16 глава.

Я проснулась раньше Данте.

Первое, что ощутила, — глухая, давящая тяжесть в груди.Вина, отвращение к себе и то знакомое чувство, которое я так тщательно прятала все эти годы: стыд за собственную слабость.

Он видел мои слёзы.Данте.Я поклялась себе ещё в детстве, что никто и никогда больше не увидит, как я плачу. Что ни один человек не доберётся до моей уязвимости.А теперь это случилось. Я позволила.Я предала саму себя.

Я медленно поднялась с кровати, стараясь не издавать ни звука. Он спал. И мне нужно было уйти, пока он спит. Пока я не услышала его голос. Пока не увижу в его глазах то, что сломает меня окончательно.Я быстро переоделась, пригладила волосы и заказала такси.Мне нужно было исчезнуть. Хоть на время. Хоть как-то.Избегать его — вот единственный план, который у меня оставался.

Но как это сделать, если теперь Данте — второй владелец бренда?Он повсюду. Он имеет право быть в моей жизни.Как стереть человека, которого невозможно обойти?

Я чувствовала, что мне нужен совет. Поддержка. Хоть кто-то, кто бы сказал: «Ты не одна».Но я не умею просить помощи. Я не доверяю людям. Ни на каплю. Ни на вдох.Именно поэтому я — одна. Потому что иначе не умею.

Когда я вернулась домой, дом встретил меня тишиной.Я закрыла за собой дверь и, словно в бреду, поднялась по лестнице на второй этаж. Ноги подкашивались, как будто я шла сквозь воду.Оказавшись в спальне, я подошла к прикроватной тумбочке, достала таблетку успокоительного и проглотила её без воды.Привычное движение. Механическое. Холодное.

Потом я села за туалетный столик.Включила свет. Увлажнила кожу. Взяла в руки спонж.Я начала наносить тональную основу.

И в этот момент — потекли слёзы.

Я продолжала краситься, пока по щекам стекали солёные дорожки, смывая тон.

Мне было отвратительно.Противно смотреть на себя.Я снова позволила кому-то увидеть мои слёзы.Я снова показалась слабой.А я не могу быть слабой. Мне нельзя. Просто нельзя.

Я резко оттолкнула всё со стола — кисти, флаконы, палетки — всё полетело вниз.Я вцепилась пальцами в чёрные волосы, сжала их, как будто могла вырвать из головы всё это чувство.

Слабая.Слабая.Сла-бая.

Я зажмурилась, качая головой, будто хотела вытряхнуть из себя этот гнусный голос внутри.

Сделав несколько глубоких вдохов, я заставила себя выровнять дыхание.Мне нужно было успокоиться. Срочно.

Сегодня у меня запланировано несколько съёмок. Я должна быть идеальной.Никаких срывов. Никаких эмоций.Вечером ещё одно светское мероприятие — для «высших слоёв»: модели, инвесторы, редакторы, важные фигуры.И я не имею права выглядеть, как выжатая тряпка.

Я взяла телефон и написала своему менеджеру.

«Выбери мне наряд на вечер. Я не помню, какой там дресс-код, но ты наверняка в курсе.»

Отложив телефон, я выровняла тон, аккуратно сделала лёгкий макияж, чтобы скрыть следы плача.Выпрямила волосы утюжком. Привела себя в порядок.

Я подошла к гардеробу и вдруг захныкала, не выдержав.Я ненавижу выбирать, что надеть.Одежды много, слишком много — но ничего не подходило.Каждая вещь казалась не той. Не про меня. Не сейчас.

После мучительных минут я выбрала образ.чёрный оверсайз-пиджак, прозрачный корсет с вышивкой, светлые широкие джинсы и тёмные солнцезащитные очки.Я взяла сумку Christian Dior, побрызгалась духами и спустилась на первый этаж.

На ходу надела белые кроссовки, схватила ключи от машины и вышла из дома.Я направилась в гараж.

Давно я не ездила на своей малышке.Но сегодня — именно тот день, когда нужно снова сесть за руль своей жизни.

Я села в машину, аккуратно захлопнув дверь, и на секунду замерла.Пальцы скользнули по панели — я нажала кнопку, и крыша начала отъезжать назад.Раньше я обожала это чувство — ветер в лицо, музыка, открытое небо.И кажется, сегодня мне нужно было именно это.

Я включила плейлист и чуть добавила громкости.Волосы моментально растрепались, когда я набрала скорость, но мне было всё равно.Наоборот — именно это мне и было нужно.

Ранний Рим был особенно красив.Свет утреннего солнца ложился на здания мягко, как фильтр. Улицы ещё не проснулись окончательно, и в этом было что-то успокаивающее.На какое-то короткое время я почти забыла обо всех своих проблемах.

Я тихо напевала себе под нос, наслаждаясь моментом.Эти минуты — мои. Пока ещё мои.

