Глава 30: ядовитый укус роковой*

— Ты увлекаешься таким? — этот вопрос стоил мне огромных усилий. Спрашивать Вика о его сексуальных предпочтениях было неловко, но забыть то, что я видела в баре уже не могла.

В такси, пока тьма ночного города скрывала наши лица, решиться спросить было легче.

— Спрашиваешь, в теме ли я?

Я лишь кивнула, не до конца разбираясь во всех терминах. Конечно, я слышала о нашумевшей книге про миллиардера-садиста, но времени на такое чтиво не находила. Тёмное любопытство подстёгивало меня прочитать хоть пару страниц, но на художественную литературу последние пять лет катастрофически не хватало времени.

— Нет. Мне любопытно наблюдать за подобными шоу, есть интерес к экспериментам, но потребности причинять боль или её испытывать нет. Предпочитаю ванильный секс, эмоции, наслаждение, которое достигают двое. Не обязательно одновременно, но однозначно обоюдно. Я не из тех, кто играет в одни ворота.

Попыталась не думать, что его слова прозвучали как обещание. Благодаря паре поцелуев, я не сомневалась — он это обещание сдержит. Эротическое шоу стало нашим общим секретом, ни с кем другим я не смогла бы обсудить увиденное. Чувства, мысли и желания, которое оно вызвало — запретны.

Я умела держать себя в рамках дозволенного. В этот раз у меня тоже получится. Но пока вечер не закончился я пользовалась моментом, чтобы высказаться.

— Это порочно? Наблюдать за удовольствием других людей? — Конечно, у Вика было своё понятие о морали, но меня смущало, что я стала свидетельницей ласк других.

— Если они в курсе, что за ними наблюдают, то я не вижу проблем. Это шоу.

— Но эмоции же настоящие.

— И какие же эмоции у тебя вызвало шоу?

Я имела в виду совсем не это, думала о чувствах других. Опасный вопрос. Игра, в которую можно не играть. Проигнорировать. В окне я увидела знакомый торговый центр с огромным экраном, в этот раз вместо косметики на нём рекламировали чипсы. Значит, ехать ло апартаментов не больше пяти минут. Скорое окончание поезки подтолкнуло меня принять вызов, который кинул Вик.

— Я чувствовала жар, обжигающий как прикосновения незнакомца в баре. Что происходило с тобой?

— Меня преследовал голод, который не получается утолить. Потому что наслаждение так близко, но постоянно ускользает, убегает... с кем-то.

Мы поняли друг друга, обсуждали не шоу, а нашу встречу в другом баре. Такси притормозило у апартаментов. Вик протянул водителю несколько купюр, а после мы вышли на залитую светом фонарей улицу.

Магия рассеялась при свете моя смелость и провокационные вопросы растворились. Заходя в фойе, здания мы снова были просто знакомыми, с натяжкой друзьями.

Одновременно потянулись к кнопке лифта, но Вик быстрее меня нажал на цифру восемь. Повисло молчание. В лифте кроме нас никого. Я перестала пялиться в пол и подняла голову. Зря. Тёмные глаза поедали меня, от кончиков пальцев до макушки взгляд Вика блуждал по моему телу. Его левая бровь немного приподнялась вверх, а губы сдвинулись в наглую ухмылку.

Я терялась.

Его полный похоти взгляд срывал с меня цепи скованности, дыхание становилось глубже, а движения свободнее. Я перевела вес полностью на правую ногу, задирая бедро вверх.

Понятия не имела, что сейчас воображает его извращённый мозг. На мне та же, что и утром белая блузка и клетчатая юбка. Школьница. Интересно, заводят ли его школьницы? Нет, неинтересно.

Вик не сводил с меня глаз, изводя тем самым меня. Назло ему я медленно провела языком по нижней губе, наблюдая, как его плечи, облачённые в чёрную рубашку, напряглись. Он сделал шаг ко мне.

