Глава 17. Двойной стандарт

«Это называется трусость, прикрытая благородством»

Утро понедельника не принесло облегчения. Оно просочилось в комнату серой, липкой тревогой вместе с колючим дождем, который бился о стекло моей комнаты. Я открыла глаза и не сразу поняла, почему в груди ворочается тяжелый холодный камень. А потом воспоминания вчерашнего вечера обрушились на меня лавиной. Вчерашний вечер в поместье Ланкастеров прокручивался в голове испорченной кинопленкой. Лицо Шеннон безупречное, застывшее, как посмертная маска из дорогого фарфора. Её голос, тихий и ровный, от которого в жилах застывала кровь.

Я резко села на кровати, обхватив плечи руками. В голове набатом стучал один и тот же вопрос: Почему? Почему Лору приняли? Почему к ней Шеннон проявляет хотя бы видимость заботы, а во мне видит личного врага? Лора такая же, как я. Мы из одной семьи, у нас одно воспитание, один социальный статус. Вчера за ужином я видела, как Шеннон покровительственно улыбалась моей сестре. Она советовала ей врачей, одобрительно кивала, когда Рик обнимал Лору. Это выглядело почти... нормально. Словно союз Рика и Лоры был легализован в её личном кодексе правил. Но чем я хуже? Ему нужна ровня». Но разве Рику ровня не нужна? Они ведь братья! Они носят одну фамилию, живут в одном особняке под портретами своих предков.

Если Лора достаточно хороша для семьи Ланкастеров, чтобы вынашивать их наследника, то почему я  «грязь на пороге»?Она изначально приняла Лору, была любезна и наливала ей чай и обсуждала будущее, а меня в это же время выставляла за дверь, угрожая благополучием той самой Лоры. Я не понимала, какие такие невидимые весы использует Шеннон. Если Лора «подошла» им, значит, наши корни не так уж плохи? Значит, наш статус не является приговором?

«Дело не в происхождении, Сэм», - прошептал внутренний голос, холодный, как лед в бокале миссис Ланкастер. От этого я чувствовала, как внутри закипает обида, горькая и несправедливая.

Несправедливость была не в том, что она меня не любит, я и не ждала любви от этой ледяной женщины. Но почему она одной рукой гладила Лору по голове, а другой сжимала горло мне?. Шеннон словно провела невидимую черту между двумя братьями: Рику позволено быть счастливым с девушкой из простой семьи, а Кристиану нет. Кристиан это инвестиция, которую она не позволит обесценить.

Это казалось абсурдным. Двойные стандарты этой женщины душили меня. Тогда дело во мне? Что во мне не так?  Может быть, дело в Кристиане?  Я чувствовала себя обманутой. Все эти сказки о том, что любовь побеждает всё, рассыпались в прах перед стальной логикой Шеннон.

Я почти не спала. Всю ночь я пролежала, глядя в потолок, и телефон в моей руке казался раскаленным углем. Кристиан звонил семь раз. Написал столько же сообщений, которые я так и не решилась открыть, боясь, что мой самоконтроль рухнет при первом же прочитанном слове.

Снизу донеслись восторженные возгласы. Я замерла, прислушиваясь. Послышался звук включённого чайника. Затем голос мамы, звонкий и невероятно счастливый, заполнял всё пространство дома. Она уже вовсю трезвонила родне.

- Да, Маргарет! Ты представляешь? Лора беременна! - доносилось из гостиной. - Срок еще совсем маленький, мы только вчера вечером узнали... Ох, это был такой чудесный вечер! Роберт просто сияет от счастья.

Я закрыла глаза, и меня передернуло. «Чудесный вечер». Пока они пили и поздравляли друг друга, я в саду поместья Ланкастер продавала свою жизнь за это самое спокойствие. Я встала с кровати, ноги коснулись холодного пола, чувствовала себя так, словно по мне проехал грузовик. Зеркало в ванной отразило незнакомку: бледная кожа, тени под глазами и взгляд, в котором поселился холодный, липкий страх. «Ты должна», - прошептала я своему отражению.

Затем, быстро накинула свитер и вышла в коридор. Запах свежего кофе смешивался с утренней прохладой. Мама стояла у окна с телефоном в руке и кивала, словно тётя Маргарет могла её видеть.

- Ты уже проснулась? - она обернулась ко мне, прикрывая микрофон ладонью. - Я тете Маргарет рассказываю, как всё прошло.

Я кивнула и попыталась улыбнуться в ответ. Улыбка получилась ровной, почти идеальной. Такой, какую от меня всегда ждали.

