Глава 26

– Вы в курсе, что девчонки опережают нас на двадцать пять тысяч очков? – сообщил Джин. – Я, конечно, могу ошибаться, но кажется кому-то из них пришлось по вкусу одно очень любопытное задание. – Сняв солнцезащитные очки, Джин чуть подался в сторону к соседнему шезлонгу и тихо пояснил: – Секс втроем в чужом бунгало. Как вам?

– Лихо! – засмеялся Тэхён. – Но если кто-то и выполнил это задание, то точно не «сложившиеся» парочки.

– Что это такое? – спросил его Гук. – Что ещё за «сложившиеся»?

– Как мы с Дженни, например. Или Джин с Джису.

– То есть те, кому третий лишний не нужен, – подытожил Джин и снова надел очки. – У вас с Лисой теперь так же или вы свободны, как кораблики в море?

– Вообще-то мы здесь все, как кораблики в море, – с раздражением улыбнулся Чон. – Курортные романы никогда и ничего серьезного не предусматривали.

– Как сказать, – усмехнулся Тэхён.

Гук тут же повернул голову к брату.

– Только не говори, что у вас с Дженни всё серьезно!

– Может и так.

– Пф!

– Она мне нравится и я тебе об этом говорил.

– Нравится и хорошо, – кивнул Чон. – Но ты же не собираешься продолжать всё это в Сеуле?

– «Всё это»? – повернулся к нему Тэхён. – Что именно?

– Эту вашу симпатию, – снисходительным тоном объяснил Гук.

– Собираюсь, – ухмыльнулся брат. – А что такое, Дженни не внушает доверия?

– Тэхён, все, кто приехал на этот остров, не нуждаются в продолжении. Здесь каждый хочет пить, танцевать и трахаться и больше ничего.

– Ты что, пытаешься убедить меня в том, в чем себя уже убедить не в силах? – Чон сжал челюсти. Тэхён продолжительно и достаточно уверенно вздохнул. – Мы с Дженни решили, что выйдем за пределы острова вместе.

– Решили? – усмехнулся Чон. – Только не говори, что ты втрескался в нее!

– Кажется, кто-то завидует? – засмеялся Джин.

– Нет, Джин, просто Гуе обеспокоен тем, что ему, как ни крути, придется часто видеть Дженни, ведь я его брат, а она – лучшая подруга его соседки, от которой у него не только ширинка по швам расходится, но и сердце готово выскочить из груди!

– Что ты несешь? Я просто не хочу, чтобы твои завышенные ожидания не оправдались. А они, поверь мне, не оправдаются!

– У меня нет никаких завышенных ожиданий, а тебе пора бы уже хоть какими-то обзавестись.

– Я реально смотрю на вещи, – посмотрел он на брата. – Самым трезвым взглядом.

– И что же тебе этот твой трезвый взгляд говорит, когда ты смотришь на Лису? – улыбнулся Тэхён. – Особенно в тот момент, когда ты слезно умолял меня по телефону поменяться местами на двадцать четыре часа!

– Я хотел переспать с ней, – пожал он плечами. – И я это сделал.

– Значит сейчас ты очень рад, что вас снова поселили вместе. Так ведь?

Гук не спешил с ответом. Разумеется, Тэхён хорошо его знал, но ведь не настолько, чтобы уметь читать его мысли!

– Это твое дело, – отмахнулся Чон и снова опустил голову на шезлонг. – Твоя личная жизнь меня не касается.

– Отлично, что ты до этого додумался, брат мой. Потому что мне бы не хотелось выслушивать твои «пламенные речи», когда я сделаю Дженни предложение.

– Какого хрена?! – вспыхнул Чон.

– Мы поженимся и у нас появятся детишки. Одному из них ты станешь крестным, а крестной, разумеется, Лиса, – будто нарочно издевался над ним Тэхён. – И каждое Рождество, День рождения и Новый год вы будете поздравлять её или его с праздником, крепко держась за руки!

– Удачи! – фыркнул Гук. Он хоть и понимал, что брат шутил, но уж очень эти шуточки раздражали. – Потом не говори, что я тебя не предупреждал.

– О чем конкретно?