Доехав до здания, где должна была проходить съёмка, я выключила музыку и нажала на кнопку — крыша снова закрылась.Я взяла сумку с пассажирского сиденья и вышла из машины.

И в ту же секунду — вспышки. Камеры. Голоса.Они были повсюду.

Господи. Я даже не взяла охрану.

В следующий момент кто-то уже пытался схватить меня за руку. Я резко отдёрнулась.— Не трогай меня.— прошипела я сквозь зубы, стараясь не выйти из себя.Я попыталась обойти их, но их становилось всё больше.Чьи-то руки, крики, свет — как пелена перед глазами.

Сжав зубы, я резко проскользнула мимо них и вбежала внутрь здания.Охранник стоял у входа.

Серьёзно?.. Только сейчас?— Где ты был, когда меня пытались схватить?! — рявкнула я, проходя мимо. — Идиот.

В гримёрке было хаотично.Как только я зашла, ко мне подбежали ассистенты — с паникой в голосе, с кисточками, расческами, тканями в руках.

— Мы не успеваем!— Садись скорее, время уходит!

Я плюхнулась на стул перед зеркалом, едва успев выдохнуть.Макияж начали срочно поправлять, волосы укладывать.

Я смотрела на своё отражение —идеальная.

Через несколько минут мне протянули наряд.Я встала, переоделась — всё происходило на автопилоте.

— Пора, Миравель. Пошли.Меня потащили на съёмку.

Улыбка. Позировка. Идеальный ракурс.Всё, как всегда.

К вечеру съёмки были закончены.Оставалось только это мероприятие. Я приехала домой, сразу прошла в ванную и приняла душ.

Затем села за туалетный столик и начала делать макияж.Он включал консилер, чёрный карандаш для глаз, подводку, ярко-розовые румяна, тушь, красную помаду с карандашом и немного хайлайтера.Я не торопилась. Делала всё спокойно, в привычном порядке.

Когда макияж был закончен, я посмотрела на себя и коротко улыбнулась.Потом сделала лёгкие локоны и переоделась.

Платье — чёрное, полупрозрачное, с открытым декольте.На ноги — чёрные туфли на шпильке.

Я пошла в гардеробную, открыла шкатулку с украшениями и выбрала кольцо из белого золота, браслет с бриллиантами по бокам и серьги в тон.Нанесла парфюм.Взяла сумку и вышла из гардероба.

Перед выходом остановилась у зеркала. Образ устраивал меня полностью.На улице уже ждали водитель и охрана.

Я села в машину, и мы поехали.

У входа меня встретили вспышки камер.Как только я вышла, охрана тут же встала между мной и журналистами, не давая никому подойти ближе.

Мы зашли внутрь.Людей было много, но уже не так тесно, как на улице.Музыка, разговоры, официанты с бокалами, свет — всё привычно.

Я шла через зал, взгляд скользил по лицам.Первой, кого я заметила, была мама.

Данте не было.У меня появилось странное ощущение,вроде бы я и не хочу видеть Данте а вроде и хочу.

Я откинула эту глупую мысль и пошла к маме.Мама, увидев меня, обняла с фальшивой улыбкой, которую я так хорошо знала. При людях она вела себя как приличная и заботливая мать, будто любит меня и восхищается мной. Я приобняла её в ответ.

— Как шлюха вырядилась. Сейчас будем фотографироваться. Улыбайся, — прошипела она мне на ухо, пока обнимала.Я сжала челюсть и кивнула, улыбнувшись ей. Сука, надеюсь, она сдохнет в муках. Моя ненависть к этой женщине росла с каждым грёбаным днём. Я ненавидела её больше всех в этой жизни. И если бы могла — с удовольствием убила бы эту суку. Но, увы, нельзя.

Она аккуратно приобняла меня, и мы улыбнулись, пока нас фотографировали.

Весь вечер проходил спокойно, даже скучно. Я разговаривала с людьми, пила вино, фотографировалась — но всё равно было очень скучно.Я аккуратно отставила бокал с вином на стол и вышла на балкон.

Подойдя к перилам, я оперлась на них локтями и посмотрела вниз. Ночной Рим раскинулся подо мной — яркие огни улиц, мерцание фар, ритмичные звуки далёкой жизни. Всё это казалось таким чужим и ненастоящим, как будто я наблюдала за ним сквозь стекло.

Мои пальцы нервно теребили кольца — тонкие, дорогие, бездушные украшения, которые подбирала не я. Я прокручивала их по кругу, словно пыталась стереть с себя всё, что символизировало принадлежность к её миру. Миру, где каждая улыбка — ложь, каждое прикосновение — спектакль, а любовь — всего лишь слово для публики.

Ветер тронул мои волосы, и я прикрыла глаза, позволяя себе хотя бы на миг забыть, кто я и зачем здесь. Хоть немного почувствовать себя живой.

Я думала обо всём, что только может быть в моём мире.Вдруг почувствовала грубые мужские руки, обхватившие мою талию. Я вздрогнула и попыталась развернуться.