21 глава.

Данте любит играть в игры. Я это поняла уже давно. Он наслаждается контролем, манипуляцией, властью. И я бы ни за что не сидела сейчас у него на коленях, если бы не та девчонка. Высокомерная, слишком яркая, слишком навязчивая. Её приторная улыбка и манера виться вокруг Данте вызывали у меня внутренний протест. Я не знала, кто она такая и откуда взялась, но она бесила меня с первой секунды.

Но дело было не только в ней. Что-то другое внутри меня заставляло остаться. Что-то странное, незнакомое.Я не хотела этого признавать. Я не могла назвать это ревностью — нет, это было бы слишком глупо. Я не могу ревновать. Не должна. Не имею права чувствовать хоть что-то к таким, как он.Они делают больно.Очень больно.А я больше не хочу обжигаться.

Я резко напряглась, заёрзала, пытаясь отстраниться от Данте. Но в какой-то момент почувствовала, как что-то твёрдое у него под брюками упёрлось в меня. Я вздрогнула, мои щёки вспыхнули, и я прошептала.

— Надеюсь, это пистолет.

Данте лишь улыбнулся.

— Мимо. Пистолет — в другом кармане, — прорычал он, склонившись к моему уху.

Я нервно сглотнула, отчаянно стараясь не смотреть на него, но и не отводить взгляд в сторону, чтобы не показать свою слабость.Он чувствовал моё смятение, я это знала. И ему это нравилось.

Он отстранился от моей шеи, поднял взгляд и кивнул Луке.Тот без лишних слов взял Алию, ту блондиночку и Аделину за руки и повёл их вниз на первый этаж.Алия даже не сопротивлялась — она, кажется, буквально плыла за ним, как в каком-то бредовом романтическом сне. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Ну конечно, Алия — всегда на крыльях влюблённости, даже если это капо мафии. Абсурд.

Я повернула голову в сторону Данте и резко дёрнулась, чтобы соскочить с его колен. Но он сразу же среагировал — сильнее сжал мою талию, не позволяя пошевелиться.

— Я разве разрешал? — прорычал он, впиваясь взглядом в мои глаза.

Я раздражённо фыркнула, начала убирать его руки с себя, но он будто намертво приклеился ко мне. Его хватка была крепкой, властной, не оставляющей выбора. Я тяжело выдохнула и попыталась расслабиться, осознавая, что борьба бессмысленна — по крайней мере, пока.

— Улыбнись мне, mia gattina, — неожиданно спокойно сказал Данте.

Я моргнула.

— Что? — переспросила я, не понимая, к чему он ведёт.

— Улыбнись мне. Тебе очень идёт улыбка.

Я остолбенела. Слова прозвучали искренне. Настолько, что в груди на миг потеплело. Я не ожидала услышать это от него. От Данте Сантарелли, человека, чьи глаза чаще пылают гневом, чем интересом. И вдруг — такая фраза?

Улыбка сама расплылась по моим губам — лёгкая, неуверенная, но настоящая.Я поймала его взгляд, и сердце пропустило удар.

Он смотрел на меня по-другому. Глубже. Словно в этот момент я была не просто красивой девушкой на коленях, а чем-то большим.Тем, что принадлежит только ему.

Я резко отвела взгляд, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Руки дрожали, пальцы нервно перебирали кольца на руках. Я не хотела показывать слабость. Не хотела, чтобы он увидел, насколько он на меня влияет.

Данте схватил меня за подбородок — не больно, даже почти нежно. Его прикосновение было неожиданно мягким, но от этого не менее властным. Он повернул моё лицо к себе, и я послушно подняла взгляд. Мои глаза бегали по его лицу, будто искали ответ на вопрос, который я боялась задать вслух.

Его взгляд был прикован к моим губам. Я почувствовала, как всё внутри сжалось — не от страха, а от напряжённого ожидания. Данте придвинул меня ещё ближе, его пальцы крепко, но не грубо, запутались в моих волосах, и он резко, почти яростно, впился в мои губы.

Я вздрогнула, мои глаза расширились от его неожиданного действия. Но, несмотря на это, я ответила. Мои руки легли на его грудь, пальцы сжались в ткань футболки, будто пытались удержаться за реальность, пока я тонула в этом поцелуе. Он целовал меня жадно, с безумным желанием, притягивая моё тело ближе, не давая ни малейшего шанса сбежать.

Дыхание становилось всё более тяжёлым, но, как ни странно, мне не хотелось, чтобы он останавливался. Это было так неправильно. Я прекрасно знала, что позже буду жалеть об этом. Но в этот момент мне было хорошо. Слишком хорошо. И это пугало меня больше всего.

Но я не могла позволить себе потерять контроль. Я слишком много работала над собой, чтобы снова стать чьей-то игрушкой. И пусть мой прогресс с психологом был медленным, но я знала: если я позволю Данте зайти дальше — это уничтожит меня.

Я первая отстранилась. Молча поднялась с его колен и выпрямилась, стараясь дышать ровно. Данте тяжело дышал, глядя на меня с самодовольной ухмылкой.

— Значит, ты ничего не чувствуешь? — прорычал он, в голосе звучала явная насмешка.

— Поцелуй ничего не значит, — бросила я, упрямо подняв подбородок.

— Правда? — он прищурился. — А по тому, как ты жадно кинулась в этот поцелуй, этого и не скажешь. Уверен, ты не забудешь, как жаждала меня в тот момент.

Я сжала губы, не зная, что ответить. И просто отвела взгляд. Пусть думает, что хочет. Я не обязана ничего доказывать. Особенно ему.

Он встал со стула и медленно подошёл ко мне. Его движения были размеренными, но в них чувствовалась хищная грация.

