21 часть

Прошло несколько дней после того скандала. Не примирение — и не новая война. Скорее странное перемирие, натянутое, как тонкий провод под напряжением.

Виолет была на кухне. Стояла у плиты, помешивала еду, иногда с силой стуча ложкой о край сковороды. Она готовила молча, сосредоточенно, будто сама кухня была для неё убежищем. Запах еды медленно расползался по дому, смешиваясь с тишиной и напряжением. В зале, за большим столом, сидел Дилан. Перед ним — ноутбук, документы, заметки. Он работал жёстко, без пауз, с тем самым выражением лица, которое означало: лучше не лезть. Его пальцы быстро бегали по клавиатуре, взгляд был острый, цепкий.

— Да где ты, мать твою... — процедил он сквозь зубы, перелистывая файлы.— Чёрт. Нет, не это... Блядь.

Он резко откинулся на спинку стула, потом снова подался вперёд, хлопнув ладонью по столу.

— Я же знаю, что это здесь. Я не мог это проебать.

Виолет всё слышала. Каждое слово. Каждый срыв. Но не сказала ни слова. Даже не повернулась. Телефон Дилана внезапно завибрировал. Он бросил взгляд на экран — и сразу выпрямился.

— Да, — коротко.

Его голос изменился мгновенно. Стал ниже. Холоднее. Властнее.

— Нет. Ты меня сейчас внимательно слушаешь. — Пауза. — Мне плевать, кто там орёт. Делайте так, как я сказал. Без самодеятельности.

Он встал, медленно прошёлся по комнате.

— Если кто-то ещё раз дёрнется без моего слова — я его лично вычеркну из игры. Понял?Короткий смешок.— Вот и отлично. Работай.

Он сбросил звонок, раздражённо выдохнул и провёл рукой по лицу.

— Идиоты... — буркнул он себе под нос. — Всё приходится держать самому.

На кухне Виола на секунду замерла.Она слышала его таким и раньше — в гневе, в давлении, в контроле. Но сейчас в этом было что-то иное. Не показное. Настоящее. Дилан снова сел за стол, пробежался взглядом по экрану.

— Так... давай, сука, покажись... — тихо сказал он, щёлкая мышкой.

Их отношения не стали мягче. Они всё ещё могли огрызнуться, крикнуть, бросить колкую фразу. В диалогах всё ещё летали грубые слова, резкие интонации, раздражение. Но теперь между этим всем появилось нечто новое.Он знал, что она на кухне. Она знала, что он в зале.

И этого было... достаточно.Иногда Дилан ловил себя на том, что замолкает, когда слышит её шаги.Иногда Виола специально шумела чуть сильнее, чем нужно — чтобы он знал, что она рядом.Это не было близостью. Не было доверием.Но что-то между ними сдвинулось.И оба делали вид, что не замечают. Потому что признать это — значило открыть дверь, к которой они оба пока не были готовы.

Звонок в дверь прозвучал резко, настойчиво — так, будто тот, кто стоял по ту сторону, не привык ждать.

Виолет вздрогнула и сразу обернулась. Рука с ложкой зависла над сковородой, огонь под плитой продолжал гореть.

Дилан медленно поднялся из-за стола.

Он выпрямился во весь рост — высокий, широкоплечий, уверенный в каждом движении. Под тонкой тканью футболки отчётливо угадывались напряжённые мышцы спины и рук. Он выглядел собранным, опасным и удивительно спокойным — как человек, который привык решать проблемы лицом к лицу.

Их взгляды встретились.

— Слышала, — спокойно сказал он, уже делая шаг вперёд.

— Очевидно, — резко ответила Виолет и выключила плиту. — Я иду с тобой.

Они двинулись к двери одновременно.

Дилан остановился первым. Не резко — наоборот, слишком спокойно. Он повернулся к ней вполоборота, перегородив путь.

— Нет, — сказал он тихо.

Виолет вскинула подбородок.

— Ты мне не приказываешь.

Он чуть наклонился к ней, настолько близко, что она почувствовала тепло его тела, но не коснулся.

— Я знаю, — ровно ответил он. — Я беру ответственность.

Его голос был низким, уверенным, без тени сомнений. Таким тоном не спорят — ему либо подчиняются, либо ломаются.

— Ты остаёшься здесь, — продолжил Дилан. — Я проверю. Если это кто-то лишний — я закрою вопрос. Если нет... ты будешь в безопасности.

— Ты слишком самоуверен, — процедила Виолет. — Думаешь, я спрячусь за твоей спиной?

Уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Думаю, ты достаточно умна, чтобы не лезть под пулю, — ответил он. — И достаточно упряма, чтобы потом высказать мне всё, что захочешь.

