IX

  Прошло некоторое время. Хэйден уже окончательно перестала ходить в школу, так что Алексей решил, что заканчивать будет девушка надомное обучение, что будет лишь после лагеря. Практически месяц был до поездки, да и хотела МакКейн выбросить подарок Митяя, но учитель настоял, что отдых пойдёт девчонке на пользу. Хэйден все так же молчала, что уже было странным, и как-то Алексей сводил возлюбленную в больницу, где выявили такое явление, как немота после пережитого сильного стресса. Но, не смотря на это, девушка начала расцветать, словно прекрасная лилия или же цветок прелестного могучего папоротника, ее следы наркомании прошли безупречно, ломки не наблюдалось, хоть и приходилось подавлять нюх, который иногда накатывал сам. Хэйди, конечно, понимала, что сидеть целиком на шее Алёши будет неправильным жестом со своей стороны, поэтому найдёт подработку сразу после зимних каникул, которые девушка проведет в окружении отрядов и вожатых. Это слегка пугало, ведь нигде МакКейн не любили, так где гарантия, что полюбят там?

***

  Двадцать восьмое декабря. Снежные хороводы кружат в воздухе, развивая белоснежные пачки зимних балерин, которых рисует богатое воображение на картине миниатюрной вьюги. Праздничная атмосфера дарит тепло не только людям, но и вселяет волшебство в деревце, в кустик, которые стояли хоть и голыми, но украшенными разноцветными сверкающими гирляндами.

  Снег под ногами так весело скрипит, что Хэйден бежит по нему все энергичнее, иногда пытаясь продавить подошвой такой глубокий след, который не смог сделать еще никто. В свои шестнадцать блондинка вела себя на все пять, что очень смешило Алексея. Тому пришлось смириться, что Хэйден сторонится снова отношений, но все равно пообещал себе, что не даст её никому в обиду. А этот тип слов на ветер не бросает.

  Но вот время уже подходит к концу, автобус скоро отправляется. Родители и дети крепко обнимаются, а Хэйд и Леша повторяют их действия.

– Ты точно ничего не забыла? – Взволнованно спросил преподаватель, целуя девушку в макушку. Хэйд лишь с улыбкой поцеловала парня в щеку и, схватив рюкзак да лёгкую сумку, забралась в автобус, принимаясь оживлённо махать.

  Через десять минут автобус тронулся, и Хэйден посмотрела в небо сквозь мутное оконное стекло. Хэйди не знала, что ждёт ее через несколько часов, ведь там будут люди, а ведь с людьми у нее не ладится. Но ведь надо думать и о хорошем, верно? Хэйд пойдёт на кружок, что-то научится, и Леша будет поистину счастлив. И, по идее, девушку должны будут определить в первый отряд. Так и вышло, когда все были на месте (быстро Хэйд отрубилась, смотря в окно, а попытка расспроса о состоянии здоровья медсестер оказалась тщетной, хоть все и считали, что МакКейн - молчалива. Она бы такое наговорила, что трупы известных алкашей перевернулись в гробах, а после и воскрешались с обидой, что нашёлся тот, кто их превзошёл), Хэйди определили в первый отряд. Вожатым был высокий голубоглазый парень двадцати одного года, одетый в дутую куртку, джинсы, боты. Назвался он Сашей. Кто бы увидел эту персону, как Александр подметил бы, что он похож на Пушного, но увы, Хэйден после четырёх лет не смотрела телевизор вообще. Об этой роскоши она даже не мечтала.

  И вот они уже в корпусе. Корпус был первый, назывался "Солнечный". При входе справа видна лестница, которая ведёт на второй и третий этаж, слева какая-то дверь, обвешанная графиками и номерами. Девушка поморщилась, когда ее случайно толкнули плечом, но была, мягко говоря, в шоке, когда услышала искреннее "прости". МакКейн бы ничего не сказала в адрес, а скромно отошла, но этот поворот событий просто выбивал наркоманку со стажем из колеи. Это было необычно.

– Идём все на обед, а после собираемся в зале и проводим свечку. – Послышался незнакомый женский голос, на который Хэйд обернулась.

