36 часть

Я проснулась резко, будто меня выдернули из чего-то густого, тёплого и слишком настоящего. Несколько секунд я просто лежала неподвижно, уставившись в потолок и пытаясь понять, где я... и что именно только что со мной было. Сон не исчез сразу — он остался внутри ощущениями. Не картинками. Не словами. Телом. Теплом на коже. Чужими руками. Близким дыханием. Я медленно провела пальцами по губам, будто проверяя, настоящие ли они, и в этот момент меня передёрнуло так резко, что я зажмурилась.

Нет. Это просто сон.

Я резко села, сбрасывая с себя это ощущение, как липкую плёнку. Сердце билось слишком быстро, будто я не спала, а бежала. Тело помнило прикосновения, которых не было. И это оказалось самым отвратительным. Я помнила, как тянулась к нему. Как хотела его рядом. Как не сопротивлялась.

— Господи...

Я закрыла лицо руками и медленно выдохнула. Почему мозг вообще придумал это? Почему именно так? Почему настолько живо, настолько... приятно? Слово всплыло само, и от него стало ещё хуже. Я опустила руки и уставилась в пол. В груди была тяжесть — не просто стыд, не просто неловкость. Это было ощущение потери. Как будто меня вырвали из момента, который я не хотела отпускать. И именно это вызвало отвращение к самой себе.

— Фу...

Я резко встала и начала ходить по комнате, обнимая себя за плечи, словно защищаясь от собственных мыслей. Нужно прийти в себя. Нужно вернуть реальность. Нужно всё расставить правильно. Он — не тот человек, о котором снятся такие сны. Не тот, по кому скучают. Не тот, к кому тянутся.

Он враг.

Я остановилась у окна, но ничего не видела перед собой. В памяти всё равно всплывали ощущения — его взгляд, его руки, его голос. Я резко ударила ладонью по подоконнику.

— Хватит.

Нужно думать трезво. Холодно. Я заставила себя вспоминать всё плохое. Его резкость. Его контроль. Его опасность. Его мир, где никто не остаётся чистым. Его привычку давить, решать, подчинять. Его силу, которая не защищает — а ломает.

— Он использует людей.— Он манипулирует.— Он не заботится — он контролирует.

Я говорила это тихо, но упрямо, словно вбивала гвозди в собственную голову. Однако внутри что-то всё равно сопротивлялось. Я стиснула зубы.

— Это просто сон. Стресс. Эмоции. Глупость.

Я подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение. Глаза мутные, будто я действительно пережила что-то тяжёлое. Лицо напряжённое. Я искала в себе холодность, привычную твёрдость... и не находила её сразу. Это раздражало.

— Соберись.

Я глубоко вдохнула.

— Он тебе никто. Ты ему никто. Вы враги. Так было. Так есть. Так должно быть.

Я повторила это ещё раз, медленнее, твёрже.

— Мы враги.

Только после этого я отвернулась от зеркала. Но неприятное ощущение внутри не исчезло. Оно стало тише... но не ушло. Осталось где-то глубоко, как эхо. Как память тела о том, чего никогда не было. И я ненавидела это сильнее всего. Я спустилась вниз почти машинально, всё ещё будто находясь не здесь, а где-то между остатками сна и реальностью. Дом встретил меня тишиной — глубокой, пустой, гулкой. Такой тишиной, которая не успокаивает, а давит. Я прошла на кухню, открыла холодильник... и замерла. Пусто. Почти демонстративно пусто. Пара бутылок воды, какой-то соус, давно забытый лимон и холодный воздух, который пах ничем.

Я закрыла дверцу медленно, будто надеялась, что внутри что-то появится само.

— Отлично...

Живот неприятно сжался, напоминая, что кроме мыслей и воспоминаний телу тоже что-то нужно. И внезапно стало ясно — сидеть здесь я не могу. Не в этом доме, не в этой тишине, не наедине со своей головой. Мне нужно движение. Шум. Люди. Что угодно, только не это пространство, где слишком много меня... и слишком много мыслей о нём.

Решение пришло резко. Я поеду в город. Позавтракаю. Поработаю. Просто обычное утро. Нормальное. Реальное.

Я быстро поднялась наверх и почти сразу остановилась посреди комнаты, не понимая, что надеть. Глупо, но вдруг стало важно выглядеть... собранно. Контролируемо. Как человек, у которого всё в порядке. Я открыла шкаф резче, чем нужно, и начала перебирать вещи, почти не глядя — пальцы цеплялись за ткань, вытаскивали, отбрасывали, снова вытаскивали.

— Спокойно... просто одежда...

В итоге я выбрала то, что казалось безопасным. Чёрные прямые брюки — строгие, аккуратные, без лишнего. Светлая рубашка, мягкая, но с чётким воротником. Я застёгивала пуговицы чуть быстрее, чем обычно, и ловила себя на том, что пальцы иногда замирают... будто я отвлекаюсь. Потому что в голове снова он.

Как он смотрит.Как стоит рядом.Как молчит.

Я резко затянула манжету на запястье. Слишком сильно.

— Хватит.