- Сэм, иди скорее сюда! Послушай, что говорит Маргарет. Она уже всё высчитала по своей таблице - говорит, точно будет девочка! А ты же знаешь, она еще ни разу не ошиблась и с тобой в точку попала, и с Лорой тогда... У неё это всегда совпадает!

Мама смеялась, искренне веря в «пророчество», а я смотрела на её радостное лицо и чувствовала, как внутри меня что-то окончательно ломается. Теперь это не просто абстрактный ребенок. Это маленькая девочка. Моя племянница. И ради её будущего я должна выйти из этого дома и сыграть свою самую главную роль.

Университет встретил меня шумом, который казался оглушительным. Я шла по коридору, и мне казалось, что каждый встречный студент -  это её глаза. Каждое перешептывание за спиной я принимала на свой счет.Слова миссис Ланкастер о том, что у неё везде есть свои люди, перестали быть теорией. Вон та блондинка у окна  почему она посмотрела на меня и тут же отвела взгляд? Теперь я даже  видела их в каждом внимательном взгляде секретаря деканата, в случайных прохожих из числа «золотой молодежи», которые затихали при моем появлении. Даже миссис Бланшет в столовой сегодня казалась подозрительной. О боже,кажется  я паранойю.

Я шла по коридору и ловила себя на том, что считаю шаги. Раз, два, три. Лишь бы не думать. Лишь бы не оборачиваться, старалась слиться со стенами. Проходя через холл, я издалека увидела их. Брайан и Кристиан. 

Брайан стоял, прислонившись к перилам, в своей привычной простой толстовке и джинсах. Его темные, коротко подстриженные волосы лежали аккуратно, а серые глаза внимательно изучали толпу, пока Кристиан в очередной раз отшвыривал ногой какой-то пустой стакан. Брайан что-то тихо сказал ему, вероятно, пытаясь вразумить, но Кристиан лишь огрызнулся. Он всегда был импульсивным, но сейчас от него исходили волны такой чистой, первобытной ярости, что люди невольно обходили его по широкой дуге.

На нем не было лица. Его темные волосы были взлохмачены, словно он всю ночь запускал в них пальцы, а карие глаза полыхали таким ярким, яростным светом, что на него было страшно смотреть. Куртка  была расстегнута,а внутри была кофта цвета хакки.  Он не стоял на месте, он мерил шагами пространство вокруг Брайана, напоминая запертого в клетке хищника. Я попыталась прошмыгнуть мимо, опустив голову, но было поздно, Кристиан обернулся. Наши взгляды встретились. Он замер. Брайан тоже поднял глаза, и в его взгляде я прочитала странную смесь сочувствия и глубокого анализа.

- Саманта! - голос Кристиана прозвучал на весь холл, заставив нескольких студентов обернуться.

Я не остановилась. Сердце колотилось в ребра, как сумасшедшее. Я чувствовала, как Брайан положил руку на плечо Кристиана, пытаясь его удержать, но Кристиан стряхнул его руку с такой силой, что Брайан лишь тяжело вздохнул и остался стоять на месте. Кристиан нагнал меня у поворота в пустой коридор и, перехватив за локоть, буквально вжал в стену.

- Какого черта! Что происходит!- прорычал он, нависая надо мной. - Почему ты не брала трубку?

Я посмотрела в его прекрасные темные глаза, в которых сейчас было столько гнева, что мне захотелось закричать и всё ему рассказать. Но за его спиной, в конце коридора, я заметила одного странного парня,  у кофейного автомата, который слишком явно прислушивался к нам. Странно.

- Сэм, поговори со мной, - Кристиан тяжело дышал, нависая надо мной, и я видела, как на его шее пульсирует вена.

Он был готов разнести этот коридор в щепки. За его спиной подошел Брайан, готовый в любую секунду вмешаться. Краем глаза я все еще  следила за тем парнем в серой толстовке. Он не сводил с нас глаз, но когда наши с ним  взгляды встретились, он тут же сделал вид, что ищет что-то в рюкзаке. Меня прошиб холод. Подозрительный... Глаза Шеннон ? Они были повсюду. Может, это та шатенка, что замедлилась рядом с нами? Или вон тот парень, который слишком долго стоит у доски объявлении ? Паранойя медленно сжимала горло. «У меня везде есть свои люди», - её голос эхом отдавался в ушах, превращая привычный мир в минное поле.

