Глава 28: осталось никаких сомнений*

*Из песни группы Мумий Тролль — Фантастика

Дверь в комнату Вика была приоткрыта. Я гадала, сделал ли он это специально, зная, что я приду, или случайно не захлопнул дверь.

Струи лунного света заливали кровать, в которой до пояса, укрывшись одеялом, спал Вик.

Он лежал на спине, запрокинув левую руку вверх, обвивая ей голову. Я широко открыла дверь и шагнула вглубь комнаты. Тонкие ниточки сомнения тянули меня назад в гостиную, а вот страх отступил. Быстрым движением я откинула угол одеяла и села на край кровати. Матрас подо мной прогнулся. Вик не проснулся от моего вторжения. Его грудь продолжала также плавно подниматься и опускаться, а глаза оставались закрыты.

Медленно легла на спину. Чувствовала себя неловко, не представляла, какие слова подобрать, если Вик вдруг проснётся. Этого мне хотелось меньше всего. Если утром встану пораньше, то получится покинуть спальню незамеченной. Схватила угол одеяла, накрывая себя прохладной хлопковой тканью.

Я лежала на спине не двигаясь. Лёгкое эмоциональное возбуждение не давало уснуть. Меня бодрил тот факт, что я украдкой пробралась в постель чужого мужчины. Я поражалась своей сумасбродности.

Никогда не могла уснуть на спине, вот и теперь не получалось. Перевернулась на правый бок и открыла глаза. Лунный свет блеском отражался в серьге в форме креста. Смотрела на расслабленное лицо Вика и улыбалась. Тишину разрезало его шумное дыхание на выдохе. Я же, кажется, не дышала совсем. Впервые Вик был так близко ко мне и выглядел беззащитным.

Будь я ведьмой, наложила бы проклятье, чтобы ни одна живая душа не спала рядом с ним кроме меня. Перестала глупо улыбаться, прикрыла веки и попыталась заснуть.

Вик вдохнул глубже обычного и зашевелился, я же замерла, вмиг желая променять способность проклинать, на возможность становиться прозрачной и невидимой.

Ни того ни другого дара у меня не было, так что приходилось надеяться на удачу, а вот отношения с ней были напряжённые. Левая рука Вика опустилась на мою лопатку, и он резко притянул меня к себе. Голова коснулась его груди.

— Не бойся, моя девочка, — сонно пролепетал он и отключился. Очевидно, Вик спутал меня с одной из своих любовниц.

Я чувствовала тепло его обнажённой кожи, прижимаясь щекой к груди. Запах сандалового парфюма успел выветриться, его кожа пахла опилками с ноткой муската. Снова улыбнулась, поражаясь парадоксальности ситуации. Я спасалась от ночных кошмаров на груди человека, который сам столько раз меня пугал. Это неправильно. Мне следует перекатиться на другой край кровати подальше от его загребущих лап. Дала себе ещё несколько секунд, чтобы в последний раз вдохнуть аромат его тела, услышать пару ударов сердца и почувствовать глубокий грудной вдох, а потом сама провалилась во тьму.

Когда я открыла глаза, солнце ярко освещало комнату. Не сразу поняла, где нахожусь. Стены светлые, по одной из которых разрастались нарисованные ветки сакуры. Лежала я не на подушке, а на широкой мужской груди. Массивная ладонь обвила талию, прижимая ближе к себе. Я медленно подняла голову вверх и чуть не порезалась об острый подбородок Вика. От неожиданности вздрогнула, и он тоже проснулся.

Безумные тёмные глаза смотрели на меня, зрачки расширились. Жёлтая крупица сонного порошка запуталась в его ресницах. Вик уже открыл рот, но я его опередила:

— Который час? — взволнованно спросила я, вскакивая с кровати. Вик лениво потянулся к тумбе, на которой лежал телефон.

— Половина девятого, — ответил он, широко открывая рот.

— Сколько? — я не верила своим ушам. Почему не прозвенел будильник? Оглянулась в поисках смартфона, не сразу сообразив, что оставила его в другой комнате.

— Восемь тридцать, — повторил он.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — визжала я, ругая себя.

Стрелой помчалась по коридору в другую спальню. Резко дёрнула створку шкафа, чуть не сорвав её с петель. Одним рывком скинула с себя пижаму, нацепила бюстгальтер и потянулась за рубашкой.