– О том, что невозможно построить что-то серьезное и стоящее с девушкой, которую встретил на курортном островке, где всё сводится к сексу. Она приехала сюда отдохнуть от городской суеты всеми доступными способами, чтобы потом вновь с новыми силами влиться в предстоящую работу. И, поверь, ей начхать на серьезности, она их избегает и, как только почувствует, что ты хочешь большего или даже просто поймает нечто подобное в твоем взгляде, она тут же пойдет на попятную.

Тэхён задумчиво кивнул и сложил руки на груди. Он посмотрел на выходящих из моря девушек в бикини, потом оглянулся и, наконец, взглянул на брата. Гуку совершенно не понравилась его издевательская улыбка.

– Значит ты поймал «нечто подобное» в её взгляде и потому вновь не хочешь жить с ней под одной крышей? – Чонгук размял пальцами шею. – Или это она уличила тебя в глубокой симпатии, и потому ты нашел единственно «верное» решение, как держаться от нее подальше?

– Ваш ор был слышен даже на улице! – кивнул Джин.

– Мы просто не хотим жить в одном бунгало. Эта контора вообще страх потеряла! Я только и делаю, что таскаю за собой свой чемодан туда-сюда!

– Неужели вы успели осточертеть друг другу за двадцать четыре часа? – спросил Джин. – Впрочем, я в принципе удивлен, что вы провели так много времени вместе!

– Нет, Джин, не так, – усмехнулся Тэхён. – Они успели втрескаться друг в друга за двадцать четыре часа, просто ни у одного из них не хватает смелости в этом признаться.

– Разговор ни о чем, – фыркнул Гук и поднялся с шезлонга. – Пойду к себе и немного отдохну. В тишине, – нарочно уточнил он, дав понять, что устал от бессмысленных разговоров.

Вообще-то ему было совсем не по себе и Тэхён, очевидно, понимал это. Возвращаясь в бунгало, Чонгук надеялся, что её там нет. Что Лиса всё ещё играет в бадминтон с подругой или проводит с ней время в одном из ресторанчиков… Неважно где, главное пусть её не будет в бунгало.

Какого черта с ним это происходило? И что именно это было?

Прелестная и пылкая блондиночка вот так запросто охватила его разум? Да быть такого не могло! Сколько у него было подобных связей за последние пару лет? Да уж достаточно, чтобы научиться не привязываться к девушкам! После разрыва с Марго Чону не приходилось нарочно остерегаться хоть каких-то колебаний внутри себя. Их просто не было, ибо сложные отношения лишили его всякого желания вновь чувствовать хоть что-то, заключенное в нежную глазурь порхающей весны. Да и сейчас этой весны в нем не было, однако же существовало что-то, что создавало какую-то непреодолимую тягу к одной конкретной девушке… И Гук уж точно не хотел чувствовать ничего подобного. Ощущение такое, словно в его пятку вонзилась колючка, которую даже под лампой и лупой невозможно было разглядеть, но она упрямо не давала ему покоя.

В бунгало её не было. Чонгук принял быстрый душ и лег в кровать, приказывая себе немедленно занять непослушные мысли намного более серьезными вещами. Например, что выбрать в качестве подарка отцу на юбилей? Или зачем его мать переехала в частный дом, если ненавидела всё, что было связано с работой на участке? А может стоило бы подарить курьеру электрический самокат? В конце концов, Соджун был ещё студентом и отлично справлялся со своими обязанностями и отличался завидной для его молодого возраста пунктуальностью.

Да о чем это он, черт возьми?! Какой ещё курьер? Какие к черту подарки? Вместо того, чтобы признать факт зародившейся в нем симпатии к Лисе, он намеренно обвинил её в том, к чему и сам был причастен. Сентиментальность, романтика и бла-бла-бла в таком духе – Чонгук не желал признавать собственную слабину перед девушкой, которую знал всего ничего, которая взбесила его с самой первой секунды, но именно от нее он не мог оторвать своих глаз. Ни о какой любви речи не было и быть не могло. Но в ней несомненно было что-то особенное, что могло сочетаться с манящей нежностью и выводящей из себя вредностью. Лиса была и покладистой кошечкой, и оскалившейся от злости волчицей. И то, и другое возбуждало его с одного щелчка. Но, как бы Гук не убеждал себя, что это всего лишь физическое влечение, каких он, судя по всему, не испытывал раньше, что, впрочем, было из разряда фантастики, он точно знал, что за ним пряталось нечто посерьезнее. И это «посерьезнее» надо было немедленно уничтожить, ведь…ей-то это точно было не нужно.