Я слишком хорошо знала Кристиана. Знала, что ещё секунда и он сорвётся окончательно. Что он пойдёт напролом, не думая о людях, взглядах, последствиях, да так, что они  будут необратимыми. А я не могла этого допустить. Не здесь. Не сейчас. Я медленно подняла руки и положила ладони ему на грудь, чувствуя, как под пальцами бешено колотится его сердце.

- Крис... - тихо сказала я, заставляя голос звучать усталым, почти безжизненным. - Глупенький... Ты что себе надумал? Я просто устала, - я заставила себя улыбнуться. - Ужин у твоих родителей это испытание, ты же знаешь. Я выключила телефон и уснула. Всё.

Я заставила себя рассмеяться. И видела, как его дыхание сбивается. Как ярость в глазах на мгновение смешивается с растерянностью.

- Все в порядке, - продолжила я, опуская взгляд, играя роль до конца. - Мне просто нужно было выспаться. Вот и всё.

Я стараясь не смотреть на Брайана, который наблюдал за этой сценой со смесью облегчения и подозрения. Ложь легла на язык удивительно легко. Пугающе легко.. Но это была ложь, в которую он хотел поверить. Он замер. Плечи всё ещё были напряжены, но хватка на моём локте ослабла. Я почувствовала это сразу как чувствовала его всегда.

- И ты поэтому бежишь от меня по коридору? - его голос стал тише. Опаснее.

- Я опаздываю на пару, - пожала плечами я. - Не делай трагедию из ничего.

В этот самый момент Брайан подошел и положил руку ему на плечо.

- Крис, идем, - тихо, но твердо произнес он,- Преподаватель уже в аудитории. Нас не пустят.

- Мне плевать! - взорвался Кристиан, не оборачиваясь к другу.

- А ей - нет, - Брайан посмотрел прямо на меня, и в глубине его серых глаз я увидела понимание. Он не знал правды, но он видел мою дрожь, которую я так тщательно скрывала от Кристиана. - Ты видишь, что она в порядке, - продолжил Брайан уже тише. - Отпусти. Дай ей дойти до кабинета.

Кристиан ещё несколько секунд стоял напротив меня, будто надеялся, что я скажу что-то ещё. Что передумаю. Что протяну руку и остановлю его. Но я молчала. Смотрела куда-то мимо, сквозь него, сквозь собственное отражение в его глазах. Брайан мягко, но настойчиво потянул его за рукав. Кристиан резко выдохнул, сжал челюсти и отступил на шаг.

- Потом, - бросил он, не обещая, а предупреждая.

Он развернулся и пошёл прочь по коридору. Его шаги были тяжёлыми, резкими шагами человека, который не привык уходить, не получив ответ. Брайан шёл рядом, чуть наклонив голову к нему, что-то говоря вполголоса. Кристиан не отвечал.

Я осталась одна. Стоило им скрыться за поворотом, как ноги вдруг перестали меня держать. Я упёрлась спиной в холодную стену и медленно сползла вниз, останавливаясь на корточках. Внутри всё сжалось до одной тупой, ноющей точки под рёбрами. «Вот и всё», - пронеслось в голове. Я только что начала его терять. Горло сжало, дыхание стало прерывистым. Я закрыла глаза, прижимая ладонь ко рту, чтобы не выдать себя ни звуком. Из глаз брызнули слезы горькие, обжигающие. Я тут же стерла их дрожащими пальцами, молясь, чтобы на лице не осталось красных пятен. Я не имела права плакать здесь. Не в коридоре. Не под камерами. Я поднялась,  заставила себя глубоко вздохнуть, поправила волосы и вошла в свою аудиторию, когда лекция уже должна была начаться.

Сегодня была социология. Я села на самое дальнее место, надеясь раствориться в шуме голосов студентов, но паранойя не отпускала. Мистер Морено, наш преподаватель - сухой, подтянутый мужчина с цепким взглядом уже раскладывал свои бумаги на кафедре. Он не повышал голоса, но его присутствие всегда заставляло аудиторию замолкнуть.

Но Сегодня мне казалось, что даже он смотрит на меня дольше обычного, словно препарирует моё состояние своим профессиональным взглядом. Паранойя закручивалась спиралью. Студентка на первом ряду что-то прошептала подруге, мельком глянув в мою сторону. Обо мне?  Не фиксирует ли она мою реакцию? Боже, я схожу с ума? Каждый шорох, каждое уведомление на чужом телефоне били по нервам, как электрический разряд.

- Эй, ты здесь вообще?

Я так сильно вздрогнула, что задела локтем тетрадь, и та с шумом полетела на пол. Передо мной стояла Миранда. Она внимательно, с явной тревогой смотрела на меня, не спеша садясь рядом.