Он выпрямился, глядя на неё сверху вниз. Его лицо было спокойным, собранным, красивым в своей холодной решимости. Ни капли паники. Ни капли суеты.

— Оставайся. Это не просьба, Виолет.

Она сжала кулаки. Несколько секунд они молча мерялись взглядами.

— Если ты мне врёшь... — начала она.

— Тогда я сам понесу последствия, — перебил он.

Пауза.

— Чёрт с тобой, — зло бросила Виолет и отступила на шаг. — Но я всё слышу.

— Этого достаточно, — коротко ответил Дилан.

Он развернулся и направился к двери — уверенно, бесшумно, как человек, который знает: за его спиной есть кто-то, кого он не отдаст. Виолет осталась стоять посреди зала. Злая. Напряжённая. И раздражённо осознающая, что... снова послушалась.

Дилан открыл дверь ровно настолько, чтобы видеть того, кто стоял снаружи, и не дать себя застать врасплох.

Мужчина был незнакомым. Невысокий, худой, в тёмной куртке, с слишком внимательным взглядом. Такие не приходят просто так.

— Ты ошибся адресом, — холодно сказал Дилан.

— Я ищу девушку, — усмехнулся тот. — Думаю, она здесь.

Этого хватило.

Дилан даже не повысил голос.

— Уходи, — произнёс он спокойно. — Последний раз говорю.

Мужчина сделал шаг вперёд. Слишком самоуверенно. Слишком близко. Следующее произошло быстро.

Дилан резко схватил его за ворот куртки, развернул и с силой впечатал в стену у входа. Удар был точный, контролируемый — не для того, чтобы покалечить, а чтобы показать разницу сил. Воздух вышибло из лёгких гостя, тот закашлялся.

— Ты сейчас очень внимательно меня слушаешь, — тихо сказал Дилан, глядя ему прямо в глаза. — И запоминаешь.

Он усилил хватку. Совсем немного.

— Сделаешь ещё один шаг к этому дому — и я не буду таким вежливым. Если я ещё раз тебя здесь увижу я лично вырву твои глаза и твой язык после чего скормлю тебе. Я найду тебя и твою семью и убью лично вот этими руками. И поверь мне я не шучу. Если из твоего рта дойдёт что-то что ты здесь видел я стану твоим личным кошмаром а теперь Вали отсюда. А ещё что бы сказал своим крысам которые тебя наняли что здесь никого не было если ты сделаешь не так как я скажу, а я же узнаю, то поверь мне я лично приеду за тобой.

Страх появился сразу. Настоящий. Мужчина дёрнулся, вырвался, споткнулся о порог и, не оглядываясь, бросился прочь по дорожке. Дилан захлопнул дверь и только тогда выдохнул.

— Чёрт...

— Дилан!

Виолет подбежала к нему мгновенно. Она попыталась протиснуться мимо, заглянуть наружу, но разница была очевидна: она — маленькая, тонкая, едва доходящая ему до плеча; он — словно живая стена.

— Пусти! — возмущённо сказала она, упираясь ладонями ему в грудь.

Когда она злилась, её лицо становилось почти детским: сведённые брови, надутые губы, горящие глаза. В этом было что-то одновременно упрямое и... чертовски милое.

— Виолет, стой, — твёрдо сказал он, даже не сдвинувшись.

— Ты его ударил?! — она вытянулась, пытаясь заглянуть ему через плечо. — Кто это был?!

— Никто, — отрезал Дилан, закрывая дверь на замок. — И именно так должно остаться.

Она снова попыталась пролезть мимо него, но он легко перехватил её за талию и отставил в сторону, как будто она весила не больше рюкзака.

— Эй! — возмутилась она. — Я не кукла!

— А я не дурак, — ответил он жёстко. — И ты никуда не пойдёшь.

Она замерла, задрав голову, глядя на него снизу вверх. Сердитая, взъерошенная, с растрёпанными волосами и быстрым дыханием.

— Ты меня бесишь, — прошипела Виолет.

— Отлично, — спокойно сказал Дилан. — Значит, ты жива и в доме. Всё по плану.

Он поставил руки по обе стороны от неё, не касаясь, но полностью перекрывая путь.

— Больше к двери не подходишь. Поняла?

Она сжала губы, но всё-таки кивнула.И только тогда он сделал шаг назад — всё ещё оставаясь между ней и опасностью.

Дилан ещё не успел окончательно прийти в себя после стычки. Адреналин медленно отпускал, сердце всё ещё било в висках, в ушах стоял гул. Он сделал шаг вглубь дома, собираясь сказать что-то Виолет — жёстко, по делу, как всегда.

