48. Я никогда его не снимаю

The Hardkiss — Журавлі

Продолжаю смотреть на себя через фронтальную камеру. Ещё совсем недавно синяки на лице были грязно-жёлтого цвета, сейчас их совсем не видно. Зато видно шрамы — они по всему телу, и они не проходят. Они заживают, окрашиваются в светло-розовый цвет, уходит корочка. Но они никто не пройдут и всегда будут служить напоминанием о том, какое отвратительное у меня тело.

После встречи я не переодевалась. И не буду — в джинсах и толстовке не видно этих шрамов. Это меня радует. Да и уже вечер — на улице не так жарко, как было днём.

Надо же, я волнуюсь перед встречей с ним. Раньше я никогда не волновалась, наоборот. Мне было спокойно только когда он рядом. Но это было словно в прошлой жизни.

Марат захочет зайти сюда, но я не хочу здесь находиться с ним. Стены этой палаты меня напрягают. А ещё я не хочу, чтобы это место напоминало ему о том, что было.

Если ты в больнице, значит ты больна. С тобой что-то случилось.

— Дамир, я выйду на улицу, — сообщаю ему я, блокируя телефон.

— Хочешь подышать свежим воздухом? Я выйду с тобой.

Дамир так добр ко мне.

Сложно понять, почему он проводит со мной всё своё время. Конечно, потому что его попросил Марат, но разве он не мог отказаться? Здесь есть врачи и медсестры. И мне так неудобно, что из-за моего состояния человек прикован ко мне. Так хочется поблагодарить его, но я стесняюсь выражать свои чувства.

— Не надо. Я буду не одна. Сейчас приедет Марат, — я стараюсь говорить это безразлично и безучастно, но улыбка невольно появляется на лице.

У мужчины приподнимаются брови.

Логично, что он не ожидал услышать от меня такое, ведь я прогоняла Марата каждый раз, не хотела говорить о нём и слушать тоже не хотела.

— Значит, ты ему звонила? — Дамир садится рядом со мной на кровать.

— Да.

— Захотела, чтобы он приехал?

— Да.

— Представляю, как ты его ошарашила.

— В плохом смысле ошарашила? — спрашиваю я, на что он кладёт свою ладонь мне на волосы.

— В плохом? Да он вне себя от счастья.

— Вы так думаете?

— Я уверен в этом.

— Но даже если вы уверены, это не значит, что так оно и есть...

Дамир смеётся, так непринуждённо, а потом по-отцовски целует меня в макушку.

На секунду я представляю, что это мой папа. Они очень разные — мой папа всегда был шутником, а Дамир более серьёзный человек, но мне ничего не мешает представлять то, что я хочу.

Хотя нет, мешает.

— Поверь, так оно и есть. Я когда-то тебе сказал, что ты для него целая вселенная.

— Я помню, — смущаясь, отвечаю я.

Кажется, это было зимой, когда Дамир вёз меня с вокзала. Тогда я не могла представить, что моя жизнь сложится именно так, что в восемнадцать лет я останусь полной сиротой.

— Дамир, — неловко произношу я, смотря прямо ему в глаза.

Я так сильно пересилю себя, чтобы это сказать. В жизни всё так интересно получается, чужие люди становятся для тебя самыми родными, вытаскивают тебя из ямы, когда ты в неё падаешь и тебе в одиночку почти невозможно выбраться.

— Спасибо вам.

— Ты не должна меня благодарить.

— Вы постоянно со мной. Днём и ночью. Если бы не вы, то наверное, я бы умерла.

От тоски, боли и отчаяния.

Да, я бы умерла окончательно.

Лиза права, нельзя отталкивать людей, которые тебя любят и которые рядом. Дамир постоянно рядом.

— Ксюша, ты думаешь, что должна меня благодарить, но на самом деле всё наоборот. Я понимаю, что никогда не смогу заменить тебе отца, но ты должна знать, что всегда можешь на меня рассчитывать. Ты мне... — он останавливается, я сглатываю, немного приподнимая голову вверх, чтобы не дать слезам пролиться. — Ты мне как дочь, — говорит он, и я сразу же большим пальцем смахиваю слезу.

Сдержаться не получается. Впервые за последнее время я чувствую себя почти... Как объяснить это чувство? Счастливой?

Он обнимает меня крепко, и мои слёзы уже не знают конца и края.

Я не ожидала этого услышать, но эти слова, его голос — я навсегда запомню этот момент.

Мне повезло. Повезло, что рядом со мной всё-таки есть любящие люди. И мне так горестно знать, что рядом с кем-то их нет. С девушками, которые тоже нуждаются в этом. Я такая беспомощная против всех мерзостей, которые происходят в нашем ужасном, жестоком мире.

— Ладно, — говорю я, немного отстраняясь. — Я пойду на улицу.

— Давай. Зная Марата, он будет здесь через пять минут.

Перед тем, как выйти на улицу, я встречаю своего доктора.