- Боже, Саманта... - Миранда прищурилась, и в её голосе прозвучал неподдельный страх за меня. - Ты выглядишь так, словно только что вернулась с собственных похорон. Бледная, как смерть. Что с твоим лицом?

Я порывисто помотала головой, пытаясь изобразить равнодушие, и начала лихорадочно поднимать тетрадь.

- Всё нормально. Просто... мигрень.

- Мигрень? Ну да, конечно, - она скептически хмыкнула и подсела ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. - Не ври мне. Эндрю вчера видел, как ты вылетала из дома Ланкастеров, словно за тобой черти гнались. Ну, выкладывай, как прошел вчерашний вечер у этих аристократов?

- Ничего особенного не было, Миранда, - тихо ответила я, глядя в пустую страницу тетради. - Просто обычный ужин в высшем обществе.

- Эндрю говорит, там атмосфера была, хоть ножом режь.

Миранда не унималась. Она придвинулась еще ближе, так что я чувствовала запах её латте, который сейчас казался мне тошнотворно сладким.

- Сэм, - уже тише. - Это Кристиан?

Я не ответила. Аудитория постепенно затихла. Кто-то ещё шуршал пакетами, кто-то лениво листал конспекты, но общее напряжение оседало, как пыль. Голос мистера Морено доносился до меня словно из-под воды.

- Девиантное поведение... подавленные конфликты... - Морено расхаживал перед аудиторией. - Человек, находящийся под давлением, часто выбирает стратегию «самопожертвования». Он убеждает себя, что его уход или его ложь это высшее благо для окружающих. Но на самом деле... это форма трусости и насилия над собой.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Казалось, Морено читает лекцию специально для меня. Каждое его слово вскрывало мое состояние, как скальпель хирурга. Кто-то на первом ряду одобрительно кивнул. Кто-то усмехнулся. Для них это была теория. Для меня  вскрытие без наркоза.

- Такие люди, - Морено сделал шаг от кафедры, - часто выбирают стратегию самопожертвования. Они отказываются от своих желаний, убеждая себя, что делают это ради других. Ради семьи. Ради мира. Ради «высшего блага».

Я закрыла глаза. Я не слушала больше. Просто уставилась в тетрадь и не сразу поняла, что пишу одно и то же имя. Кристиан. Кристиан. Кристиан. Я обводила его буквы жирным черным контуром, раз за разом, пока бумага не начала рваться. Это имя было заключено в неровную, колючую рамку, похожую на решетку.

Я все сидела, уставившись в свою испорченную тетрадь. Сердце колотилось в самом горле. Его слова  «о подавлении эмоций» прозвучали как издевка. Именно этим я и занималась: давила в себе крик, слезы и правду, которая могла разрушить всё. Миранда мельком заглянула в мою тетрадь и увидела черную рамку вокруг имени Кристиана. Её брови поползли вверх, а в глазах отразился настоящий испуг. Я закрыла тетрадь слишком резко, будто могла этим жестом стереть имя, выжженное в бумаге.

- Сэм???

- Миранда, пожалуйста, - тихо попросила я. - Не сейчас.

Звонок прозвучал неожиданно громко. Я вздрогнула, будто меня окликнули по имени. Студенты начали подниматься, задвигать стулья, переговариваться. Я сидела, уставившись на цветочную обложку тетради, пока Миранда не тронула меня за рукав.

- Эй... - тихо. - Пойдем.

Я медленно кивнула и встала. Ноги были ватными. В коридоре стало шумно. Кто-то смеялся, кто-то спорил о тесте, кто-то жаловался на Морено. Жизнь шла своим чередом. Я шла рядом с ней, как призрак.

- Ладно, - наконец сказала она, резко останавливаясь у автомата с перекусом. - Хватит. Теперь ты либо говоришь, что происходит, либо я сама начинаю додумывать. А мои версии тебе не понравятся.

Я оперлась плечом о холодную стену. Внутри всё дрожало, но странным образом уже не так хаотично. Слова мистера Морено будто расчистили завал. Осталась одна правда, голая и неудобная.

- Это не Кристиан, - тихо сказала я.

Миранда прищурилась, нажимая нервно на кнопки,хотя красный свет уже горел. Автомат монотонно гудел, внутри что-то щёлкало, выбирая нужный перекус, а мне казалось, что этот звук раздаётся у меня в голове.Я замялась.

- Его мать.

Миранда замолчала. Несколько секунд она просто смотрела на меня, словно прокручивала в голове разные сценарии и отметала их один за другим.