* * *

Лиса чувствовала себя неуверенно и, возможно, это случилось впервые за эти дни на острове. Она постучала один раз, затем ещё, а потом тихонько опустила дверную ручку и заглянула в спальню Чонгука. В бунгало его не оказалось.

Полтора часа Манобан убеждала себя, что вовсе не ждала его появления. Она приняла ванну, полистала ленту в соцсети, добавила несколько новых фото, а, когда стрелки часов приблизились к двенадцати ночи, решила немного прогуляться по пляжу и проветрить голову перед сном. Она отправилась на берег в пижаме, решив, что в это время большинство отдыхающих веселились в центре. Ночи напролет там играла зажигательная музыка, а выпивка лилась рекой. Не говоря уже о том, что в браслетах последние пару дней будто садилась батарейка.

Интересно, сколько бы понадобилось времени, чтобы обойти весь остров и вернуться к начальной точке?

Теплая вода приятно ласкала ступни. Где-то вдалеке играла известная рождественская песня и ей будто бы подпевал шепот легкого ветерка…

– …и по-моему это лучшее место на земле! Хотя бы потому, что это наша с тобой первая совместная поездка!

– Я в восторге от этих каникул!

Это была Джису? Лиса замедлила шаг, хотя и не понимала, зачем ей нужно было здесь задерживаться. Вероятно они с Джином сидели на одном из шезлонгов, которые прятались в тени непроглядной ночи, и уже обсуждали их счастливое во всех смыслах знакомство.

– Иногда мне кажется, что ты никогда не бываешь без настроения! – хихикала подруга. – Всё время улыбаешься!

– А разве может быть иначе, когда рядом со мной ты? – Манобан улыбнулась. – По части плохого настроения у нас Гук в первом ряду.

– Почему так?

Отличный вопрос.

– Ну, потому что это Гук! – усмехнулся Джин. – Просто Гук.

Неважный ответ.

– Если бы он влюбился, у него бы оно всегда было таким же цветущим, как теплая весна!

У-у-у, а Джису, кажется, хорошенько перебрала!

– Как у нас с тобой?

– Именно!

– Мы что, влюблены?

– А как же! – смеялась Джису. – Я втрескалась в тебя с первого взгляда!

– Это взаимно, детка!

Им двоим было по-настоящему хорошо и это поднимало настроение. И всё же Лиса ощутила нехилый укол вины за свой поступок. Она, конечно, знала, что Джин нравился Джису, но не до степени влюбленности. Их поцелуй наверняка пришелся Джису не по душе, но она предпочла не ссориться с подругой. Хотя, Лиса бы на её месте разорвала всех в клочья… Надо бы обсудить им с Джису ту ситуацию на трезвую голову. Манобан обязана была извиниться.

Она решила вернуться в бунгало, чувствуя неловкость от тайного присутствия, однако услышав слова Джина, её ноги замерли на месте и стали постепенно утопать в мокром песке.

– Гук бы сейчас поджаривал нас на костре! – смеялся он. – Ты только представь, он ведь вообще не признает серьезные отношения!

– Правда что ли? – хохотала Джису.

Они что, оба курнули?! Что в их разговоре было такого уж забавного, черт возьми?

– Зуб даю! С тех пор, как они с Марго расстались… Нет! С тех пор, как Марго изменила ему с одним нашем общим другом, а вскорости выскочила за него замуж, он стал относиться к девушкам, как к…

– …куклам? – предположила подруга, продолжая хохотать.

– Верно мыслишь!

– А то!

– Они для него – ничто! Ты бы только знала, сколько их у него было! Нет, ну, я, конечно, тоже не промах, но Чон просто акула что ли! Или как правильно сказать?

– Казанова?