— Пойдём. У меня есть подарок для тебя.

— Какой ещё подарок? Куда?

— Пойдём — узнаешь. Не будь такой упрямой.

Я колебалась. Мне не хотелось идти с ним, но и оставаться на этом месте под его тяжелым взглядом — тоже. В конце концов, я кивнула и развернулась, направляясь к лестнице. Но стоило мне сделать пару шагов, как он взял меня за руку и переплёл наши пальцы.

Я резко остановилась и повернулась к нему.

— Что ты делаешь? — шикнула я, пытаясь вырвать руку.

— Беру за руку свою женщину. А что? — спросил он с той самой издевкой, что всегда выводила меня из себя.

— Я не твоя девушка, Данте, — отчеканила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Он только усмехнулся в ответ и ничего не сказал. Эта его ухмылка злила больше, чем слова. Я раздражённо фыркнула и пошла рядом, стараясь спрятать наши сцепленные руки. Меня бесило его самодовольное выражение лица, пока мы шли к выходу из клуба.

И тогда мне в голову пришла идея. Может, глупая, но отчаянные времена требуют отчаянных решений. Я хитро приподняла руку, делая вид, что убираю с лица волосы — и резко укусила его.

Сильно. У меня вообще была странная привычка — я любила кусать людей. Серьёзно. Иногда мне казалось, что я бешеная. Но сейчас я надеялась, что Данте подумает то же самое и просто оставит меня в покое.

Он остановился, перевёл на меня удивлённый взгляд и чуть повернул голову.

— Ты только что укусила меня? — голос звучал почти весело.

— Ну да, — спокойно ответила я, слегка улыбаясь, словно это было нечто обыденное.

Уголок его губ пополз вверх, и он хрипло рассмеялся. Это был бархатистый смех. Я застыла, глядя на него, и сердце почему-то сжалось.

Данте продолжал улыбаться, глядя на меня, словно я только что сказала что-то забавное, а не вгрызлась ему в руку. Он не разозлился, не выругался — просто ухмыльнулся и пошёл дальше, потянув меня за собой.Я недовольно фыркнула, бросая на него испепеляющий взгляд. Он что, совсем больной? Я его укусила, а он, как ни в чём не бывало, продолжает себя вести так, будто я подарила ему букет роз. Ну точно псих.

Мы дошли до его машины. Он молча открыл мне дверь, и, сделав приглашающий жест, дождался, пока я сяду внутрь. После этого обошёл капот и устроился за рулём. Я огляделась. Это была совсем другая машина, новая, дорогая — явно не та, в которой он приезжал в ресторан или на мероприятия.

Интересно, сколько у него таких?Я невольно подумала о своей машине. Мне всегда было жалко тратиться на новые машины или на дом. Но вот на одежду, украшения, косметику и прочую «ерунду»— пожалуйста, сколько угодно. Абсолютно нелогично, но именно так у меня работает мышление. Моя жаба душит только на очень крупные покупки.

— Куда мы едем? — спросила я, взглянув на Данте из-под длинных ресниц.

— Это сюрприз, mia gattina, — произнёс он с той самой бархатной ноткой, от которой внутри всё будто сжималось.

— Сюрприз? — переспросила я с иронией. — То есть я должна сесть в машину с человеком, вроде тебя, и спокойно ехать не пойми куда?

— Не переживай, — усмехнулся он, заводя мотор. — Я не съем тебя... Ну, может быть, не сразу.

Я закатила глаза и повернулась к окну, решив больше не вступать в его дурацкие игры.

Дорога тянулась. Я молча вертела в пальцах свои кольца, иногда теребила браслет, потом снова опиралась локтем на подлокотник и прижималась лбом к стеклу.Вокруг мелькали деревья — густой, почти дикий лес окружал трассу с обеих сторон.Становилось немного не по себе.

— И что это за подарок такой, что нужно ехать в глушь? — не выдержала я. — Ты что, решил меня прикончить?

— Ну что ты, — хмыкнул он. — Я сделаю это только после того, как покажу тебе подарок.

— Очень смешно, — пробормотала я и снова отвернулась. Придурок.

Мы ехали уже больше часа. Меня это начинало серьёзно раздражать. Он не говорил ни слова, просто спокойно вёл машину, изредка бросая на меня взгляды, которые я старательно игнорировала.

С каждым километром я всё больше жалела, что села с ним в эту машину. Но уйти уже было поздно.А ещё хуже — признаться себе, что внутри меня росло не только раздражение, но и волнение. Любопытство.И да, что-то похожее на предвкушение.

Мы приехали к огромному дому. Я вышла из машины первой, а Данте — следом за мной.

— Ну и что это? — недоверчиво спросила я, осматривая здание.

— Помнишь, ты говорила, что тебе некуда ставить цветы?

— Ты спятил, Данте? Я же пошутила!

— Даже если и так — это не меняет сути. Держи, — он протянул мне ключи от дома.

Я начала отрицательно мотать головой.

— Я не могу принять такое.

— А я разве спрашиваю, можешь ты принять или нет? У тебя нет выбора, mia gattina.

— Данте, это слишком. Одно дело — цветы, украшения,но здесь целый дом.

— Миравель, это мой подарок, и я хочу, чтобы ты его приняла.

— Я не могу его принять. Это слишком дорого.

— Миравель, — повторил он, чуть мягче, но всё так же настойчиво, — это мой подарок. И я хочу, чтобы ты его приняла.

Я тяжело выдохнула и опустила взгляд в пол.

— За что?

— Что?

— За что этот подарок? Я ничего не сделала, не заслужила такой щедрости, Данте.

— А разве должен быть повод, чтобы я сделал тебе подарок?

— Должен, — ответила я