- И? - осторожно спросила она. - Что она сделала?

Я несколько секунд молчала. Автомат снова загудел и с лязгом выдал упаковку. Миранда не наклонилась за ней. Она медленно повернулась ко мне, и её взгляд стал тяжелым, как свинец.

- Она объяснила, - продолжила я тихо,глядя в пустоту перед собой. - Как всё устроено. Кто есть кто. Где чьё место. Очень доходчиво.

- И твоё место ей, разумеется, не понравилось.

Я опустила взгляд на свои ботинки.- Моё место вообще не предусмотрено. Она поставила условия. Такие, при которых выбора вроде бы нет, - сказала я. - Но формально он есть.

Миранда машинально подхватила шоколадку, но даже не посмотрела на нее.

- Какие условия, Саманта? Что эта женщина от тебя хочет?

- Моего исчезновения из жизни Кристиана.

Миранда шумно выдохнула.- Саманта... - она покачала головой. - Это звучит как чёртов сериал про мафию.

- Это и есть мафия, - горько усмехнулась я. - Только от кутюр с фарфоровыми чашками.Она накрыла мою ледяную ладонь своей.

- И что ты собираешься делать?

Я подняла на неё глаза.

- Уйти.

Она резко отдёрнула руку, словно я была поражена током.

- Нет.

- Да.

- Ты с ума сошла? - прошипела она. - Ты думаешь, если ты просто исчезнешь, он всё примет и пойдёт дальше?

- Я сделаю так, чтобы он поверил, что это мой выбор, - мой голос стал ровным, и от этого самой стало страшно.

- Ты соврёшь ему? - её голос стал жёстким.

Я не сразу ответила.

- У Лоры будет ребёнок.

- И что? - резко бросила Миранда. - Это не делает тебя разменной монетой!

- Для неё - делает, - я слабо усмехнулась,- Она лишит этого ребенка будущего раньше, чем он сделает первый вдох.

Миранда прищурилась,её губы дрогнули.

- Ты хочешь заставить его возненавидеть тебя? - она понизила голос до едва различимого шёпота. - Сэм, это самоубийство. Его ненависть так же опасна, как и его любовь. Если не больше.

- Если он будет меня ненавидеть, - произнесла я медленно, - он не будет искать причин. Не будет копаться. Не будет пытаться меня спасти.

Миранда смотрела на меня так, будто видела впервые.

- Знаешь, как это называется? Это называется трусость, прикрытая благородством.

- Я считаю, что это единственный способ, - ответила я. - Любовь это роскошь. У меня нет другого выхода.

Я почувствовала, как к горлу подступает знакомый ком.

- Это ложь, и ты это знаешь. Выход есть всегда. Просто он требует смелости, а не жертвы.

Миранда рассмеялась. Коротко. Горько. Она не отступала. Она стояла так близко, что я видела расширенные от возмущения зрачки и чувствовала запах её яблочного шампуня. Этот привычный, домашний запах сейчас казался мне весточкой из другого мира, где всё было просто.

-Ты его сломаешь, - прошептала она, и в этом шепоте было больше осуждения, чем в крике.

- Я знаю, - ответила я, и мой собственный голос показался мне чужим, словно он доносился из глубокого колодца.

- Чёрт возьми, Саманта! Ты правда так легко собираешься отдать любовь всей своей жизни другой? Ты... ты что, серьёзно?! Ты готова просто исчезнуть и позволить ей занять твоё место? Твоё место?!

Я молчала. Внутри всё горело. Я хотела закричать, что моё место рядом с ним, что я хочу засыпать и просыпаться под его дыхание, что я ненавижу этот университет, его мать и этот чёртов дождь за окном. Но вместо этого я лишь сильнее сжала край своего синего свитера. Пальцы онемели.

- Мне нужно время, - наконец выдавила я.

- Время для чего? Чтобы окончательно превратить его жизнь в ад? - зло усмехнулась она. - Он не простит тебя за то, что ты не дала ему права сражаться рядом с тобой. Ты его кастрируешь, как мужчину.

Она смотрела на меня так, будто видела перед собой незнакомку. Или покойницу. Затем развернулась и пошла прочь. Стук её каблуков по линолеуму отдавался у меня в висках, как удары молота. Бум. Бум. Бум.

Я осталась стоять у автомата. Он продолжал монотонно гудеть  равнодушная машина, которой плевать на разбитые судьбы. Я посмотрела на своё отражение в стекле. Бледная тень с лихорадочным блеском в глазах.«Что я делаю?» - вспыхнуло в голове.