Глава 37

Виолетта Моя семья, на первый взгляд, была без отклонений: отец влиятельный бизнесмен, мать ухоженная домохозяйка, а я вообще родилась с двумя серебряными ложками во рту.Но это только на первый взгляд. А на самом деле у нас не было никакой семьи, потому что я всего лишь случайный результат романа моей матери на стороне.И, может быть, об этой тайной связи никто и никогда не узнал бы. Аборт унес бы вместе со мной позор такой измены, если бы не желание мамы сохранить эту внезапную беременность. Именно внезапную, потому что к серебряной свадьбе с Олегом Малышенко у нее с ним было много общего: бизнес, дома, яхты, постель, а вот детей не было.Лет в тринадцать я стала понимать, что того, кого я зову «папой», мало интересует моя жизнь. Мы не были близки от слова «совсем». Но я и предположить не могла, что этот человек не имеет ко мне никакого отношения. Моим воспитанием занималась исключительно мама. После родов она ушла с головой в меня и мои пеленки, забросив все, что связано с бизнесом.Ее внимание было завязано на мне и на моих прихотях. До определенного момента я даже не знала, как звучит слово «нет». Но когда мне исполнилось четырнадцать, с мамой начали происходить странные вещи. Участившаяся забывчивость списывалась на усталость и возраст, но дальше – больше. Ей вдруг стало сложно выполнять самые простые дела: заварить чай, одеваться, привести себя в порядок.Хватило четырех лет, чтобы из красивой и ухоженной женщины мама превратилась в самую настоящую полунемощную старуху. И будь я на тот момент взрослее и умнее, то, может, отнесслась к происходящему по-другому. С пониманием, что это болезнь и что с каждым днем я теряю самого дорогого и, как позже оказалось, единственного родного человека.Альцгеймер.В восемнадцать лет мне это ни о чем не говорило. Лишь раздражало, что я не могла привести в дом друзей или девушку, потому что у мамы уже начались расстройства поведения и психики, а сиделки менялись одна за другой.Поэтому в девятнадцать я официально свалила жить отдельно в квартиру, купленную мне матерью еще задолго до своей болезни. И мой «отец» даже не был против этого переезда. А что я?Наличие свободных денег и отсутствие какого-либо родительского контроля – и я пустилась во все тяжкие. Учеба в престижном вузе? На хер! Проплачивался каждый экзамен. Волнение за свою, потихоньку теряющую разум, мать? То же на хер! Все, чем я занималась – это жестко тусила по клубам, беспроглядно трахалась накуренная или под веселыми таблетками и… играла. Сначала все было «безобидно». Ставки на спорт, игровые автоматы, домашние посиделки с покером. Пока однажды не попала за настоящий стол, обтянутый дорогим зеленым сукном, где ставки были гораздо серьезнее, чем кто первый трахнет накаченную в хлам телку.И пиздец. Меня затянуло. Казалось, что в тот момент я поняла: вот он – истинный кайф. Игра стала моим наркотиком, а азарт – ее иглой.Я не могла ни спать, ни есть, если не получалось отыграть просаженную сумму. Стала забивать на пацанов и тусовки.Я не вылезала из всех подпольных мест города, пока не уходила оттуда с выигрышем. Но мне всегда было мало. Мысль, что можно взять больше, просто выжигала мои мозги. Я погрязла в этом настолько, что около полугода даже не заявлялась в родительский дом. Тупо забыла, что есть что-то еще кроме «стрит-флеш» или «каре».А то, что меня не трогал отец… Так мне казалось, что это круто. Я ощущала себя свободной, самостоятельной и до хуя взрослой. Правда, в один прекрасный момент кредитка перестала быть безлимитной и оказалась заблокирована. И только тогда я соизволила явиться к родным пенатам: пустым и запертым. В доме не было уже ни матери, ни отца.Несколько дней он даже не отвечал на мои звонки. Через общих знакомых мне удалось выяснить, что маму отправили в клинику. Пришлось заявиться в «Малыш» и выцепить отца там. Тогда на мою, и без того больную башку, свалилась вся правда.Он не стал подбирать выражений и церемониться. Олег Малышенко сказал мне все как есть.« – Больше двадцати лет я притворялся и играл в семью. И все это время чувствовал себя виноватым, когда смотрел на тебя. Представляя, что ты могла быть МОЕЙ дочкой. Родной плотью и кровью. Нелли не скрывала, что забеременела не от меня. Сказала правду, а я принял эту ношу. Думал, что прощу твою мать за измену. Винил себя, что не смог подарить любимой женщине ребенка. Все, что ты имела – это лишь мой откуп за это чувство вины, что так и не смог тебя принять. Я всегда мечтал о дочке, но слишком поздно понял, что хотел СВОЮ дочку. Ты не имеешь никакого отношения к фамилии Малышенко и к моим деньгам. Даже рот не разевай на мой бизнес. Все давно оформлено на меня, а надо будет, любая ДНК экспертиза подтвердит, что ты чужая. Твоя мать умирает, и мне плевать, что ты дальше будешь делать со своей жизнью. Не справишься со своими проблемами, значит, ты дерьмо. А дерьму место в дерьме… »Это была наша последняя встреча и разговор. Я даже не поняла, что все рухнуло передо мной. У меня словно забрали жизнь. Я двадцать один год была Виолеттой Олеговной Малышенко, а за секунду стала – никто. В общем, из моих воспоминаний пропали около двенадцати месяцев. Осунулась лишь в прямом смысле проиграв все: машину, оставшиеся деньги и квартиру, подаренную мамой.Осознание, что вообще произошло, шарахнуло после первой ночи, проведенной на улице. И только тогда до моей башки, наконец, дошло, что кроме умирающей матери и моих долгов, у меня больше ничего нет.Я одна.