— Ксюшенька, как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, видя меня и закрывая какую-то папку.

— Хорошо. Спасибо.

— Спишь хорошо?

— Да.

На самом деле, я сплю плохо, но не хочу, чтобы мне опять кололи успокоительные, не хочу принимать снотворное.

Улыбнувшись ему на прощание, я выхожу из клиники и вижу, как машина Марата останавливается на парковке. Он приехал даже раньше, чем я думала.

В этот момент у меня полностью отключается мозг, потому что я незамедлительно подхожу и сажусь на переднее сиденье.

— Привет, — здороваюсь я, опуская взгляд. Страшно смотреть ему в глаза.

Он берёт мою руку и целует её. Я хочу вырваться из его хватки, но не могу. Я словно оцепеневшая, просто сижу и смотрю в любовое окно.

— Я очень рад, что ты позвонила. Ты хотела поговорить?

— Да, я... Хотела попросить тебя кое о чём, на самом деле.

— О чём?

Не знаю, вдруг я больше не имею права ничего у него просить?

— Я была сегодня в одном месте, — с трудом излагаю я. Чтобы всё донести, мне нужно назвать это место. А если я его назову, то он снова вернётся к тому, что я пережила подобное.

Не будь тряпкой! Говори!

— Это центр помощи девушкам и женщинам, которые подверглись насилию. Там очень хорошее место, но его мало финансируют. Если бы его финансировали больше, то большим девушкам и женщинам могли бы помочь.

Марат слушает меня, не перебивая и ничего не спрашивая. Хотя бы за это я благодарна ему.

— Я подумала, может... Ты сможешь профинансировать его? Там сделали бы ещё больше мест для тех, кому некуда пойти и негде получить помощь.

Наверное, он сейчас пошлёт меня с такими просьбами.

— Милая, конечно я сделаю это. Дай мне контакты тех, кто отвечает за это, чтобы я знал, куда переводить деньги.

Его заботливый тон и сдержанность немного успокаивают меня.

— Я не знаю, кто отвечает за это, но наверное, ты можешь написать Кристине, это мой психолог. Она точно знает.

— Хорошо, тогда дашь телефон мне своего психолога, я всё сделаю.

— А ещё... — снова становится некомфортно и неудобно. — В этом центре есть одна женщина, у неё маленькая дочь сейчас в службах опеки, но она занимается тем, чтобы забрать её. Этой женщине совсем некуда идти. У неё нет денег. Я знаю, что это уже нагло с моей стороны, но ты не мог бы как-то поспособствовать...

Боже, чему поспособствовать?

Ты вообще можешь говорить нормально, Ксюша?

Ничего я не могу. Язык заплетается, я не в состоянии ясно и чётко сформулировать просьбу.

— Я не знаю, что попросить, — честно признаюсь я. — Понимаю, что это странно, но возможно, у тебя есть какое-то рабочее место, точнее...

Всё, мне нужно просто выйти отсюда и пойти в свою тупую палату, чтобы заново научиться разговаривать и адекватно излагать свои мысли.

— Ксюша, мы поможем этой женщине, не волнуйся. Мы найдём ей всё, что нужно — и дом, и работу, — успокаивает меня Марат. — Я поговорю об этой женщине с твоей Кристиной. — Может, это просто слова, но я знаю, что он держит слово.

Только сейчас замечаю, что всё это время он не отпускает мою руку. Я смотрю и вижу, что на его запястье мой браслет! Браслет, который я дарила на Новый год! Почему-то раньше я не замечала, что он его носит. А может, он и не носил его, а только сейчас надел?

— Ты носишь этот браслет? — зачем-то интересуюсь я.

— Я никогда его не снимаю, — улыбается он.

— Никогда?

— Никогда.

— Я не замечала этого раньше.

Наверное, это мелочи, из которых состоит наша жизнь. Мне радостно от того, что он сказал.

— Тебя хорошо кормят? — вдруг спрашивает Марат.

— Меня кормят, как на курорте.

Уверена, он сам это прекрасно знает. Может, я сильно похудела, раз он спрашивает это.

— А иногда мы с Дамиром что-то заказываем.

На секунду я замолкаю.

— Спасибо, что выслушал меня. Наверное, я пойду.

— Может, ты поужинаешь со мной сегодня? — Я почему-то одёргиваю свою руку. Это происходит на автомате.

— Не знаю. Вряд ли. Меня ждёт Дамир.

— Думаю, он будет не против.

Я тоже буду не против.

Я скучаю по нему. Я скучаю по нашей жизни. Я скучаю по его поцелуям, по его прикосновениям, по его любви. Я скучаю по его нравоучениям, по его нежности, по его сильным рукам.

Я скучаю по нему каждый день и каждый день пытаюсь выкинуть эти мысли из своей головы.

Господи, пожалуйста, дай знак, что мне делать?