И именно в этот момент всё пошло не так.

— Виолет, стой... — начал он.

Но она уже сорвалась с места.

Слишком быстро. Слишком резко.

— Ты с ума сошла?! — рявкнул Дилан, когда увидел, как она мчится обратно к двери.

Он рванул за ней, но не успел — тонкая, упрямая, на адреналине, она первой распахнула дверь.

На крыльце стояла коробка.

Обычная на вид. Картонная. Без надписей.

— Не трогай! — Дилан почти зарычал. — Виолет, не смей к ней прикасаться!

Но она, как назло, даже не обернулась.

— Это просто коробка! — бросила она через плечо и, не слушая, схватила её.

— Чёрт тебя дери! — Дилан выругался и в два шага оказался рядом. — Я сказал — НЕ ТРОГАЙ!

Она уже втащила коробку в дом.

— Ты вообще думаешь головой?! — голос Дилана сорвался. — Это может быть что угодно! Взрывчатка! Камера! Чёртова ловушка!

Он с грохотом захлопнул дверь и провернул замок, будто от этого зависела их жизнь.

— Ты хочешь нас обоих угробить?! — резко повернулся он к ней.

— Перестань орать! — вспыхнула Виолет, прижимая коробку к себе. — Ты не мой отец!

— Я сейчас не отец, — холодно отрезал Дилан, делая шаг к ней. — Я единственный человек в этом доме, кто думает наперёд.

Она отступила в зал, поставила коробку на стол и уже потянулась к крышке.

— Виолет! — его голос стал ниже, опаснее. — Руки. Убери. От. Коробки.

Он подошёл вплотную и резко перехватил её запястья, удерживая их в воздухе. Не больно — но так, что сомнений в его силе не оставалось. Его ладони были горячими, крепкими, уверенными.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — сквозь зубы сказал он. — Я только что вышвырнул отсюда типа, который явно пришёл не за автографом. А ты тащишь неизвестную хрень в дом?!

— Ты мне больно делаешь! — возмутилась она, но в голосе уже мелькнуло сомнение.

— Мне плевать, — жёстко ответил он. — Я лучше сделаю тебе больно сейчас, чем буду собирать тебя по кускам потом.

Он встал между ней и столом, буквально закрывая её собой. Широкие плечи, напряжённые мышцы, сжатая челюсть — он выглядел так, будто готов принять удар на себя, если понадобится.

— Если там что-то опасное, — продолжил он уже тише, но не менее твёрдо, — то это коснётся сначала меня. Поняла?

Она смотрела на него снизу вверх, злясь, тяжело дыша, но впервые — слушая.

— Ты бесишь меня своим контролем, — прошептала Виолет.

— Отлично, — усмехнулся Дилан без тени веселья. — Значит, я всё делаю правильно.

Он осторожно, но уверенно отстранил её за спину, не выпуская из поля зрения ни на секунду.

— Больше ни шага без меня, — сказал он. — Хочешь спорить — потом. Сейчас ты под моей защитой. И это не обсуждается.

Он перевёл взгляд на коробку. И в комнате повисла напряжённая тишина.Дилан стоял перед столом, напряжённый, как натянутая струна. Он медленно наклонился к коробке, будто ожидал, что она взорвётся в любую секунду.

— Если тут какая-нибудь хрень... — пробормотал он сквозь зубы, — клянусь, я разнесу этот дом к чёртовой матери.

Он осторожно поддел крышку. В ту же секунду Віолет, не выдержав, пролезла вперёд него, почти вжавшись плечом в его грудь.

— Ты совсем охренела?! — рявкнул он. — Я сказал — стой!

Но было поздно. Внутри лежали листы бумаги. Много. Аккуратно сложенные. Без взрывчатки, без проводов.

— Это что за дерьмо?.. — Дилан нахмурился, вытащил один лист и развернул. — Какой-то бред... цифры, подписи... да нихрена не понятно. Что за чёртова бухгалтерия?

Он пробежался глазами по строчкам и раздражённо фыркнул.

— Серьёзно? Ради этого цирка? — он усмехнулся зло. — Кто-то решил меня напугать бумажками? Да пошли вы все...

И тут он заметил. Виолет побледнела. Не просто побледнела — её будто ударили изнутри. Глаза расширились, дыхание сбилось, губы приоткрылись.

— Дай... — выдохнула она и резко шагнула к коробке.

— Эй, что с тобой? — Дилан нахмурился. — Ты чего...

Она вырвала коробку к себе, прижимая её к груди, и одним резким движением выдрала лист из его рук.

