Глава 19. Не советую решать за команду.

Я шагал вниз по течению реки Долговязого Бена, к крепости. Какое только что произошло злодеяние на моих глазах! Страшное, кровавое, подлое... Как ещё это описать?

Мне было жутко и противно. Особенно меня удручала мысль, что впереди у меня ещё, быть может, очень много дней, которые мне предстоит провести в обществе этого убийцы. К тому же, надо мной нависли две смертельных опасности: первая от испанцев, которые не сегодня-завтра возьмут в осаду нашу крепость, и неизвестно, сколько мы там продержимся и выйдем ли вообще оттуда живыми. А другая - от нашего капитана. Ведь если я выдам себя, и он догадается о том, что я видел его злодеяние, то долго я на свете не проживу, это факт. Кроме того, со мной погибнет и последняя надежда островитян, которым, в случае моей смерти, придётся остаться на этом острове ещё на неопределённое время. "Поэтому, - решил я. - Надо сдерживать себя и не подавать виду. Хотя бы ради моих друзей."

С потерпевшими кораблекрушение, кстати говоря, всё выходило как нельзя хуже. Наш план "угнать" "Чёрную Акулу" с треском рухнул - никто не мог предположить, что Хью запрячет куда-то эту чёртову посудину! Можно было, конечно, догадываться, что она стоит где-то рядом с Тихой гаванью или в ней самой, но... Ведь протяжённость берега там составляла, я думаю, не меньше двух - трёх миль, и найти на этом расстоянии наше небольшое судно будет очень непросто. Какой же чудовищный переплёт событий! Нам предстояло схватиться с двумя врагами - испанцами и пиратами, и в предстоящей борьбе расклад сил был явно не в пользу одиннадцати островитян.

За своими грустными размышлениями я не заметил, как оказался у форта. Я забрался в него.

Хью был уже здесь - как оказалось, он пришёл всего лишь на две минуты раньше меня. Он спокойно, как ни в чём ни бывало, кивнул мне, поинтересовался, куда делись мои спутники, и узнав, что они погибли, продолжил резаться в карты с Тёрнером. Я хотел было в издёвку спросить у него, где те люди, которые были с ним на "Чёрной акуле", но не решился. Мне казалось, что как только я спрошу об этом, капитан тут же поймёт, что я всё знаю, и убьёт меня.

Однако я подошёл к нему и сказал:

-Сэр, там отряд, который вы оставили, чтобы он не давал испанцам высадиться - помните его? Так вот, в нём сейчас в живых остались только три человека, и они просят о помощи. Дайте, пожалуйста, человек десять в подкрепление, я их отведу туда.

Я думал, что капитан, со словами "конечно, сейчас соберём это чёртово подкрепление", прикажет нескольким матросам собираться в путь, но случилось всё совсем не так. Он всего лишь махнул рукой и сказал:

-А, это ты про тех олухов? Да ну их к чёрту! Они своё дело выполнили, дали нам время подготовиться к осаде. А теперь пускай что хотят, то и делают! Они уже больше никому не нужны.

Поражённый этими словами, я на несколько секунд замер и удивлённо уставился на одноглазого. Но он уже не смотрел на меня. Он был увлечён картами.

Я пробовал было отпроситься у него сходить к тем бедолагам из отряда и объявить им, что им уже пора возвращаться в крепость, но Хью не отпустил меня. И мне пришлось остаться здесь.

Мне было понятно, что до того, как начнется атака испанцев на крепость, будет ужасно скучно, и я решил присоединиться к игре - как говорится, война войной, а в удовольствии порезаться в карты с одноглазым отказывать себе не стоит.

Надо было только найти себе пару. Это оказалось затруднительным, потому что большинство пиратов либо стояли на посту и наблюдали за окружающей обстановкой (их расставил одноглазый), либо сидели вокруг Хайга, Пауэрса и Шелдона с Южной стороны форта. Там, видимо, опять готовился "поход" против капитана - я понял это потому, что очень много говорили Хайг и братья Шелдоны. Они были главными врагами Хью.

Составить мне компанию согласился лишь матрос Боб Батчер. Ему было не очень интересно слушать гневные речи лидеров команды мятежников.

Когда мы с ним подошли к одноглазому и Тёрнеру, я сказал им о том, что против них опять что-то затевается. Штурман хотел было, взяв в руки пистолеты, тут же идти туда и принудить их к миру, но Одноглазый Краб отказался делать это. Его как будто не волновало, что его власть над командой висит на волоске.

- Мне плевать, что они там затевают, - спокойно сказал он. - Мне вот отыграться надо, и это меня волнует. Ещё меня этот Ортего, акула его проглоти, волнует. А эти собаки пусть катятся на все четыре стороны!

Тёрнеру передалась уверенность капитана, и он сел обратно. Мы с Батчером пожали плечами и "поместились" рядом с ними.

- Раз нас теперь больше, - сказал штурман. - То и ставки должны быть больше. Я предлагаю сыграть так, чтобы азарт надолго запомнился.

