[#37] Её победа

Мои часы настолько сбоят, что я написала это три года спустя...

yaneprostoyuzer

______________________________________

Сложно понять, когда именно это началось. Вернее сказать: когда это стало чем-то привычным. Желание не отпускать.

Он всегда был на вершине, - звезда, к которой сотнями тянутся руки, мечтая отхватить хотя бы взгляд. Недосягаемый, желанный, как запретный плод. Его постель редко пустовала, но для него ничего не значили блондинки и брюнетки, уходящие из его спальни раньше рассветного солнца, ведь им известно, что он не любит просыпаться с кем-то рядом. Мимолетное ощущение своей значимости было для этих девушек важнее, чем сломленная гордость от осознания, что такая встреча с ним произойдёт только один раз.

Пересекаться с ним взглядом на съемочной площадке после - настоящая пытка, через которую прошла каждая из них. Холод в глазах, профессиональная отстраненность в голосе - будто не было вчерашних жарких объятий и страстных чувств. Ему же было все равно, он умел разделять работу и секс.

Но с ней всё было иначе. Тимоти не заметил, как стал смотреть на нее пока она не видела и запоминать ее черты, или как всегда во время перерывов брал для нее кофе, её любимый айс-латте с корицей. Ему казалось, что он даже с закрытыми глазами узнает аромат её волос и кожи, на ощупь распознает её талию и изгиб бёдер. Люси заворожила, навещала его во снах, маня и зазывая к себе.

Она принимала его интерес равнодушно. Актрисе ее уровня не стоит лишний раз дёргаться от внимания парня, с которым они однажды переспали. Иногда он нервировал.

— Прожигай дыру в ком-нибудь другом, — будничным тоном сказала она, когда он снова рассматривал её во время гримировки.

Тимоти усмехнулся.

— Только не говори, что так неправдоподобно целовала Хью только потому что я на тебя смотрел.

Визажисты закончили наносить вечерний макияж её кино-героини, и поспешно покинули гримерную.

Она вальяжно развернулась к нему на крутящемся кресле и закинула ногу на ногу. Она играла роль светской дивы, которая знала в жизни только веселье и наслаждение. Но в середине фильма всё перевернется с ног на голову, ведь она вдруг влюбится в персонажа, которого играет молодой, но амбициозный Хью Летчер.

— Ты себе льстишь. Мир не крутится вокруг тебя, — её тёмные глаза сияют, как и блестки на ее веках. На ней было короткое тёмно-фиолетовое бархатное платье с глубоким декольте и длинными рукавами. Она чувствовала себя хозяйкой ситуации, ведь ей известно, что он не может ее забыть. Но в ее сердце пустота. Не он первый, не он и последний.

Тимоти убрал руки в карманы и медленно подошёл ближе, остановившись прямо перед ней.

— О, ну почему ты такая? — он тихо сказал и коснулся локона её волос. Он ненавидел, что её вьющиеся волосы всегда выпрямляли для этой идиотской роли... В его памяти всплывало воспоминание с ее густыми прядями, разбросанными на подушках.

Она встала и подошла к нему достаточно близко, чтобы заставить его пульс участиться. Ее взгляд выражал тёмный интерес: почему такой мужчина, как он, позволяет играть собой?

— Хью не жалуется. Знаешь, он очень нежный и чут...

Он не дает ей договорить, толкая к туалетному столику и усаживая на него. Эта чертовка намеренно его провоцирует.

— Прекрати, — почти рычит он, — Он мальчишка, и он никогда не даст тебе то, что могу дать я.

Его руки собственнически исследуют ее тело от плеч до бедер, которые он сжимает и притягивает её ближе к себе. Её кожа так же нежна и притягательна, и он с трудом сдерживается, чтобы не впиться губами в её шею. Он знает, что́ ей нравится.