— Эй! — он отшатнулся. — Ты совсем с катушек слетела?!

— Ты не понимаешь! — резко сказала она, закрывая листы собой. — Это не твоё!

— Не моё?! — он уставился на неё в полном шоке. — Ты сейчас серьёзно, блядь?

Он посмотрел на пустую ладонь, потом на неё.

— То есть я тут, значит, рискую жопой, выбрасываю каких-то ублюдков с порога, а ты вырываешь у меня бумажки и говоришь «не твоё»?!

Виолет молчала, судорожно сжимая коробку.

— Так, подожди... — Дилан прищурился, медленно усмехаясь, но в глазах уже появилось напряжение. — Ты это знаешь. Ты, мать твою, знаешь, что это такое.

Она отвела взгляд.

— Чёрт... — он коротко рассмеялся. — Вот это номер. Значит, я тут как идиот стою, читаю какую-то хрень, а ты устраиваешь спектакль.

Он провёл рукой по лицу и выдохнул:

— Ты невозможная. Упрямая. Секретная, как грёбаный сейф. — Потом добавил, криво усмехнувшись: — И, конечно же, ты всё схватила и спрятала. Классика.

Он посмотрел на неё сверху вниз.

— Знаешь, что меня бесит больше всего? — сказал он грубо, но почти с насмешкой. — Не то, что ты мне не доверяешь. А то, как быстро ты это сделала. Будто ждала этого момента.

Виолет прижала коробку ещё сильнее. И сказала.

— Закрой свою варешку!

А Дилан стоял посреди зала, ошарашенный, злящийся и... уже понимающий, что эти листы — чёрт возьми, куда опаснее, чем он думал. Виолет будто обмякла. Она резко опустилась на стул у стола, коробка глухо стукнула о поверхность. Пальцы дрожали, когда она начала лихорадочно перебирать листы, не глядя на Дилана, словно его не существовало.

— Нет... нет... — шептала она себе под нос, дыхание сбивалось. — Только не это...

Бумаги шуршали одна за другой. Её движения были рваными, нервными, слишком быстрыми. Она искала конкретные листы. Те самые. И она их нашла. Виолет замерла.Глаза впились в строки, и всё внутри неё оборвалось. Это были письма Кая. Его почерк. Его слова. Те самые фразы, от которых когда-то сжималось горло.

«Я люблю тебя больше жизни»«Ты моя, и всегда будешь моей»«Если ты уйдёшь — я всё равно тебя верну»

Её пальцы сжали бумагу так, что она смялась.

— Чёрт... — выдохнула она, и голос сорвался.

Тело напряглось, плечи поднялись, дыхание стало поверхностным. Віолет начала паниковать, и это было видно сразу.Дилан заметил всё. Он перестал ругаться. Перестал злиться. В один шаг он оказался рядом.

— Эй, — голос стал ниже, твёрже. — Посмотри на меня.

Она не ответила.

— Виолет. — Он положил ладонь на стол рядом с ней, не касаясь. — Дыши. Медленно. Сейчас.

Она судорожно вдохнула, но выдох вышел рваным.

— Это он... — прошептала она. — Это те письма... я думала, они исчезли. Я была уверена...

Дилан быстро оценил ситуацию. Без слов. Без вопросов. Он взял контроль.

— Так. Слушай меня. — Он говорил чётко, уверенно, почти командно. — Ты здесь. Он — нет. Это просто бумага. Она тебе сейчас не хозяин.

Он аккуратно забрал один лист, мельком взглянул и тут же сжал челюсть.

— Вот ублюдок... — процедил он сквозь зубы. — Значит, решил копаться в прошлом, да?

Он увидел, как Виолет сжалась, и тут же смягчил тон.

— Смотри на меня, — повторил он, уже тише. — Не на них.

Он сел рядом, близко, но не навязываясь, перекрывая коробку своим телом, словно защищая её от содержимого.

— Мы сделаем так, — продолжил он спокойно. — Ты сейчас не одна. Я здесь. Эти письма — улика. Не оружие против тебя. Поняла?

Она медленно кивнула, но глаза были влажными.

— Он хочет, чтобы ты сломалась, — сказал Дилан жёстко. — Чтобы ты испугалась. А я этого не позволю. Ни хрена. Пока ми вместе здесь и сейчас.

Он протянул руку, останавливая её дрожащие пальцы.

— Хватит. Ты больше не будешь копаться в этом одна.

Виолет посмотрела на него — растерянно, испуганно, но в этом взгляде впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на опору.

— Я думала, они уничтожены... — прошептала она.

— Значит, он ошибся, — ответил Дилан. — Потому что теперь он полез не туда.

