Глава 18. Профессиональная лгунья

«Я официально стала профессиональной лгуньей. И самое страшное было то, что я теперь сама себе не верила»

Всю эту неделю я занималась тем, что по капле сливала нашу жизнь в унитаз. Медленно, целенаправленно, глядя, как чистая вода превращается в мутную жижу. Я своими руками убивала всё лучшее, что во мне было, и даже не давала себе права зажмуриться.

Во вторник я просто вычеркнула его из реальности. Когда он окликнул меня в коридоре громко, так, что обернулись все, кроме меня, я даже не дрогнула. Его голос ударил в спину, как нож, но я просто прибавила шаг. Я влилась в толпу, чувствуя себя последней трусихой, и думала только об одном: не оборачивайся. Если обернешься и увидишь его лицо ты сдохнешь прямо здесь. И я не обернулась.

В среду я ответила на его сообщение сухим «позже». Одно слово, которое весило тонну. Телефон вибрировал в кармане, обжигая бедро, а я смотрела, как в чате мигают эти чертовы три точки. Он писал, стирал, снова пытался что-то сказать... А я просто заблокировала экран и уставилась в стену. Внутри всё ныло, будто из меня с мясом вырывали кусок живой ткани, но я заставила себя сидеть смирно.

В четверг я просто сбежала. Это было подло, по-крысиному. Я видела его машину на парковке, видела, как он ждет у входа, нервно комкая край своей черной куртки. Я выскользнула через черный ход, прыгнула в папину старую колымагу и рванула с места так, что шины взвизгнули. В зеркале заднего вида я видела, как он один стоит под козырьком университета. Один. И в этой его неподвижности было столько боли, сколько я не смогла бы выразить никакими словами. Я давила на газ, пока его фигура не превратилась в точку, а потом и вовсе исчезла. Я думала, что к пятнице у меня закончатся силы. Что я просто не смогу больше врать. Ошиблась. Оказалось, что когда ты по колено в дерьме, идти дальше уже не так страшно.

Утро пятницы пахло не дождем, а фальшью. Я стояла перед зеркалом, нанося макияж чуть плотнее, чем обычно. Слой консилера, чтобы спрятать тени под глазами. Слой туши, чтобы взгляд казался более жестким, очерченным. Я строила баррикады.Всю ночь я пролежала на спине, считая трещины на потолке. К утру в голове не осталось ничего, кроме гулкой пустоты. Срыв в коридоре не должен повториться. Я больше не имела права сползать по стенке. Когда я вышла из дома, Кристиан уже был там. Он сидел на крыльце, прислонившись спиной к двери, словно ждал меня целую вечность. В руках он держал два стакана с кофе из той самой кофейни, где мы обычно пропадали по субботам. Его толстовка красного цвета была расстегнута, обнажая ключицы, а взгляд... взгляд был таким, словно он всю ночь тренировался смотреть сквозь меня.

- Ты опоздала на десять минут, - сказал он вместо приветствия. Голос был тихим, лишенным вчерашней ярости, и это пугало меня еще сильнее.

- Я не просила тебя меня ждать. - я постаралась, чтобы мой голос прозвучал так же буднично, как если бы я говорила с почтальоном.

Я попыталась пройти мимо него, но он резко встал, перегораживая путь. Он протянул мне стакан.

- Твой любимый латте. С двойным карамельным сиропом.

Я посмотрела на стакан так, будто в нем был яд. На самом деле, это и был яд - его доброта, его память о моих привычках, его забота. Каждая молекула этого сахара кричала о том, как хорошо он меня знает.

- Я больше не люблю карамельный сироп, - я не взяла кофе. Я просто обошла его, направляясь к калитке. - Он слишком приторный.

Внутри всё кричало: «Развернись! Выпей этот чертов кофе и разрыдайся у него на груди!». Но я продолжала идти. Я чувствовала его недоуменный взгляд, впивающийся в мою спину. Послышался глухой звук , он выкинул нетронутый стакан в мусорку у ворот.Глухой всплеск пластика о дно прозвучал как выстрел. Кристиан нагнал меня в два шага и, не спрашивая разрешения, перехватил мою сумку, закидывая её себе на плечо. Это был его привычный жест собственнический, защитный. Раньше я бы улыбнулась. Теперь я замерла.