Двери лифта открылись, и Вик отступил. Мы шли по коридору, он впереди, я чуть следом. Буравила глазами его спину. Что сделал бы Вик, если двери лифта открылись чуть позже?

В ушах звенело: «Меня преследовал голод, который не получается утолить». Кажется, сейчас я тоже чувствовала этот голод. Я хотела, чтобы он на меня смотрел, желала, чтобы обнимал, скучала по запаху сандалового парфюма, которым обычно пахла его кожа. Раньше его прикосновения были для меня пламенем, теперь казалось, что огонь разгорался внутри меня. Шаг за шагом по коридору я сгорала изнутри. Нужно закрыться в комнате, чтобы остыть, иначе я превращусь в пепел.

Вик остановился у двери в наши апартаменты, достал из кармана пластиковую карту и потянулся к электронному замку. Я стояла рядом. Зачем подошла так близко к двери? Тяжёлый и тягучий запах его тела добрался до моих ноздрей. Хотелось вцепиться в него, зарыться в нём.

Мой разум боролся из последних сил, останавливая порывы разгорячённого тела. Быстрее в холод. Закрыться, подальше от него. Сбежать. Вик медленно поднёс карту к замку, долгие пару секунд лампочка не подавала никаких сигналов, затем загорелась зелёным.

Я не выдержала и резко дёрнула ручку двери, желая побыстрее проникнуть внутрь. Руку накрыла тёплая ладонь Вика, который не сразу среагировал, на мой нетерпеливый жест.

Стена разрушилась. Плотину разума смыла волна чувств. Я не узнавала себя, словно этим прикосновением Вик передал мне заразную болезнь. Толкнула дверь и ввалилась в апартаменты. Он последовал за мной.

— Не включай свет! — крикнула я, как только услышала хлопок закрывшейся двери.

Не видя лица, я почувствовала, что Вик ухмыльнулся. Прижалась спиной к холодной стене, пытаясь остудить тело, пробудить разум. Не помогало. Языки пламени ласкали нижнюю часть живота, бёдра и ягодицы. Животные чувства, которые позволяли забыть обо всём, сосредоточится лишь на своём «хочу».

Вик сделал шаг вперёд, я протянула руки ему навстречу, обхватила за плечи и прошептала:

— Поцелуй меня.

Он молчал. Меня не станет, если он откажет. Если включит свет или рассмеётся надо мной. Я зареклась не искать с ним близости, не позволять ему овладеть моим сердцем, но было слишком поздно. Яд попал в мою кровь вместе с нашим первым поцелуем.

— Ты уверена? — он заправил прядь моих волос за ухо, прижимаясь губами к мочке уха. — Я вряд ли смогу остановиться, — его голос стал низким мурлыкающим. — В этой квартире от меня не получится скрыться.

Его язык коснулся моей шеи. Словами Вик отговаривал меня, но его язык переубеждал. По коже пробежали мурашки. Видимо, сегодня я превращусь в пепел, оставалось лишь надеяться, что у меня получится стать птицей-фениксом.

— Я уже настроилась провести вторую ночь в твоей кровати, — говорила я, задыхаясь, пока его язык следовал по пути сонной артерии. Эти слова произнесла не я, а танцовщица из бара, которой я себя чувствовала, ведь рядом с ним я тоже сгорала. Как же было приятно.

Его губы нашли мои, и тьма вокруг превратилась в калейдоскоп красок. Жёлтый, синий и красный. Этот поцелуй был особенным, неторопливым, нежным, ласкающим. Огонь внутри меня достиг губ, пожаром окутывая нас двоих. Колени подкашивались, я бы сползла по стене вниз, если бы Вик не обнял меня за талию, притягивая к себе.

В голове лишь цвета: красный, жёлтый и синий. Словно мои эмоции стали визуально различимыми: страсть, удовольствие и тревога. Вик для меня огонь, игра с которым не всегда заканчивается безобидно. Сегодня я доверяла ему, не страшась обжечься. Руками нащупала холодные пуговицы рубашки Вика и медленно одна за одной начала их расстёгивать, оголяя загорелую широкую грудь.

