III

Я просидел в больнице неделю, узнал много нового о мире медицины. Например, я узнал от своей медсестры, что бывают больные не только с ранениями на теле, но и с ранениями в своей голове. Голову лечит психиатр, но тогда я до сих пор не мог понять, как можно ранить свою голову, так ещё и внутренне. Но это было очень интересно, и все дни я думал только об этом. Доктор осматривал меня: спрашивал о моём самочувствии, о моей памяти и о том дне. Я рассказывал всё, вплоть до моего отключения, но он каждый раз переспрашивал меня, будто хотел услышать что-то новое в моём рассказе.

В воскресенье меня выписали из больницы, и меня забрала моя старшая сестра. Она была моим единственным оставшимся родственником. Сестра мне всегда напоминала маму, они были очень похожи: как и лицом, так и характером.

-Почему ты не приходила ко мне? – спросил я, для того чтобы поддержать разговор, пока мы ехали.

-Я была занята, работы было много, - ответила она, держась за руль машины.

-А кто тогда позвал на помощь?

-Я приехала забрать кое-какие вещи из дома, чтобы окончательно переехать. А тут...ну ты понял.

-Понятно.

После этого наступило молчание. На улице шёл небольшой дождь, а я рассматривал капли на стекле. Деревья и поля перебегали перед моими глазами. Было так красиво и спокойно, что я забыл обо всех приключениях, которые пережил и уснул крепким сном.

Снежный человек, который уже замёрз и не мог дальше идти, медленно карабкался к назначенному месту. Снежинки били в лицо с такой силой, что невозможно было открыть глаза. Руки уже давно ничего не чувствовали, а пальцы на ногах были отрезаны от стопы. Даже, если он и смог увидеть что – то перед собой, то наверняка эта была лишь белая пелена перед глазами, которая напоминала помехи в телевизоре.

Всё. Он упал на колени. Части тела ничего не чувствуют. Впрочем, всю свою жизнь он ничего не чувствовал, кроме глубокой темной тоски, наполнявшей его сердце. И, возможно, сейчас, когда ты уже не можешь идти, ты можешь умереть. Только эту смерть тебе подарила судьба. Ты, как и все, идёшь по этой линии судьбы, в конечном итоге, приводящая к единому концу - смерти.

-Так я опять поддамся этой судьбе? – проскулил он тихо.

Я жил у своей сестры больше десяти лет. Ходил в школу, приходил домой, делал уроки, ужинал и ложился спать. Мама всё также не возвращалась, и только через год я догадался, что доктор меня обманул, и она умерла ещё тогда. Конечно, я был огорчен и обижен на ложь, но это была не та грусть и обида, что возникает у детей. Я не плакал, не смеялся, ничего не чувствовал. В пятнадцать лет я начал странно себя вести, точнее, мне говорила так моя сестра. Я не ел и не спал, смотрел в угол комнаты на протяжении трех или четырех часов. Конечно, сестра могла списать всё это на привлечение внимания, а-ля возраст такой, но что-то ей подсказывало, что лучше обратиться к врачу, чем ставить свой диагноз.

Врач сказал, что у меня какая-то там депрессия и назначил таблетки. Они вроде мне помогали, но теперь появлялись навязчивые мысли о смерти и жизни (а может это и не из-за таблеток). После, я поступил в университет и жил в общежитии, где было всё почти также. Только денег не было и приходилось выживать. И всё пошло вновь по замкнутому кругу судьбы.

-Я лишь хотел быть счастливым. Хотел жить, хотел препятствовать этой судьбе, а в итоге попался в её большие лапы. Если есть та сущность, которое создало нас и наблюдает за нами, то скажи: Что я сделал не так? Как нам жить? Почему я так слаб?– промолвил он.

Так Михаил просидел на холодном снегу в сорокаградусный мороз ещё тридцать минут. Потом, неожиданно для себя самого, он начал снимать куртку и футболку. А после... Что может быть после?