В комнату зашёл Вик. Он застыл в дверях, подбирая слова. Смотрел прямо на меня и не отворачивался. В любой другой день я бы прикрылась, но сегодня на ханжество времени не было.

Вик всё же развернулся и спросил:

— Тебе ко скольки?

— В девять начало, — ворчала я, застёгивая молнию юбки.

— Я вызову такси и буду ждать внизу, — бросил Вик, выходя из комнаты.

Я не планировала ехать на такси или просить помощи у Вика, хотя сейчас помогло бы что угодно, хоть волшебная метла, лишь бы успеть на конференцию. Слышала, что такси в Японии стоит как месячная зарплата санитарки в России.

Забежала в ванную и посмотрела в зеркало. На подбородке образовался красный бугорок. Я замазала его и тёмные круги под глазами тональным кремом. В последний раз бросила быстрый взгляд в зеркало. Выглядела я как школьница: минимум макияжа, белая рубашка и тёмная клетчатая юбка.

На улице увидела Вика, который стоял у чёрного автомобиля. Не оглядываясь, юркнула на заднее сидение, Вик сел рядом. Водитель в костюме и белых перчатках аккуратно вёл машину по жилым кварталам, на одной из улиц детвора играла в футбол. Такси замедлилось, и водитель посигналил. Мальчишки нехотя убежали с дороги, затем со всей силы пнули по мячу, который отлетел от стены дома и чуть не попал под колёса. Я оглядывалась, пытаясь силами мысли ускорить автомобиль, тарабанила подушечками пальцев по коленям.

Понятия не имела, сколько нам ехать. Маршрут на метро составлял сорок минут. Я смотрела на обтянутое проводами небо, цеплялась взглядом за вывески на непонятном мне языке.

Такси остановилось на оживлённом перекрёстке у торгового центра. Загорелся красный свет светофора, и дорогу наводнили пешеходы. Их было много. Толпа словно река, прорвавшая плотину, перекрыла нам путь. На одном из зданий светился огромный экран, с которого миловидная японка улыбалась мне, рекламируя, вероятно, крем для лица.

Я злилась на себя, ненавидела, что опаздывала к началу конференции, на которую так мечтала попасть. Пальцы сжались в кулак с такой силой, что ногти оставили красные полумесяцы на ладони. Ради этой мечты я отправилась в незнакомую страну с человеком, которого следовало бы опасаться. Весь риск бессмыслен из-за моего безответственного поведения. Горячая ладонь Вика накрыла мой кулак. Напряжение достигло пика, произошёл взрыв. Волна расслабления прошлась по телу, отбрасывая обмякшее тело на спинку кресла.

Загорелся зелёный, поток людей замер у кромки тротуара, словно невидимая плотина захлопнулась. Такси поехало дальше. Я больше не тряслась и не винила себя.

Вик протянул несколько купюр, которые таксист схватил пальцами, обтянутыми в белые перчатки из хлопчатобумажной ткани.

Цветные указатели с продублированными на английском надписями указывали нам путь до зала. Радостное предвкушение клокотало в груди, хоть мы и опоздали на десять минут.

Всё оборвалось, когда я прочитала табличку: "Конференция началась. Ради удобства слушателей воздержитесь от перемещений по залу до следующего перерыва". Стон вырвался изо рта. До перерыва целых сорок минут. Вик стоял рядом, как и я, гипнотизируя табличку на двери. Зачем он здесь? У него даже билета нет.

— Да, пофиг. Пошли, — Вик резко открыл дверь и подтолкнул меня внутрь.

Сгорая от стыда, я подбежала к ближайшему свободному креслу. Вик последовал за мной. Сердце колотило погребальный марш на удвоенной скорости под обеспокоенные взгляды зрителей рядом. Докладчик выступал, не заметив нашего вторжения. Я вся обратилась в слух и уловила, что в докладе сравнивалось финансирование государственных программ по уходу за пациентами с болезнью Альцгеймера. Не та информация, которую я ожидала услышать. Когда барабаны в висках замолкли, я поняла, что программа докладов рассчитана на специалистов в сфере общественного здравоохранения. Мы попали не в тот зал.

