Глава 5:Коробка №17 и Железные Правила

Архив №3 встретил Алису Воронцову все тем же запахом пыли и молчания, но сегодня воздух казался гуще, насыщенным неразрешенным электричеством вчерашнего вечера. Она пришла на 10 минут раньше, ритуалом расставив свои принадлежности на столе с безупречной точностью. Перед собой положила листок с четко выведенным заголовком: «Принципы взаимодействия с Демидовым М.». Каждый пункт был как заклинание, призванное восстановить рухнувшие стены.

Марк появился ровно в 15:01. Не запыхавшийся, но и не расслабленный. Его темно-русые кудри были чуть более приглажены, темная рубашка – менее мятая. Он кивнул ей, избегая прямого взгляда, и направился к своему месту напротив.

«Добрый день, Демидов,» – произнесла Алиса, голос ровный, как поверхность замерзшего озера. Она не подняла глаз от своего ноутбука. – «Сегодняшний план: приоритет – коробка №17, фонд «Наследие». Опись указывает на дневник В.А. Петренко. После этого – возвращаемся к первоначальному списку приоритетных фондов.» Она протянула ему распечатку плана, но не свою копию – новую, специально сделанную утром. Дистанция.

Марк взял листок, его пальцы слегка сжали бумагу. «План ясен, Воронцова.» Он сел, открыл ноутбук. В его голосе не было ни обычной насмешки, ни вчерашней азартной искорки. Была настороженная нейтральность. Он почувствовал сдвиг. Ледяная стена, которая вчера дала трещину, сегодня казалась отлитой заново, еще толще и холоднее. Отец поработал, – мелькнула догадка.

Работа началась в гробовой тишине, нарушаемой только щелчками клавиатур и шелестом бумаг. Алиса строго соблюдала свой Кодекс:1. Только рабочие темы. На его короткий вопрос о дате в документе она ответила односложно: «1989 год. Смотрите сноску на стр. 45».2. Физическая дистанция. Когда Марк встал, чтобы взять тяжелый фолиант с верхней полки стеллажа рядом с ней, она моментально отступила на шаг, четко выдерживая метр. Он заметил это движение краем глаза. Губы его чуть дрогнули – не улыбка, а гримаса раздражения.3. Жесткий контроль времени. Ровно через час она объявила без эмоций: «Переходим к фонду «Наследие». Коробка №17. Следуйте за мной.»

Они шли по узкому проходу между высокими стеллажами, забитыми картонными коробами. Алиса – впереди, прямая, не оглядываясь. Марк – сзади, его присутствие ощущалось спиной, как тепло от невыключенной плиты. Она ускорила шаг.

Фонд «Наследие» находился в дальнем углу, в зоне с более низким освещением. Коробки были пронумерованы хаотично. «№12... №15... №18...» – пробормотала Алиса, всматриваясь в потрескавшиеся этикетки. – «№17 должен быть где-то здесь... Внизу.»

Она присела на корточки перед нижней полкой, отодвигая коробку №16. Марк автоматически сделал шаг вперед, чтобы помочь, протянул руку к соседней коробке.

«Дистанция, Демидов!» – ее голос прозвучал резко, как хлопок, в тишине архива. Она резко обернулась, и в ее серых глазах вспыхнуло нечто большее, чем холод – паника.Паника от его внезапного приближения. Паника от того, что он почти нарушил Пункт 2.

Марк замер, рука в воздухе. «Я просто... хотел помочь найти,» – пробормотал он, отступая. Он видел не просто гнев в ее глазах. Он видел страх. Страх чего? Его? Близости? Нарушения своих же идиотских правил?

«Я справлюсь сама,» – прошипела она, отвернувшись обратно к полке. Ее руки, обычно такие уверенные, слегка дрожали, когда она сдвинула тяжелую коробку №18. И там, за ней, пыльная, с потертой этикеткой «17», лежала их цель. Коробка №17.

«Вот она,» – Алиса вытащила ее, с трудом удерживая вес. Картон был старым, углы мятыми. Пыль столбом поднялась в воздух.

«Давайте я...» – Марк снова сделал импульсивный шаг вперед, видя, как она кренится под тяжестью.«Нет!» – она резко отстранилась, прижимая коробку к груди, как щит. «Я донесу. Следуйте за мной. И соблюдайте дистанцию.»

Он сжал челюсти, но промолчал. Она несла коробку перед собой, как сапер мину – осторожно, не глядя на него. Он шел сзади, наблюдая за ее напряженной спиной, за тем, как свет из окна падает на ее безупречный пучок, и думал о том, насколько это все абсурдно и... мучительно.

Она поставила коробку на их общий стол с глухим стуком. Пыль осела на безупречную поверхность ее блокнота. Алиса едва заметно поморщилась.

«Итак,» – она открыла крышку коробки, стараясь дышать ровно. Внутри лежали папки с протоколами, фотографии старого города, несколько книг по краеведению... и в самом низу, завернутая в желтую папиросную бумагу, стопка тетрадей в коленкоровых переплетах. «Дневник В.А. Петренко. 1987-1991 гг.»Она осторожно достала верхнюю тетрадь. Переплет был потертым, страницы пожелтевшими. Запахло не только пылью, но и старыми чернилами, временем.

Марк заглянул через стол, забыв на секунду о «дистанции». Его глаза горели азартом первооткрывателя. «Ну что, Воронцова? Открываем?»

Алиса посмотрела на тетрадь, потом на него. Его лицо было близко. Слишком близко. Она видела мелкую сеть морщинок у его глаз от постоянной улыбки, которую он почти не использовал сегодня, и легкую тень усталости под ними. Она видела непослушную прядь, упавшую на лоб. Она чувствовала его дыхание.