— Неужели наш единственный и неповторимый Тимоти ревнует? — она хохотнула, — Я думала, тебе плевать на своих девочек-на-одну-ночь.

Она сидела неподвижно, едва касаясь внутренней стороной ног его туловища. Отчего-то ей было интересно, как он поведет себя.

— Да. Плевать. Всегда было, — он говорит раздраженно, от злости снова сжав ее ноги пальцами, — Ты другая. Я не могу перестать думать о тебе. Твои глаза, лицо, губы... будто одурманили меня. А ты продолжаешь играть в недотрогу и делать вид, будто не хочешь меня.

Он был уверен в своей правоте, о чем говорил его прямой взгляд. И он хотел вывести ее на эмоции, чтобы она сама сдалась.

Но ей весело. Он пропускает мимо ушей все ее слова о ревности, потому что не хочет признаваться, что нервничает каждый раз, как видит руки Хью на ее теле, даже в рамках съемок фильма.

— Дурак. Еще и ревнивый, — ухмылкой говорит она и сдувает с его щеки выпавшую ресницу, — Ресничка выпала, загадывай желание.

Она лишь дразнится и издевается, но сама не спешит отстраняться. Окинув взглядом его фигуру, она поняла, что время его съемок на сегодня закончилось, потому что он был одет в свою рубашку с закатанными рукавами. Он любил небрежность и простоту, яркие дизайны и орнаменты. Люси отлично помнила простыни его постели, больше напоминающие мозаику витражей из-за расцветки.

— Я хочу тебя, — полушёпотом выпаливает он и целует ее, притягивая к себе за затылок.

Ему было плевать на ее макияж, плевать на причёску и платье, завязки которого он заранее высмотрел и сейчас умело развязал. Была важна только сама она, такая податливая и неожиданно откликающаяся на каждое его касание и поцелуй.

Её дыхание сбилось, но она упорно пытается скрыть это, даже когда его губы оказываются на ее шее и ключицах. Она практически обнажена, ведь ее платье уже лежит где-то в углу гримерки и ей не нравится это неравенство. Она тянется к пуговицам его рубашки и в спешке расстёгивает одну за другой.

Почему-то ей хотелось, чтобы их кто-то застукал. Особенно та сучка Дева, которая только и может жаловаться на холодность Тимоти после одной-единственной ночи с ним. О, Люси бы хотела посмотреть на ее лицо.

— Эй-эй, ты торопишь события, — тихим и сбивчивым голосом говорит он, не скрывая довольной улыбки, — Пока только поцелуй. Продолжим позже.

Он отстраняется, нежно убирая ее руки от себя и снова застегивая рубашку с середины, до которой Люсиль успела спуститься.

Разгоряченная, в одном черном белье и чулках, она сидела все на том же столике и пыталась отдышаться. Прическа, некогда идеальная, растрепалась и выпрямленные пряди охватили всю её спину. Красная помада размазалась, и её следы были на шее и подбородке, как метки от губ Тимоти.

Она закатила глаза и потянулась рукой к пачке сигарет, которая лежала на углу столика. Люси грациозно, словно пантера, выпрямилась и закурила. Ей было абсолютно комфортно сидеть в таком виде перед мужчиной, тем более Тимоти.

— Хах, в следующий раз поцелуй меня прямо на улице, чтобы все увидели, чтó у меня под одеждой, — она усмехнулась и стряхнула пепел прямо на стол.

Он подобрал ее платье и заботливо помог одеться, держа сигарету, пока она приводила себя в порядок. Она подправила макияж, но волосы решила не собирать в прическу. Наверняка режиссер воспримет ее внешний вид, как очередную импровизацию, которая будет к месту.

— О, это будет сенсация. Все мечтают увидеть Люсиль Фриэль в таком виде.

Тимоти беззаботно усмехается, но внутри него все трепещет от желания. Ему больших усилий стоило заставить себя остановиться и не зайти слишком далеко. Все же он умел разделять работу и секс.

