[#28] Ромео и Джульетта (1/3)

Трудно поверить, но я здесь! Очень рада вернуться! Меня прямо-таки осенило на написание вот этой части (она, естественно не последняя по этому имейджину) и потому глава пока останется без гифки сверху, - мне не терпится выложить!

Что же, пойдем по заказам! KseSha2

_________________________________

Факультет искусств всегда враждовал с соседним, не менее одаренным и известным факультетом музыки. Никто уже не помнил, с какого именно момента началась вражда, но все ей соответствовали и даже находили новые причины для ненависти, будь то высокомерное поведение или неудачно брошенная противоположному факультету шутка. На районных соревнованиях университетов они притворно улыбались друг другу, как только попадали в объективы фотографов после очередной победы. Но стоило им столкнуться в коридоре или аудитории, - они язвили, грубо подшучивали и временами намеренно задевали друг друга плечами. Никто не мог ничего предпринять. Преподаватели, - если и замечали издевки между студентами, - уже ничего не делали, ибо до этого было бесчисленное количество попыток их сдружить и все тщетные. Главное, - что это не выходит за пределы учреждения, а остальное уже не так сильно волнует заведующих университетом. За исключением одного момента. Если дело доходит до драки, - тут уже нельзя просто закрыть глаза и махнуть рукой.

А драки случаются, и не редко. По вине одного ученика.

Единственный наследник своего обеспеченного семейства, воспитанный до мозга костей и первая скрипка университета всегда был зачинщиком. Издеваешься над кем-то с музыкального? - удар в челюсть; распускаешь слухи о ком-то с музыкального? - сломан нос; смеешь не бояться, в открытую говорить, что думаешь? - избиение до потери сознания, но с долей уважения за смелость. Такой был Тимоти Шаламе. Жестокий, но со своими принципами. Его не волновали взаимные ежедневные маленькие перепалки, но волновали нападки толпы на одного. Хотя, стоит отметить, когда происходили маленькие перепалки , - его просто не было в университете, а потому он не мог бы их контролировать, но стоило ему появиться, как все становились шелковыми.

Исключить его не представлялось возможным из-за известной семьи. Да и как бы ненормально это ни было, на совместных уроках учителя чувствовали себя гораздо спокойнее, когда за одной из парт с прямой спиной сидел Шаламе. Ведь никто не посмеет потревожить учителя каким-либо лишним шорохом, если в комнате есть он. Поэтому они защищали его при любой возможности, выставляя вперед только его заслуги в музыке, называя его самым одаренным учеником. Это определенно было неправильно и многие с факультета искусств любили по вечерам трепаться о этой несправедливости в своих комнатах, но, как известно, только вполголоса.

В музыке он и правда был хорош, не поспоришь. С идеальной точностью отыгрывал каждую деталь музыкальной композции, и нигде, кроме аудиторий его нельзя было видеть настолько уравновешенным и спокойным.

Люсиль отвернулась от его игры, отвернулась от лица и бледных рук с разбитыми в кровь костяшками.

Боже, он что, даже не удосужился избавиться от следов недавней пятиминутной драки на перемене? - мелькало в голове едва ли ни каждого ученика, как художника, так и музыканта.

Как он может быть таким великим музыкантом, но таким страшным, гнусным человеком? - думала в это же время Люсиль.

Она не знала его дальше университета, не знала дальше драк и музыки. Не здоровалась, но и не шугалась, а наоборот, демонстрировала полное безразличие к его делам, не боялась, но испытывала жгучую ненависть к личности.

Сегодняшний день в корне изменил мнение о нем. Тогда, на перемене, он побил своего. Он побил скрипача.

— Люсиль, может, вы продемонстрируете нам свою картину? — оживленно и с улыбкой попросил учитель, Мистер Коллинз. Он же "Седой пенёк", если угодно.

— Да, конечно! — так же с улыбкой ответила девушка, энергично спускаясь с холстом в чехле. Она не ожидала, что станет первой, кто будет проходить проверку, но виду не подала.

Пусть ей и не нравилось, что зачеты обоих факультетов проходят вместе, - поделать было нечего. Остаётся только стараться на сто двадцать процентов, чтобы не ударить в грязь лицом перед своими "врагами". Хотя врагами она их не считала хотя бы потому, что тот, как она его называла "Каштанчик" со стороны музыкантов поддерживающе поднял палец вверх и ослепил своей улыбкой. Друзьями они стали ещё на первом курсе, потому как дружили в детстве, и после разлуки судьба снова свела их здесь, в университете, пусть и по разным берегам. Берти Крамер не особо выделялся, никогда не получал больше, чем "хорошо", но и не стремился. Он занимался тем, чем хотел и программа университета ему никогда не нравилась, потому в глазах Люси он был гораздо большим гением в музыке, нежели тот же Шаламе.