– Точно! Он самый!

– Только представь, он считает, что построить что-то серьезное и стоящее с девушкой, которую встретил на курортном островке, категорически невозможно! Для него это даже…

– …мерзко?

– Скорее неприемлемо!

– Да ладно?!

Джису точно напилась и курнула. Определенно. Потому что она даже не задумывалась над вполне логичными вопросами, которые любая любопытная девушка уж точно бы озвучила!

Кто такая эта Марго? Сколько они были вместе?

– Я тебе говорю! Он же этот… Как его? Потребитель!

– Негодяй!

– Нет, потребитель! Так-то Гук отличный парень. Он мне, как брат. И Тэхён тоже. Ну, ты и сама знаешь. И родители уже хотят внуков, а он всё прет за свою свободу и независимость!

– Он что, прям так сильно любил свою бывшую, что теперь превратился в…

– …в камень? – предположил Джин и тут же засмеялся. – Вполне может быть!

– Правда?

– Конечно! Даже предложение ей сделал, но она – гуд бай мой мальчик! Гуд бай мой миленький! – хохотал он.

Удивленная услышанным, Лиса даже приоткрыла рот. Кто бы мог подумать, что Гук… Гук!

– Надо же, – прошептала Манобан себе под нос.

– Что за страшные вещи ты мне тут рассказываешь? – заливалась Джису. – То есть, если вдруг в него влюбиться какая-нибудь девушка, то у нее нет никаких шансов?

– Абсолютно! Определенно! Так точно!

– Бог мой, Джин! Тогда зачем же всё это? – застонала Джису.

– Потому что мы верим, что ещё не всё потеряно! Есть шансы, что Гук всё-таки встретит девушку, которую… Ого! Ты видела?! Звезда упала!

– Обожаю тебя! – закричала подруга невпопад. – Как же мне с тобой весело!

Значит построить что-то серьезное и стоящее с девушкой, которую встретил на курортном островке, категорически невозможно?

Неприемлемо?

Мерзко?

Низко?

Лиса вернулась в бунгало в отвратительнейшем настроении. Она пронеслась по кухне, точно ураган, плеснула себе в кружку кипяток и небрежно швырнула чайный пакетик.

Какой к черту чай? Зачем она вообще его делала?

– О! Хеллоу, май диар френд! – вдруг раздался пьяный голос Чона. Лиса медленно обернулась. – Хау а ю?

– Надо же! – оскалилась она. – И сколько же ты влил в себя спиртного?

– Ну, – прыснул он, – уж поменьше твоего, когда ты извергла паршивое содержимое своего желудка на меня! Ты снова злая?

– А ты снова болван? – подняла она бровь.

– Только посмотри! – повело его в сторону. – Мы же с тобой действительно, как брюзгливые супруги! Ты ждешь мужа допоздна, пьешь какие-то успокоительные ромашковые чаи, а я такой заваливаюсь в дом на кривых ногах!

– Не переусердствуй с мечтами, а то мигом стошнит!

– Тут ты права! – кивнул он и едва не свалился на стол. – От таких поганых мыслишек я могу заблеваться похлеще тебя! Ладно, прости! Больше ни-ни про твой омерзительный конфуз! Кстати, там тобой интересовались. Ты в курсе? Твое имя у многих мужчин на устах!

– Ещё бы. Я же обалденная, – закатила она глаза и снова повернулась к нему спиной.

– С этим не поспоришь! Но в тебе нет ничего сверхъестественного! Уж прости, – хмыкнул он. – Это моя привычка – говорить всё прямо, как есть.

– Так мы с тобой очень похожи, – сквозь зубы сказала она и резко обернулась. – Я ведь тоже говорю правду-матку, потому что считаю, что люди, какими бы сволочами они не были, достойны правды.

– Верно!

– И потому, я говорю тебе немедленно убраться с глаз моих долой, поскольку мне противно смотреть на тебя.

– Чего, прости? Противно?

– Невыносимо. Как будто трупиками выброшенных на берег рыб дышу.

– Ой, ну надо же! Ты не терпишь критику в свой адрес!