- Отдай мне сумку, Кристиан. Я дойду сама.

- Нет, не дойдешь, - он сократил расстояние до минимума. От него пахло кофе и тем самым дождем, который, казалось, теперь будет преследовать меня вечно. - Ты поедешь со мной. Мы поедем в университет вместе, как и всегда. И ты расскажешь мне, что за муха тебя укусила после ужина в загородном доме.

Я посмотрела на него снизу вверх. В его карих глазах плескалось темное, густое подозрение. Он не верил в мою «усталость». Он искал правду, и он был готов вытрясти её из меня.

- Ладно, - его голос стал низким и вибрирующим от подавляемого бешенства. - Садись в машину.

Я прошла мимо него к пассажирскому сиденью и чувствовала его недоумение кожей. Он еще секунду стоял у открытой двери, прежде чем обойти машину и сесть за руль. Я уставилась в лобовое стекло, боясь, что если поверну голову, мой фасад рассыплется. Он рванул с места так, что шины взвизгнули. Мы ехали в гробовой тишине, пока на середине пути его окончательно не сорвало.

- Сэм, - он вздохнул, и в этом вздохе было столько снисходительного терпения, что я едва не закричала. - Я знаю, что ужин был... специфическим.Но это не повод строить из себя ледяную статую всю неделю.

- Специфическим? - я коротко, зло усмехнулась, не сводя взгляда с мелькающих за окном деревьев. - Это не «специфично», Крис. Это отрезвляюще.

- В тот день в саду ты выглядела так, будто увидела призрака. Всю неделю ты даже не смотришь на меня. Если мама тебе что-то сказала, пока я ...- он резко перестроился в другой ряд, заставляя машину позади возмущенно посигналить.

- Никто мне ничего не говорил, - я мягко, стараясь, чтобы это не выглядело как протест, сложила ладони на коленях. - Я просто не выспалась. Мысли о Лоре, о ребенке... Я просто перегружена. Пожалуйста, не ищи врагов там, где их нет.

- Я не ищу врагов. Я ищу тебя, - его голос стал тише, серьезнее. - Потому что сейчас передо мной сидит кто-то другой.

Мы подъехали к университской парковке. Кристиан заглушил мотор, и тишина в салоне стала почти осязаемой. Он повернулся ко мне, нависая всем телом. Я чувствовала запах его парфюма смесь цитруса и чего-то древесного и на мгновение мне захотелось просто уткнуться ему в плечо и просто просидеть так вечность.

- Иди сюда, - прошептал он.

Его голос был теплым, обволакивающим. Кристиан потянулся ко мне, и я не отодвинулась. Я позволила ему это. Когда его губы коснулись моих, мир на секунду взорвался миллионом искр. Боже, как я скучала по этому. По его вкусу, по этой невыносимой уверенности его движений, по тому, как его дыхание обжигает кожу. Каждая клетка моего тела кричала: «Да! Плевать на всех, просто не отпускай его!». Я хотела вцепиться в его красную толстовку, притянуть его ближе и забыть про Шеннон, про загородный дом, про этот страх. Я ответила на поцелуй, но внутри я словно заставила себя превратиться в камень. Я целовала его, но не давала себе чувствовать. Я обнимала его за шею, но мои пальцы оставались неподвижными, лишенными привычной ласки. Это был поцелуй-призрак. Самый горький мед в моей жизни. Я целовала его так, будто выполняла скучное домашнее задание. И заметила, как Кристиан на секунду замер. Он не был глупым его тело чувствовало подвох. Кристиан отстранился первым, не разрывая дистанции. Его лицо было совсем рядом, его глаза темные, полные растерянности искали мой взгляд. Он не выглядел удовлетворенным. Наоборот, он нахмурился, вглядываясь в моё лицо, словно искал в нем причину.

- Саманта... - он нахмурился, его рука всё еще лежала на моем затылке, согревая кожу, - Что с тобой?