Я не хочу, чтобы он жалел меня и представлял, как меня трогают чужие люди, эти животные.

— Если ты согласишься, я разрешу тебе сесть за руль.

— Сесть за руль?! — как ошпаренная спрашиваю я.

Ещё в той, беззаботной и светлой жизни он обещал меня научить водить. Где-то на закрытой трассе, где не будет других машин.

— Ты ведь хотела научиться водить, — говорит он, будто читая мои мысли.

— Да, но ты ведь знаешь, что у меня нет прав и я совсем не умею. Центр города — не место для того, чтобы учиться водить.

Он и сам прекрасно всё понимает и ни за что не дал бы мне сесть за руль сейчас.

Я молчу, но слышу, как блокируются двери.

— Что ты делаешь? — обеспокоено спрашиваю я, дёргаю ручкой, пытаясь открыть дверь. Бесполезно!

— Проведи этот вечер со мной.

— А если нет, то что?

— Я тебя украду.

Ты и так меня уже украл. Меня и моё сердце.

— Мне не нравится эта игра.

— Это не игра.

— Дамир будет волноваться.

— Напиши ему, что будешь поздно.

Он как всегда делает то, что угодно ему.

Но вдруг, он видит, какая я тряпка и как сама хочу этого?

Может, послать всё к чёрту хотя бы на этот, один единственный вечер? Даже если он представляет, как те животные трогали меня? Может, мне использовать его для собственного удовольствия? Чтобы удовлетворить потребности своего сердца?

В любом случае, Марат выезжает с парковки, а я пишу Дамиру сообщение, в котором говорю, что буду поздно. Он быстро отвечает, желая мне хорошего вечера.

Моя клиника находит в центре, поэтому минуты за две мы доезжаем до Дерибасовской — и то, из-за пробок.

Марат паркуется возле ресторана. Выходит из машины, открывает мне дверь, подаёт руку.

Я выхожу и какое-то время осмотриваю его, не стесняясь. Он настолько красивый, взрослый, статный, что мне хочется провалиться сквозь землю в своих старых джинсах и толстовке, с растрёпанными волнистыми волосами, которые будто не знают, что такое расчёска.

— Рядом с тобой я выгляжу, как оборванка, — шепчу я. Неподалёку от нас играют уличные музыканту.

Он полностью сокращает расстояние между нами, кладёт ладонь мне на волосы, приглаживая их.

— Ты самая прекрасная девушка на всём свете. Больше не говори так.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не прижаться к его груди и не сказать, как сильно люблю его. Уличные музыканты начинают играть другую песню — песню группы Hardkiss  — Журавлі. Возле них собирается небольшая толпа, некоторые пары танцуют.

Заворожённая, я не могу отвести взгляда от них всех.

— Хочешь туда? — спрашивает Марат.

Я киваю.

Мы идём в их направлении.

Мужчина — высокий, красивый, в белой рубашке, ловящий на себе взгляды здесь присутствующий женщин. И я, напоминающая бродяжку, которая ходит по ресторанам и просит у посетителей несколько гривен на еду.

Мы становимся прямо в центре. Марат достаёт бумажник и даёт мне несколько купюр, чтобы я подбежала и положила в их чехол от гитары.

Я так и делаю. Сразу становится приятно на душе. Поющая девушка смотрит на меня и благларно обнимает прежде, чем я успеваю вернуться к Марату.

Поднимая голову вверх, я пересиливаю себя и смотрю прямо ему в глаза. Он обнимает меня за талию и всё получается как-то само собой — мы танцуем под эту песню и что-то ударяет в мою голову. До этого я не вслушивалась в слова, но они словно сами пролезли в мою голову.

«...І немає нікого окрім нас,Зупиняється в ці хвилини час».

Сейчас, в центре города, среди толпы, правда не нет никого, кроме нас. Никого, совсем никого. Только эта музыка и он — его глаза, его дыхание, его руки на моей талии.

Люди смотрят на нас, но я не обращаю на это никакого внимания. Смех завладевает мной. Марат вопросительно улыбается.

— Всем интересно, почему ты танцуешь с таким бомжонком, как я, — произношу я тихо, но кажется, он слышит каждое слово.

Марат ухмыляется, прижимая меня ещё ближе. Я и забыла, какой он высокий, как постоянно затекает шея, когда я смотрю на него.

— Потому что этот бомжонок — единственное, что мне нужно в этой жизни, — говорит он, наклоняясь ко мне.

Я встаю на носочки и тоже тянусь к нему. Наши губы сплетаются в поцелуе — в медленном, страстном, властном. Я целую его, забывая обо всех страхах, о том, как я выгляжу, о том, что я пережила. Через какое-то мгновение я снова вспомню все тревоги, но сейчас в голове проносится лишь одна мысль — как же мне нравится с ним целоваться.

***

Ну что, ребята, пишите, что думаете про эту главу, лично я умилилась от концовки🥰 может, здесь получится собрать 1300 звёзд??