— Я знаю про сцену поцелуя. Поэтому надеюсь, что когда этот сопляк Хью на тебя набросится, ты осознаешь насколько я был хорош, — сказал он с беззлобной издевкой, мимолетным жестом поправив браслет на ее запястье.

Она снова закатила глаза и хотела спрыгнуть со стола, чтобы взять обувь своей героини, но Тимоти жестом остановил ее и сделал это сам. Он взял ее ногу за лодыжку, и надел туфлю на высоченном каблуке. Ему всегда нравилось какой величественной она выглядит, когда носит шпильки.

— Конечно ты самый-самый, мой ненаглядный нарцисс, — она отвечает ему в той же манере и встаёт на пол.

Провожаемая его жадными глазами, которым всегда было мало, Фриэль уверенно покинула гримерку и минута в минуту прибыла на съемочную площадку.

***

Отныне Тимоти в любое удобное время старался заявить всем на съемочной площадке о своих правах на неё. Он ненароком касался, целовал её и прожигал взглядом каждого мужчину, который подходил к ней. В фильме ему была отведена роль бывшего любовника, который появлялся в истории лишь несколькими воспоминаниями главной героини, и потому его съемки скоро были закончены и он приступил к другому проекту.

Он взялся за ум и прекратил цеплять со съемок красивых начинающих актрис, как делал это раньше. Теперь для него существует только Люси.

Из-за загруженного графика обоих они виделись редко, но старались провести совместное время как можно продуктивнее. Однако Фриэль все еще не хотела жить с ним под одной крышей, шутливо аргументируя это тем, что просто не вынесет его общества и что у него наверняка висит по десять зеркал в каждой комнате, чтобы любоваться своей идеальностью.

Однако это лишь одна сторона их отношений.

Люси знала, что рано или поздно роман с Тимоти обуздает себя, страсти утихнут и этот талант киноиндустрии просто ей надоест. Но тем не менее пока он был рядом, она была готова с головой прыгать в пучину его зеленого взгляда чтобы забыть обо всем на свете. На время она отложила в сторону свои прошлые "увлечения" и больше не реагировала даже на слишком настойчивые ухаживания других мужчин.

Ведь Люсиль была звездой едва ли не на ступень выше самого Тимоти. На неё смотрели либо с холодной завистью, либо со слепым обожанием. Молода и красива.

Ей ничего не стоило соблазнить того, кто ей понравился. Как произошло и с Тимоти. Он попал в ее сети слишком просто. И он еще не знает как трудно и больно будет из них выпутываться, не утонув.

Тот вечер был премьерой самого ожидаемого фильма года, в котором Люси имела главную роль. И Тимоти не мог не поддержать свою даму, прибыв на закрытое мероприятие для актеров и прочих личностей киноиндустрии. Во внешнем виде Шаламе никогда не уступал той роскоши, которую любила Люси. Кто-то даже говорил, что она "всегда окружает себя вещами красивыми и изысканными", имея в виду отнюдь не неоживленные статуэтки, а кавалеров.

Шаламе надел темные очки, покидая автомобиль. Папарацци осплепляли вспышками фотоаппаратов с обеих сторон. В сопровождении охраны он зашел в здание, но в лифт зашел один. Ему предстоял подъем на крышу, где и собираются все сливки общества.

Тимоти не смог сдержать предвкушающей ухмылки, и, убрав очки в карман пиджака, рассмотрел свое отражение в идеально-чистых зеркальных поверхностях стен лифта. Он не виделся с Люси почти неделю и уже успел истосковаться по ее присутствию. В моменты, когда он некоторое время был вдали от нее, чувства одиночества и покинутости становились максимально отчетливыми. И Тимоти это не нравилось. Если бы он мог, то находился рядом с ней каждую минуту. Ему достаточно знать, что она находится где-то рядом, как, например, на съемочной площадке.