Я заставила себя улыбнуться той самой пустой улыбкой, которую тренировала всё утро. Мои губы всё еще горели от его касания, и этот контраст между внутренним пожаром и внешним холодом почти лишал меня рассудка.

- Все в порядке, - повторила я, аккуратно высвобождаясь из его объятий. - Я просто не выспалась. Правда. Устала от всех этих драм. Пойдем, мы опоздаем на лекцию.

Кристиан медленно убрал руку. Я чувствовала, как в салоне сгущается его ярость, смешанная с глубокой, почти детской растерянностью. А в его глазах мелькнуло недоумение,с едва заметной тенью обиды.

Я выскочила из машины, едва не прищемив пальцы дверью. Воздух показался мне ледяным, но он был необходим, чтобы привести мысли в порядок.В холле университета было душно и полно народу. Я пробиралась сквозь толпу. Джейн стояла у расписания, лениво перелистывая страницы в блокноте. Она не смотрела на меня, но я видела, как она замерла, когда я пролетела мимо, а Кристиан выскочил вслед за мной, выглядя как человек, готовый устроить стрельбу.

Я почти дошла до лестницы, когда услышала свое имя. Голос Джейн был мягким, лишенным той напускной бодрости, которая сейчас меня бы просто добила. Я обернулась. Она стояла у колонны, глядя на меня с неподдельным беспокойством. Джейн была одной из немногих в этом университете, с кем мне не нужно было держать спину идеально прямой.

- Сэм, - она заглянула мне в лицо, и в её глазах было только одно, немое сочувствие. - Вы что, поругались? Выглядишь так, будто на тебе лица нет. И Кристиан... он выглядит просто взбешенным.

Я замерла, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло. Весь этот макияж-баррикада, вся эта напускная холодность перед Кристианом всё это начало осыпаться под её внимательным взглядом. Джейн всегда была ко мне добра. Она была единственной, кто не смотрел на меня с осуждением и умел меня выслушать.

- Джейн... - я судорожно выдохнула, прижимая сумку к груди. - Всё так сложно.

- Идем, - тихо сказала она, беря меня за руку. - Сядем наверху. Пока лекция не началась.

Мы заскочили в аудиторию за несколько минут до звонка. Джейн сразу направилась к самым дальним рядам, и я последовала за ней, как за единственным ориентиром в этом тумане. Мы сели в углу, скрытые от входа спинами студентов. Я вцепилась пальцами в край парты, глядя на дверь. Каждую секунду я ждала, что увижу вспышку красного цвета. Ждала, что Кристиан ворвется, швырнет сумку на стол и сядет где-нибудь рядом, прожигая меня взглядом. Я уже приготовила лицо, ту самую холодную маску «мигрени».

Профессор вошел в зал. Стук каблуков по кафедре. Скрип мела. Дверь закрылась. Кристиана не было. Я еще пять минут не сводила глаз с входа, ожидая, что он просто опоздал. Но место, где он обычно сидел, пустовало. Внутри всё болезненно сжалось. Он не пришел. Он не стал бегать за мной, не стал вымаливать объяснения. Он просто... исчез. И эта тишина со стороны человека, который привык заполнять собой всё пространство, ударила по мне сильнее любого допроса. Джейн рядом со мной открыла тетрадь. Она вела себя так, будто ничего не произошло, но я видела, как она время от времени поглядывает на пустующие места внизу. Она не задавала вопросов. Просто сидела рядом, создавая тихий кокон спокойствия.

- Его нет, - прошептала я, скорее самой себе, чем ей.Джейн едва заметно повернула голову.

- Наверное, решил проветриться, - спокойно ответила она. - Кристиан не из тех, кто будет сидеть на скучной лекции, если у него паршиво на душе. Не переживай. Это даже к лучшему, ты сможешь спокойно досидеть до конца.

Я кивнула, но спокойствия не было. Было чувство, что я сама вытолкнула его за дверь, и теперь мир вокруг стал опасно пустым. Я смотрела на доску, но видела только его пустой стул. В голове крутился его взгляд в машине, растерянный и злой. Я думала, что контролирую этот «холод». Но то, что Кристиан просто не явился, показало мне: он тоже умеет выставлять стены. И его стена сейчас была намного выше моей.

