнадцать погибших.

-Давайте выпьем за это! - крикнул Филипс.

Никто ничего не имел против. Пираты откупорили бочонок...

Одним словом, через час трезвым оставался только я, непьющий Палмер и никогда не пьянеющий Одноглазый Краб. Все остальные, по выражению Хью, "налакавшиеся" рома, валялись на земле.

Да, наш предусмотрительный капитан разрешил им напиться до такой степени. Долгое время я недоумевал, почему, но вскоре всё понял. Он, скорее всего, хотел таким образом "задобрить" команду и хоть на время обезопасить себя от её недовольства.

Вскоре я получил подтверждение своей догадке. Одноглазый, развалившийся на скамье рядом со мной, указал рукой на пьяных и сказал:

-Видишь, Джек, я дал этим олухам напиться. Теперь они, протрезвев, будут помнить, что Одноглазый Краб дал им нализаться выпивки. А значит, третья попытка бунта нам ещё долго не угрожает! Ловко, да?

Я кивнул. Незамысловато, но действительно ловко.

***

До самой темноты мы - три трезвых человека - невероятно скучали. Время мы пытались скоротать и картами, и игрой в самодельные кости... Чего только мы не испробовали!

Делать было нечего. Абсолютно нечего! Мы находились в заточении в четырёх стенах крепости, и единственным способом выйти за её пределы была капитуляция.

Наконец, закончив шестьдесят восьмой роббер (да, мы их считали), Хью предложил попробовать заснуть - так хоть время скоротаешь.

Никто не был против. Да и других вариантов не было.

И мы уже собирались было расходиться, как вдруг бросивший мимолетный взгляд в бойницу Палмер вскрикнул от удивления.

-Смотрите, парни!

Мы подбежали к окнам, надеясь хоть там найти для себя какое-нибудь развлечение. Но то, что мы увидели, поразило нас.

От полосы леса к крепости полз какой-то человек. На землю уже спустилась темнота, и со стороны лагеря испанцев его, наверняка, не было видно. Но мы, благодаря Палмеру, державшему в руке лучину и тому, что человек находился уже совсем недалеко от стен форта, смогли разглядеть его фигуру.

На фоне земли, покрытой чёрными углями, широкие, полосатые штаны испанца смотрелись, как пятно крови на чёрном полотнище "Весёлого Роджера".

Человек, увидев, что мы его заметили, приставил палец к губам, как бы говоря: "Тише, не кричите, а то услышат!" Как будто в подтверждение этих слов, он опасливо оглянулся назад, туда, где за деревьями горели костры его соратников.

Хью с лучиной отошёл подальше от бойницы - чтобы не быть мишенью для испанцев. А потом он, подозвав нас, спросил:

-Ну что, ребята? Что делать будем? Молчать и смотреть на этого перебежчика?

Палмер пожал плечами:

-А что если он всего лишь отвлекает наше внимание, и сейчас со всех сторон к крепости ползут ещё десятка с два таких же молодчиков?

-Вот этого-то я и боюсь... - проговорил одноглазый. - Но, однако, разве у нас есть какой-то другой выход, кроме молчания? Открывать по нему огонь сейчас точно нельзя - кто знает, может у него на уме что-то полезное для нас с вами! Да и к тому же, даже если он только отвлекает наше внимание перед второй атакой, какой будет толк в открытии огня? Мы прикончим его, и на нас тут же, со всех сторон обрушатся эти собаки. Так что...

-У нас есть один выход: ждать, пока он приползёт к нам! - закончил я.

Капитан кивнул.

-А пока тогда, - сказал он. - Давайте-ка, на всякий случай, разбудим этих напивихся олухов!

"Олухов" мы растаскивали долго - никто никак не хотел вставать. И к тому времени, когда к нам во внутренний двор спрыгнул человек, на ногах стояли только пятеро.

Услышав звук падения испанца на землю, Хью схватил пистолет и выскочил на внутренний двор, крикнув мне на бегу:

-Джек, бери лучину и давай за мной!

Я, схватив то, что сказал капитан, поспешил за ним.

Слабый свет лучины осветил пришедшего, а точнее сказать, приползшего человека. Он был весь измазанный в угле, его лицо, одежда, руки были практически полностью чёрными. Думаю, что даже угольщики, работающие в шахтах, не бывают настолько грязными.

На лице были видны наполовину рыжие, наполовину чёрные усы. Маленькие, хитрые глазки смотрели из-под густых бровей с таким хитрым выражением, что я почему-то сразу же проникся убеждением, что он нас обязательно попытается надуть.

-Чёрт побери, ты кто такой? - спросил Хью, видя, что незнакомец не планирует первым начинать разговор. - Какого чёрта ты сюда приполз?

Испанец несколько секунд внимательно смотрел в глаза капитану, а потом произнёс на довольно чистом английском:

-Мистер, я думаю, разговор надо начинать с приветствия и обмена именами, а не с вопросов!

-Ишь ты какой важный! - усмехнулся одноглазый. - Приполз к нам ночью и говорит о приличиях!

-Приличия всегда важны! - резонно заметил незнакомец. - Давайте знакомиться! Я - Пабло Карраско. Боцман на "Алмазе".

-А я - Джон Хью, иначе Одноглазый Краб, - сказал капитан, видимо, решивший уступить необычному испанцу.

Да, этот человек всё больше и больше становился мне интересен. Его таинственный приход под покровом темноты в крепость и странное, необычное для моряка поведение всерьёз заинтриговали меня.

При слове  "Хью" по лицу Карраско пробежала судорога, вызванная, очевидно, страхом - да это, впрочем, и неудивительно - одноглазый был известен далеко за пределами Англии. Однако испанец подавил возникшее чувство и сказал:

-Итак, я пришёл к вам с предложением.