Слёзы начали подкатывать к глазам. Я сидела не на том этаже. Всего несколько бетонных плит отделяли меня от места, где учёные рассказывали об открытиях в области диагностики и лечении самого заболевания. Перевела взгляд на Вика, он слушал и, кажется, пытается понять, что говорит докладчик за кафедрой.

— Чего отвлекаешься? — сказал он мне улыбаясь.

— Мы ошиблись этажом, это не тот зал, — прошептала я.

— Тогда пошли отсюда, — улыбка исчезла с его лица, он уже встал с кресла, когда я резко дёрнула его за руку.

— Ты чего! Мы и так всем помешали, давай посидим до перерыва.

— Я не из тех, кто теряет время впустую, — Вик встал с кресла и направился к выходу. Сгорая от стыда, я побежала за ним. Протискивалась между рядами, боясь смотреть по сторонам.

— Что ты вообще здесь делаешь, если не любишь тратить время?— спросила я, когда догнала Вика в коридоре. В руке он крутил флаер с картой и расписанием конференции.

— Есть у меня опасения, что без моей помощи конференция для тебя пройдёт впустую, — Вик задумчиво разглядывал карту, пытаясь определить наше местоположение.

— Тебе какая разница?

— Может, я забочусь об углеродном следе? Если ты просто так пересекла на самолёте тысячу километров, представляешь, какое это расточительство?

— Люди, которые беспокоятся об углеродном следе, не летают на частных самолётах, — с недоверием смотрела я на него.

Ответа не последовало, мы поднялись на этаж и вошли в зал. Аудитория ничем не отличалась от предыдущей, десятки рядов кресел, синий экран с темой доклада и высокая деревянная кафедра, за которой выступали учёные. Я жадно впитывала информацию, забыв о присутствии Вика. После доклада о влиянии физической активности на когнитивные способности пациентов с болезнью Альцгеймера он попросил микрофон, чтобы задать вопрос. Как раз этот доклад читал знакомый мне по переписке на научном интернет-форуме профессор Судзуки.

Какого чёрта Вик творит? Чуть не вырвала у него микрофон из рук, желая остановить надвигающийся позор, ведь у Вика даже не было билета на конференцию. Что же он собирался спросить, если увлекался только дрифтом и машинами?

— Вик Ханучев из Владивостокского медицинского центра, — представился он. — Профессор Судзуки, подскажите, вы несколько раз в докладе упоминали важность мотивации к занятию спортом у пациентов. Каким образом её возможно достичь в условиях современной структуры здравоохранения?

Я была удивлена. Вик слушал доклад и задал вопрос с пониманием того, что система здравоохранения в любой стране страдает от нехватки времени на пациента. Профессор Судзуки задумался, посмотрел на Вика, потом на меня и улыбнулся. Неужели узнал?

— Знаете, пару лет назад я порвал связки. Операция прошла успешно, но мне назначили курс физиотерапии. Сам я врач и понимаю важность реабилитации, но эти упражнения с эластичной лентой совсем не хотелось делать, а лечащий врач спрашивал об этих дурацких упражнениях. И знаете? Я их делал! Делал, потому что знал, что он спросит меня об этом. Так вот, я считаю, что истинный интерес к пациенту — лучшая мотивация, которую вы можете ему дать.

Этот ответ был далёк от точных наук, клинических исследований, но оказался ошеломляющим. Лечат не только таблетки, но и вера в других людей. Получив ответ на свой вопрос, Вик сел в кресло и лукаво мне подмигнул. Я сделала вид, что не заметила. Он вникал в то, что, скорее всего, его не интересовало, был рядом. Понятия не имела зачем, не слушала тоненький голосок, который пищал о том, что делает он это ради меня.

С трудом сосредоточилась на следующем докладе. Слова пролетали мимо, будто я перестала понимать английский. Уши горели, а глаза косились на рядом сидящего Вика.

Собрала всю волю в кулак и перевела тезис, указанный на слайде: «Популяционное ретроспективное когортное исследование показало, что липофильные статины и статины грибкового происхождения связаны с более высоким риском прогрессирования Болезни Альцгеймера по сравнению с гидрофильными статинами».

Эта информация могла бы стать белым шумом, если бы не вспомнилась духота маленького архивного помещения, десятки листов, назначения препаратов, часть из которых была СТАТИНАМИ. Это класс веществ, которые прописывают пациентам для снижения холестерина в крови. Повышение артериального давления, которое в медицине зовут артериальной гипертензией, и увеличение липидов в крови, одним из которых является холестерин, часто идут рука об руку.