Лекция тянулась бесконечно. Голос профессора превратился в монотонный гул, который не проникал в сознание. Я поймала себя на том, что рисую на полях тетради рваные красные линии под цвет его толстовки. Когда прозвенел звонок, я вздрогнула так, будто выстрелили над ухом.

- Пойдем в кафетерий? Тебе нужно что-нибудь съесть, ты бледная.- Джейн начала неспешно собирать вещи.

- Нет, Джейн, спасибо, - я быстро запихнула тетрадь в сумку. Руки слегка дрожали. - Я... мне нужно его найти.

- Уверена? - она нахмурилась, и в её глазах промелькнуло нечто похожее на предостережение. - Сэм, может, стоит дать ему остыть? Ты ведь сама этого хотела? Разве нет?

Она была права. Я ведь сама строила эти баррикады всё утро. Сама превратилась в камень в его объятиях. Почему же теперь это «пространство», которое он мне дал, кажется мне выгребной ямой, в которую я падаю?

- Я просто посмотрю, на парковке ли его машина, - бросила я и, не дожидаясь ответа, почти выбежала из аудитории.

Я пронеслась по коридорам, игнорируя оклики знакомых. Выскочила на крыльцо, под колючий, усилившийся дождь. Холодные капли мгновенно впитались в волосы, смывая остатки моей утренней «защиты». Место, где он обычно парковал свой черный спорткар , было пустым. Лишь ровный прямоугольник асфальта, темный от воды. Его не было в университете. Он просто уехал. Я стояла под дождем, чувствуя, как макияж, который я так тщательно наносила утром, начинает течь черными дорожками по щекам. Моя баррикада рухнула, но не потому, что её штурмовали, а потому, что враг просто развернулся и ушел, оставив меня одну в этой крепости.

Вибрация в кармане заставила меня вздрогнуть. Я судорожно вытащила телефон, надеясь увидеть его имя. Пальцы дрожали, когда я смахивала уведомление. Это была Лора. В чате висело вложенное изображение. Я открыла его, и дыхание перехватило. Черно-белый, зернистый снимок УЗИ. Маленькое, едва различимое пятнышко в центре экрана. Крошечное существо, у которого, возможно, будут такие же светлые глаза, как у нашей мамы, или упрямая складка на переносице, как у отца. Я уже чувствовала эту глухую, защитную нежность, желание закрыть это пятнышко на экране от всего мира,от всех.

Лора: «Смотри! Твой будущий племянник или племянница... Правда же, это очень мило? Я до сих пор не могу поверить, что это происходит на самом деле, привет самой лучшей тете в мире»

Я смотрела на экран, капли дождя падали прямо на сообщение, расплываясь на слове «мило». Лора была счастлива. Она была в безопасности, и мечтала о будущем, в котором я буду «самой лучшей тетей». Я вытерла экран рукавом и прижала телефон к груди. Боль в сердце никуда не делась, но она стала... оправданной. «Самая лучшая тетя». Внутри меня что-то надрывно, по-уродски хохотало. Как это работает? Как можно одновременно чувствовать нежность к этому крошечному существу на снимке и жгучую, почти физическую ненависть за то, что его появление стоит мне всего остального? Каждая клетка моего тела содрогалась от этого противоречия. Этот ребенок еще не умел дышать, но уже диктовал мне, как жить.

Мне хотелось разбить телефон об асфальт. Хотелось кричать на этот снимок: «За что? Почему ты стоишь мне всего счастья?». Я чувствовала себя грязной из-за этой мысли, но она была там, в самой глубине души, пульсируя вместе с любовью.Я наконец заставила себя убрать телефон в карман. Он продолжал вибрировать, Лора, скорее всего, уже строчила список покупок для малыша или выбирала цвет пинеток. Каждая вибрация отдавалась в моем бедре как пощечина.

- Самая лучшая тетя, - прошептала я, и мой смех больше походил на хрип.