Проявляя по пути светскую вежливость к своим хорошим знакомым, он медленно продвигался в эпицентр веселья и смеха. Все люди здесь были беззаботны, выглядели ярко и необычно, и каждый мог похвастаться большим состоянием или "актерским талантом". Но Люси всегда выделялась на их фоне.

Даже сейчас, одетая в провокационное откровенное бордовое платье, она выглядела невиннее любого ангела, и только Тимоти знал, какой она бывает наедине... Вернее, Шаламе думал, что только он знал.

Она активно поддерживала беседу, держа пальцами тонкую ножку бокала с текилой, и находилась в центре круга, состоящего преимущественно из мужчин. Многие гости были женаты, но это нисколько не мешало им снисходительно улыбаться и бросать на Фриэль жадные взгляды.

Тимоти подошел к ней со спины, и, одной рукой приобняв за талию, а второй перехватив запястье с бокалом, пригубил немного текилы с места со следами ее помады.

— Скучала без меня, Lucille? — он улыбнулся, поцеловав ее горячую шею. От аромата духов закружилась голова.

Остальное общество на время переключило свое внимание на другие темы для разговора, чтобы не мешать парочке ворковать.

Люси тихо посмеялась и повернула голову к нему.

— Разве что совсем немного, — её глаза пьяно блеснули, — Знаешь... Я хочу показать тебе одно тихое место...

По обыкновению, - она не церемонилась. Хотела - действовала и получала.

Переплетая свои пальцы с его, она игриво стянула со среднего пальца одно из его колец и, поманив, спрятала в своем декольте. Спешным шагом, будто убегая, она понеслась внутрь небольшого помещения, где было несколько комнат.

Тимоти усмехнулся, и неторопливо поплелся следом. Люси всегда была затейницей и ему это нравилось.

Но вот только он потерял ее из виду, уж больно шустрая. Тимоти бродил по коридорам и пытался отыскать ее или услышать смех из-за угла. Но всё вышло совсем иначе.

Сначала он услышал шуршание одежды, затем шепот и, заглянув в приоткрытую дверь, увидел как ее целует другой. Первым порывом было ворваться внутрь и оттащить ублюдка от своей дамы, но...

— А кольцо тебе больше не нужно, нет? — тихо пролепетала она с ехидной улыбкой, пытаясь отдышаться, пока неизвестный целовал шею и ключицы.

Она никогда не была "его".

Ей было все равно чьи руки  касаются, чьи губы целуют. Лишь бы это был кто-то.

Люси даже не вспомнила, что кольцо принадлежит другому мужчине. И когда она встретилась взглядом с человеком, что стоял за дверью и сжимал кулаки от гнева, - приторно ухмыльнулась, и притянула своего любовника ближе, показывая, что зрители её нисколько не смущают.

Всё разрушилось в один миг. Тимоти нахмурился и поспешил удалиться прочь. Впервые кто-то обвел его вокруг пальца. Впервые он оказался на месте тех девиц, чувствами которых играл, не щадя.

Горько усмехнувшись, он провел большим пальцем по месту на среднем пальце, где только недавно красовалось украшение, и фыркнул от осознания, в какие порочные руки оно попало.

Больше они не пересекались даже по работе. Тимоти приложил все усилия, чтобы вычеркнуть ее из своей жизни, даже профессиональной.

Но в один из дней апатии и творческого упадка, он, в компании виски, не отказал себе в "удовольствии" посмотреть свежее интервью с ней.

— ...и, знаете, иногда стоит сделать очень больно, чтобы открыть человеку глаза, — она добродушно улыбнулась, объясняя позицию своего персонажа из сериала, в котором снималась на данный момент, — Поэтому я сказала ему: "Надеюсь, это заставит тебя измениться", — она посмотрела прямо в камеру и сердце Тимоти будто поледенело от этих слов.

Залившись нервным смехом, Шаламе осушил бутылку до дна.