Мы с Костей пытались выявить связь между развитием болезни Альцгеймера и препаратами, влияющими на давление, и не учитывали значимость эффектов других препаратов, которые принимали пациенты. По приезде нужно будет ещё раз сравнить листы назначений тех тридцати пациентов, которые выбивались из выборки. Если вдруг окажется, что именно статины оказывают значимый эффект на память пациентов, то доклад для конференции у нас уже готов.

Я достала смартфон и оставила запись с идеей в заметке, затем добавила напоминание, чтобы не забыть обсудить эту идею с Костей в понедельник. Еле дождалась перерыва. Тело изнывало от отсутствия движения и переполняющих меня идей и чувств.

В перерыве Вик и я пили кофе из бумажных стаканчиков, когда заметили, что профессор Судзуки твёрдой походкой направился к нам.

— Честно говоря, я не поверил своим глазам! — признался профессор, поправляя очки. — Таша, вы так молодо выглядите. Если бы ваш научный руководитель не сказал, что он из Владивостока, я и не заметил бы вас.

Профессор же, наоборот, был точной копией своей аватарки. Темноволосый мужчина в пиджаке выглядел лет на сорок. Он то и дело поглядывал на массивные наручные часы, перерыв между докладами был короткий.

— Что вы, профессор, — улыбнулась я. — Вик не мой научный руководитель. Он мой... друг. Слово само слетело с губ, обжигая осознанием того, как быстро Вик перешёл из категории «враг» в категорию «друг». Ни профессора, ни нового друга мои слова не смутили, показалось, что даже порадовали.

— Тогда! — смеясь сказал профессор Судзуки. — Это ещё лучше. Я хотел бы пригласить вас в Осаку. Вы уже здесь побывали, что-то посмотрели, сможете принять взвешенное решение. Наш научный институт нуждается в амбициозных молодых специалистах. Есть различные программы, стажировки, учёбы и работы, я бы мог помочь подобрать вам подходящую. Мы давно знакомы в сети, честно признаюсь, что редко встречаю таких смышлёных и глубоко увлечённых темой людей.

Уши снова пылали, на этот раз от похвалы. Человек, который только что выступал на сцене Международной конференции, предлагал помощь, считал меня не такой, как все. Быть особенной — это приятно. Подобно волшебству — видеть в глазах других то, что ты сам не в силах в себе разглядеть.

Как бы мне ни хотелось работать вместе с профессором Судзуки, я отказалась.

— Вы всё же подумайте. Быстрого ответа я от вас не жду.

— Да, да, конечно! Спасибо за предложение, — я широко улыбалась и соглашалась, прекрасно зная, что воспользоваться его предложением мне не суждено.

Профессор попытался больше узнать о Вике, потому что принял его за учёного. Мысленно я молилась, чтобы перерыв закончился быстрее, чем профессор начнёт расспрашивать Вика об исследовании, которым он не занимался. Переживала, что тот же трюк вопросом, какой он провернул после доклада профессора Судзуки, второй раз не пройдёт. Удача впервые за сегодня оказалась на моей стороне, мы попрощались с профессором, прежде чем он успел разглядеть в Вике самозванца.

К разговору о предложении профессора Судзуки мы вернулись позже вечером, когда остались с Виком наедине. Ужинали мы в одном из ресторанчиков, где тарелки с суши кружились на конвейере, а клиентам оставалось лишь поймать понравившееся блюдо. Цена в таких местах ниже, чем в обычных ресторанах, а суши проглатывались одна за одной.

Я настояла на том, чтобы оплатить счёт. Хотелось компенсировать Вику хоть частичку расходов этой поездки.

Из заведения я выкатилась словно колобок. Сытая, довольная и счастливая. Ворох мыслей крутился в голове после конференции. Словно вылезла из непроглядной толщи воды на солнечный берег, появилась уверенность, новые идеи и ощущение, будто мир к ним открыт.

— И как тебе конференция?

— Занимательно, но не моё.

— Конечно. Сидел ещё без билета, я всё переживала, что тебя выпроводят.

— Воу, беспокоилась обо мне? — Вик наигранно удивился, он смотрел на меня, а закатное солнце бликами отражалось в серьге в форме креста.