Волосы я собрала быстро, но перед зеркалом всё равно остановилась дольше, чем планировала. Поправила пряди. Провела пальцами по шее. Сама не заметила, как начала рассматривать своё отражение так, будто...

Будто он может меня увидеть. Мысль вспыхнула — и я сразу отвернулась. Взяла сумку, телефон, ключи. Всё резко. Всё быстро. Без пауз. Но внутри всё равно было беспокойство. Странное, липкое. Не тревога о чём-то конкретном — скорее ощущение, что я убегаю... и не успеваю.

На улицу я вышла почти стремительно. Воздух был прохладный, свежий, и он ударил в лицо так резко, что я глубоко вдохнула, словно только сейчас начала нормально дышать. Машину завела быстро — двигатель отозвался знакомым гулом, и это почему-то немного успокоило. Конкретный звук. Конкретное действие. Реальность. Я выехала слишком резко. Слишком быстро перестроилась. Слишком сильно нажала на газ. Дорога мелькала перед глазами полосами, а мысли — ещё быстрее. Я пыталась думать о делах.

Я вошла в ресторан слишком быстро — почти влетела, будто если замедлюсь хоть на секунду, мысли догонят меня и разорвут на части. Тёплый воздух встретил запахом кофе, свежей выпечки и чужих разговоров. Люди смеялись, двигались, жили своими обычными утренними жизнями. Всё выглядело нормально. Слишком нормально. И от этого становилось ещё хуже, потому что внутри меня ничего нормального не было — только напряжение, тугое, тихое, как натянутая струна под кожей.

Я даже не выбирала столик. Просто указала на первый свободный у окна и села. Официант подошёл — я заказала кофе, воду и что-нибудь поесть, даже не посмотрев толком меню. Неважно что. Главное — занять руки. Глаза. Мысли. Главное — не чувствовать. Когда чашка оказалась передо мной, я не вдохнула аромат, не сделала паузу, не позволила себе ни секунды. Сразу открыла ноутбук. Потом телефон. Потом второй. Экран за экраном. Уведомление за уведомлением. Я возвращалась туда, где всё понятно. В контроль. В структуру. В свою жизнь.

И сразу стало ясно — меня не было слишком долго. Пропущенные вызовы. Срочные письма. Люди, которые ждали решений. Люди, которые перестали ждать. Сделки, которые зависли. Процессы, которые пошли без меня. Чужие действия. Чужие ошибки. Я исчезла... и мир не остановился. Это бесило сильнее всего. Я начала отвечать быстро, резко, без пауз. Голос становился холоднее с каждым звонком. Я перебивала. Давила. Требовала отчёты, исправления, цифры, объяснения. Я возвращала позиции одну за другой, словно собирала разлетевшиеся по полу осколки своей власти. Да. Вот так. Вот это — я. Та, которая управляет. Та, которая не чувствует. Та, которая не позволяет себе слабости.

Но что-то мешало.

Я сделала глоток кофе и только тогда поняла, что он обжигающе горячий. Язык резко заныл, и я сжала чашку сильнее, чем нужно. И сразу — мысль. Он. Чёрт. Я резко выдохнула, отвела взгляд в сторону, будто можно было физически стряхнуть его из головы. Соберись. Я заставила себя смотреть в экран, читать цифры, но строки расплывались. Вместо букв — взгляд. Вместо графиков — голос. Его спокойствие. Это чёртово спокойствие, будто он всегда знал больше, чем говорил. Я захлопнула ноутбук слишком резко — звук ударил по тишине, несколько человек обернулись. Мне было всё равно.

— Хватит...

Я сказала это почти беззвучно, но твёрдо. Сцепила пальцы, сжала их до боли, будто физическое давление могло вернуть контроль.

Он тебе никто.Он опасен.Он манипулирует.Он враг.

Я повторяла это медленно, как приказ самой себе. Ты просто была у него. Вынужденно. Он помог — потому что ему было выгодно. Ты приняла помощь — потому что тебе было нужно. Всё. Ничего больше. Но внутри поднималось раздражение — тяжёлое, липкое. Потому что, возвращаясь в работу, я видела: без меня всё начинает рассыпаться. Я ослабила хватку. Я позволила себе исчезнуть. Позволила себе... отвлечься. Я не имею права на это. Не имею права на чувства. Не имею права на привязанность. Не имею права думать о нём.Я снова открыла ноутбук — резко, решительно, будто захлопнула дверь перед собственными мыслями.

— Продолжаем, — сказала я в наушник, когда связь восстановилась.

Мой голос снова стал холодным, чётким, контролируемым. Но внутри осталось странное ощущение — будто я не просто вернулась в свою жизнь... будто я из неё выпадала. И это ощущение было мерзким. Потому что какая-то часть меня знала, где мне было спокойнее. Я сжала зубы, почти до боли. Нет. Нет. Нет. Я не буду об этом думать.Я сосредоточилась на работе, на цифрах, на голосах, на задачах, но иногда взгляд сам уходил к окну. В стекле отражалась я — собранная, строгая, управляющая всем вокруг. И почему-то... уставшая. Сильно уставшая. Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Я вернулась. Я всё исправлю. Я снова всё заберу под контроль. И он... просто останется прошлым. Я так решила. Иначе быть не может.