Глава 44: любовь для разлуки, брак навсегда*

*Из песни группы Мумий Тролль — Делай меня точно

Я забежала в спальню и плотно закрыла за собой дверь. Стук сердца отдавался в горле спешными ударами. Мне хотелось и смеяться, и плакать одновременно, потому что я бросила возбуждённого Вика на кухне одного. Интересно, отказывал ли ему кто-то кроме меня? Я не могла поступить иначе, хоть необходимость вырваться из его объятий стала пыткой для меня самой.

Телефон вибрировал в ладонях, вызывая зуд. Я нажала кнопку «ответить» и поднесла динамик к уху.

— Алло, бабуль?

— Да, золотце! Как у тебя дела?

— Всё хорошо, не переживай!

— Я случайно что-то нажала, и звонок пошёл. У вас же утро раннее. Девчонок, наверное, всех в общежитии разбудила.

— Нет, не разбудила, бабуль.

— Что правда? — я не видела, но могла представить, что бабушка сейчас моргнула два раза. Так обычно происходило, когда она удивлялась.

— Я просто не в общежитии.

— Аааа, — растерянно протянула бабушка.

Я прикусила язык, правда слетела с него быстрее, чем мозг придумал отговорку.

— Это ничего не значит. Я вся с головой в учёбе, клянусь! — затараторила так быстро, будто мне на оправдание дали пять секунд. — Только что отправила тезисы на научную конференцию для студентов. Когда работа займёт призовое место, мы официально станем частью научного проекта. Я попытаюсь включить тебя в третью фазу научных испытаний и ты...

«Выздоровеешь», — добавила я одними только губами.

— Спасибо, золотце, но я как-нибудь сама. Не стоит всего этого.

— Как это не стоит! — теперь я не оправдывалась, а напирала. — Я хочу, чтобы ты была здорова. И сделаю всё, что от меня зависит.

— А я хочу, чтобы ты, моя дорогая, была счастлива и жила ради себя.

Обида гложила изнутри и мешала вдохнуть полной грудью. Слова бабушки делали все мои старания напрасными.

— Не говори так. Мы же поссоримся.

— Я для тебя хочу только лучшего.

— А я для тебя.

Родной голос разрывал сердце. Обида ещё сдавливала грудь, но я была готова броситься бабушке на шею, крепко обнять и уткнуться носом в кожу, которая впитала запах яблочного пирога. Если бы только она была рядом...

Не знаю, одолевали ли бабушку похожие чувства, но после непродолжительной паузы её голос стал слезливым:

— Расскажи лучше, с кем ты сейчас, золотце.

— Я... я с Виком.

В голове крутилось множество вариантов: соврать, увильнуть, недоговорить. Только на это не было сил. Я устала бегать от Алёны, бояться проболтаться матери о чём-то, что не связано с учёбой, не рассказывать никому о Вике.

— Так это он, тот парень, с которым всё запутано и непонятно?

— Он, — я наклонила голову вниз и уставилась на деревянные узоры паркетного пола. Вела себя так, будто созналась в страшном преступлении.

— Ты его любишь?

В груди закончился воздух, я открыла рот, пытаясь его набрать, но кислород будто не проходил внутрь. Взглядом я окинула комнату, сама не понимая, что или кого ищу. Ответа на вопрос у меня не было, до этого никто мне его не задавал, даже я сама.

Прежде чем что-то сказать, я метнулась к двери, приоткрыла её и проверила, нет ли Вика поблизости. Снова плотно закрыла за собой дверь и отошла вглубь комнаты.

— Я не знаю.

Ответа не последовало, и я попыталась объяснить.

— Он заставляет меня чувствовать. Рядом с ним я счастлива, так счастлива как ни с кем ещё не была. А когда мы ненадолго расстались, мне стало так плохо, так плохо мне ещё никогда не было.

— Только близкие способны подарить самую большую радость и причинить самую сильную боль.

— Ну, баааа...

— Хорошо, ответ на свой вопрос я получила, — сказала она лукаво.

— Знаешь, я тебя люблю, и на этом хватит.

— И я тебя золотце.

Когда мы прощались, я улыбалась. Сердце наконец-то восстановило привычный ритм, воздух вернулся в лёгкие, а плечи расправились. Разговор закончился, и я нажала кнопку «отбой». Тогда я ещё не знала, что буду вспоминать этот звонок снова и снова, жалея, что он не продлился хоть чуточку дольше.

***

Приближался день конкурса научных проектов. Над головой словно нависло грозовое небо, которое предвещало что-то тяжёлое и неотвратимое. Какое-то необъяснимое чувство, потому что поводы для тревоги отсутствовали. Доклад отскакивал от зубов. Тема нашего исследования выгодно отличалась от докладов других участников, так что ничего не стоило попасть в тройку финалистов.

В лаборатории я не появлялась уже несколько дней. Ирина Викторовна попросила меня не приходить, чтобы больше сосредоточиться на выступлении. Я не удивилась, преподавательница по химии славилась суровым нравом и особой требовательностью к подготовке студентов. Меня только настораживало, что она не объяснилась лично, а передала просьбу через Костю.

С другой стороны, всё верно. Хоть научную работу мы готовили вместе, защищать её на сцене буду я одна. Косте готовится к выступлению не нужно, пусть тогда помогает в лаборатории. Всё логично, но меня не отпускала мысль, что я где-то оступилась.

Марина выдернула меня из размышлений очередной проверкой на стойкость:

— Так ты расскажешь, с кем встречается Александр Сергеевич?

— Чего ты прицепилась, не знаю я!

Из рук чуть не вылетела ложка, которой я помешивала томящийся в томатном соусе фарш. Наверное, ответ прозвучал резче, чем обычно. Марина округлила глаза, если бы обе её руки не были заняты готовкой, то она, наверное, покрутила бы пальцем у виска.