– Если её озвучивает пьяный мужик, до которого мне нет никакого дела, представь себе, да, не выношу! Хотя бы потому, что он просто занимает мое личное время.

– Ой, простите! – нелепо поклонился он. – Не хотел вас, мадам, обижать и выводить из себя! Девушки нынче стали такими неженками!

– А мужики тряпками.

– Вот ты объясни мне, у тебя хоть когда-нибудь закрывается рот? Ты же постоянно нудишь и нудишь, нудишь и нудишь без остановки! А потом удивляешься, почему тебе предпочли другую!

– Говорит мне мужчина, чье сердце разбилось на миллионы осколков, когда его бросила любимая Марго, на которой он хотел жениться! – Хмельной взгляд Чона моментально замер на её лице. – Надо же! Ты не терпишь, когда в твою личную жизнь сует нос левый тебе человек! Ой, простите! Не хотела, вас, господин, обижать и выводить из себя. Мужчины нынче стали такими мягкотелыми!

– В тебе нет ничего необычного, – сказал он так, словно старался убедить её в этом. – Таких, как ты, миллион!

– Представь себе, – усмехнулась со злостью Лиса, – таких идиотов, как ты, десять миллионов!

– Ты с приветом!

– А ты придурок! Что дальше?

– Ты мне весь отдых угробила!

– Да что ты? И каким же это образом, позволь узнать?!

Чонгук резко выдохнул и опустил голову, будто боролся с тошнотой.

– Сегодня мне хреново, – пробубнил он. Его повело к стене. Ударившись о нее плечом, он медленно произнес: – Ты просто пойми, что в тебе нет ничего! Ни-че-го. Ты заурядная. Странная. Местами даже нелепая… – С каждой секундой его обидные слова становилось всё сложнее понять. – Таких много! Непомерно много…

– Козел же ты! – бросила ему она и заперлась в своей спальне, не понимая, чем именно заслужила столь «приятные» комплименты.

Смыв с ног прилипший песок, Лиса вытащила из шкафа свою сумочку и достала сотовый, который требовал немедленно подзарядки. В эту минуту ей хотелось поговорить с Дженни. Поделиться своим негодованием и объяснить больше себе, чем ей, почему сейчас в груди колющей болью расползалось разочарование. Но сотовый, как назло, лежал под свернутыми белыми конвертами, которые она, ленясь отправить в мусорку, почему-то складывала в свою бездонную сумочку. Вывалив всё её содержимое на кровать, Манобан схватила телефон и поставила его на зарядку, а потом взглянула на не распечатанные конверты и мысленно послала это гребаное место ко всем чертям. В одном Гук был прав: этот отпуск был напрочь испорчен. И вроде бы здесь весело, и вроде бы необычно, и вроде бы даже азарт горячит кровь, но, черт возьми, почему её первым после года воздержания мужчиной стал тот, к которому невозможно ничего не чувствовать?

Почему она не могла быть, как её подруги? Айрин вообще закрутила интрижку с двумя парнями сразу! Отдохнули вместе, развлеклись, переспали и конец. А что делала Лиса? Вместо того, чтобы найти «парня на ночь», она цапалась со своим соседом, потому что он вызывал в ней раздражение той же силы, что и желание! Она спала с ним несколько дней подряд, была счастлива и ни о чем не думала, пока вдруг в одну секунду что-то в ней не замкнуло. Всё, что она знала о Чонгуке ограничивалось его страстностью в постели, привлекательной внешностью и непередаваемой силой магнетизма. Каким он был за пределами этого острова? Что творилось в его обыденной жизни? Ах, да, он архитектор! У него длинные и красивые пальцы, умный и решительный взгляд, а его объятия… Зачем она думала об этом? Но, черт возьми, в его руках было теплее, чем под самым большим одеялом, коньячные глаза опьяняли моментально, стоило только задержать на них взгляд чуть дольше необходимого.

– Дурацкий остров! – фыркнула она, смахнув с кровати конверты.

Те рассыпались по полу, но один, тот, что вручил ей водитель перед тем, как высадить её на другой части острова, где они провели с Гуком чудесные двадцать четыре…

«Хватит! Хватит! Хватит!» – ругала она себя за совершенно неуместные мысли.