Идя между рядами, девушка решила сократить через сторону музыкантов и тут же об этом пожалела. Подножка в самый неожиданный момент опрокинула её на колени. За спиной послышались смешки. Кареглазая обернулась через спину, откинула волосы и встретилась взглядом с парнем, которого видела не первый раз. Он прикрывал рот рукой и сдерживал смех, а парта позади него и вовсе в открытую гоготала. Поднявшись и отряхнувшись, она услышала встревоженный голос учителя:

— Мисс Фриэль, вы в порядке? — он никогда не лгал и всегда делал замечания на издевательства, а ещё очень любил Люсиль, но в этот раз, кажется, не понял, что именно произошло.

Люсиль не стала жаловаться. Метнула гневный взгляд на того, кто подставил ногу и отчеканила:

— В следующий раз постарайся держать при себе свои конечности, — она кивнула на его ноги, — Или хотя бы член. Неприятно смотреть, честное слово, — изобразив гримасу отвращения, она увидела, как паренек стыдливо отвел взглял и перестал смеяться, ниже натягивая толстовку.

Обведя всех взглядом, увидела, как смеется ещё больше людей, даже с факультета искусства. Не смеялся только Тимоти.

***

— Боже, ха-ха! Я чуть со смеху не помер! — стуча подругу по плечу, Берти расхваливал её умение отвечать нападкам, пока они спускались по лестнице.

— Клянусь тебе, это не первый раз, когда у него встает на меня, — хмыкнув отвечает кареглазая, — Это мерзко.

Берти согласно кивает и на прощание обнимает подругу, условившись встретиться после последнего урока на скамейке у университета, где они обычно проводят внеучебное время. Можно было бы встречаться в общежитии, как кто-нибудь решил бы, - но ни Люси, ни Берти не особо жаловали своих сокурсников. В особенности первая. Но в этом совсем не было её вины. Девушки факультета искусств недолюбливали её, но никогда не называли причины. Темноволосая просто смирилась и посмеивалась, когда Берти говорил, что они просто завидуют её умениям в рисовании и архитектуре или же красоте. О да, любой, даже незнакомый человек всегда обращал особое внимание на эту девушку и его можно было понять. Ухоженные волосы, мягкая и спокойная мимика лица, всегда бодрая и легкая походка, хорошее чувство юмора, и, что самое главное, - искренняя улыбка всем, кто того заслуживает. Она притягивала, как магнит, но тем не менее имела только одного друга.

Очень скоро прошел урок скульптуры и лепки, а значит учебный день девушки наконец завершился. Время близилось к пяти вечера, за окном светило осеннее солнце и дул ветер. Оставив в комнате сумку и надев пальто, темноволосая сделала вид, будто не заметила перешептываний и легкое хихикание своих двух соседок, которые бросали на неё свои взгляды. В такие моменты ей хотелось перестать быть хорошей, плюнуть на все свои нормы и просто хорошенько вмазать по их крашеным скулам. Вовремя отдернув себя, она быстренько ушла. Не хочется уподобаться одному человеку...

Самая дальняя скамейка под голым деревом - то что надо, чтобы поболтать вдали от людей и духоты комнат. Другие ребята университета предпочитают тусоваться в клубах или на вписках, и вот даже сейчас мимо Люсиль прошла целая толпа девушек и парней, но сама она не любительница шумных мест. Как четвертая дочь с ещё двумя младшими братьями, она знает, что такое шум и гам, но всё равно обожает возвращаеться домой по субботам, чтобы уехать в воскресенье.

Берти упорно делал вид, будто спит: руки он спрятал в рукава, голову опустил на грудь и даже глаза закрыл! Но актёр из него такой же ужасный, как скрипач из кареглазой. Толкнув его в плечо, девушка с улыбкой заметила, что он не собирается сдаваться.

— Ох, как жаль! Кажется, мне придётся уйти, потому что нашу скамейку занял какой-то сопящий дед! А ведь так хотелось рассказать моему другу Берти, какого цвета татуировка под грудью у Квин!

Ход был беспроигрышный. Берти тащился по Квин. Пусть Фриэль и считала, что та слишком плоха для Крамера, она никогда не говорила об этом вслух, ведь это не её дело.

— Погоди-погоди! — он схватился за локоть руки девушки, которая была в кармане пальто, — Так что там про Квин? — потянув на себя девушку, он усадил её на скамейку.

Люси очаровательно отбросила волосы назад и, уперевшись спиной в ручку скамейки, вытянула ноги поверх коленей Берти. Благо, подошва обуви была сухой, иначе девушка не смогла бы позволить себе такой шалости.

Они разговаривали долго, перемыв косточки всем их врагам, как последние сплетницы и обсудив последние события, включая разные конкурсы.