— Конечно, нет, — я скривилась. — Если бы тебя выпроводили, кто бы вместо меня задавал глупые вопросы?!

— Не выпроводили бы, — с усмешкой Вик показал экран телефона, на котором светился билет на конференцию. — Ещё в такси успел купить.

— А если без шуток, — я глубоко вздыхаю. — Не знаю, зачем ты поехал со мной, но спасибо. Как ни странно... твоё присутствие мне очень помогло, — губы Вика расплылись в улыбке.

— Только не смейся! — пригрозила я ему. — Мне тяжело это признать.

— Спасибо, что рассказала, — Вик был серьёзен, он выглядел задумчивым, что казалось неестественным. Я вообще раньше считала, что такие парни, как он не думают.

Мы шли вдоль реки по главной гастрономической улице. То и дело в меня врезались невнимательные туристы, фотографирующие очередную яркую вывеску. Да, таблички впечатляли, например, огромный осьминог, накладывающий своими щупальцами те самые шарики с морепродуктами, которые мы пробовали вчера, назывались они такояки. На другой вывеске большой краб, взбирался по фасаду здания, неподалёку зависла в воздухе рыба-фуга, притягивающая любителей рискованных экспериментов.

Вик рассказывал о жизни в Японии и друге Такаши, который познакомил его с миром дрифта, а затем спросил у меня:

— Почему ты решила изучать болезнь Альцгеймера?

Я не любила отвечать на этот вопрос и насторожилась.

— Это личное.

— Так и думал,— самодовольно ответил Вик. — Я встречал, конечно, людей, увлечённых просто потому, что горели темой, но чаще всего за такими решениями скрывается что-то личное.

— Как с твоим занятием дрифтом? — перевела тему я.

— Дрифт может казаться детской забавой, мальчики на машинках скользят по асфальту. На самом деле, дрифт требует высокой концентрации и отточенной техники. Когда ведёшь машину в занос, нужно забыть обо всех проблемах, сосредоточиться на здесь и сейчас. Представь, ты летишь на скорости рядом с бетонной стеной без защитных ограждений, одна ошибка может стоить тебе здоровья или даже жизни. Всё зависит только от тебя, без оглядки на кого-то. Ты управляешь жизнью в прямом смысле этого слова. Иногда кажется, что только в такие моменты я и живу.

— Ясно, ты адреналиновый наркоман.

— Может и так, но ты делаешь поспешные выводы.

— Есть у кого поучиться, — осмелела я. — Передо мной стоит человек наехавший на меня при первой же встрече. Извиняюсь, на второй. Ааа... нет, если считать, что было в спальне, то при первой тоже.

— Почему ты отказалась от предложения профессора Судзуки?

Я планировала ответить расплывчато, как обычно делаю, когда мне задают подобный вопрос, но рот заговорил сам собой. Возможно, откровенность Вика о дрифте и его жизни в Японии подействовали таким образом или смена декораций или тот факт, что в радиусе ближайшей тысячи километров он был самым близким мне человеком.

— Моя жизнь изменилась в четырнадцать лет, тогда у бабушки диагностировали Болезнь Альцгеймера. Я даже близко не знала, что это за болезнь такая. С того момента главным желанием стало, чтобы побыстрее придумали лекарство. Все медикаменты, что есть сейчас способны замедлить, но не остановить болезнь. Моя бабушка потихоньку умирает, каждый день, — думать оказалось легче, чем говорить вслух. Так мало людей, с которыми я могла поделиться болью. Было глупо говорить о ней с человеком, который может проехаться по моим чувствам словно бульдозер. Очень глупо, но я говорила. Парадоксально с каждым словом будто кто-то вытаскивал маленькую иголку из моего сердца и становилось немного легче.— Бабушка могла бы принять участие в клинических испытаниях, если исследование будет проводиться во Владивостоке. Если же я буду трудиться в Японии, то вряд ли смогу ей помочь.

— Ты пытаешься разобраться в теме с 14 лет. Понятно, почему профессор был удивлён твоим возрастом, — задумчиво произнёс Вик, словно что-то подсчитывая в уме.

