«Выстрелы и семья»

Ты просыпаешься от громких звуков за окном. Стреляли. Снова. Где-то совсем рядом, под окнами. Сердце сжимается — ты уже не вздрагиваешь от выстрелов, ты к ним почти привыкла, и всё равно они словно разрывают тебя изнутри.

Ты подходишь к окну. Внизу мелькают машины, кто-то кричит, а потом всё резко затихает. Через двадцать минут в дверь вваливается Гриша. Весь в крови, куртка испачкана, рука дрожит. Он закрывает дверь и тяжело дышит, будто пробежал марафон.

— Гриша, что случилось?! — спрашиваешь ты, подходя к нему, но он молчит.

Он смотрит на тебя и будто не узнаёт. Глаза стеклянные. Ты замечаешь, как он бросает что-то на пол — это чья-то цепочка и... ты не хочешь знать, кому она принадлежала.

— Гриша, я так больше не могу. Это ненормально.

Он снимает куртку, швыряет её в сторону, садится на диван и закрывает лицо руками. Его трясёт, но не от страха, а от злости. Ты стоишь, не зная, подойти или убежать.

— Я не хотела в это всё. Я думала, ты... — ты замолкаешь.

Он смотрит на тебя. Тяжело. Будто что-то внутри него сломалось.

— Ты знала, с кем связываешься. Я тебе сразу говорил — назад дороги не будет.

Ты молчишь. И всё же говоришь:

— Познакомь меня с твоими родителями.

Он удивлённо вскидывает взгляд.

— Ты уверена?

— Нет. Но я хочу понять, кто ты. На самом деле.

⸻

Вечером вы едете за город. Большой особняк. Всё вылизано, охрана — в костюмах, как будто вы не в России, а в кино.

Мама Гриши встречает вас у входа. Она красивая женщина — ухоженная, строгая, холодная. Ты чувствуешь, как её взгляд прошивает тебя насквозь. Она улыбается, но в этой улыбке нет тепла.

— Ты — та самая? — говорит она, оценивая тебя с головы до ног. — Посмотрим, насколько ты продержишься.

Ты хочешь что-то ответить, но Гриша кладёт руку тебе на спину. Мягко. Защищающе.

— Она не просто «та самая». Она моя.

Ты сглатываешь. И впервые за долгое время чувствуешь, что входишь в ту самую тень, из которой назад уже не выйти.В доме всё пропитано напряжением. Ты стараешься держать лицо, но мама Гриши явно относится к тебе с холодом. За обедом почти не говорит, только задаёт колкие вопросы:

— А ты где работаешь, милая?— А родителей твоих можно будет увидеть?— А ты, значит, не замужем? Только с моим сыном... просто так?

Ты сжимаешь вилку, чувствуешь, как по телу пробегает дрожь. А потом слышишь, как Гриша, спокойно, почти буднично, обращается к своей матери:

— Мам, поговори с ней. Она не хочет детей. Я хочу. Ты знаешь, как это важно.

Ты будто не слышишь. Но слышишь всё. Как нож в грудь. Он даже не спросил тебя, не обсудил. Просто... сдал тебя собственной матери.

Позже, когда ты осталась наедине с ней, она подсела ближе, встала у окна, закурила и медленно выдала:

— Знаешь, Гриша... он не прощает предательства. А ребёнок — это не просто так. Это якорь. Это семья. Твоя страховка.

Ты встаёшь и молча уходишь. Не слушаешь больше ни слова. Выходишь из дома, садишься в машину Гриши и хлопаешь дверью. И не выходишь.

Час. Два. Пять. Солнце клонится к закату. Ты уже начинаешь дрожать от усталости, но всё равно не хочешь возвращаться в этот ледяной особняк.

И вот где-то ближе к девяти вечера дверь машины открывается — это он. Гриша. Сел рядом, молчит. Смотрит на тебя, будто первый раз видит.

— Ты чего, зай? Серьёзно? Это же просто разговор. Ты же знаешь, как она.

Ты отворачиваешься, но он тянет руку, гладит по бедру, по животу, целует шею. Сначала ты сопротивляешься, но потом — всё растворяется. Гнев. Обида. Страх. Он будто ломает тебя каждый раз, но ты всё равно хочешь его.

Вы занимаетесь этим прямо в машине, на заднем сидении, как подростки. Стёкла запотели, дыхание сбивается, ты цепляешься за него, будто за жизнь. И в тот момент тебе всё равно — кто он, что он творит, какие у него планы.

А уже утром соцсети гудят.

«Гриша OG BUDA и неизвестная девушка — интим в авто посреди загородной трассы. ФОТО»

Фото растиражированы везде — таблоиды, телеграм-каналы, жёлтая пресса. Ты в ужасе. Вас рассекретили. А вы ведь скрывали всё. Никто не должен был знать.

Он смеётся, сидя на диване и листая эти статьи.

— Ну хоть жопа у тебя на фото красивая, — выдыхает он. — Что, теперь свадьба, да?

Ты швыряешь в него подушку. Он ловит её на лету, подмигивает, но ты не улыбаешься. Ты знаешь — начнётся что-то новое. И ты не уверена, к чему это приведёт.