Всему виной непонятная тревожность. Так ещё ежедневные попытки Марины вытащить из меня информацию об Александре Сергеевиче действовали не лучшим образом на нервную систему.

Я держала язык за зубами, не собираясь выдавать подругу, но упорству Марины стоило позавидовать. Она не прекращала попыток очаровать преподавателя, и была уверена, что за её неудачами стоит неизвестная конкурентка.

Галя же ничем себя не выдавала. Александр Сергеевич публичных знаков внимания ей не оказывал. Только я замечала, что на его лекциях глаза Гали загорались, а щёки заливал лёгкий румянец.

С Мариной мы стояли бок о бок у плиты и готовили ужин. После моего срыва она вопросов не задавала, лишь настороженно поглядывала в мою сторону, пока перемешивала кусочки печени, что жарились на соседней конфорке. Таймер оповестил меня, что спагетти готовы. Пока я несла горячую кастрюлю к раковине, чуть не столкнулась с только что вошедшей на кухню Миленой. Она по сторонам не смотрела и прошла в нескольких миллиметрах от ещё кипящих в кастрюле спагетти. Милена выглядела поникшей: пряди светлых волос свисали жирными патлами, ноги еле волочились по полу. Она подошла к чайнику и залила горячей водой упаковку с лапшой быстрого приготовления. Милена так питалась уже третий день подряд, что для девушки, считающей калории, было крайне необычным.

— У неё что-то случилось? — спросила я у Марины, когда Милена покинула кухню.

— Случилось! — Марина приторно улыбнулась. — А ты что не в курсе?

— Нет.

Соседка мгновенно оживилась, вероятно, уже позабыла, что я сорвалась на неё. Она говорила с жаром, активно жестикулируя:

— Так они же с Сергеем расстались. Наверное, эта дура в него влюбилась, а теперь страдает. Я то знала, что с этим парнем каши не сваришь. Ишь не нужны ему серьёзные отношения! Ну, кто первый влюбился, тот и проиграл. Это мне ещё тётка говорила.

Когда Марина вздёрнула нос, я так и хотела её осадить. Злорадство соседки казалось неуместным. Вик на моём месте сказал бы, что думает. Стоило поучиться у него смелости. Я быстро перемешала спагетти с фаршем в томатном соусе, накрыла сковородку крышкой и понесла еду в нашу комнату. Каждый следующий шаг я делала быстрее предыдущего. Мне хотелось добраться до комнаты раньше, чем Марина закончит готовить, чтобы поговорить с Миленой наедине. Та сидела за столом, не ела, а медленно перемешивала лапшу. Я захлопнула бедром дверь и подошла к столу, чтобы поставить на него сковороду со спагетти болоньезе. Милена пялилась в стену, будто пыталась посмотреть сквозь неё. Я села рядом, но на меня соседка внимания не обратила.

— Милена.

Она не откликнулась.

— Тебе, наверное, тяжело. Если я могу чем-то помочь, ты только скажи.

Наконец Милена повернулась ко мне, взгляд ярко-синих глаз прожёг ненавистью.

— Откуда тебе знать, тяжело мне или нет?! Разве тебя хоть раз бросали?

— Нет, — я опустила голову.

— Вот и молчи тогда. Как порадоваться за меня, так вы с Маринкой только гадости творить умеете, а если что плохое случается, вы тут как тут? Нравится смотреть, как мне хреново?

— Нет, не нравится. Мне очень жаль. Правда.

— Отстань, — в интонации читалась невысказанная угроза.

Я переложила спагетти на тарелку, но аппетит пропал. Без слов я подвинула тарелку к Милене, а сама вышла из комнаты в коридор. Меня снова накрыло тяжёлое чувство надвигающейся беды. Пальцы едва заметно подрагивали. Я остро нуждалась в том, кто способен укрыть меня на широкой груди от всех тревог.

Мы не договаривались с Виком о встрече сегодня. Перед конференцией я планировала прогнать доклад и лечь спать пораньше, но куда желаннее сейчас был отдых рядом с близким человеком. Близкий. Я впервые так назвала Вика. Он подобрался ко мне вплотную, проник в душу и завладел сердцем.

«Пожалуйста, забери меня", — набрала я в мессенджере. Вик мгновенно прочитал сообщение. Прошли секунды, прежде чем он ответил, но эти секунды ощущались словно бесконечная минута перед окончанием скучной лекции. Я успела придумать десять разных отказов, когда наконец прочитала: „Скоро буду".

Хорошо знакомым маршрутом мы ехали по вечерним улицам Владивостока. Через окно автомобиля я любовалась на диагональные тросы, что удерживали мост через бухту Золотой Рог. Фонари, которые стояли на нём, заливали дорогу светом. Издалека трасса выглядела так, будто её вымостили жёлтым кирпичом.

Из пришвартованных к берегу пароходов и катеров больше всех выделялся огромный трёхмачтовый парусник. Мне не нужны были алые паруса, чтобы почувствовать себя Ассоль, которая наконец-то встретила Грея. Вечер казался волшебным!

Тьма поглотила изъяны, даже контуры бетонных коробок красиво светились в ночи. Атмосфера вечернего города и Вик стали для меня неразрывно связаны. Его проникновение в спальню, нелегальные автогонки, ночной клуб. Нас всегда было трое: я, он и ночь.

Меня это не пугало, нет. Когда-то я боялась его, как и темноты, но со временем научилась засыпать без света. Со временем я увидела за маской дерзкого бабника чуткого парня с добрым сердцем. Простила незаслуженные оскорбления, забыла угрозы. Безумие какое-то. Только сейчас у этого безумного чувства появилось чёткое название. Любовь. Я полюбила его. Однозначно и бесповоротно.