Этот конверт отличался от предыдущих. Бумага была плотнее и переливалась золотистым перламутром. Несмотря на злость, Манобан с какой-то особой аккуратностью вскрыла его и достала плотную золотую карточку.

«Обладатель данной карты имеет право покинуть остров в любое время и подарить своей команде 200000 очков. Дорога до аэропорта и авиабилеты оплачены. Чтобы воспользоваться данной привилегией, наберите на телефоне *001#».

Привилегией? Да они в своем уме? Сначала раскошелиться на отдых, а потом просто свалить раньше времени? С другой стороны, что ей ещё здесь оставалось делать, кроме как грызться с соседом, потому что иначе спрятаться от непреодолимой тяги к нему невозможно?

Черт. Предложение очень даже заманчивое, учитывая сложившиеся обстоятельства. С другой стороны, какого черта она должна бежать с острова? Они здесь на равных, в одинаковых условиях, а убегать должна она?! Ну, уж нет! И с чего ради? Из-за чего, собственно? Подумаешь, привлекательный мужчина, который говорил ей, что она не может ему не нравиться… Они сразу дали друг другу понять, что ничего серьезного из их связи не выйдет. Лиса точно помнила свои цели и желания, пока Чон не открыл свой рот в туалете для инвалидов! Он дерзнул ей! Нагрубил! Выставил на посмешище! Да, в последнем она и сама отчасти была виновата, но он и мог бы проявить вежливость! Удержался бы от столь резких высказываний в адрес совершенно незнакомой девушки.

Пребывая не в самом радужном настроении, Лиса собрала оставшиеся конверты и выбросила их в мусорное ведро, оставив только золотую карту. Она тихонько вышла из спальни и заглянула в комнату Гука. Ей просто хотелось взглянуть на него, чтобы определиться с решением. А может, это желание было одним из самых искренних, неподдельных и живых – просто увидеть его. Он лежал на кровати в нелепой позе, одетый в темные джинсы и светлую футболку. Правая рука свисала, левая лежала над головой. Манобан подошла ближе и осторожно опустилась перед ним на колени. Он лежал на животе и ей была видна только половина его лица, но и этого было достаточно, чтобы почувствовать, как сердце неумолимо пропускало удары. Скользя медленным взглядом по его широким темным бровям, вниз по щетине, покрывающей волевой подбородок, Лиса определилась в одном – она точно не хотела вступать в новые отношения. Серьезные, с планами на будущее. И от этого сделалось спокойнее. Другое дело, что ей будто бы требовалось его присутствие. Будто если она сейчас не предпримет никаких действий, то навсегда упустит отличный шанс стать одной из тех женщин, которым очень повезло встретить мужчину своей мечты и оказаться в числе этих счастливиц.

Чонгук умен.

Красив.

Обоятелен.

Внимателен и заботлив. Об этом говорил его взгляд, нежные прикосновения и откровенность суждений. Он ясно и четко дал ей понять, что между ними ничто иное, как курортный роман, и Лиса согласилась. Он не обманывал её и честно говорил о своих желаниях и нежеланиях. Вероятнее всего, он почувствовал, что её мнение относительно всего этого изменилось. А если не изменилось, то точно пошатнулось. Поэтому он предпочел вернуться к своей бывшей соседке, чтобы отдалиться от Лисы на максимально возможное расстояние. Все эти разговоры о женской сентиментальности и излишней чувствительности – ничто иное, как доказательство причин его отступления. И, к сожалению, он оказался прав. Манобан была не из тех женщин, которые могли полностью контролировать свои эмоции и чувства.

– Гук? – произнесла она полушепотом. Он никак не отреагировал, потому что крепко спал. Впрочем, в этом состоянии он просто был в отключке. – Мне всё понравилось. Очень, – шепнула она с улыбкой. – Но я… Я очень запуталась. И будет лучше, если всё закончится именно так. Потому что…тебе это всё не нудно, а я… Прощай, Гук. Это был чудесный роман.

Не в силах сдержаться, она оставила осторожный поцелуй на его щеке. Кажется, она даже немного надеялась, что он очнется… Но этого не случилось.

И слава богу.