  Около галошницы, что находилась параллельно лестницы, будучи слегка под ней, уже стояла девушка среднего роста с двумя колосками, имеющимся (не по причине беременности) животиком, который скрывала тёплая кофта тёмного оттенка, и шикарной по мужском меркам грудью, на которую, благо, никто из парней не заглядывался. Ноги же, обтянутые чёрными лосинами, были стройными, можно сказать, накаченными, так что Хэйд подметила сделать свои ноги такими же, как у этой незнакомки. На лице же, увеличивая выразительные карие глаза, красовались очки, которые были девушке в пору.

  Очень быстро все оказались в столовой. На обед был рыбный суп и плов с помидором, а также компот. Хэйден уселась поближе к вожатым, боясь, что кто-то начнёт привычную шарманку о том, что Хэйд - наркоманка, которая не заслуживает сидеть рядом с нормальными людьми. Но, как ни странно, этого не было. Многие пялились на протез, это факт, но говорить никто ничего не собирался. Все уселись за стол и принялись есть, но Хэйден отодвинула тарелки, а после поднялась. За запястье ее поймала та самая девушка с очками и двумя колосками, которая оказалась вожатой.

– Мы ждём всех.

  Хэйден вздохнула и села, с грохотом опустив голову на стол. Начало лагерных дней ей уже не нравится.

  После обеда пришлось терпеть то, что вожатые требовали построиться по парам. Как же Хэйден была счастлива, когда она была без пары, но ее где-то отыскали, словно назло, поэтому на Хэйден уставилось два зелёных глаза, которые так пугали. МакКейн поежилась и, когда строй двинулся в сторону корпуса, отошла от этого типа на два метра.

  В корпусе быстро все нашли себе места для приземления. Хэйден устроилась в углу, между стеной и диваном, решив, что так ее не заметят. Но вот вожатые начали:

– Ну что ж. Вот мы и собрались здесь, чего все так долго ждали. Меня, кто не знает, зовут Саша, – после парень указал на кареглазую, – а ее - Регина. Теперь бы мы хотели узнать ваши имена и увлечения, которыми вы можете похвалиться. Начнём с тех, кто слева от Регины.

  Так все начали представляться, а после произносить о том, кто что любит и умеет. Хэйден приметила, что ее отряд составляют спортсмены, художники и певцы, любители поспать и поесть. Девушка сидела, слушала и рисовала протезом воображаемые завитки на полу, пока не наступила тишина. МакКейн решила, что все закончили, и встала, но тут же поняла, что все уставились на девушку.

– Теперь расскажи ты. – Послышался нежный голос Регины. Большинство начали перешептываться.

– Ну, как тебя зовут? – Спросила девушка, сидевшая на полу. Ее избыточный вес говорил о том, что без помощи та не встанет никак.

– Она стесняется! – Крикнул парень с хаосом на голове, который явно не в курсе о существовании расчесок, при том, что длина серебристых локонов достигала плеч.

  Хэйден повернула голову в сторону сказавшего, а после показала ему фак протезом, скривляя губы в подобии усмешки, после достала телефон, которым Алексей успел одарить девушку, что-то написала, а после послышался голос робота-девушки, который веял вокруг холод, но при этом имея некий юмор в этом.

– Меня зовут Хэйден МакКейн, мне шестнадцать лет, и я не собираюсь ни с кем говорить. Я наркоманка, и это, пожалуй, единственное, что я умею. Все.

  Немая тишина повисла на первом этаже корпуса. Девушка почти сразу же отправила вожатым воздушный поцелуй, а после покинула холл, отправившись в комнату.

  В комнате Хэйден села на кровать, что стояла у окна, и посмотрела в потолок. Первый день в лагере был не из лучших, что девушка поняла очень ясно. Она сильно скучала по Леше, по его объятиям, по просто его присутствию. Хэйди легла с сапогами на кровать, свернулась в клубочек и немо заплакала, кусая алые губы. Вся эта мысль о том, что девушке будет здесь в самый раз, что это лишь во благо, казалась полной ерундой, которую хочется насадить на палку, всунуть в анал и прокрутить на триста шестьдесят градусов. Скелетные пальцы полоснули покрывало, да так сильно, что послышался звук расстегивающийся молнии, и сразу же на месте прохода пальцев оказались разорванные полосы, словно на спине горячего любовника. Девушка хотела скорее домой, но понимала, что это невозможно. Ничего теперь хорошего сделать невозможно.