Я взвизгнула от неожиданности, когда он поднял меня на руки. Крепко вцепилась, обвив его шею руками. Где-то по пути в спальню туфли слетели с ног. Мы не прекращали целоваться. В близости с ним я не была собой, или же обрела себя. Безрассудную, раскованную, свободную.

Вик опустил меня на кровать, нависнув надо мной. Я снова потянулась к пуговицам на его рубашке.

— Какая ты быстрая, — хвалил Вик, помогая мне скинуть рубашку с его плеч.

Я задыхалась от аромата кожи, целуя его в шею. Ловкими пальцами он поддевал и расстёгивал крючки на моей белой блузке.

Красный и жёлтый заполонили всё вокруг, синему в спальне не осталось места.

Я извивалась от поцелуев, стонала от прикосновений и ласк. Когда слегка шершавая ладонь легла на моё бедро, юбка и блузка валялись под кроватью. Уже привычным для меня жестом Вик провёл от бедра по талии вверх. Тело жаром реагировало на касания, и я невольно прогибалась в спине.

— Охрененная у тебя талия, — грели не только прикосновения, но и его слова.

В эту ночь луна не заглядывала к нам в комнату, и я была ей благодарна. Во тьме разглядеть моё заурядное хлопковое бельё было куда сложнее. Вик на секунду приподнялся, а затем лёгким движением руки словно куклу перевернул меня на живот. Теперь я не видела очертаний его лица, но чувствовала сначала горячее дыхание, а затем мягкие губы, оставляющие десятки поцелуев на моей спине. Попутно Вик расстегнул застёжку бюстгальтера, освобождая моё тело.

Я извивалась и вздыхала, упиваясь запретным наслаждением. Быть с ним рядом и получать удовольствие являлось чем-то противозаконным. Я чувствовала свободу, нарушая свои же правила.

Не в силах сдерживать желание снова его поцеловать, я перевернулась, обхватив руками шею, коснулась губ. Подобно наркотику поцелуи с ним вызывали зависимость.

Хлопковое бельё скользило по моим бёдрам вниз. Вик встал с кровати, чтобы снять джинсы. Только оставшись полностью без одежды, будто преодолев последнюю точку невозврата, я осмелилась сказать:

— Ты должен знать, у меня до этого никого не было.

Вик собирался расстёгивать пряжку ремня, но мои слова его остановили. Тёмные глаза прожигали, от этого взгляда захотелось прикрыться, но вся моя одежда лежала на полу.

— Я уверена, — сказала я, хоть Вик меня и не спрашивал. Безумно боялась не близости с ним, а возможного отказа.

Вик достал из кармана блестящий квадрат, затем торопливо снял джинсы вместе с бельём и снова вернулся на кровать в мои объятья. Поцелуи стали протяжнее и нежнее. Он схватил подушку и положил её мне под ягодицы, затем коленом раздвинул мои бёдра, устраиваясь между них.

— Ты не представляешь, какое удовольствие я испытываю, развращая хорошую девочку, — Вик придвинулся ближе, медленно наполняя меня собой.

Я вскрикнула и зажмурилась, сдерживая слёзы. Тело горело, а языки пламени сжирали меня изнутри.

— Расслабься, маленькая, дыши, — Вик остановился, он поглаживал плечи и целовал в шею.

Я крепко обнимала, прижимаясь к его широкой груди. Опомнилась, когда дикое жжение внутри ослабло, а движения Вика стали чуть более размашистыми.

Тянущая меня к нему сила, кружащие голову эмоции нашли выход. По щеке потекла слеза. Я плакала от глупого счастья, от мысли, что этой ночью Вик стал моим. Хотя бы на одну ночь. Пусть под утро от наших чувств останется только пепел, я никогда не забуду тот пожар, который сжёг бы меня одну, если бы я не разделила эту ночь с ним.