Мы согласились. Хью поставил свой золотой медальон, висевший у него на шее (в нём находилось та щепка, которая несколько лет назад лишила его глаза - он хранил её, как память о тех событиях). Тёрнер поставил свой тесак, на лезвии которого была выгравирована надпись: "Гарри Тёрнеру. Пусть его враги знают, с кем имеют дело". Рукоять этого тесака была украшена серебром и даже одним алмазом. Бэтчер, не мудрствуя лукаво, поставил половину своей будущей части сокровищ, а я, поколебавшись немного, поставил десять дополнительных дежурств у бойницы. И игра началась.

Думаю, несложно представить себе тот азарт, который я испытывал, бросая на стол карты! Ведь в случае проигрыша я буду вынужден отстоять десять двухчасовых вахт, а это, на минуточку, почти целые сутки!

Но доиграть мы не успели.

Когда я выложил бубнового короля, Хью, делая вид, что думает над ответом, незаметно протянул руку и, взяв со скамьи пистолет, засунул его себе за пояс.

Я удивился и, ища объяснения такому поведению капитана, обернулся назад, туда, куда смотрел он сам.

То, что предстало перед моими глазами, могло напугать и самого смелого, не то что меня.

Позади меня, в двух ярдах от моего табурета, стояла огромная толпа до зубов вооружённых пиратов. Впереди всех, опираясь на свою деревянную ногу, стоял Хайг. Позади него находились Пауэрс и братья Шелдоны. Ещё чуть поодаль стоял Палмер, канонир по кличке Ядро, плотник Поджарый и боцман Череп. А за ними была толпа, состоявшая из всей команды "Чёрной Акулы" - все вооружённые и свирепые.

Я видел, как стремительно побледнели Батчер и Тёрнер, да и у меня, признаться, сердце ушло в пятки. Я понял, что пришёл мой конец. Пираты вышли против Одноглазого, и они убьют его. А после капитана и я, скорее всего, отправлюсь в загробный мир.

-Одноглазый, - сказал Хайг, поправляя кортик за поясом. - Тебе не отвертеться! Говори, куда ты запрятал шхуну!

-Одноногий, - сказал Хью, предразнивая врага. - Тебе не отвертеться! Говори, почему я должен тебе рассказывать об этом?

-Команде надо знать, где находится судно! - ответил хирург слегка раздражённо. - Говори!

-Не советую тебе решать за команду, что ей надо знать, а что нет.

Своими ответами капитан, казалось, ещё больше подначивал своих противников начать бой, заведомо проигрышный для нас. Тёрнер и Батчер всё сильнее и сильнее бледнели, но Хью стоял спокойный и непоколебимый, как скала во время шторма.

-Одноглазый, ты снова начинаешь юлить! - крикнул Хайг, внешне всё такой же уверенный в своей победе. Но было очевидно, что хладнокровие и вера в победу покидали его. Видя спокойствие врага, он переставал контролировать ситуацию. Он уже чувствовал, что Хью снова проскальзывает у него между пальцев и его мечты о капитанской доле сокровищ и мостике на "Чёрной Акуле" (а такие расчёты наверняка были у него) превращаются в пыль.

-Кроме тебя здесь никто не юлит, - сказал Одноглазый Краб. - Ты у нас известный мастер по увёрткам. Почему, например, в прошлый раз, когда ты, возомнив себя джентльменом удачи, вручил мне карту смерти - помнишь? - так вот, когда ты мне её вручил, я вызвал тебя на дуэль. Всё было согласно правилам - я их не нарушал. Я тебя, собаку этакую, вызвал, а ты карту-то мне вручил, а вот выйти на бой побоялся - тут же завопил, как прирезанный, и всех на меня натравил. Но вы даже все вместе меня взять не смогли!

-Ты закричал: "Кто хочет драться со мной - выходи!", - уточнил Хайг, и, следует признать, что совершенно справедливо - на этот раз он сказал правду. - А раз ты закричал так, то мы все и пошли. Все те, кто хотел, все пошли. Как ты сам просил, так и случилось. А что насчёт...

Казалось, что к хирургу вернулось его обычное хладнокровие, и он начинает одерживать верх. Но противник ему попался не из простых. Капитан и так был человеком умным и сообразительным, а сейчас, в минуту опасности, его способности особенно ярко выявлялись. Но его соперник Хайг, надо сказать, был достойным врагом - опасным и хитрым.

-Да неужели, - перебил говорившего Хью. - Ты не догадался своей пустой головой, что я имел в виду дуэль, а не рукопашную, греметь тебе вечность якорями?! Неужели ты действительно настолько бестолковый?!

-Так, всё, хватит ругаться, - заявил одноногий, видимо, решивший уйти с разговора о своей "смелости". - За всё то время, пока мы стоим перед тобой, ты не сказал ни одного умного слова. А мы пришли к тебе с умным разговором.