Он аккуратно собрал письма обратно в коробку и закрыл её.

— С этого момента — это моя проблема тоже, — сказал он твёрдо. — И я разберусь. Клянусь.

Он поднялся, взял коробку и посмотрел на Виолет сверху вниз — уже не злой, а сосредоточенный, опасно спокойный.

— А ты сейчас останешься здесь. Со мной. И мы всё сделаем правильно.

И в этот момент Віолет поняла:она всё ещё боится... но он действительно взял ситуацию в свои руки.

Виолет резко выхватила коробку из рук Дилана, её маленькое тело напряглось от решимости и злости. Она побежала к камину, её волосы слегка развевались, лицо было полно огня и непокорности.

— Чёрт с этим! — пробормотала она себе под нос, сжимая коробку крепче.

С силой бросила её в пламя. Бумаги зашуршали и начали подгорать, и тогда Виолет взяла бутылку виски, разлила немного на коробку. Пламя мгновенно усилилось, с запахом жжёной бумаги и алкоголя. Её глаза сверкали, дыхание учащённое, весь её маленький силуэт казался одновременно хрупким и непокорным.

Дилан стоял в нескольких шагах, наблюдая за этим. Его взгляд был прикован к ней, в нём играла смесь удивления и тихой заинтересованности. Он не ожидал такого резкого и смелого поступка.

— Вот это, мать твою, дерзость! — пробормотал он про себя, при этом тихо, почти незаметно, с лёгкой улыбкой на лице.

Он видел, как её маленькое тело вибрирует от эмоций, как каждая её резкая, смелая черта подчеркивает её характер. И несмотря на весь гнев и жесткость её действий, Дилан не мог отвести взгляд. Ему было интересно, что движет этой хрупкой, но такой яркой женщиной, которая даже в опасной ситуации не теряет ни силы, ни воли.

Он сделал шаг ближе, слегка приподнимая бровь, наблюдая, как огонь обвивает коробку, и тихо сказал себе:

— Чёрт возьми... кто бы мог подумать, что она такая...

И в этом взгляде была вся его смесь удивления, восхищения и тихого притяжения к ней. Виолет заметила его взгляд, но даже не моргнула — она была занята своим актом уничтожения того, что когда-то могло причинить ей боль.

***

Ночь наступала тихо. Через несколько часов они оба оказались внизу на кухне. Дилан что-то перебирать вилкой, суетливо двигаясь по столу, а Виолет тихо подошла за своим любимым соком. Казалось, всё спокойно, в доме царила тишина, но между ними висела невидимая напряжённость.

— Ты опять здесь, а я думала, что ты уже заснёшь! — пробормотала она, слегка обиженно, держа стакан.

— Да пошла ты, я занят, мать его! — резко ответил Дилан, даже не поднимая взгляда. Он ощущал, как напряжение между ними похоже на взрывчатку, и одновременно его раздражало собственное сердцебиение.

Вдруг — резкий звук разбитого стекла. Оба вздрогнули, сердца колотились бешено, взгляды встретились, и мгновенно они оба поднялись, готовые к действию.

— Что за черт?! — прошипел Дилан, его тело напряглось, мышцы на руках и груди были напряжены, взгляд сверкал решимостью.

Виолет бросилась вперёд, маленькая и проворная, но Дилан мгновенно встал перед ней:

— Стой! Никуда не лезь! — его голос был низким, властным, а глаза горели заботой и контролем.

Она остановилась, обиженно фыркнув, но послушно отступила на шаг.

— Да что ты такой контролирующий, мать его... — пробормотала она, обиженно морщась и слегка корчась, её маленькое лицо выглядело одновременно мило и упрямо.

Дилан расставил руки, стараясь закрыть доступ к комнате, его фигура казалась ещё более грозной. Он контролировал пространство, каждое движение было точным, уверенным, готовым защитить её от любой угрозы.Они оба прислушались, дыхания учащённые, сердца колотились бешено. Дом казался ожившим, каждый звук отдавался громче, чем обычно. И хотя Виолет была физически меньше, её решимость и непокорность делали её настоящим партнёром в этом напряжении. Тишина длилась всего несколько секунд — и вдруг звук повторился. Дилан мгновенно рванулся, а Виолет, не раздумывая, бросилась вперёд, демонстрируя свою решимость. Его глаза сверкали тревогой и заботой, он сделал шаг, стараясь прикрыть её собой, но она вырвалась вперёд. Это был момент, когда они поняли: опасность уже в доме, и теперь придётся действовать вместе. Их сердца билися в унисон, а страх смешивался с адреналином, возбуждением и тонкой нитью доверия, которая ещё не успела разорваться.