Пункт 4: Эмоции под запретом. Пункт 5: Его личная жизнь/проблемы – не существуют.Но как игнорировать живой, настоящий интерес в его глазах? Как игнорировать потенциальную улику, ради которой они здесь?

«Мы будем изучать его по очереди,» – заявила она, отодвигая тетрадь от него и ближе к себе. – «Каждый – свою часть. Я начну с 1987 года. Вы возьмите... 1989-й.» Она быстро нашла нужную тетрадь и почти швырнула ее через стол, стараясь не коснуться его пальцев. Дистанция. Контроль.

Марк поймал тетрадь. Его энтузиазм немного поугас. «По очереди? А если там что-то важное, что требует обсуждения?»«Обсудим позже. Через час. По расписанию,» – она уже открыла свою тетрадь, уткнувшись носом в страницы, как будто они могли спасти ее от его присутствия, от его близости, от его... человечности.

Она начала читать. Сухие строчки о заседаниях краеведческого кружка, о покупке экспонатов для музея, о проблемах с финансированием. Ничего. Ни намека на «Старлайт» или банк. Разочарование начало сковывать грудь. Может, он ошибся? Может, ее отец был прав, а она совершила глупость, доверившись интуиции хаоса?

Краем глаза она видела, как Марк сосредоточенно листает свою тетрадь. Его брови были нахмурены, губы плотно сжаты. Он что-то записывал в свой блокнот. Что он нашел? Почему он не говорит? – пронеслось вопреки Пункту 1.

Она сильнее углубилась в текст. И вдруг... запись от 15 марта 1988 года.

«...встретился сегодня с С. из М.Б. Опять эти туманные намеки на «большие возможности» при условии «гибкости» с нашей стороны. Говорит, проект «Созвездие» критически важен для города, и не стоит придираться к «мелочам» в отчетности. Чувствую, пахнет жареным. Но кто поверит инженеру против слов банкира? Особенно такого влиятельного. Записал все детали. На всякий случай. Знаю, чем это пахнет...»

Алиса замерла. Сердце застучало громко. С. из М.Б. – Сергей из Мегаполис Банка? Проект «Созвездие»? Это был старый кодовый номер проекта, который позже стал частью скандального дела «Старлайта»! Петренко знал! Он подозревал мошенничество еще за год до того, как все рухнуло! И он... записывал детали? Где?

Она перевернула страницу. И еще. И еще. Записи о встречах, о давлении, о «неудобных» вопросах, которые ему велели не задавать. Сухо, скупо, но детали были! Имена, даты, суммы! Это не было прямым доказательством мошенничества, но это была ниточка! Карта, ведущая к настоящим уликам!

«Демидов,» – ее голос прозвучал хрипло, прежде чем она осознала, что нарушает Пункт 1 (Только рабочие темы – по расписанию!) и Пункт 4 (Эмоции под запретом!). Она не могла молчать! – «Смотрите. Март 1988. Он пишет о давлении со стороны банка. Об указаниях закрывать глаза на «мелочи». Упоминает проект «Созвездие» и... имена!»

Марк взглянул на нее, его глаза расширились от неожиданности не столько из-за находки, сколько из-за ее тона – срывающегося, взволнованного, живого. И из-за того, что она назвала его «Демидов», а не «Демидов, смотрите» с интонацией робота. Он перегнулся через стол, забыв о дистанции, протягивая руку к ее тетради. «Где? Покажите!»

Их пальцы едва не коснулись на пожелтевшей странице. Алиса резко отдернула руку, как от огня. Но было поздно. Искра пробежала по коже там, где его палец почти соприкоснулся с ее. Она видела, как он тоже замер, почувствовав это почти-прикосновение. Его взгляд поднялся с тетради на ее лицо. Он видел ее растерянность, румянец, проступивший на щеках вопреки всем правилам. Видел трещину в новом льду.

Тишина архива сгустилась, наполняясь не шелестом страниц, а гулким биением двух сердец, внезапно осознавших, что правила, какими бы строгими они ни были, бессильны против простой человеческой реакции на открытие. На общий азарт. На внезапную, опасную близость.

Алиса первая опустила глаза, с силой сглотнув. «Вот... вот здесь,» – она ткнула пальцем в текст, стараясь, чтобы рука не дрожала. – «Мы должны найти его личные записи, о которых он упоминает. «Записал все детали». Где они?»

Марк медленно отодвинулся, давая ей пространство, которое она так отчаянно требовала. Но его взгляд все еще был прикован к ней, изучающий, заинтригованный. «Возможно, в других тетрадях? Или... может быть, он спрятал их отдельно? Среди фотографий? В книгах?»

Они смотрели на коробку №17, полную загадок. Но самой большой загадкой теперь были не записи Петренко, а то незримое напряжение, что повисло между ними, сильнее пыльных стеллажей и строгих правил. Воронцова нарушила свой Кодекс. И мир не рухнул. Наоборот, они нашли нить.

«Мы... мы продолжим завтра,» – сказала Алиса, закрывая тетрадь с такой решимостью, будто хлопала крышкой гроба над своим срывом. – «Тщательнее. Проверим все содержимое коробки.»

Марк кивнул, пряча улыбку, которая рвалась наружу – не торжествующую, а... понимающую. «Завтра, Воронцова. Я буду точен.»

Он видел, как она напряглась при слове «завтра». Потому что завтра им снова придется сидеть здесь. Снова нарушать дистанцию взглядами. Снова бороться с правилами, которые уже дали трещину. И самая опасная находка была еще впереди – не в коробке №17, а в их собственных сердцах, куда уже просочился первый луч не только ненависти.