-То, о чём вы собираетесь говорить, может выглядеть умным только в глазах безмозглых людей вроде тебя, у которых в голове вместо ума рыбьи кишки. И кстати, почему ты уходишь от разговора про то, как ты, позорно струсив, натравил на меня всю команду? Давай, продолжай мне доказывать, что ты храбрый, и мы посмотрим, кто выиграет.

-Об этом говорить нечего! - крикнул Хайг, уже не на шутку разозлившийся. - Это всё давно прошло, и сейчас у нас другие проблемы! Мы пришли к тебе, что бы ты сказал нам, где находится "Чёрная Акула" и что случилось с теми парнями, которые помогали тебе?

-А какие парни мне помогали? - так нагло спросил Хью, что я на мгновение усомнился, не приснилась ли мне картина убийства им нескольких человек на галечных "полях" перед хребтом Фальшборт. - Ты думаешь, мне помогали те, кто без всякой пользы подох в окрестностях Тихой гавани? О их судьбе ты должен спрашивать не меня, а Джека, который был с ними и видел их бесславную смерть.

Насчёт "бесславной смерти" я мог бы многое сказать, и уже даже, забыв обо всех предосторожностях, открыл было рот, но Одноглазый Краб бросил на меня такой страшный взгляд, что я предпочёл смолчать.

-Но ты ведь с кем-то плыл на шхуне! - заметил хирург. - Где те, с которыми ты плыл?

-А, они то? - воскликнул Хью с выражением облегчения на лице. - То есть вы меня в чём-то подозреваете из-за того, что их со мной нет?! Теперь я всё понимаю! Мне надо было сразу вам сказать, что с ними случилось!

Капитан просто преобразился, тут же став добродушным и весёлым.

-Дело в том, что когда мы шли в гору, т.е. перебирались через горы, случилась трагедия. Они попали под обвал. Я уцелел, потому что шёл на шаг впереди них. А они погибли. А жаль. Хорошие были ребята.

Эта версия, как казалось, удовлетворила пиратов. Но не всех. По крайней мере, один из них не верил сказанному. Это был Хайг.

-Ну, ну, - сказал он, насмешливо глядя на одноглазого. - Знаем мы эти попадания под обвал. Не ври, Джон. Знаешь, ты похож на карманного жулика, который, когда его поймают с поличным, он визжит, брызжет слюной и пытается всем доказать, что кошелёк он не украл, а поймал, когда тот падал с неба. Ты очень похож сейчас на такого мелкого и ничтожного воришку, который извивается, дрожа и взвизгивая от страха.

Капитан не полез за словом в карман. Спокойно, сохраняя всё то же железное самообладание, он ответил:

-Если ты хочешь увидеть карманного воришку, который извивается, дрожа и взвизгивая от страха, то спустись к реке и посмотри в воду - оттуда на тебя посмотрит карманный воришка.

Издевательский тон Хью окончательно вывел из себя хирурга.

-Одноглазый, заткнись! - заорал он. - Ты уходишь от ответа!

-Я ни от чего не ухожу! - сказал капитан. - Я просто предлагаю тебе заткнуться и идти заниматься тем, в чём ты разбираешься - выниманием пулей из рук и ног. Ну или сидеть, дымить трубкой и жужжать всем в уши о плохом капитане, когда ты сам являешься такой бездарностью, что даже не можешь сообразить, что нельзя мне вам пока говорить о том, где "Чёрная Акула"! Нельзя!

-Почему это? - спросил Хайг, всё ещё пытавшийся сохранить хоть какое-то самообладание и хотя бы вид непобеждённого человека. - Давай, Краб, объясни, почему?

-Да всё очень просто! - с презрением глядя на хирурга, сказал Хью. - Ну неужели до тебя, безмозгового идиота, не доходит, что если я скажу, где шхуна, то может случиться страшное.

-Что такого страшного может случиться? - спросил Хайг, и это было его последним рывком в этом бою. Думаю, он уже понимал, что проиграл, и причём проиграл полностью, но всё ещё не хотел признать своё поражение.

-Слушай, зелень подкильная! - сказал капитан. - Слушай и соображай своей пустой головой. Я объясню, почему нельзя вам рассказывать о том, где шхуна. Всё потому что мы сейчас не в море, мы сейчас не суше. Мы скоро будем окружены испанцами, которые в любой момент могут начать нас атаковать. И скажите мне, возможно ли то, что кого-то из вас они возьмут в плен? Возможно. А там они могут начать вас допрашивать? Могут. А спросить о том, где находится судно, на котором мы приплыли, могут? Могут. И что вы будете делать, особенно если вас начнут пытать? Что? Отвечай мне, Роберт Хайг, отвечай! Чего молчишь, кандидат ты наш в капитаны? Отвечай!

Кандидат в капитаны бросил на Одноглазого Краба полный ненависти взгляд и развернувшись, заковылял к выходу.

Наш капитан Джон Хью вновь оказался победителем.