Мы медленно шли вдоль реки, когда он выдернул меня из толпы, утягивая на соседнюю улицу. Здесь вывески ресторанов не были такими огромными, и поток пешеходов стал в разы меньше. Шум стих, я бы услышала его, если бы даже он шептал.

Вик остановился на перекрёстке, разворачивая меня к себе, обхватил пальцами мои плечи, слегка встряхивая. Я стояла со слегка запрокинутой вверх головой, изо всех сил пытаясь не разрыдаться.

— Маленькая, это так тяжело...

— У меня осталось четыре года! Всего лишь четыре года! Средняя продолжительность жизни пациентов восемь. У бабушки симптомы прогрессирует не так быстро, но... У меня нет времени окончить университет, мне нужно действовать уже сейчас, — в уголках глаз собралась влага, я старалась смотреть на небо, чтобы слёзы не выдали меня.

— Слушай, у тебя огромная вера, она поможет не сдаться. Может казаться, что весь мир против тебя, но это не так. Справедливость существует, когда-нибудь ты своего добьёшься. Мы все получим то, чего хотим,— от его голоса разрывалось сердце.

Зачем он это говорит? Я не просила поддержки! Не хотела жалости к себе. И только сейчас поняла, как сильно мне нужны были эти слова. Никто никогда не говорил мне, ничего подобного. Одноклассники крутили у виска, стоило только поделиться мечтой. Я привыкла к такой реакции и перестала кому-то рассказывать, просто уходила с головой в учебники, пытаясь разобраться в сотнях непонятных мне терминов. Если тратить время на переменах не на болтовню, а на чтение, то за год успеваешь прочитать не один десяток книг.

Мама хотела того же чего и я. Мы были вместе в этой экспедиции по спасению бабушки. Мама никогда не признавала, что это тяжело, не делилась чувствами и не спрашивала о моих. Ей было важно знать, что я не сдаюсь, и она это поощряла. С бабушкой же я не могла поговорить о её болезни, она всё отрицала и не дала бы пойти ни на одну жертву ради неё. Я просто делала то, что должна, следуя подсказкам мамы.

Как кружка горячего шоколада зимним вечером взгляд Вика согревал меня. Я моргнула, быстро открыв глаза снова, боясь, что этот мираж растворится. Но он стоял рядом, всё ещё придерживая меня за плечи. С ресниц соскочила горячая слеза, стремительно спустилась по щеке.

Вик коснулся большим пальцем моей кожи, останавливая солёную каплю. Его прикосновения всегда меня обжигали. Вот и сейчас слеза будто испарилась под его пальцами.

— Спасибо, — прошептала я. Вик улыбнулся, взял меня за руку. Мы шли дальше мимо многочисленных кафе и ресторанов в сторону светящейся синим телебашни. Мою ладонь окутывали горячие пальцы Вика. Слёзы высохли, осталось лишь спокойствие. Странное спокойствие, которое я до этого рядом с ним не испытывала.

У одного из баров Вик жестом остановил проезжающее такси.

— Езжай в апартаменты, отдохни и поспи. Сегодня был тяжёлый день, — Вик открыл дверь такси, заботливо усаживая меня внутрь.

— Ты не едешь?!— меня охватила паника. Я будто только обрела опору, которую сейчас же выбили у меня из-под ног.

— Есть планы, — Вик поглядывал в сторону бара. Почувствовала себя маленькой девочкой, которую взрослые не посвящают в свои дела.

Здание было обшито тёмным материалом, сквозь незакрытые шторами окна я видела, как несколько мужчин в деловых костюмах сидели у барной стойки. Понятия не имела, что происходило там, но ощутила сильное желание не отпускать Вика одного.

Он уже договорился с таксистом о маршруте, когда я заявила:

— Пойду с тобой.

— Ты уверена? — Вик посмотрел на меня с недоверием. — Не думаю, что ты готова увидеть, что происходит в этом баре.

Мочки ушей начали гореть, дыхание перехватило. Там танцуют стриптиз или устраивают оргии? Что вообще там происходит? Если не пойду, буду фантазировать, о том, что вытворяет Вик за закрытыми дверями бара.

— Хочу, — твёрдо сказала я, вздёрнув подбородок.

Вик махнул таксисту рукой, и чёрный автомобиль двинулся дальше по улице. Мы же подошли к матовой стеклянной двери с табличкой, которую можно было бы перевести как «жди удовольствия».