— Честно сказать, мне кажется, что Виола гораздо лучше меня в живописи, — ответила девушка на выпад друга в духе "Да я никогда не видел портрета более живого, чем у тебя!", — Ей все портеты удаются, а мне только те, которые я хочу писать и которые мне очень нравятся. Поэтому, сам понимаешь, я отказываюсь писать портреты на конкурсы. Не хочу облажаться, — пожала она плечами.

Берт схватил теперь уже нормально сидящую девушку за руки и тряхнул их.

— Зато нигде больше в универе ты не найдёшь пейзажиста лучше! — подбодрил он, улыбаясь. Затем посмотрел за спину темноволосой.

Он не поменялся в лице и не перестал улыбаться, но что-то в его глазах мелькнуло на долю секунды и только. Не удержав своего любопытства, она обернулась и увидела величественно высокую фигуру, которая уверенно и прямо шла точно к ним. Позднее Люси узнала в фигуре Шаламе. Закатив глаза, она выпрямилась.

— О-о, Тим! — протянул Берти, пожимая руку парня, — Опять по-вампирски одиноко проверяешь окрестности?

Тимоти проигнорировал вопрос.

— Могу присесть? — вежливо спросил он, обращаясь между тем как бы только к Крамеру. Девушку он упорно игнорировал и даже взглядом не наградил.

— Конечно, я не против, — ответил шатен, немного пододвигаясь в сторону.

Люсиль была мягко говоря шокирована. Она никак не ожидала, что Берти полноценно общается с этим парнем. Ей он говорил, что они говорят только по необходимости, из музыкального интереса к друг другу.

— А я против, — тут же вставила свое слово. Она терпеть не могла, когда её присутствием принебрегали, тем более такие люди.

Шаламе медленно повернул голову в её сторону. Глаза его начали смотреть на девичье лицо.

— Почему же? — спокойно спросил он, продолжая держать осанку и голову ровно.

С места на скамейке, он представлял собой человека с вздернутым подбородком и остекленелыми глазами, потому как уже больше 10 секунд смотрел не моргая и в одну точку, будто бы на нос кареглазой.

Но она не растерялась и только отмахнулась от предостерегающих толчков локтем Берти, который, казалось, уже понял, что что-то начинается.

— Потому что ты неуравновешенный идиот. Я ни за что на свете не стала бы разделять с тобой скамейку, — процедила девушка, смотря в ответ.

Парень хмыкнул, опустив на долю секунды глаза на свою обувь, а затем вернул их к девушке.

— Ты немногим отличаешься от меня. Разные методы. Только и всего, — объяснил и уже собрался было уходить дальше по дорожке, но наглая на его взгляд девчонка не хотела прекращать разговор.

— За что ты побил своего одногруппника, Нельсона? За подножку?

Остановившись, он бросил через плечо:

— За дело. Если бы ты родилась мужчиной, вела бы себя точно так же. Но, увы, тебе приходится пользоваться словесным унижением, а ведь так иногда хочется...

— Заткнись! Заткнись и проваливай! — грубо перебила она. Вот же черт, он попал точно в яблочко!

— Как скажешь. Приятного вечера, Берти, — он кивнул парню и неторопливо зашагал прочь.

От злости Фриэль задышала чаще, но смогла взять себя в руки. Как он узнал? Он же никогда раньше не разговаривал с ней, никогда даже не смотрел в её сторону, но такое ощущение, будто он прочел книгу "Внутренний мир Люсиль Фриэль, подробная энциклопедия" и только что воспользовался основной частью.

Берт ещё долго не мог успокоить свое волнение от такого жаркого поединка, как этот. Он как зритель на первом ряду наблюдал и внимал каждое слово, не желая вмешиваться. Тимоти никогда не ударит девушку, - это Берту уже известно, - но он мог настолько её осадить, что та долго не смогла бы прийти в себя, не будь она Люсиль Фриэль. Да, временами Крамер подзабывал, что эта темноволосая бестия не из робкого десятка и что она всегда говорит всё в лицо, как думает. Нельзя было не восхититься её смелостью и упорством в этом коротком диалоге, правда?

Люси же оставалась в смешанных чувствах, даже когда принимала душ перед сном. Вроде бы, - он настоящий кретин, решающий всё кулаками, но вместе с тем настолько точно читающий незнакомого человека, что стоило бы присмотреться получше и разгадать, в чем же тут дело.

Отныне она будет менее предвзята и больше внимательна в его присутствии, но со своей ненавистью ничего делать не будет.

Если хочешь получить расположение человека, - докажи, что достойна! - всегда учил дочь отец семейства Фриэль, - Только достойные получают отличных союзников!

Точнее не сказать! Ну чтож, Тимоти Шаламе, тебе придётся постараться...