-Каким? - тут же спросил стоявший рядом боцман Джим.

-Прежде, чем я вам его скажу, дайте мне слово, что не прикончите меня, не свяжите и не выдадите Ортего!

Хью промолвил:

-Если ты не собираешься предпринимать ничего против нас, то даю слово, что о твоём приходе никто из твоей команды не узнает!

-Что же, - сказал Карраско. - Раз так, то дайте мне на что-нибудь сесть, поделитесь табаком и я начну свой рассказ.

-Не слишком ли много условий? - усмехнулся одноглазый, но, обратившись к стоявшим рядом, сказал:

-Проведите-ка этого синьора в помещение!

Приказание тут же было исполнено - всем не терпелось послушать, что же такое собирается рассказать этот странный боцман.

И когда мы, сидя за сосновым столом, зажгли лучину и объявили ему, что готовы слушать, он начал говорить.

-Итак, друзья, мы - то есть я и мои единомышленники - хотим предложить вам кое-что. Это, я думаю, будет выгодно и вам, и...

-Да говори ты уже, хватит паруса рифить! - крикнул Тёрнер, нетерпеливо ударив кулаком по столу. - Сколько можно уже тянуть?

-Кричать не обязательно! - хладнокровно заметил испанец, но перешёл сразу к делу, как его и просили. - Итак, если коротко, то мы предлагаем вам сотрудничество!

Все ахнули - даже капитану не удалось скрыть своего изумления.

-И что же это за сотрудничество? - проговорил он, удивлённо тараща на сказавшего это глаза.

-А вот какое. Дело в том, что нашим скупым и жестоким капитаном Алваресом мы недовольны уже давно - с первых дней плаванья. Мы думали, что когда на галеоне появится лос Ортего, то жить станет легче - мы расскажем о самоуправствах Алвареса и он получит по заслугам. Но не тут-то было! Ортего не только не прислушался к нашим жалобам, но и тех, кто это ему сказал, приказал протянуть под килем...

Тут Карраско внезапно спросил:

-Закурить найдётся?

Кто-то протянул ему трубку, и мы ещё минуты две вынуждены были ждать, пока испанец набьёт её табаком и раскурит. Наконец он, выпустив клуб сизого дыма, продолжил:

-И теперь ими, этими двумя синьорами, мы ещё больше недовольны. Особенно после того, как они из-за своих личных счётов втянули нас в авантюру, в результате которой погибло столько наших ребят. И мы решили свергнуть их.

-Но зачем тогда было идти к нам? - поинтересовался капитан.  - Что, неужели вы сами не справитесь?

-Вот тут как раз и есть главное - то, зачем я к вам пришёл. Дело в том, что нас немного - всего девятнадцать человек. И ваша помощь нам будет очень кстати. Если вы нам поможете, то мы, со своей стороны, обещаем, во-первых, выпустить вас из этой мышеловки. Во-вторых, присоединиться к вашей команде - у вас, наверное, как раз сейчас не хватает людей. И, наконец, в-третьих, получить свою долю сокровищ. В благодарность за снятие осады.

Хью уже во второй раз за вечер удивлённо воззрился на собеседника.

-Чёрт побери! - даже он не удержался и не сохранил своего обычного ледяного спокойствия. - Откуда вы знаете о сокровищах?

-Парни, которых мы взяли в плен со шлюпа, всё рассказали на допросе. Ну так что, вы согласны?

Капитан долго обдумывал это предложение, а потом сказал:

-По рукам!

И их руки - загорелая и чёрная от угля - сошлись в рукопожатии. Да и в самом деле - зачем одноглазому было отказываться? У него, а точнее, у нас всех, появилась возможность выпутаться из того опасного положения, в котором мы оказались. Теперь у нас был шанс, во-первых, выйти целыми и невредимыми из крепости, а во-вторых, уничтожить Ортего - нашего самого главного и самого опасного врага.

От радости я готов был ходить на руках, плясать, петь... Одним словом, уже праздновать своё избавление.

-А каким образом мы вам поможем? - спросил Хью.

-О, это уже продумано!

И испанец поделился с нами своим планом.

Стоит отдать должное тем, кто его придумал - он был достаточно прост, но, как казалось, надёжен. Его суть заключалась в том, что через два дня после этого тайного посещения нашей крепости, одноглазый должен был сделать вид, что идёт на переговоры с Ортего. Никто не сомневался, что недавний заложник примет его - после боя, в котором была потеряна почти что половина команды галеона, он, наверняка, уже пробовал задумываться о перемирии.

Итак, капитан, прикрываясь этим, должен был появиться на галеоне. Зачем он там был нужен? А вот зачем.

Ортего оставил с собой на галеоне только самых верных своих людей. Бунтовщикам пришлось изрядно попотеть, чтобы там оказались их люди. Однако владелец судна пустил туда только четверых из тех, кто готовил мятеж - на большее количество он не согласился.

Бунтовщикам для осуществления задуманной операции необходимо было завладеть кораблём, что при возникшем неравном соотношении сил было очень непросто. Для них каждый находящийся на галеоне союзник был на вес золота, и Хью должен был помочь им в схватке за судно. В случае же победы над сторонниками Ортего, можно было бы считать совместный план пиратов и мятежников осуществлённым - ведь в руках у них оказалось бы судно.

-Что же, - сказал Карраско, когда его план был бурно одобрен всей командой. - Раз вас всё устраивает, то тогда позвольте откланяться!

Ещё минут пять он и капитан обсуждали детали предстоящей операции, и наконец испанец, попрощавшись с нами, вышел из крепости, тихо прополз по крыше и нырнул в непроглядную темноту ночи...